Теорема Мин Юнги.

      Мин Юнги искренне считал, что в общежитии BTS нужно ввести налог на глупость. Или, как минимум, выдавать бесплатные очки всем, кто заходит в гостиную, потому что концентрация слепоты на квадратный метр здесь превышала все допустимые нормы. Был душный августовский вечер. За окном стрекотали цикады, кондиционер мерно гудел, пытаясь спасти мемберов от сеульской жары, а на большом сером диване происходило то, что Юнги наблюдал последние года три. Картина не менялась, кажется, со времен их дебюта, менялись только марки одежды на парнях.       Тэхен лежал, вытянувшись во весь рост и практически заняв весь диван. Его длинные ноги без зазрения совести покоились на коленях Чимина. Сам Тэхен увлеченно листал что-то в телефоне, изредка прикусывая кончик языка от усердия — верный знак того, что он либо читал комиксы, либо рубился в мобильную игру.       Чимин, не отрываясь от экрана телевизора, где шло какое-то старое комедийное шоу, совершал абсолютно автоматические движения. Его пухлые пальцы мерно поглаживали Тэхена по щиколотке. Вверх, вниз. Чуть задерживаясь на выступающей косточке. Затем ладонь Чимина совершенно неосознанно скользнула выше, забираясь под широкую штанину домашних спортивных брюк Тэхена, чтобы легонько пощекотать теплую икру.       Тэхен даже не вздрогнул. Для него это прикосновение было такой же естественной частью среды обитания, как кислород. Когда на экране телевизора раздался громкий закадровый смех, Тэхен вдруг перекатился на бок, роняя телефон на ковер, и просто повалился головой на бедро Чимина, утыкаясь носом куда-то в район его подвздошной кости. Чимин, все так же не глядя вниз, привычно опустил вторую руку на затылок Тэхена, запуская пальцы в его густые, слегка растрепанные волосы и мягко массируя кожу головы.       — Послушайте, голубки, — лениво подал голос Юнги, заходя в комнату. В руке он держал огромный стеклянный стакан, доверху наполненный льдом и черным, как его настроение, американо. — Если вы решите тайно пожениться где-нибудь в Лас-Вегасе во время следующих американских гастролей, скажите мне хотя бы за месяц. Мне нужно время, чтобы выбрать костюм. Я хочу выглядеть максимально недовольным и разочарованным в человечестве на ваших свадебных фотографиях.       Тэхен моргнул, неохотно отрывая тяжелую голову от мягкого бедра Чимина. Его глаза были слегка заспанными и абсолютно чистыми.       — Хён, ты о чём? Какая свадьба? Кто женится? Хосок-хён?       — Ваша, придурки, — Юнги сделал громкий глоток через трубочку, лед со стуком ударился о стенки стакана. Рэпер обвел их тяжелым, полным экзистенциальной усталости взглядом.        — Вы буквально срослись. Вы сидите так уже два часа. Я ходил в студию, вернулся — вы в той же позиции. Я не удивлюсь, если у вас одна кровеносная система на двоих. Или один мозг, который вы делите по четным четвергам.       Чимин возмущенно фыркнул, убирая руку от волос Тэхена. Правда, его пальцы тут же, словно повинуясь магниту, перекочевали ниже и собственнически переплелись с тонкими пальцами Тэхена, лежащими на диване.       — Хён, ну опять ты начинаешь? Ну что за глупости? Мы же просто друзья. 95-й лайн, родственные души, ты же сам это постоянно в интервью говоришь! Какая свадьба? Тэхен-и вообще девушек любит. Наверное. Ну, или просто красивых людей. Мы друг друга как парни вообще не воспринимаем, у нас даже мыслей таких нет.       — Да, хён, — поддакнул Тэхен, искренне не понимая, почему Юнги вечно ворчит на ровном месте. Он поудобнее устроился головой на коленях друга, глядя на старшего снизу вверх. — Мы же всегда так. С первого класса трейни. Чимин-и просто теплый, а у меня руки и ноги вечно мерзнут из-за плохого кровообращения. Чего вы все к нам заладили? Чонгук вчера тоже что-то бубнил про «снимите комнату». Какую комнату, если у нас общежитие огромное?       Юнги посмотрел на них. Сначала на Чимина, у которого на лице было написано искреннее, праведное возмущение оскорбленной невинности. Клянусь богом, этот парень реально верил в то, что держать другого парня за руку, переплетя пальцы, и гладить его под штаниной — это стандартный протокол мужской дружбы в Южной Корее. Затем Юнги перевел взгляд на Тэхена. Тот смотрел на него своими огромными, как у олененка, глазами, в которых не было ни капли лукавства, притворства или смущения. Святая, незамутненная, железобетонная наивность. Два абсолютно тупых пня, которые создали свой собственный микроклимат и понятия не имели, что со стороны они выглядят как пара, которая вместе лет десять и у которой уже общая ипотека.       В этот момент на кухню, шлепая тапочками, зашел Ким Сокджин, вытирая руки полотенцем. Юнги медленно повернулся к нему, даже не меняя выражения лица:       — Сокджин-а. Выдай им из нашего общего бюджета премию за слабоумие и отвагу. Или за святую наивность. Они реально не врубаются. Они сейчас на полном серьезе доказывали мне, что это просто «у Тэхёна лапки мерзнут». Джин бросил быстрый взгляд на диван, где Чимин уже снова уткнулся в телевизор, но при этом продолжал большим пальцем чертить круги на тыльной стороне ладони Тэхена, а Тэхен мирно сопел, прикрыв глаза.       — Ой, Юнги, брось ты их, — махнул рукой старший хён, устало вздыхая. — Я им это толкую со времен релиза «Danger». Бесполезно. Там броня. Они скорее доживут до пенсии, деля одну кровать в доме престарелых, и будут говорить внукам, что они «просто очень хорошие бро». Не трать нервы, иди лучше помоги мне арбуз дорезать. Юнги еще раз вздохнул, покачал тоскливо базой и побрел на кухню вслед за Джином, тихо бормоча под нос: «Два сапога — кеды... Хоть бы один из них за ум взялся».       А на диване в это время Чимин, даже не переводя взгляда от экрана, посильнее сжал ладонь Тэхена, укрывая его ноги своим краем пледа. Потому что кондиционер дул прямо на них, а Тэхен-и действительно очень легко простужался. И в этой заботе не было ни капли двусмысленности — по крайней мере, они оба были в этом железно уверены.

***

      Утреннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы гостиной, расчерчивая паркет золотистыми полосами. На часах было едва за семь утра.       В общежитии стояла та особенная, хрупкая тишина, которая бывает только после тяжелых недель камбэка, когда у мемберов наконец появляется законный выходной.       Мин Юнги проснулся рано не по воле сердца — просто его организм, перестроить который после ночных смен в студии было чертовски сложно, наотрез отказался спать дальше. Накинув безразмерный серый худи, он шлепал босыми ногами по коридору в сторону кухни, мечтая только об одной вещи: кофе. Горячем, крепком, способном оживить его сонные нейроны.       Стоило ему переступить порог гостиной, как он замер. — Да вы издеваетесь, — едва слышно прошептал Юнги, закрывая ладонью глаза.       Они так и не дошли до своих комнат. Тэхен и Чимин спали прямо на полу, у самого телевизора, на огромном пушистом ковре. Видимо, ночью им стало жарко под кондиционером, и они перебрались на пол, притащив с дивана гору подушек и один широкий плед на двоих.       Картина была достойной холста какого-нибудь художника-романтика, если бы Юнги не знал этих двоих как облупленных. Тэхен спал на спине, раскинув одну руку в сторону. Чимин лежал боком, практически полностью забравшись на Тэхена: его голова покоилась на чужой груди, прямо в районе сердца, одна нога была бесцеремонно закинута поверх бедер Кима, а пальцы правой руки намертво вцепились в край тэхеновой футболки. Тэхен же, даже будучи без сознания, умудрился обнять Чимина за плечо, утыкаясь подбородком в его растрепанные осветленные волосы. Они дышали в один такт. Плед наполовину сполз, обнажая их одинаковые домашние шорты. Со стороны это выглядело настолько интимно и гармонично, что любой нормальный человек почувствовал бы себя третьим лишним.       Но Юнги не был обычным человеком. Юнги был старшим хёном, у которого до сих пор не было кофе. Рэпер подошел ближе, остановился над спящим клубком из конечностей и громко, со вкусом зевнул. Затем он легонько пнул Тэхена пяткой по подошве выступающей ноги.       — Подъём, Ихтиандры. Вы почему ковер караулите? У вас кровати в комнатах для красоты стоят? Ортопедические матрасы, между прочим. Компания за них бешеные воны платила.       Тэхен зашевелился первым. Он тяжело вздохнул, его ресницы дрогнули, но глаз он так и не открыл. Вместо этого он просто сильнее прижал к себе Чимина, как большую плюшевую игрушку, и глухо прохрипел в макушку друга:       — Хён... отвали... Еще пять минут. Нам сегодня никуда не надо. Чимин от голоса Юнги тоже начал приходить в себя. Он смешно сморщил нос, издал какой-то жалобный, чисто кошачий звук и попытался зарыться лицом глубже в грудь Тэхена, прячась от утреннего света. Его пальцы на футболке Кима сжались еще крепче.       — Я сейчас вас холодной водой оболью, — абсолютно безэмоционально пообещал Юнги, скрестив руки на груди. — Чимин, слезай с него. Ты ему сейчас ребра сломаешь своим весом. Тэхен и так дышит через раз.       Чимин наконец приоткрыл один глаз. Мутным от сна взглядом он посмотрел на Юнги, стоявшего над ними подобно мрачной скале, потом перевел взгляд вниз. Прямо перед его носом была широкая ключица Тэхена. Чимин моргал секунды три, соображая, где находится. В его сонной голове не возникло ни единой панической мысли вроде: О боже, почему я сплю на своем друге?. Всё было слишком правильно. Слишком привычно.       — Доброе утро, хён, — хрипло сиплым голосом отозвался Чимин, даже не думая сползать с Тэхена. Напротив, он лениво потянулся, отчего его футболка задралась, обнажая полоску живота, и снова расслабился. — Чего ты кричишь с утра пораньше? Нам на полу нормально. Тут ковер мягкий. И Тэ-тэ теплый.       Тэхен, не открывая глаз, нащупал рукой голову Чимина и привычно погладил по волосам, успокаивая.       — Вот именно, хён. Не шуми. Иди попей кофе.       Юнги посмотрел на эту идиллию, в которой царил абсолютный, непробиваемый уровень отрицания реальности. Никакого смущения. Никаких резких движений в попытке отстраниться. Они проснулись в обнимку на полу, как настоящая супружеская пара после пяти лет брака, и для них это было базовой настройкой системы.       — Вы два абсолютно безнадежных пня, — резюмировал Юнги, качая базой. — Чимин, напоминаю, у тебя сегодня вечером самолет. Самолет, понимаешь? Ты улетаешь на три месяца. В другую страну. На другой континент. А ты лежишь тут и пускаешь слюни на Ким Тэхена. Вставайте давайте, Сокджин там завтрак готовит. Если вы не придете, он сам всё съест, а вы будете собирать чемоданы на голодный желудок.       Слово «самолет» подействовало как ушат холодной воды. Чимин резко замер, и его сонная нега моментально улетучилась. Он приподнялся на локтях, по-прежнему сидя верхом на бедрах Тэхена, и посмотрел на друга сверху вниз.       Тэхен тоже наконец открыл глаза. Его взгляд, еще минуту назад сонный и расслабленный, мгновенно потемнел. Реальность грядущей разлуки, о которой они оба старались не думать всю последнюю неделю, внезапно обрушилась на них посреди этой солнечной гостиной.       — Точно... — тихо выдохнул Тэхен, глядя на Чимина. — Ты же сегодня уезжаешь.       Чимин растерянно закусил губу, смотря в огромные, внезапно погрустневшие глаза друга. Весь их привычный, комфортный мир, где можно было просто протянуть руку и коснуться друг друга, через несколько часов должен был разделиться тысячами километров.       Юнги, заметив, как резко изменилась атмосфера в комнате, лишь молча хмыкнул и пошел на кухню. Свою миссию будильника он выполнил, а разбираться с их внезапной драмой без дозы кофеина он был точно не нанимался. Как тебе такое продолжение?

***

— Вставай, соня, — Чимин легонько похлопал Тэхена по щекам, окончательно скатываясь с него на ковер.       Они поднялись на ноги одновременно, одинаково взъерошенные, заспанные и теплые. Направляясь на кухню, они едва не сталкивались в узком коридоре, задевая друг друга плечами и лениво переругиваясь на ходу.       На кухне вовсю шкворчала сковорода. Сокджин в фартуке поверх домашней футболки виртуозно переворачивал омлет с овощами. Рядом за столом сидел Юнги, который уже обнимал свою заветную кружку с кофе и смотрел в окно на просыпающийся Сеул.       — О, выползли, — Джин даже не обернулся, безошибочно узнав их по шаркающей походке. — Садитесь, сейчас всё будет готово. Чимин-а, ешь побольше, в этой твоей Америке нормальной домашней еды не найдешь, одни бургеры.       Парни устроились на угловом диванчике. Тэхен тут же подтянул колени к груди, практически сворачиваясь калачиком, и уткнулся подбородком в плечо Чимина. Тот привычно не обратил на это никакого внимания, лишь подвинулся ближе, давая другу больше места.       Когда Джин поставил перед ними большую общую тарелку с пышным омлетом и тостами, Чимин первым взял палочки. Ловко подцепив кусочек нежного яйца с томатами, он подул на него, а затем совершенно естественно, даже не прерывая разговора с Джином о погоде, повернул руку к Тэхену:       — Ам.       Тэхен, не отрывая взгляда от окна, послушно открыл рот и поймал еду. Прожевав, он перехватил у Чимина ложку, зачерпнул порцию риса с супом, который Джин налил в пиалу, и точно так же, дождавшись, пока Чимин договорит фразу, поднес её к его губам. Чимин послушно съел.       Юнги, наблюдая за этим парным кормлением, медленно опустил кружку на стол.       — Знаете, я видел много странного за свою жизнь. Я видел, как Чонгук ест сырой рамен. Я видел, как Намджун пытается починить стул и ломает стол. Но ваша встроенная функция «кормление с ложечки» каждый раз заставляет меня сомневаться в том, что мы принадлежим к одному биологическому виду. Вам по сколько лет? По двадцать пять? Вы не можете пользоваться столовыми приборами автономно?       — Хён, ну так вкуснее, — Тэхен потянулся за куском тоста, предварительно откусив половину и запихнув оставшуюся часть прямо в рот Чимину, который в этот момент как раз собирался что-то ответить. Чимин только промычал что-то согласное с набитым ртом.       — Бесполезно, Юнги, — вздохнул Джин, накладывая себе порцию. — Они как те неразлучники в зоопарке. Если одного изолировать, второй разучится жевать.       После завтрака наступило время водных процедур. Душ они, разумеется, принимали по отдельности — всё-таки базовые рамки приличия у них имелись, да и планировка ванной комнаты не располагала к совместным омовениям. Пока Чимин возился за закрытой дверью, напевая под нос какую-то американскую поп-песню, Тэхен сидел прямо на полу в коридоре, привалившись спиной к косяку, и ждал своей очереди. Когда Чимин вышел, окутанный облаком пара, в одном полотенце на бедрах и с влажными волосами, Тэхен просто молча поднялся, растрепал его мокрые пряди рукой и зашел внутрь. Никаких лишних мыслей, просто привычный утренний конвейер.       Настоящий хаос начался ближе к полудню, когда пришло время собирать огромный черный чемодан Чимина. Тэхен вызвался помогать, что на языке 95-лайна означало «создавать максимальное количество помех».       Чимин аккуратно складывал брендовые худи и джинсы, а Тэхен сидел на кровати, завернувшись в один из чиминовских кардиганов, который был ему явно мал в плечах, и комментировал каждую вещь.       — Это не бери. Там в Америке холодно будет в октябре, ты замерзнешь. Возьми мою дубленку.       — Тэ, твоя дубленка займет весь чемодан! — Чимин попытался отобрать кардиган, но Тэхен повалился спиной на кровать, намертво вцепившись в ткань.       — Не отдам. Она пахнет тобой. Точнее, кардиган пахнет. Короче, оставь его мне, а себе возьми свитер с высоким горлом.       Чимин фыркнул, запрыгнул на кровать и попытался силой вытащить Тэхена из одежды. Они начали возиться, шумно сопя и дурачась. Тэхен перехватил запястья Чимина, удерживая его над собой, и они оба замерли на секунду, тяжело дыша. Чимин оказался совсем близко, его растрепанные после душа волосы щекотали лоб Тэхена, а в глазах плясали смешинки.       — Сдавайся, Ким Тэхен, ты проиграл, — тяжело дыша, улыбнулся Чимин.       — Никогда, Пак Чимин, — Тэхен посмотрел на него снизу вверх, и на мгновение в его груди странно и непривычно екнуло. Какое-то новое, мимолетное ощущение, похожее на слабый разряд тока, заставило его разжать пальцы на запястьях друга. Чимин тут же победно закричал, скатился с него и вернулся к чемодану, так ничего и не заметив. А Тэхен остался лежать на спине, глядя в потолок и прижимая ладонь к сердцу, которое почему-то забилось чуть быстрее обычного.

***

      Ближе к трем часам дня в коридоре общежития выросла внушительная гора из двух огромных чемоданов и дорожной сумки. Входная дверь была приоткрыта, и оттуда доносился приглушенный голос менеджера, который сверял что-то по телефону с водителем минивэна.       В гостиной собрались почти все. Намджун ободряюще похлопал Чимина по плечу, напоминая о важности отдыха между съемками. Хосок заставил пообещать, что тот не будет пропускать разминки перед танцевальными сессиями. Даже Чонгук на секунду оторвался от телефона, чтобы крепко, по-медвежьи обнять старшего и пожелать удачи. Юнги стоял чуть поодаль, опершись плечом о дверной косяк. Когда Чимин подошел к нему, рэпер коротко ухмыльнулся своей фирменной саркастичной улыбкой:       — Постарайся не потерять там паспорт, мини-хён. И ради всего святого, не звони мне в три часа ночи по сеульскому времени, чтобы показать, какое красивое небо над Калифорнией. Я его уже видел. Оно синее.       — Обязательно позвоню, хён. И именно в три ночи, — засмеялся Чимин, закидывая на плечо рюкзак. Тэхен стоял последним в цепочке провожающих, засунув руки в карманы свободных домашних брюк. На нем все еще оставался тот самый чиминовский кардиган, который он так и не вернул во время сборов.       Чимин обернулся к нему, и его улыбка стала мягче, уютнее. Они не любили долгих прощаний. За годы совместной работы они расставались десятки раз, но обычно это происходило в составе группы, когда они все вместе ехали в один и тот же отель. Одиночный отъезд на такой долгий срок ощущался совсем иначе.       — Ну всё, Тэ-тэ. Не скучай тут без меня, — Чимин сделал шаг вперед и привычно уткнулся носом в чужое плечо, смыкая руки на широкой спине друга.       Тэхен ответил на объятие мгновенно. Его длинные пальцы крепко вцепились в плотную ткань чиминовой куртки, фиксируя этот момент, запоминая ощущение тепла. На секунду Тэхену показалось, что если он сожмет руки еще чуть сильнее, то время просто остановится, и никакого рейса Сеул — Лос-Анджелес не будет. Но в коридоре снова раздался торопливый голос менеджера: «Чимин-а, пора, попадем в пробку на мосту Mapo».       Чимин легко отстранился, в последний раз потрепал Тэхена по плечу и подхватил ручку чемодана. Дверь за ним захлопнулась с глухим, тяжелым щелчком.       Мемберы начали медленно разбредаться по своим комнатам — выходной продолжался, и каждый спешил урвать оставшиеся часы тишины. Юнги, проходя мимо Тэхена, который так и остался стоять посреди пустой прихожей, внимательно посмотрел на младшего, но ничего не сказал, лишь тихо хмыкнул и скрылся в своей студии.       Тэхен вернулся в опустевшую гостиную. Большой серый диван теперь казался слишком огромным для него одного. За окном солнце медленно клонилось к закату, окрашивая комнату в густые, багровые тона. Сел на край дивана, стянул с плеч чиминовский кардиган и уткнулся в него лицом. Ткань все еще хранила едва уловимый, тонкий аромат цитрусового парфюма и домашнего кондиционера для белья.       В груди странно и глухо заныло — совсем не так, как ныли мышцы после тяжелых тренировок. Это было новое, липкое и пугающее чувство, которому Ким Тэхен пока не умел и очень боялся дать правильное название. На часах было четыре вечера, самолет Чимина еще даже не оторвался от взлетной полосы Инчхона, а привычный, безопасный мир Ким Тэхена уже дал первую глубокую трещину.