Вне игры

В квартире было тихо. Только где-то на фоне тикали часы — размеренно, убаюкивающе. Лиза лежала на кровати и пыталась осознать, что всё это ей не приснилось. Реальность никак не хотела укладываться в голове. Она медленно повернула голову и принялась рассматривать комнату. Маленькая, но невероятно уютная. Каждая вещь здесь была на своём месте. Взгляд скользил по стенам, по белому потолку с едва заметной трещинкой в углу — и вдруг глаза зацепились за полку с коллекционными фигурками. Лиза села на кровать, позже нехотя поднялась и подошла ближе. Пальцы сами потянулись к полке. Она осторожно отодвинула фигурки в сторону — одну за другой — и вытащила спрятанную за ними фотографию в рамке. Лиза и Алёна после очередных соревнований. Причёски растрёпаны, волосы прилипли к разгорячённым лбам, щёки ещё пылают. Но они смеялись. Смеялись так, как смеются только от счастья. Настоящие. Живые. Лиза медленно провела пальцем по стеклу — бережно, почти невесомо — и поставила рамку обратно. Спрятала за фигурками, как прячут то, что слишком дорого показывать всем подряд. Что-то внутри тихо кольнуло. Она присела на корточки, выдвинула нижний ящик и достала ещё одно фото. Совсем старое. Маленькие, ещё не знакомые друг с другом девушки смотрели в кадр и улыбались — открыто, доверчиво. Они тогда ещё не знали, что ждёт впереди. Это был тот самый день, который изменил всю их жизнь. Лиза задержала дыхание. Сколько лет прошло, а помнится так, будто вчера. Она провела пальцем по краю снимка и невольно улыбнулась. В горле запершило. Нет, она не заплачет. Не сейчас. Просто... просто это слишком много значит. До сих пор. Она всё ещё помнила запах того дня. Свежая краска на стенах спортзала, едва уловимый аромат чьих-то духов и странное волнение, от которого дрожали коленки и предательски потели ладони. Совсем ещё девчонки, они тогда не знали, во что всё выльется. Лиза закрыла глаза. И провалилась в прошлое. 10 лет назад. Лето. Вокруг буйная зелень и чистое, словно вымытое, небо. Лизу тогда впервые привела на волейбол мама. Как она выразилась: «Чтобы твоя энергия выливалась в полезное русло». Звучало как приговор. Лиза не хотела. Вообще. Ей было неинтересно, скучно, и она уже готовилась тихо ненавидеть каждую минуту. Ровно до того момента, пока не зашла в зал. Высокий потолок. Натянутая сетка, чуть дрожащая от сквозняка. И много-много девчонок её возраста. А среди них — тренер. Высокий, плечистый, с цепким взглядом. Она уже не помнила его имени, но этот человек врезался в её память навсегда. — Привет, — он присел перед ней на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и улыбнулся. Открыто, без снисхождения. — Как тебя зовут? Мне нужно внести тебя в список. — Горенская Елизавета, — промямлила Лиза, чувствуя, как от страха немеют губы. Она была новенькой. Чужой. И ощущала это каждой клеточкой. — Хорошо, записал, — тренер кивнул и легонько подтолкнул её в спину. — Иди к остальным. Не бойся, тут не кусаются. Занятие началось. Разминка шла минут пятнадцать, не больше, но Лизе показалось — целую вечность. Мышцы горели, дыхание сбивалось. А потом тренер начал давать упражнения — одно за другим, и с каждой минутой нагрузка становилась всё больше. Лиза старалась. Правда старалась. До скрипа в зубах, до дрожи в коленях. Ей было тяжело, но она всё равно исправно делала каждое упражнение. Такой уж у неё характер — сдаваться нельзя, даже когда очень хочется. Тренер заметил это. Заметил ту самую искру, которая только-только пыталась разгореться в этой упрямой девчонке. Когда упражнения закончились, он начал показывать, как правильно делать подачу. Все разбились на пары. Лизе досталась девочка чуть ниже её ростом — брюнетка с карими глазами, в которых плясали чёртики. Она подошла к Лизе и тут же весело защебетала: — Ой, а я тебя раньше не видела! Ты новенькая, да? — в голосе звенел неподдельный интерес. Она разглядывала Лизу так, будто та была не человеком, а как минимум единорогом. — Меня Алёна зовут! А тебя как? — Лиза, — снова промямлила она, чувствуя себя ужасно неловко. — Красивое имя! — Алёна просияла так, будто ей только что подарили щенка. — Ладно, давай вставай, а то тренер ругаться будет. Он у нас строгий, но хороший. Она ловко перескочила под сеткой, поправила волосы и начала отрабатывать новую подачу — легко, уверенно, будто мяч сам летел туда, куда ей нужно. Лиза смотрела и невольно завидовала. У неё самой получалось хуже, чем у всех. Мяч то и дело улетал не туда, попадал в сетку или вовсе пролетал мимо. Кто-то за спиной уже начал хихикать — сначала тихо, потом всё громче. Лиза сжимала зубы и делала вид, что не слышит. Но она слышала. И это чертовски её задевало. Алёна видела это. Её бровки смешно хмурились, а взгляд становился серьёзным — совсем не детским. После отработки началась игра. Вот тут Лиза справлялась совсем плохо. Она буквально играла впервые и едва понимала, куда бежать и что делать. Остальные девчонки не стеснялись в выражениях — смеялись, закатывали глаза, кто-то даже громко возмущался, что ей «мяч нормально подать не могут». Дети бывают очень жестоки. Тренировка закончилась. Лиза осталась в раздевалке одна. В тишине, нарушаемой только мерным капаньем воды из крана. Она медленно переодевалась, как вдруг почувствовала, как из глаз полились слёзы. Горячие, солёные, совершенно неконтролируемые. Ей было обидно. До жжения в груди, до противного комка в горле. Они ведь знали, что она новенькая. Знали и всё равно... — Эй, Лиза... Чья-то ладонь осторожно тронула её за плечо. Лиза вздрогнула и резко повела плечом, показывая, что этот жест ей неприятен. — Ты чего плачешь? — Алёна говорила тихо, почти шёпотом. Она стояла рядом и смотрела на Лизу своими карими, непривычно серьёзными глазами. — Ничего. Всё нормально, — Лиза отвернулась и торопливо смахнула слёзы рукавом. — Это из-за них, да? Из-за девчонок? — Алёна присела рядом на скамейку и заглянула ей в лицо. — Слушай, не обращай на них внимания. Поверь мне, они были намного хуже в свой первый день. Просто они дуры. Злые и глупые. А ты... ты молодец. Ты очень старалась, я видела. Это прозвучало так просто, так искренне и слишком серьёзно для восьмилетней девочки, что Лиза не выдержала. Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась. С того дня всё и началось. Позже оказалось, что Алёну перевели в ту же школу, где уже училась Лиза. Причём совершенно случайно — кто-то что-то напутал с документами, и она попала именно в её класс. Судьба, не иначе. Время летело быстро. Они сидели за одной партой, вместе сбегали с физры, вместе получали нагоняи от классного руководителя. Их связь становилась всё крепче и крепче — так бывает, когда находишь «своего» человека. Они понимали друг друга без слов. Иногда им казалось, что они дружили всегда, а та первая встреча в спортзале была просто формальностью. Шли годы. Тренировки, соревнования, победы, редкие поражения. Их дуэт стал легендой сначала в школе, потом на городских турнирах. Тренеры из других команд уже знали: если на площадке Лиза и Алёна — лёгкой игры не жди. Они были счастливы. По-настоящему.

***

Алёна сидела за столом, подперев голову рукой. Мысли в голове проносились быстро, слишком быстро — сложно было ухватить хоть одну конкретную. Все они смешались в какой-то неразборчивый гул. В углу стола, с самого края, стояла фотография в рамке. Две улыбающиеся девушки после очередных соревнований — Лиза и Алёна. Причёски растрёпаны, щёки красные, а глаза горят. Они тогда взяли первое место. Алёна потянулась за рамкой, провела пальцем по стеклу — так же, как Лиза несколькими часами ранее у себя дома. Сначала в голове всплыли хорошие воспоминания. Та самая первая встреча. Лето, душный спортзал, новенькая с испуганными глазами. «Меня Алёна зовут, а тебя как?» И как она потом сидела рядом в раздевалке и серьёзно, совсем по-взрослому, говорила: «Не обращай внимания, они просто дуры». Алёна улыбнулась. Но улыбка быстро погасла. Потому что следом за хорошим всегда приходило другое. Тот самый год. Год, когда Лиза перестала быть для всех просто Лизой, а стала изгоем. Год, когда сама Алёна перестала верить в лучшее. Она положила голову на руки и закрыла глаза. Воспоминания начали проноситься перед глазами — яркие, болезненные, как кадры из фильма, который она хотела бы забыть, но не могла. 2 года назад. Их дуэт был лучшим. Тренер ставил их в пример, младшие смотрели с обожанием, а сами они просто любили играть. Это было их место. Их площадка. Их воздух. Всё рухнуло в один год. В команде появилась новенькая. Яркая, языкастая, себе на уме. Она сразу прилипла к Алёне — комплименты, смех, «ой, ты так круто подаёшь, научи!». Алёна, конечно, растаяла. Она вообще всегда видела в людях хорошее. Лиза — нет. Она смотрела на эту дружбу и молча хмурилась. Что-то было не так. Но лезть не стала. Решила — показалось. А потом они слили турнир. Всухую. Их тактика, которую они с Алёной выстраивали неделями, сидя допоздна с тетрадкой и схемами, вдруг оказалась известна соперницам. Каждая подача, каждый блок — те знали всё наперёд. После игры Лиза шла по коридору и случайно услышала обрывок разговора. Новенькая стояла у окна, прижимая телефон к уху, и смеялась: — Конечно, слили! Эти две дуры даже не поняли, в чём дело. Я им ещё и подыграла чутка. Лизу как холодной водой окатило. Она постояла секунду и молча пошла искать Алёну. Та не поверила. Сидела на скамейке в раздевалке и мотала головой: — Ты что-то не так поняла. Она не могла. Мы же дружим. — Ага, дружим, — Лиза сжала зубы. — Поэтому она сдала нас с потрохами. Через пару дней кто-то слил переписку. Все сообщения. Все слова, которыми новенькая поливала их за спиной. Алёна читала и молчала. Просто сидела и смотрела в экран. А потом заблокировала телефон и отложила в сторону. Лиза никогда не видела её такой. Не злой. Не расстроенной. Раздавленной. Но самое хреновое случилось потом. Команда встала на сторону новенькой. Кто-то из зависти — слишком уж долго их дуэт был на высоте. Кто-то — потому что так было удобно. Кто-то просто отмалчивался, делая вид, что ничего не происходит. А кто-то и вовсе хихикал вместе с ней. Началось всё с мелочей. Шепотки за спиной. Смешки, обрывающиеся, как только Лиза оборачивалась. Потом хуже: испорченные вещи в раздевалке, чья-то обувь, залитая водой, «случайно» пропавшая форма. Лиза огрызалась, ходила по раздевалке с таким лицом, что лишний раз не подходили. Алёна просто гасла. Медленно, молча. Почти перестала смеяться. Почти перестала говорить. Тренер делал вид, что ничего не замечает. Ему нужны были результаты. У него на носу были областные соревнования. А кто там с кем не ладит — дело десятое. Разберутся сами. А потом была та самая игра. Алёна пошла на подачу — собранная, злая, с тем самым огнём в глазах, который всегда загорался перед важными матчами. Подбросила мяч. Замахнулась. И в этот момент кто-то из своих же — Лиза до сих пор не знала кто, потому что всё случилось слишком быстро — толкнул её под локоть. Резко, коротко, почти незаметно для посторонних. Мяч ушёл в аут. Алёна приземлилась неудачно. Нога ушла в сторону, голеностоп подвернулся с влажным, тошнотворным хрустом. Она вскрикнула и рухнула на площадку, схватившись за ногу. — Блять, — выдохнула Лиза и бросилась к ней первой. Упала рядом на колени. — Покажи. Дай посмотрю. Алёна молчала. Просто зажмурилась и дышала часто-часто, как загнанный зверёк. Лицо белое, на лбу испарина. Голеностоп уже начал опухать прямо под её пальцами. В зале повисла тишина. Кто-то ахнул. Кто-то отвернулся. Тренер уже бежал через всю площадку, на ходу доставая телефон. Скорая. Больница. Снимки, врачи, очередь в коридоре. Диагноз: сильное растяжение связок голеностопного сустава, частичный надрыв. Никакой операции не нужно, но восстановление займёт месяцы. Гипс не наложили — жёсткий ортез, покой, потом долгая и муторная реабилитация. Врач сказал: «Вернуться сможешь. Но осторожно. И не сразу». Алёна лежала на кушетке и смотрела в потолок. Лиза сидела рядом и крутила в пальцах её шнурок, который зачем-то сняла, пока ждали врача. — Ну вот и всё, — тихо сказала Алёна. Голос был пустой, без эмоций. — Доигрались. — Заткнись, — буркнула Лиза. — Ты вернёшься. Но Алёна ничего не ответила. Просто закрыла глаза. Месяцы на костылях. Сначала вообще нельзя было наступать на ногу. Потом — лечебная физкультура, упражнения, которые она ненавидела всей душой. Боль при каждом неловком движении. Вечерами Алёна сидела дома и смотрела на опухшую, будто чужую ногу. Плакала редко — не тот характер. Но иногда накатывало так, что хоть вой. Лиза ещё пыталась держаться. Ходила на тренировки. Играла через силу. Огрызалась на каждую колкость, била по мячу так, что ладони горели. Но без Алёны всё было не то. Пусто. Бессмысленно. Команда смотрела волком. Тренер требовал результатов. Новенькая скалилась издалека и что-то шептала на ухо очередной «подружке». А Лиза просто уставала. С каждым днём всё больше. А однажды утром она не смогла встать. Просто открыла глаза — и не смогла. Тело придавило к матрасу, будто на грудь положили бетонную плиту. В голове звон. Она лежала и смотрела в потолок. За окном орали птицы, где-то на кухне гремела посудой мама, а Лиза лежала и не могла пошевелиться. Ни злости. Ни обиды. Ничего. Только глухая, вязкая усталость, которая затягивала как трясина. Алёна приехала в тот же вечер. На костылях. Бледная, осунувшаяся. Доковыляла до кровати, села рядом. Молча. Они так и сидели какое-то время в тишине — две лучшие подруги, которым когда-то принадлежала площадка. А потом Алёна сказала тихо: — Всё. Хватит. Лиза молчала. В горле стоял ком. — Мы больше туда не вернёмся. И они не вернулись. Оставили форму в шкафчиках — просто не забрали. Не отвечали на звонки тренера. Вычеркнули тот год из жизни, как будто его и не было. Но забыть они его так и не смогли. Настоящее. Алёна медленно подняла голову, протёрла глаза рукой. Веки были тяжёлыми, будто налитыми свинцом. Алёна встала и медленно, еле волоча ноги, побрела к кровати. Завтра новый день. Возвращение, которого она не хотела.

***

Сегодня утро началось иначе. Теперь уже Алёна ждала Горе на их привычном месте встречи. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и гипнотизировала телефон. Сообщения, на которые снова не было ответа, сиротливо висели в чате. Алёна уже собиралась нажать кнопку вызова, как вдруг краем глаза заметила девушку, бегущую ей навстречу. Горе была словно маяк. Белая кепка, низко надвинутая на глаза, и фиолетовые волосы, развевающиеся на бегу. Такой контраст цеплял взгляд — яркий, дерзкий, совершенно невозможный. — Бля, я проспала, — выдохнула Лиза, тормозя прямо перед Алёной. — Извини. Ты как? Не замёрзла? — Нет, всё хорошо, — Алёна улыбнулась. — Представляешь, я сегодня впервые не опоздала. А ты наоборот. — В её голосе прозвучала лёгкая подколка. — Всё бывает впервые, — Горе дёрнула плечом. — Я вообще еле уснула. Мне казалось, что я сплю и что сегодняшняя тренировка — просто ебаный сон. Но увы, утро развеяло мои наивные надежды. — Понимаю, — Алёна кивнула. — У меня были такие же мысли. Но знаешь что? Я думаю, это даже к лучшему. Здесь совершенно другие люди. Может, всё будет иначе. — Не знаю, — Лиза усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. — Я не собираюсь ждать до последнего. Свалю после первой же хуйни. — И не надо, — Алёна легонько пихнула её плечом. — Ладно, пошли уже, а то опоздаем.

***

После пар девушки медленно шли в зал, оттягивая неизбежное. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились бетоном. Но рано или поздно им пришлось бы переступить порог этого места. Пустой коридор. Только несколько учеников, пробегающих мимо по своим делам. Тишина, нарушаемая лишь гулом ламп и эхом чьих-то шагов где-то вдалеке. Они подошли к двери. Горе протянула руку, взялась за ручку — холодную, гладкую — и толкнула дверь. Шагнула вперёд. За ней — Алёна. Вот и всё. Пути назад нет. Алёна оглядела помещение. Просторный холл, высокий потолок. Чуть дальше виднелись две двери с табличками: «Женская раздевалка» и «Мужская раздевалка». Она медленно подошла к первой, махнула рукой Лизе. Им повезло — внутри никого не было. Только ряды шкафчиков и тишина. Они переоделись быстро, молча, каждый в своих мыслях, и направились в зал. Зал оказался огромным. Гораздо больше того, в котором они занимались раньше. Высоченные потолки, яркий свет, начищенный до блеска пол. Две группы девушек — человек по десять-четырнадцать с каждой стороны сетки. Мячи стучали по полу глухим, ритмичным эхом. Посреди зала стоял тренер. А потом резко стало тихо. Десятки глаз устремились на них. Кто-то замер с мячом в руках, кто-то оборвал разговор на полуслове. Тишина повисла такая, что было слышно, как скрипнули кроссовки Лизы, когда она сделала ещё один шаг. Их заметили. Девушки направились к тренеру. — О, а вот и наши новенькие! — мужчина невысокого роста, средних лет, с цепким взглядом и добродушной улыбкой шагнул им навстречу. — Лиза и Алёна, верно? — Да, всё верно, — ответили они в унисон. — Приятно познакомиться. Я Никита Юрьевич, тренер волейбольной команды колледжа и по совместительству руководитель факультатива, — протараторил он, явно привыкший говорить быстро и по делу. Алёна и Горе стояли, чувствуя спиной чужие взгляды. С другой половины поля на них смотрела команда. Девушки перешёптывались, бросали быстрые взгляды исподлобья. Кто-то хмыкнул. Кто-то прищурился. Но вдруг Саша — та самая светловолосая капитанша — жестом заставила всех замолчать. Один резкий взмах руки — и шёпот стих. Она уверенно направилась вперёд. — Никита Юрьевич, это те самые девушки с рекомендациями? — спросила она спокойно. В голосе звенела та самая лидерская сталь, которая не терпит возражений. — Да, они. А что такое, Саш? — Вы прекрасно знаете, что такое, — отрезала она. — Скоро студенческая лига. Нам нужно усиление. Рядом словно из ниоткуда возникла ещё одна фигура. Девушка с огненно-красными волосами, забранными в высокий хвост. Женя. Сильнейший нападающий команды — как помнили Горе и Алёна по рассказу Таси. — Эй, вы, — она шагнула вперёд и без стеснения указала пальцем сначала на Лизу, потом на Алёну. — Чего стоите? Покажите уже, что умеете. Как мне помнится, ты, — палец упёрся в Горе, — нападающий. А ты, — теперь указала на Алёну, — связующий. Играете против меня и Саши. Женя бросила взгляд на Сашу — та стояла с недоумевающим лицом — и коротко кивнула, будто говоря: «Всё под контролем». Саша лишь вздохнула. Спорить с Женей было бесполезно — она это знала лучше всех. — Играем, — бросила блондинка и, развернувшись, ушла за Женей на другую сторону площадки. Алёна и Лиза стояли и не понимали, что сейчас произошло. Всё случилось слишком быстро. Их даже не спросили. Просто поставили перед фактом. Первой осознала Лиза. Она медленно выдохнула, и на её лице мелькнула та самая хищная улыбка, которую Алёна не видела уже очень давно. — Ну хорошо. Играем. Только разомнёмся. Началась разминка. Короткая, но интенсивная — мышцы нужно было разогреть перед игрой, которая решит всё. Попадут они в команду или станут очередной серой массой, что играет только на тренировках, разминая основную команду перед настоящими матчами. Игра, которая решит их будущее.