Инстинкт самосохранения

Неизвестное нечто с мокрым звуком упало на спину от импульса пули, не успев договорить следующую фразу. Руки безвольно упали вниз. Мокрый от крови метал соскальзывает с пальцев и с звоном ударяется об асфальт. Глаза не могли оторваться от тела психотерапевта. Он не хотел смотреть. Но как и ранее мужчина все равно взглянул на трупы позади себя, так и сейчас смотрел на ещё одно мертвое тело среди груд мяса. Цепко, улавливая такие детали как яркий блеск крови и разрыв тканей. Четверти головы не было. Пуля попала в районе глаза. Черная жижа распротерлась длинными нитями и брызгами по траектории пули. Картина напоминала жуткие, кривые паучьи лапы, идущие от продырявленной башки и пытающийся выползти. Ближе к голове поблескивала и красная кровь, которой было определенно меньше чем неясной черной субстанции, тянувшейся как живая. Докча может и не патологоанатом, но к экспертам не ходи - человеческого здесь мало. Слегка приоткрытые губы, будто человек хотел что-то сказать. Теперь они не казались такими пухлыми и мягкими. Слишком бледные и сухие, больше не имели той привлекательности о которой любили судачить. Ныне был только один целый глаз. Даже он теперь далеко не был таким привлекательным каким его помнил Докча и неприятно напоминали рыбьи своим пустым взглядом. Бездонные, потемневшие до черноты. Казалось, что они мертвы вовсе не пол минуты, а куда дольше. Будто совсем другой мужчина - глаза больше не цеплялись ястребом за каждое слово, а лишь размытым грязным серым смотрели в никуда. То же лицо, что и ранее, но потерявшее всю привлекательность. Теперь эффект зловещей долины был более чем оправдан - существо вправду не было человеком. Чужая искусственность ему не показалась, не была марью. Докча подумал, что это лицо выглядит куда естественнее чем то, которое он видел обычно. Даже если должно быть наоборот. Это выглядело более настоящим. Ему правда трудно определиться, куда сместить взгляд, чтобы было менее тошно. На месте второго ока была большая дыра с рваными краями, больше напоминающие разрыв шелка. Кожа по краям немного сдертая, висела в некоторых местах клочками. От этой дыры черные нити вязко тянулись к земле, стекая. Мешанина черного и красного затрудняла опознание внутренностей, если те там были - он видел странные сиреневые жилы, выглядите так близко и противно в человеческой голове, создавая ассоциацию с паразитами, что Докча все же опустошил свой желудок. Взгляд то плыл, то фокусировался слишком четко - больше, чем мужчине хотелось. Во рту неприятный привкус желчи, который хотелось смыть водой. На секунду показалось, что там среди этой кучи тот самый мерзкий фиолетовый жгут, что вызывал очередной приступ рвоты, дернулся, изгибаясь тонким хлыстом. С утра он думал, что это будет не особо приятный день. У психотерапевта он думал, что день будет неприятным. После встречи с Сон Джинву думал, что день хреновый. И даже сейчас... Минуту назад казалось что этот дерьмовый день уже хуже некуда, но кажется что-то свыше ему хочет доказать что всегда может быть хуже, чем ты думаешь. Мандраж сжимает до боли горло, мешая дышать. Если эта нечеловеческая чертовщина жива... Думать об этом не хотелось даже в теории. Страх подпитывал желание отвернуться, но он заставил себя присмотреться в лёгкой надежде. Показалось? Может, ему просто показалось? Стук сердца был громче любого другого звука. Если там ещё раз что-то дернется.. Мужчина не уверен что не упадет обморок. Ноги уже ели держали, норовя все же споткнуться на ровном месте. Такие порывы нужно держать при себе. Будет не смешно потерять сознания рядом с возможно-не-мертвой-тварью. Нужно уходить. Стараясь не присматриваться лишний раз к ошметкам тел вокруг, поспешно сделал первый шаг и тут же поморщился. Мерзкий хлюп, мокрый. Под ногой было что-то довольно мягкое и скользкое. Хотелось невольно заплакать. Люди, ругающиеся когда наступают в дерьмо, явно никогда не наступали в человеческое мясо, или что там блять под ним сейчас было. На грани очередного выверта желудка Докча убирает ногу назад. Сложно понять, обувь действительно насквозь промокла до носков, или это всего лишь фантомное ощущение мокроты, но было мерзко. Ванная. Очень срочно. Он чувствует себя грязным. Это куда хуже убийства матери. Пусть даже он плохо помнит, это не выглядело так. И пока он мешкался, краем глаза замечает размытое движение фиолетового и его сразу же тюкает. А, к черту! Не так уж и страшно если наступит на что-то. Не глядя, плюнув на хлюпанье и хруст, мужчина выбегает из темного закоулка. Перед глазами то и дело мелькали картинки, как под его ногой трескались хрупкие, и так грубо раздробленные как от укуса зверя, кости. Как с мокрым чавканьем наступает не в кровь, а в хрен разбери какой орган или плоть. Тошно, но оставаться там в глупых сомнениях и брезговать намного страшнее. По ощущением пробежал все километров 10. Лишь когда повернул в совсем уже незнакомые закоулки и улицы остановился. По лицу каплями скатывался то ли пот, то ли кровь. От стен эхом лунает тихий смешок и Докча вздрагивает в испуге. Поднимает глаза - никого. А. Это он сам засмеялся. Хрипло, надрывно и далеко не от веселья. Глухо падает пятой точкой вниз по стенке. Асфальт не казался таким уж грязным, когда ткань неприятно липла к телу. Хочет закрыть лицо ладонями, но быстро одергивает их от себя - они были влажными. Пальцы дрожали ходуном как при болезни Паркинсона. Кровь уже начинала подсыхать. Дрожащими руками пытается снять с себя пиджак и казалось что на это ушла вечность. Выставив перед собой видит - весь в пятнах, потёртый старый пиджак был явно убит окончательно. Думать о том, что на новый у него денег нет не хотелось. Последними чистыми участками на ткани мужчина вытирает лицо и пытается хоть немного очистить слипшиеся волосы. Брюки так же были в темных пятнах, туфли разваливались от старости и пройденной "бани". Пиджак немного защитил рубашку от брызг, но все равно то тут, то там было красные пятна. И как в таком виде ему выходить на улицу?.. С тихим смешком он утыкается лицом в поджатые к себе колени. Дрожащими руками обхватывает себя в попытке обнять. Может, к черту это все? Зачем ему это вообще... Он не понимает, почему он. Снова. Снова очередное дерьмо. Разве он недостаточно намучался? Ткань трещит под пальцами. Дом... Сначала пойти домой. Но в таком виде.... Это затруднительно. «Придется ждать ночь», - вяло подумал Докча, закрывая глаза. Голова гудела. Даже думать было сложно. Он теряет сознание прямо там. Открывает глаза уже в темени, через несколько часов. Недалеко от закоулка начинался тротуар, где фонарные столбы освящали улицу жёлтым. Явно уже ночь. Голова была тяжёлой. Кровь на ткани уже высохла и теперь ощущалась грубо, деревянно. Ноги и руки затекли от неудобной позы сна. Ничего не хотелось. Абсолютно. Разве что ткнуться назад в колени. У него едва получается встать на все ещё дрожащие ноги. Стараясь не сталкиваться с людьми и не ходить под светом фонарей, Докча неспешно пошел прочь. Десять минут сначала бродил в поиске знакомой улицы, а потом через ещё час уже стоял на пороге у квартиры и возился с ключами. Будь это ночь Хэллоуина - был бы отличный костюм. Реалистичный. В зеркало в коридоре смотреть не хотелось. Он отводит глаза, уже и так зная что там будет - серый мужчина с нездорово бледной кожей, синяками под глазами, потрескавшимися губами и в мятом, грязном костюме. Прошелестев призраком в ванную, мужчина включает полный напор воды, немного прохладной. Снимает с себя обувь, не глядя кидая её где-то в комнате. На неё сверху пиджак. И в одежде залезает в ванную. Дальше... не хотелось. Потому что все равно. Потому что нет никаких сил стягивать с себя невыносимо тяжёлые ткани. Ему все равно, что неприятно липнут мокрые носки к ступням. Все равно, что вода окрашивается в красный. Все равно, что он может так заболеть. Он никуда не пойдет завтра. И после завтра. Да и после-после завтра тоже. Лучше бы вообще больше никуда не идти. Никогда. Время в воде проходило будто бы быстрее. Терялось ощущение часа. Он успевает 5 раз сменить себе воду и плевать, что у него нет денег на такие траты. Может, стоит слить все те ничтожные гроши что у него есть? Потратить все до копейки и потом... Резкий звонок рядом прервал мысль. Тяжело вздыхая наклоняет голову к полу. Сквозь пиджак слабо просачивался свет телефона, что неприятно трезвонил. Докча не заглядывал в него с момента, когда выходил из больницы. Наверное, это Суён. Больше некому ему названивать конце-концов. Кому он там нужен? Мошенникам? Проходит второй звонок. Третий. Четвертый. Докча продолжает игнорировать и перестает считать дальше. Сейчас он не в состоянии с кем-то разговаривать. Не хочет и не будет. Поэтому просто дальше слушал раздражающий рингтон. Когда из ванной все же выползают, телефон трезвонил дальше. Гаджет, который обычно не выпускают из рук днём и ночью, оставляют на полу в карманах пиджака. Ткань неприятно облепила все тело. Мокрая рубашка четко выделяла болезненно худое тело, на котором можно четко пересчитать ребра. Вид больного человека усугублялся ещё больше, хотя казалось куда уже? В пустой квартире звук капающей воды был слишком громким. Носки издавали неприятный мокрый звук. Одежда все ещё казалась грязной. Розовые пятна бросались в глаза и вызывали отторжение. Стоит ли париться и пытаться оттереть? Может, просто сжечь? Казалось такие бытовые мысли... Которые однако постоянно отсылали к тому переулку. Подрагивающими пальцами мужчина стягивал с себя одежду. Все падало ковер возле кровати. Завтра наверное будет плохо пахнуть, но это если честно не волновало. Кроме одеяла он находит ещё пару потрёпанных от старости тряпок и плед, подаренный Суён когда-то, потому что "в доме должен быть уют". И тихо ложится постель, накрываясь с головой под вест найденный в квартирке текстиль. Глубокий, судорожный вздох. Он крепко закрывает глаза. Чувствует как лицо искажается в эмоциях, что рвут ему грудь. Поджимает губы до крови, морщится. Сердце колотилось слишком громко и до сих пор не могло успокоиться, замедлить свой темп. Тихий скрип со стороны окон вызывает крупный вздрог. Горло сдавило и глаза ещё плотнее закрывают. Это всего лишь ветер. Здание было старым, двери скрепели, стулья ломались, столешница разбухала по краям от воды. Конечно он это понимал, но теперь приходится самого себя убеждать в этом. Та тварь не придет. Она мертва. Её нет. Он застрелил это существо. Он видел внутренности твари. Видел размазанные по асфальту черную дрянь и жилы. Оно не могло выжить. Монстры ведь тоже умирают от выстрела в голову. За ним не могут прийти. Движение сиреневых нитей ему показалось. Он плохо видел, кровь застилала глаза и голова пульсировала от нервов. Все в том переулке мертвы. Крепко сжимая одеяло и уверяя себя в безопасности, человек впадает в тревожный сон. Тело продолжало подрагивать ночью. И открывая глаза на следующий день снова, мужчина не спешит вылазить из постели или хотя бы вытаскивать голову из под одеял. Долгое время он просто лежит, абсолютно не думая. Возможно, он пролежал так минут 10. А может час. Сложно определить, да и это было не важно. Он вылезает из постели где-то в два часа дня. Наверное, на работе его разыскались - понедельник же. Впрочем, это было не важно. Докча не пойдет на работу сегодня. И завтра тоже. И после завтра. Наверное, его уволят за это. Возможно, уже уволили. Ему все равно. Ели одевая домашнюю футболку и шорты, Докча впервые с больницы берет телефон что бросил в ванной. 50 пропущенных от Суён. И 5 от коллег в сумме с начальством. 2 от Ю Санга. Первая названивала с вчерашнего дня и сегодня. В дополнении настрочила 100+ сообщений в KakaoTalk. Наверное, переживает. Она иногда звонит после сеансов с психотерапевтом чтобы спросить как все прошло и не хочет ли он встретиться. Точно.. Он ведь обещал сегодня вечером с ней встретиться в кофейне. Следует написать что он не пойдет. Потом. Сейчас не было никаких сил даже читать что ему там писали. Наверное, он плохой друг, раз он игнорирует чужое беспокойство за себя. Он должен испытывать вину за это, но ничего не чувствует. Устал. По привычке садится за столом, потому что время обедать. Аппетита не было, хотя он не ел с вчерашнего утра. И не уверен стоит ли, потому что блевать потом не хотелось. Да и готовить тоже.. Наверное, все же надо. Суён и так вечно жужит на ухо что у него пищевое расстройство. Не хочется чтобы она ещё больше его раздражала. Так как готовить не хотелось он открывает телефон и заходит на сайт какого-то ресторана. Обычно он не мог себе такого позволить, потому что это дорого для его кошелька, но сейчас... Не до этого. Приходится ещё 10 минут повозиться, потому что заказывать доставку Докча не умел - никогда не делал этого. Всю жизнь своюему приходилось экономить, а не растрачивать деньги ещё и на курьера. Заказывает мисо суп и воду. Голос сиплый, тихий. Его два раза переспрашивают заказ прежде, чем окончательно утвердить его. Скорее всего думают, что клиент после пьянки. Докча слышит что-то по типу "как же бесят эти алкоголики" прежде, чем на той стороне успевают повесить трубку. Ему тоже они не нравятся. Он надеется, что от лёгкого супа его не стошнит. И, может, при виде еды у него пробудится аппетит. На телефоне было 50+ процентов. Обычно он ставил его ночью на зарядку, а в этот раз забил. Глаза лениво пробегаются по строчкам. Наталкивается на какую-то статью о грабеже магазина и в голове резко щелкает. Вчера он убил. Сердцебиение стало громче. Вся его одежда в крови людей, что убила та тварь. Дерьмо. На пистолете его отпечатки пальцев. Читать текст на телефоне стало сложнее - рука начала дрожать интенсивнее. Блядство. Эмоции, что после сна будто были глубоко закупорены внутри, начали снова словно цунами поглощать его. Что, если он сейчас найдет пост о убийствах? Или о смерти знаменитого и всеми обожаемого психотерапевта? Он так боялся что это существо не умерло и придет за ним, что забыл что для других эта тварь являлась человеком. Это место найдут - не могут не найти. Обнаружат там кучу изломанных тел и врача. Если последний там будет. Кто знает, может у монстров после смерти тела испаряются как роса на солнце? Если эта тварь останется в том же виде, в каком его оставил Докча... Что тогда будет? Полицейские объявят о неизвестной форме жизни? Или промолчат? А если вдруг не найдут... Сон Джинву объявят пропавшим? Не придут ли в его дом с арестом, как когда-то много лет назад? Новости были отложены в сторону. Было страшно. И узнавать нашли тела или нет не хотелось. В каком же он дерьме.. Дабы успокоиться и прийти в себя - с силой тянет волосы на голове, сжимая до боли. Боль отрезвляет. Должна отрезвлять. Чего ему боятся больше? Того, что Сон Джинву мертв и есть шанс что его арестуют как убийцу, или того что он жив и придет за ним? На кухне звучал тихий, сиплый смешок. Человек шатался на стуле и тянул себя за волосы так, что казалось хотел их вырвать. Что ему теперь делать? А стоит ли вообще беспокоится? Стул резко прекращает неистово скрипеть. Тело замерло на месте. Не страшно, если он умрет. Что с того? Разве он когда-то боялся этого? Он боялся только что умрет раньше, чем дочитает новеллу. А чего боятся ему теперь? Может, самому все определить? Умереть легче и проще, чем возится с полицией, тонуть в разбирательствах и тем более сидеть в тюрьме. Так может- Мысль прерывается от дверного звонка. Один гудок. Второй. Полиция? Сердце пропускает удар. Осторожно, стараясь не задеть скрипучие доски на полу, Докча подходит к двери и заглядывает в дверной глазок. Захотелось раздражённо сплюнуть - там всего лишь нетерпеливый курьер. Короткий взгляд в зеркало, чтобы посмотреть насколько отвратительно он выглядит. Даже волосы как гнездо. Только птичьей кладки там не хватало. Открывает дверь в таком виде. Парня если и смутил привратный вид заказчика, то вида не подал. Просто называют сумму заказа, а он просто молчаливо отдает купюры и закрывает двери. Из пакета пахло приятно, да и выглядело содержимое тоже не плохо. Как минимум этот суп выглядел явно лучше того, что обычно готовил Докча. Из-за качественных ингредиентов это или просто кулинарные навыки у него хреновые - читатель не брался утверждать. Пусть суп выглядел объективно хорошо, он не спешил брать ложку. Подносил к губам пишу лениво, немного не хотя. Вкус был пресным, будто туда даже соли не ложили. Или так только казалось. За столом он просидел в попытке съесть блюдо явно слишком долго - оно стало холодным и слегка противным. Явно потраченные зря деньги, но в ином случае готовить он бы ничего не стал. Главное, чтобы не стошнило. На сегодня этой еды будет достаточно. Телефон по привычке оказывается в руке. Он не планирует выходить на улицу. Не будет идти на работу ближайшие дни или вообще больше никогда не придет в Минософт. Значит будет читать, как положено человеку с таким именем. Дрожащие пальцы скользят по экрану и кое-как попадают на последнюю начатую им новеллу. Не замечает, как солнце за окном начинает садится. Не обращает внимание на время в углу экрана, ведь больше ему никуда не нужно. Взгляд скачет из строки в строку. Поглощённый чтением он так же не обратил внимание на шумный голос в общем коридоре. Дверной звонок звонит один раз. Второй. Мужчина резко подскакивает, когда в дверь начинают откровенно долбится. Стало не по себе. Так как это не может быть курьер, Докча не был уверен, кто там к нему ломился. Поднялся чтобы подойти и посмотреть через глазок, да так и замер на месте. Неуверенный, поглощённый опасениями не мог сделать шага в ту сторону. Вместо этого он развернулся в глубь квартиры. Лег в постель, снова накрываясь всем чем можно, чтобы не слышать, не видеть. Игнорировать дальше. Достает телефон, что неприятно залепил глаза от яркости. Понижает её - вроде как говорят что так зрение портится на сильном контрасте, если пялится в яркий свет при темноте. Хочет уже продолжить с момента где отвлекли и вылазит на весь экран звонок. Суён. Несколько секунд неуверенно смотрел на экран. Звонок прекращается. Второй звонок. Не с первого раза мужчина принимает и с сомнением прикладывает телефон к уху. – Ал- – Открой дверь, КУСОК ДЕРЬМА, - голос был полон бешенства и под конец повысился тон. В ушах неприятно зазвенело и телефон немного отстранили в сторону. – Я не- – Ты. Откроешь. Гребанную дверь. Или я её выломаю. Другие люди бы усмехнулись. Чтобы такая коротышка да выломала двери? Это звучало смехотворно, но Докча не смеялся. Во-первых, эта женщина неадекватная. Психичка. Во-вторых, двери тут были такие хлипкие, что сомневаться не приходилось в том, что достаточно просто иметь желание и немного усилий для того, чтобы её снести. В-третьих, хозяйка квартиры его по головке не погладит если узнает. – Раз. С кровати резко подрываются и несутся к двери. Девушка перестала отсчет, услышав возню с дверью, видимо решив что нет нужды дальше угрожать. Нежелание Докчи с кем-либо видеться было послано в пеший туризм. – Суён, я- Звонкий шлепок. Щека неприятно пекла, а от силы удара голова был повернута в сторону от незванной гостьи. Пара секунд тишины. Резко его выталкивают из дверного проема в глубь квартиры и с грохотом закрывают за собой дверь. – Где ты был? - за воротник футболки хватают кулкоом и с силой наклоняют к земле. Глаза на уровне глаз собеседницы. – Ты не брал трубку, - судорожный вздох. Глаза мужчины опущены вниз, там, где чужая рука дрожаще сжимала ткань, - с вчерашнего дня. Он молчал. – Я звонила и писала тебе везде, где могла. Ответа все ещё не было. – Я звонила на твою блядскую работу. Там сказали что ты не пришел и тоже не смогли дозвониться. Докча рассматривал растянувшиеся складки мятой футболки от чужой руки. – Звонила психотерапевту, от которого ты вышел. Она сказала что попробует позвонить. И ей ты тоже не ответил. Голос девушки то становится громче, то тише. Иногда дрожал - будто пытались держать тон ровным, но судорожные вздохи все равно выходили. – Где ты был? Девичьи руки переместились на плечи и начали с силой трясти. – Я думала ты, блять, сдох! Докча все же поднимает глаза и видит заплаканное в истерике лицо девушки. Совсем не красивое, тушь растеклась по щекам, глаза красные, на губах кровь от обкусываний зубами. Стыд и чувство вины все же его настигли. Увидев это лицо перед собой он подумал какой же он ублюдок. Глаза стыдливо опустились к полу. Смотреть в чужие глаза было сложно. Он не должен чувствовать вину. Не должен. У него есть причины. У него должно быть право побыть одному. Но чувство вины все равно кололо. – Почему ты не брал трубку? Посмотри на меня! - длинные ногти, которые если честно скорее когтями уместнее назвать, больно впились в плечи. – Посмотри на меня, - повторила девушка, когда он не отреагировал. – Посмотри на меня и ответь. Где ты был? Взгляд неуверенно переместился вновь на подругу. Молчаливо. – Ты хоть представляешь, что я думала? - задыхаясь, прохрыпела она и начала вытирать своим рукавом лицо, видимо не желая повторно разрыдаться. – Ты не отвечал. Никому. Никто ничего не знает. Я думала: а вдруг он умер? Вдруг спрыгнул с крыши, как когда-то, снова? Он очень сильно пожалел, что вообще рассказал ей об этом неприятно случае. – Вдруг ты ушел? Вдруг стало хуже? Ты же после своей дерьмовой книжонки вообще больше ничего не хочешь, - всхлип. Обычно после таких слов тут бы разразился спор о том, что Пути Выживания - шедевр всех времён. Но не сейчас. – Блять. Если не видишь других причин жить кроме этой никудышней писанины, так найди новое дерьмо которое так сильно понравится и читай его! - его снова начали трясти так, что перед глазами все размазывалось. – Только не умирай. Девушка ткнулась лицом ему в грудь. Футболка в этом месте становилась мокрой, а он продолжал молчать. Лишь поднял неуверенно руки и обнял Суён так, будто она могла развалиться в его руках от неосторожного касания. В груди болело. От чувства вины или от тогоя что довел единственного человека которому не плевать на него до слез. Сам не уверен. Они простояли так в прихожей несколько минут. Постепенно чужие плечи перестали трястись. Всхлипы тоже прекратились. – Скажи хоть что-нибудь.. - прошептала так тихо, что Докча едва смог разобрать. Он мог бы рассказать правду. Или сказать, что у него есть веские причины, о которых не хочет говорить. Тому, что он видел попросту невозможно поверить. Это полный сюр и любой посчитает его сумасшедшим. Но не Суён. Она могла бы поверить. Эта психичка может много насмехаться над ним, шутить, прикалываться, но она всегда рядом. И может поверить в его рассказ. Пусть она и ведёт себя как ненормальная, но она ему верит. – Прости. Но он ничего не говорит из этого. – Я был не в себе. Он решает соврать. – Сейчас я... Не в том состоянии, чтобы куда-то идти. И работать. И навещать врача. Не могу. Следует оттолкнуть её. Обозначить границы. Сказать, что сейчас не хочет ни с кем видеться. – Я буду приходить к тебе. Не надо. Он не хочет этого. – Суён-а. – Ты не умрёшь в этой отвратительной конуре, понятно? - его перебивают. Докче не чем на это ответить. Выдавить из себя ложь что он этого не планировал оказалось сложнее, чем любую другую. Поэтому смиренно кивает. Щека все ещё болела от удара. Она остаётся до самого вечера. Первое время они оба молчали и не смотрели друг на друга. Он - из чувства вины, она же... Наверное, молча кляла его и винила. В таких вещах он разбирался - видел, с каким осуждением и обвинением в взгляде она смотрела. Ближе к ночи она все же начинает разговаривать. Говорит о работе. О своей книге. О том, какие же тупые сотрудники у неё работают. О том кафе, в которое они не сходили, но обязательно сходят, потому что Суён силой его туда притащит. Потому что с другим она туда не пойдет. Не хочет. Немного рассказывает о новостях и Докча боится услышать имя "Сон Джинву". Но его не упоминают и от этого появляется чувство облегчения смешанного с тревогой. Потому что не понимает - неужели никто не обнаружил трупы? Такие мысли он откидывает на задний план и слушает жалобы на невкусный кофе возле офиса, который на вкус как помои из пакетика 3 в 1, а по цене будто арабика. По мнению Докчи кофе 3 в 1 не так уж и плохо. И когда все же она собирается его оставить и уехать домой, предупреждает: будет появляться здесь каждый день. Это не было вопросом. Если он её не впустит, она, опять же, выломает дверь. Мнение Докчи здесь не будут брать во внимание. Он понимает и старается принять - девушка просто напугана и не хочет однажды услышать о повешенном на люстре. Хоть ему и не нравилось, что Суён будет к нему приходить каждый день, но... Вечер был сравнительно спокойнее первой половины дня. За это он был благодарен. И, совсем немножко, в глубине души ему теперь хотелось чтобы она действительно каждый день приходила. Потому что одному было страшно. Присутствие ещё одного человека в квартире невольно дарило чувство безопасности. Такого обманчивого, но желанного. Случись что действительно серьезное подруга не сможет ему помочь, он понимает, но все равно чувствует себя намного лучше с ней. И она приходила. На следующей день. И через следующей. Снова и снова, каждый раз после работы, около 6 часов вечера и до 11. Из-за этого с каждым днём дальше Докча начинал чувствовать нетерпеливое ожидание по отношению к гостье. Потому что... Одному было тревожно. Один он начинал царапать шею, руки, дергать за волосы, чтобы прийти в себя. Чтобы не вспоминать произошедшего, не видеть перед глазами кровавые куски мяса и кожи, что раньше были людьми. Начали появляться мысли что возможно, эта тварь жива. Ему было страшно открыть дверь и однажды увидеть там не Суён, а Сон Джинву. Писательница ничего не говорила о его бывшем психотерапевте. Ничего о том, что он умер. Ни разу за всю неделю. Это затишье казалось странным и пугало его лишь сильнее. О случившимся можно было бы забыть, как о страшном сне. Наверное ему действительно стоило расслабиться. Если бы его хотели убить или арестовать - давно бы это сделали. Притвориться, что ничего не было. Он должен был уже начать успокаиваться, но кошмары не позволяли. Мысли пчелиным ульем жужали в голове и он не мог не думать о том, что видел. Наверное, в первый день он был слишком измотан и телом, и головой, потому что тогда спал нормально. А после... После он начал по 5 раз просыпаться ночью в нервном поту и видом трупов перед глазами. И то существо. Ему снилось как Сон Джинву ему улыбался. С глазами мертвой рыбы, безэмоциональными. Будто труп пытался быть живым. А потом он менялся. Каждый раз иначе, каждый раз новый образ чудовища. Однажды даже чем-то напоминал Чужого. Сны каждый раз заканчивались либо выстрелом в голову этой твари, либо смерть Докчи. Эти сны оставляли мужчину нервным на весь день. И только когда приходила Суён - сердце прекращало громко стучать в ушах. Правду наверное говорят, что сила в колличестве. Или это не об этом было? Не важно. Человек это социальное существо. Рядом с себе подобными было легче. Но этого времени стало казаться слишком мало, поэтому он попросил остаться с ним на выходных. На работу он все ещё не ходил, а девушка не заводила разговор об этом. Да и его уволили уже наверняка. Не то чтобы он был ценным сотрудником там, так что легко нашли б замену. Они оба знали, что деньги у Докчи скоро начнут заканчиваться. Что он не может себе позволить такой образ жизни. Деньги просто так он бы не принял, писательница это знает. Поэтому покупала продукты. И, видимо, втихаря связалась с владелицей квартиры, раз самому Докче хозяйка не трезвонила за отсутствие оплаты. Смешно, если она действительно верит что он ничего не замечает. Наверное, она тоже смеётся за ним за то, что он обманывает себя и говорит что Суён ничего не замечает. Замечает наверняка. Просто не говорит. Прошло где-то две недели в таком темпе. Суён начала оставаться у него дольше. Чаще ночевать. Оно и понятно, к психологу ходить не к чему чтобы видеть насколько плохо выглядит читатель и что ему нужна помощь. И, видимо, она начинала раздумывать о том, чтобы завести разговор о его... Состоянии. – Тебе нужно снова начать ходить к психотерапевту. Как всегда грубо, совсем не изящно высказала ему в лицо. Ему хотелось отказать. Он уже заранее знал какую речь начнет лепетать, когда она об этом скажет, но по итогу не смог ничего сказать. Взгляд Суён был больным и тревожным. Будто это она здесь страдает, а не он. Будто она была в том переулке и была свидетелем мерзкого убийства. Будь она держала кровавый пистолет в руках. – Хорошо, - хрипло ответил, в итоге не найдя в себе сил сопротивляться. Будь что будет. Так он размышлял, пока не оказался снова перед этой же больницей. Три недели его здесь не было. И он предпочел бы больше вообще никогда здесь не появляться. Это место заставляет его чувствовать себя душевнобольным. Что, если кто-то заметит что в нем что-то изменилось? Что ему стало хуже? Вдруг кто-то сможет выжать из него правду, а потом его упекут в психушку? Но он же знает, что видел. Что это не было миражом. Что все это было по-настоящему. Офисным костюм в розовых от крови пятнах до сих пор лежал на дне его шкафа. Да и... Вдруг здесь будет он? Пусть он будет мертв, пусть он будет мертв, пустьонбудетмертв,пустьонбудетмертв. Он начал бояться этого места явно куда больше, чем раньше. Не смотрел, но чувствовал как руки и ноги дрожали. У него прием через 10 минут, а он не может даже войти через входные двери. Вздыхает ещё раз. Пытается сделать шаг ближе и не делает. Может, ну его? Сказать, что не смог, что струсил. Что не хочет туда. Это всегда была хотелка Суён, не его. Так почему он должен идти туда, куда не хочет и чувствовать вину за свое нежелание? Он вообще ничего никому не должен. Ему тоже было плохо. Ему все ещё дерьмово. Докча начал разворачиваться от больницы. Сделать шаг в сторону дома было определенно легче и приятнее. Такое облегчение. – Докча-я, - за плечо крепко схватили, не давая больше сделать шагу. В уши будто налили воды. – Мне кажется, я дал вам достаточно времени отдохнуть. Трясущейся рукой Докча начал судорожно цепляться за грудь и шею. Он задыхался. Галстук слишком давил на шею. В груди слишком мало места, сердце начало громко стучать в голове. – Поговорим? Докча сомневается, что это был вопрос.