Кровь свяжет нас

Заходя в больницу все было как прежде. Я сразу почувствовала прилив энергии и внутреннее умиротворение. Больница была и есть для меня вторым домом. За стойкой регистрации сидела новая медсестра Аок, она была приветлива и всегда вежлива. Поднявшись на третий этаж, я зашла в свой кабинет. На сегодня как обычно планировался обход пациентов и заполнение медицинских карт, еще позже я хочу спуститься к Шизуне в отдел по разработке сывороток и ядов. Мне нравится там проводить свое свободное время, хотя Ино нудит что я словно затворнится постоянно там сижу. Сегодня я была за главную. Шизуне ушла в нижнее отделение, Цунаде занималась бумажной волокитой и заглядывала к нам лишь в экстренных случаях. Обход начался, как обычно, с первой палаты. Там лежал шиноби, пострадавший на тренировке. Пара сломанных рёбер и лёгкое сотрясение мозга - последнее уже успели вылечить. - Доброе утро, Ририко. Как ваше самочувствие сегодня? - спросила я, заходя в палату и присаживаясь на стул рядом с больничной койкой. Ририко приподнялся, на губах заиграла тёплая улыбка. - Как только вы зашли, сразу стало лучше, госпожа доктор. Я сдержанно кивнула. - Приятно слышать. Но давайте серьёзно: боль в грудной клетке всё ещё острая? - Да, док, болит, - он положил ладонь к сердцу, чуть прищурился, и янтарные глаза поймали мой взгляд. - Вот здесь… Послушайте, как оно бьётся. Я неспешно поднялась, поправила халат и холодно произнесла: - Что ж, раз боли в рёбрах и голове вас больше не беспокоят - на этом я довольна. Всё остальное не моя прерогатива. Обратитесь в отделение кардиологии. Хорошего дня. Выходя, мое лицо исказилось в раздражении. Мне нравятся приветливые пациенты. Однако раздражали дешевые трюки, вроде этого. Неужели меня так раздражает флирт и всё, что хоть немного приближается к романтике? Видимо, одиночество даёт о себе знать. Ририко, оценивая объективно, очень даже привлекателен: яркие янтарные глаза мягко переливаются в свете лампы, гармонируя с рыжими, словно пойманными в закат, волосами. Да и тело… если забыть про медицинские диагнозы, - ничем не обделено. Но что с того? Никто не задевает до глубины, а ведь хочется… хочется искры. Пожара внутри. После войны я зареклась цепляться за призрачные чувства и отношения, которых, возможно, никогда не будет. Поэтому я и приняла решение отпустить свои чувства к Саске. Да, он навсегда останется для меня чем-то особенным: сокомандник, товарищ, друг. Я рада, что не связала с ним жизнь, как с мужчиной. У нас разные дороги. Я мечтаю о вечерах за общим столом, о смехе детей, о том, чтобы проживать каждый день вместе. А Саске… он никогда не смог бы подарить мне этого. Со временем я поняла: мои чувства к нему были детскими, наивными. Похоже, я просто пыталась закрыть старую, незажившую рану. Слава Ками, эта глава жизни наконец закрыта. Но что теперь? Что делать с личной жизнью? Может, оставить всё как есть и подумать об этом… потом? Из вязкой тишины моих раздумий и воспоминаний меня резко выдернула та самая новенькая медсестра из регистратуры. - Госпожа Харуно! Срочно, в кабинет осмотра номер шесть! Поступил важный пациент! Прошу, быстрее! - Аок в панике вцепилась мне в предплечье, будто боялась, что я убегу. - Стой, успокойся, - я мягко, но твёрдо освободила руку. - В каком он состоянии? Возраст? Анамнез? - Паника - враг медицины, и этому правилу я верна всегда. Мы уже шли быстрым шагом, и Аок торопливо докладывала: - Двадцать два года. Множественные порезы на руках, ушибы… кажется, сотрясение мозга. Но он утверждает, что всё в порядке, и пытается сбежать. Перед дверью в кабинет Аок вдруг, будто между делом, выпалила: - Кстати, он - обладатель шарингана. - Вот как… - я кивнула. - Хорошо. Спасибо, Аок. Можешь идти, если понадобится помощь - позову. Ступай. - Да-да, конечно… - неуверенно добавила она. - Не переживай, - я взялась за ручку двери. - И не с таким справлялись. Открываю дверь - кабинет пуст. Ни души. - Вы что, издеваетесь? Господин Итачи, вы здесь? - я обвела помещение взглядом, но, конечно, никого. И тут же поняла. - Очень смешно. После ранения использовать на мне иллюзию - просто верх медицинской этики. Сбросив морок, я едва не отшатнулась: он стоял прямо передо мной, настолько близко, что я могла рассмотреть каждую ресницу. Итачи смотрел в упор - взглядом, от которого обычно сдаются противники. Но, к сожалению для него, я не из их числа. - Я лишь хотел показать, что необходимости в осмотре для меня нет, - произнёс он холодно. - Понимаю, что для вас такие травмы - мелочь, - я ответила тем же тоном, подражая его ледяной отстранённости. - Но раз уж меня выдернули из утренних обязанностей, придётся смириться. Закрытые повреждения - не шутка, даже для вас. А глаза… их нельзя так напрягать. Прошло недостаточно времени после операции. Его молчание тянулось, как густой туман. Казалось, он сейчас либо уйдёт, либо признает мою правоту. В итоге он слегка склонил голову, будто соглашаясь, и повернулся к кушетке. Держа левую руку на правом боку, он сел. Я удовлетворённо кивнула, придвинулась на стуле поближе и с самым деловым видом произнесла: - Благодарю за понимание, господин Итачи. А теперь… раздевайтесь. . . . Он посмотрел на меня с выражением, которое я могла бы назвать “Учиха-потрясён”, если бы такое существовало. - Что, так сразу, госпожа Харуно? Я ведь стесняюсь. Я чуть не моргнула от неожиданности. Холодный, сдержанный Итачи - и вот это? Мой мозг попытался перезагрузиться, но завис. Это было настолько неожиданно, что моё воображение на секунду представило его с невинной улыбкой и румянцем - картинка явно из параллельной вселенной. - Ха-ха, да, сразу, - я показала на халат и бейджик. - Если вы не заметили, я врач. - Понимаю, но есть нюанс, - он слегка пожал плечами, и от этого движения чёрные волосы сдвинулись, обнажив шею. - Снять кофту сам не смогу: руки в порезах, а в правом боку стреляет. Поможете? Я закатила глаза так, что, кажется, увидела собственный мозг. - Минуту назад вы использовали на мне шаринган, а сейчас утверждаете, что не можете снять кофту? Не смешно. Снимайте. Он сложил руки в нарочито защитном жесте, но уголок его рта чуть дрогнул. - Раз вы так настаиваете… подчинюсь. И вот в этот момент я поняла: он не только проверяет мою реакцию, но и откровенно получает от этого удовольствие. Видимо, раз не получилось сбежать, так он решил надо мной поиздеваться. Что ж, посмотрим. Итачи поддел край кофты и начал медленно стягивать её, словно нарочно растягивая момент. Для меня, как для врача, это был обычный процесс осмотра. Для меня, как для молодой девушки… совсем нет. Сначала взгляд упал на множественные ссадины, тонкие полосы покрасневшей кожи, и глубокий порез на предплечье. Но едва ткань поднялась выше, передо мной открылся рельефный пресс, каждый мускул которого двигался под кожей при его дыхании. Пальцы, проверяя ссадины, невольно ощущали его твёрдость - и от этого внутри будто что-то щёлкало, ускоряя ритм сердца. Поднявшись выше, я коснулась ладонями его груди - она была такой же упругой и тёплой, а под правой обнаружилась трещина в подреберье. Дыхание на секунду сбилось, но я быстро скрыла это за профессиональной маской. Широкие плечи, на которые так и тянет положить руки, сменились линией руки с глубоким порезом. Рана была серьёзная, но не опасная. Зашить все же придётся. От этой картины пульс гнал кровь быстрее. Что за глупости? - одёрнула я себя. Обычное мужское тело… таких как у него у шиноби тысячи. Но почему же в его случае моё самообладание трещит по швам? - На первый взгляд, ничего серьёзного, - сказала я ровно, как будто не замечала, что голос предательски понизился. - Трещина в шестом ребре справа, ссадины и неглубокий порез на руке. Заштопаю, нанесу мазь. Рекомендую сделать снимок, чтобы исключить перелом. Я держала лицо каменным, но была почти уверена, что он заметил чуть учащённое дыхание и лёгкий жар на щеках. Как этот холодный, отстранённый человек умудряется выбивать почву из-под ног… и к тому же - Учиха Итачи? Подумав, что чем быстрее я его отпущу, тем лучше, я приступила к зашиванию раны. Десять минут - и шов был готов. Осталось только нанести мазь, и он будет свободен, - с облегчением подумала я. Но не тут-то было. Взяв тюбик с мазью и осторожно набрав средство на пальцы, мне пришлось приблизиться к нему ещё ближе. Моё дыхание вдруг коснулось его тела, а пальцы, прикоснувшиеся к коже Итачи через перчатки, ощутили дикий жар, словно изнутри. Даже холодный Учиха мог так неожиданно пылать. Это поражало. Насколько его холодное лицо контрастировало с его горячим телом. Я ускорила движения, стараясь перебороть этот странный жар, проникавший в каждую клеточку. Откуда это? - пыталась убедить себя, что всё дело в моём затянувшемся отсутствии свиданий и… ну, секса. Совсем не в Учихе. Закончив, я поспешила отстраниться, быстро дала последние указания и попрощалась. Уходя из кабинета, услышала его голос: - Спасибо, Сакура. Теперь я буду жить только благодаря вам. Он развернулся и вышел, оставив после себя лёгкий, но стойкий аромат. Испустив облегчённый выдох, я опустилась в кресло. Казалось, что из меня высосали все силы - а день только начинался. Его слова о спасённой жизни звучали не напрасно. Ведь именно я восстановила ему глаза с помощью клеток Хаширамы, когда он лежал в коме. И всё же, почему он - Учиха Итачи - вызывает во мне такие непредсказуемые реакции? Сердце начинает биться быстрее, дыхание сбивается, и в груди будто разгорается тихий пожар. Такого ведь никогда не было рядом с ним, или я настолько была погружена в дела, что даже не замечала такого. И почему же тогда Ририко, мой пациент, который казалось бы открыто флиртует со мной, вызывает лишь привычное врачебное участие и лёгкую симпатию, без лишних волнений. Что со мной не так? Или, может, это не со мной? И пока я стараюсь понять это, день идёт своим чередом, и мне остаётся только принять этот внутренний конфликт.