Браслет судьбы

После той ночи Тэхён почти не спал, но всё же сумел ненадолго забыться тревожным и коротким сном. А когда проснулся, то первая мысль ударила в него так резко, что он на секунду замер, не открывая глаз. Чонгук, браслет и осознание, что это его Гуки. Слишком много правды для одного единственного утра. Тэхён медленно поднял голову и сразу заметил, что Чонгук уже не спит. Он лежал на кровати, глядя в потолок с усталым, но удивительно спокойным выражением лица. Видимо, он проснулся давно и просто не двигался. Тэхён молча посмотрел на него несколько секунд, а потом нахмурился. — Вы почему не спите? Чонгук чуть повернул голову в его сторону. — А вы почему сидите на полу, а не в кровати? Я не просил вас заботиться обо мне. — А я не просил вас пить столько, чтобы потом пришлось тащить вас до номера на себе. Чонгук тихо и хрипло усмехнулся. — Вы с утра уже ворчите. — Потому что кто-то с утра уже лежит и делает вид, что ничего не было. — Я не делаю вид. — Тогда вставайте. — Зачем? — Потому что мы не можем весь день провести в этом номере. — Почему нет? — Потому что у вас через час разговор с партнёрами. — И что? — И то, что вы сейчас выглядите так, будто спорили не на деловой встрече, а с самим собой. Чонгук прикрыл глаза. — Ты невозможен. — А вы безответственный. — Я директор. — А я всё ещё тот человек, который следит за тем, чтобы вы не развалились прямо на глазах у всех. Чонгук медленно сел на кровать и потёр лицо ладонью и посмотрел на него уже внимательнее. Тэхён стоял у окна, скрестив руки на груди, и всё такой же собранный и холодный с виду, но теперь Чонгук уже знал, что под этим спокойствием давно скрывается не равнодушие, а слишком многое. Слишком много боли, слишком много старой памяти и слишком много чувств, которое ни один из них больше не мог назвать случайным. — Ты вообще спал? Спросил Чонгук. — Немного. — Это не ответ. — А вы всегда цепляетесь к моему каждому слову? — Только когда ты слишком упрямый, или это ваш способ сказать, что вы беспокоитесь? Тэхён резко поднял на него взгляд, и на секунду в номере стало слишком тихо, потому что Чонгук задал вопрос не как директор и не как случайный человек. Он задал его так, как когда-то задавал мальчик, который слишком хорошо знал, как Тэхён прячет настоящие чувства под ворчанием. Тэхён отвернулся первым. — Не льстите себе. — Я не льщу. — Тогда встаньте и идите умываться. — Ты командуешь мной даже утром. — Потому что если я этого не сделаю, то вы забудете выпить воду и снова решите, что кофе — это завтрак. Чонгук тихо усмехнулся и всё же поднялся. Он был в халате, с растрёпанными волосами и заметно с усталым лицом, но Тэхён всё равно невольно следил за каждым его движением. Как он идёт, как морщит лоб, как находит глазами стакан воды, который сам Тэхён поставил у кровати ещё ночью, и как берёт его почти сразу и делает глоток, даже не споря. Это было настолько похоже на что-то давно забытое, что у Тэхёна сжалось сердце. Когда-то он точно так же следил за маленьким Гуки, чтобы тот не забыл поесть, чтобы не убежал в дождь без куртки, чтобы не влез туда, где могло быть опасно, и чтобы не делал вид, что ему всё равно, если на самом деле было страшно и больно. И теперь всё это вернулось, только в другом теле, возрасте и в другом времени, но с теми же глазами. Чонгук поймал его взгляд в зеркале у стены. — Что? — Ничего. — Ты смотришь на меня так, будто я снова что-то натворил. Тэхён помолчал. — Потому что вы, скорее всего, уже натворили. — Я ещё даже не успел позавтракать. — Вот именно. Чонгук усмехнулся и прошёл к умывальнику. Тэхён тут же проверил телефон и быстро просмотрел расписание на день, но спустя секунду снова поднял глаза. Он всё ещё следил неосознанно и почти инстинктивно. Когда Чонгук слишком долго стоял, то Тэхён напоминал ему о завтраке, когда тот тянулся за галстуком, то Тэхён брал его первым и сам поправлял узел, и когда Чонгук всё ещё немного сонный сделал шаг в сторону, то Тэхён автоматически придержал его за локоть очень быстро и слишком привычно, будто делал это сотни раз, и будто это было его единственной и нормальной ролью рядом с ним. Чонгук на секунду застыл, а Тэхён, заметив это, тут же убрал руку, словно только сейчас понял, что прикоснулся слишком открыто. — Не падайте. — Не падаю. — Вы уже чуть не врезались в зеркало. — Это было близко к зеркалу, а не к падению. Тэхён закатил глаза. — Вы неисправимы. — А ты заботливый. — Я просто не хочу, чтобы вы сломали себе шею в командировке, которая и так стоит слишком дорого. — Конечно, только из-за бюджета. — Именно. Чонгук посмотрел на него так, словно хотел улыбнуться, но сдержался. И Тэхён продолжил суетиться вокруг него ещё внимательнее, чем прежде. Он проверил, взял ли тот документы, подсунул ему таблетку от головной боли, напомнил за воду и проследил, чтобы тот застегнул рубашку как следует. И всё это делал с тем же выражением лица, с которым когда-то семилетнему Гуки завязывал шнурки и ворчал, что тот опять что-то сделал не так. Чонгук это чувствовал очень отчётливо, и ему это нравилось даже слишком, потому что в этой заботе было что-то до боли родное и что-то, почему он скучал целую вечность. Они уже собирались выходить, когда Тэхён вдруг остановился у двери и начал проверять что-то в телефоне. — Что такое? — спросил Чонгук. — Ничего. — Ты опять врёшь. — Я не вру. — Тэхён. Тот вздохнул. — Вы забыли свой кошелёк. Чонгук моргнул. — И? — И вы бы сегодня обязательно потеряли половину документов, если бы я не проверил всё сам. — Ты проверяешь меня как ребёнка. — Потому что вы ведёте себя как ребёнок. Чонгук хотел что-то ответить, но Тэхён уже протянул ему кошелёк и почти не думая добавил: — Гуки, ты бы хоть иногда слушал, когда я говорю... Тишина ударила мгновенно. Резко и сразу без предупреждения. Тэхён замер первым, и Чонгук тоже. И только спустя секунду до обоих дошло, что именно сейчас произошло. Тэхён произнёс это неосознанно и не специально. Не для того, чтобы проверить реакцию и не для игры, а потому что это сорвалось как в старые добрые времена. Как много лет назад, когда это имя было для него самым естественным на свете. Он сам весь напрягся, будто воздух вокруг внезапно стал тяжёлым. Чонгук смотрел на него не моргая, а потом медленно опустил взгляд и улыбнулся тихо и очень мягко, но так, что у Тэхёна внутри всё перевернулось. — Ты только что назвал меня так, как раньше, — сказал Чонгук почти шёпотом. Тэхён тут же отвернулся. — Это случайность. — Конечно. — Не начинайте. — Я ничего не начинаю. — Вы поняли, о чём я. — Понял. Чонгук всё ещё улыбался, и эта улыбка была такой тёплой, что Тэхёну захотелось одновременно уйти и остаться рядом навсегда. Он раздражённо выдохнул. — Вы сами виноваты. — В чём? — В том, что я снова говорю с вами так, будто вам десять лет. — А ты сам не заметил, как это вернулось? Тэхён молчал, потому что заметил. Ещё как заметил, и потому что страшно было не то, что он вспомнил, а страшно, что рядом с Чонгуком это ощущалось не болезненно, а правильно. Будто всё наконец встало на своё место, даже если пока никто из них не знал, как с этим жить дальше. Чонгук сделал шаг ближе не слишком близко, но достаточно, чтобы Тэхён почувствовал это движение всем телом. — Ты всё ещё называешь меня так, значит, я не ошибся, — тихо сказал он. Тэхён быстро поднял на него взгляд, и в этот момент на его лице впервые за очень долгое время появилась не улыбка — нет, до этого было ещё далеко, а что-то другое почти слабое, растерянное и почти живое. — Не привыкайте. — Уже поздно. И они оба это поняли, потому что между ними не было той прежней стены неизвестности, и теперь всё было иначе. Они всё знали, помнили, и они уже стояли на грани того, чтобы больше не притворяться. И Тэхён, как бы не ворчал и как бы не пытался держать себя в руках, и он всё равно продолжал следить за Чонгуком почти так же, как в детстве, только теперь он следил не за мальчиком, который мог испачкать колени. Теперь он следил за человеком, которого снова боялся снова потерять. А Чонгук смотрел на него с той тихой и почти болезненной нежностью и думал, что, возможно, именно ради этого стоило пережить все эти годы. Ради того, чтобы однажды услышать своё старое прозвище снова из уст того, кто никогда его по-настоящему не забывал.