Между закатом и тобой

— Быстрее! На каталку его! — Капельницу! — Давление падает! — Монитор! Писк аппаратов разрезал приёмное отделение. Каталка с грохотом неслась по длинному коридору, пока врачи и медсёстры на ходу подключали оборудование. — Пульс нитевидный! — Сатурация? — Семьдесят восемь и продолжает снижаться! — Готовьте кислород! Чимина быстро переложили на реанимационную кровать. — Сердечный ритм... Врач замер, переводя взгляд на монитор. Длинный непрерывный сигнал. — У нас остановка сердца! На секунду в палате воцарилась тишина. — Дефибриллятор! Быстро! Аппарат уже оказался рядом. — Заряд... двести джоулей. — Все отошли! Разряд. Тело Чимина резко выгнулось. Монитор продолжал издавать один протяжный звук. — Нет ритма. — Заряд триста! — Все отошли! — Разряд! ... ... Писк монитора продолжал звучать.

***

Девери операционной закрыльсь прям пред ними. Сверху загорелась красная лампочка, оповещающая, что идет операция. В коридоре больницы стало тихо. Эта тишина пугала сильнее чем что либо. Никто не давал никаких прогнозов. Вообще ничего. Врачи увидив омегу на руках, сразу збрали. Хосок, который давал по пути четкие указания, был шокирован состоянием пациента. Он же и пошел проводить операцию. Чонгук подошел к девери, куда дальше простым посетителям нельзя было, положил руку на холодную белую дверь, он смотрел скозь неё. В надежде, что сейчас двери откроються. Выйдет Хосок с добрыми вестями. — Тэ... Они же ему помогут? — голос Чонгука дрожал так сильно, что последние слова прозвучали почти шёпотом. Тэхён молчал несколько секунд. — Не знаю, Гуки... Не знаю... Чонгук судорожно втянул воздух. — Я... я же видел... Сегодня он был совсем другим. Я видел это... Он схватился за голову, словно пытался остановить собственные мысли. — Почему?.. Почему я не зашёл к нему раньше? Почему не остался с ним хоть на пять минут?.. Голос сорвался. — Я ведь чувствовал... Чувствовал, что что-то не так... Ноги перестали держать его. Колени подкосились, и Чонгук медленно опустился на холодный пол прямо перед дверями операционной. По щекам без остановки текли слёзы. — Какой же я трус... — едва слышно прошептал он. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Трус... Удар. Кулак с глухим стуком встретился с кафельным полом. — Трус! Ещё один удар. — Если бы я пришёл раньше... Если бы не оставил его одного... Он больше не мог закончить предложение. Воздуха не хватало. Дышать становилось всё тяжелее. — Это... это я виноват... Тэхён тут же опустился рядом, пытаясь осторожно обнять мужа, но Чонгук резко мотнул головой. — Не трогай меня... Я не заслужил... Он закрыл лицо ладонями и впервые за долгое время заплакал так, что уже не мог остановиться. Тэхён продолжал сидеть рядом с мужем, крепко обнимая его за плечи. Чонгука всё ещё трясло. Дыхание сбивалось, слёзы не переставали течь, а пальцы судорожно сжимали ткань собственной рубашки. Сам Тэхён чувствовал себя не лучше. Внутри всё сжималось от чувства вины. Перед глазами снова и снова всплывал сегодняшний день. Он тоже видел, что с Чимином что-то не так. Видел его потухший взгляд, бледное лицо, дрожащие руки. И тоже ничего не сделал. Сердце разрывалось сразу за двух омег. За того, кто сейчас боролся за жизнь по ту сторону двери. И за того, кто буквально разваливался у него на руках. — Тэ. Тэхён поднял голову. Перед ними стоял Джин. Белый халат, усталый взгляд и спокойствие, которое сейчас было необходимо каждому в этом коридоре. — Возьми Гука. Пойдём. Тэхён лишь молча кивнул. — Гуки... Зайчонок... Иди ко мне. В ответ Чонгук резко отшатнулся. — Не трогай! Его голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Не трогай меня! Это я виноват! Я должен был прийти раньше! Я должен был остаться с ним! Я... я видел, что с ним что-то происходит...Он же.. он же... мой ....друг.... Голос сорвался. Чонгук закрыл лицо ладонями и зажмурился. — Если бы я не ушёл... если бы... Он уже не мог договорить. Джин молча наблюдал за происходящим несколько секунд. Потом спокойно перевёл взгляд на Тэхёна. — Это паническая атака на фоне сильнейшего стресса. Сейчас он не контролирует ни свои эмоции, ни своё тело. Тэхён тяжело сглотнул. — Что мне делать? — Возьми его на руки. — Он не дастся. — Сейчас ему кажется, что он должен себя наказать. Не спрашивай разрешения. Джин сделал небольшую паузу. — Просто возьми его. Тэхён медленно подошёл ближе. — Прости меня, зайчонок... И прежде чем Чонгук успел снова отстраниться, аккуратно поднял его на руки. — Нет... Пусти... — слабо сопротивлялся омега, ударяя ладонями по груди мужа. — Я не заслужил... — Знаю, что тебе сейчас больно. Тэхён крепче прижал его к себе. — Но я тебя не отпущу. Чонгук ещё несколько секунд пытался вырваться, после чего силы окончательно оставили его. Он уткнулся лицом в шею мужа и снова заплакал. Внутри больше не осталось ничего, кроме боли. — Миа, подготовьте отдельную палату. Поставьте капельницу с успокоительным и витаминным раствором. Измерьте давление, пульс. — спокойным, уверенным голосом распорядился Джин. — Хорошо, босс. Медсестра сразу скрылась за ближайшей дверью. Через несколько минут они вошли в небольшую палату. Тэхён аккуратно уложил Чонгука на кровать. Омега тут же свернулся калачиком, будто пытаясь спрятаться от всего происходящего. В палату вошла Миа с подготовленной системой. — Чонгук, мне нужно поставить вам капельницу, — мягко предупредила она. Он никак не отреагировал. Лишь продолжал смотреть в одну точку. Медсестра осторожно обработала кожу антисептиком, нашла вену и аккуратно ввела катетер. Капли одна за другой начали медленно стекать по прозрачной трубке. Тэхён всё это время сидел рядом и не отпускал ладонь мужа. Только сейчас он осознал, насколько холодными были его пальцы. Джин несколько секунд наблюдал за монитором с показателями давления и пульса. Потом удовлетворённо кивнул. — Через несколько минут успокоительное начнёт действовать. Чонгук медленно перевёл на него покрасневшие глаза. — Он... выживет? Вопрос прозвучал так тихо, что его почти заглушил шум капельницы. Джин не ответил сразу. Он прекрасно понимал цену каждого слова. — Сейчас наши врачи делают всё возможное. Это был честный ответ. Джин перевёл взгляд на Тэхёна. — Пойдём. Нам нужно поговорить. Тэхён обеспокоенно посмотрел на мужа. — Я быстро, зайчонок. Побудь здесь немного. Я скоро вернусь. Чонгук не ответил. Он лишь сильнее сжал край больничного одеяла, продолжая смотреть куда-то в пустоту. Тэхён медленно поднялся и вышел вслед за Джином. Дверь палаты тихо закрылась. Коридоры больницы казались бесконечными. Тэхён шёл рядом с Джином, но почти не замечал ни белых стен, ни медсестёр, которые спешили по своим делам. Все мысли оставались там, возле операционной, и в палате, где лежал его муж. В кабинете главврача было тихо. Джин закрыл дверь и указал на кресло напротив стола. — Садись. Тэхён опустился в кресло, но расслабиться не смог. Всё тело было напряжено. Джин снял очки и устало потёр переносицу. — Для начала успокойся. — Как тут успокоишься? — хрипло усмехнулся Тэхён. — Никак. Но мне нужен не перепуганный друг, а человек, который сможет ответить на мои вопросы. Тэхён замолчал. Джин открыл медицинскую карту и взял ручку. — Расскажи мне про Чимина. — Что именно? — Всё. Пауза. — Как давно он выглядит уставшим? — Уже несколько лет. — Аппетит? — Плохо. — Сон? — Насколько знаю, тоже плохо. — Подавители? Тэхён поднял взгляд. — Принимает. Ручка в руках Джина замерла. — Долго? — Несколько лет точно. Джин тяжело выдохнул. — Чёрт... Тэхён напрягся ещё сильнее. — Всё настолько плохо? Джин некоторое время молчал. — Тэхён. Организм не ломается за один день. Он закрыл карту и посмотрел другу прямо в глаза. — Сегодняшний приступ — это не причина. — Тогда что причина? — Я пока не знаю. В кабинете повисла тишина. — Но одно могу сказать точно. Джин сцепил руки в замок. — Чимин слишком долго жил на пределе своих возможностей. — ... — И его организм больше не смог это выдерживать. Тэхён почувствовал, как внутри всё похолодело. — Ты хочешь сказать, что он... — он тяжело сглотнул. — Что он может умереть? В кабинете повисла тишина. Джин не отвёл взгляд от друга. — Я хочу сказать, что сейчас его состояние очень тяжёлое. Тэхён опустил голову. — Джин... — Хосок оперирует его уже больше двух часов. И пока операция продолжается, это хороший знак. — Хороший? — Если бы было уже поздно, мы бы сейчас не разговаривали. Тэхён зажмурился и провёл ладонью по лицу. — Чёрт... — Послушай меня внимательно. Голос Джина стал твёрже. — Сейчас никто не может дать тебе гарантий. Ни я. Ни Хосок. Никто. Он сделал небольшую паузу. — Но Чимин всё ещё борется. Тэхён поднял взгляд. — ... — Поэтому перестань заранее его хоронить. Слова прозвучали жёстко, но без злости. Джин всегда умел находить нужные слова как врач, и как друг. — Будем надеяться, что он окажется упрямее, чем выглядит. На губах Тэхёна появилась болезненная усмешка. — Зная Чимина... это вполне возможно. Но внутри всё равно было страшно.

***

Спустя семь часов дверь кабинета главврача наконец открылась.

Тэхён резко поднялся с кресла. Джин, который всё это время просматривал какие-то документы лишь для того, чтобы хоть чем-то занять руки, тоже встал на ноги. На пороге стоял Хосок. Уставший с покрасневшими глазами, в помятом хирургическом халате. Джину показалось, что за эти часы операции его муж постарел на несколько лет. Хосок прошел в глубь кабинета, никто не решался заговорить первым. — Чимин жив, — хрипло произнёс альфа. Только сейчас Джин позволил себе выдохнуть. Так, словно всё это время сам задерживал дыхание. Он быстро подошёл к мужу и крепко обнял его. Хосок уткнулся лбом ему в плечо и на несколько секунд просто закрыл глаза. Этот перелестный запах океана придавал Хосоку сил, и бодрости. — Спасибо, — тихо произнёс Джин. — Не мне спасибо говорить нужно, — устало усмехнулся Хосок. — Он сам цеплялся за жизнь из последних сил. Тэхён всё это время стоял неподвижно. Он слышал слова. Понимал их смысл. Но мозг будто отказывался верить. — Он... правда жив? — голос предательски дрогнул. Хосок посмотрел на него. — Да. Тэхён закрыл лицо ладонями. И впервые за эти десять часов позволил себе заплакать. Не от страха...От облегчения. Потому что самое страшное слово сегодня так и не прозвучало. — Но это не конец. — Ты поставил диагноз?—спросил Джин. — Да.— ответил Хосок, все еще находясь в обьятиях своего любимого. — Это синдром разбитого сердца. В кабинете повисла тишина. Тэхён нахмурился ,ведь ранее о такой болезни он ни разу не слышал. — Что? Хосок медленно опустился в кресло рядом с Джином. Было видно, что операция забрала у него последние силы. — Официальное название гораздо длиннее. Но среди врачей его давно называют именно так.— подтвердил Джин. — Я никогда о нём не слышал. — Потому что случаев слишком мало, — ответил Хосок. Альфа устало потёр глаза. — За последние несколько лет зарегистрировано всего несколько десятков пациентов. Большинство врачей никогда не сталкиваются с этим заболеванием за всю карьеру. Тэхён почувствовал, как внутри снова нарастает тревога. — Насколько всё плохо? Хосок переглянулся с Джином. — Эта болезнь, как накопительный эффект — Тогда откуда она берётся? — Мы до конца не знаем. Альфа тяжело выдохнул. — Но есть закономерность. Практически все пациенты долгое время живут в состоянии сильного эмоционального истощения. Стресс. Страх. Постоянное чувство тревоги. Подавление собственных эмоций. С каждым словом лицо Тэхёна становилось всё мрачнее. Потому что всё это слишком сильно напоминало Чимина. — Организм начинает постепенно отключаться, — продолжил Хосок. — Сначала усталость. Потом проблемы со сном. Обмороки. Нарушение работы сердца. А затем... Он замолчал. — Затем сердце перестаёт справляться. Тэхён медленно опустился обратно в кресло. — Чёрт... — Но послушай внимательно, — вмешался Джин. — Это не приговор. — Тогда почему вы оба выглядите так, будто не спали неделю? На губах Хосока появилась усталая усмешка. — Потому что болезнь редкая. И потому что лечение занимает месяцы, годы. Никому не известно когда точно...эта болезнь изчезнет. Тэхен сидел на кресле, руки подпирали тяжелую голову. Часы ожидания и вот такой результат. — И что делать? — Лечиться. И учиться жить дальше, — устало ответил Хосок. — Как бы тяжело это сейчас ни звучало. Тэхён опустил взгляд. — Значит... шанс есть? — Есть, — уверенно сказал Джин. — И пока этот шанс есть, мы будем за него бороться. Он подошёл к другу и положил руку ему на плечо. — Послушай, Тэхён. Сейчас иди к Чонгуку. — А Чимин?.. — Он ещё будет находиться в реанимации. Первые сутки — самые важные. Мы с Хосоком будем рядом. Если его состояние изменится, ты узнаешь об этом сразу. Тэхён тяжело выдохнул. — Я не могу просто уйти... — Можешь, — мягко перебил его Джин. — Потому что сейчас рядом с ним находятся люди, которые могут ему помочь. Он сделал небольшую паузу. — А рядом с Чонгуком сейчас никого нет. Эти слова заставили Тэхёна замереть. Он только сейчас вспомнил, в каком состоянии оставил мужа. — Он тоже нуждается в тебе. Тэхён медленно кивнул. — Спасибо... — Благодарить будешь потом, — слабо улыбнулся Хосок. — Когда мы выпишем Чимина домой. На лице Тэхёна впервые за весь день появилась едва заметная, усталая улыбка. — Буду ждать этого дня. Он поднялся с кресла, ещё раз посмотрел на друзей и тихо вышел из кабинета. За дверью снова был длинный больничный коридор. Но теперь он шёл по нему уже не один. Вместе со страхом в душе появилась и надежда.

***

— Алло, Юнги? — Да?.. — сонно ответил архитектор, взглянув на часы. Было ещё слишком рано для рабочих звонков. На другом конце несколько секунд стояла тишина. — Тэхён? — Юнги... Мы в больнице. Сон как рукой сняло. — Что случилось? — Я не уверен, что сегодня смогу приехать в офис. Голос Тэхёна был хриплым и уставшим. — Попроси Унду перенести все встречи. Забери документы по бизнес-центру и привези их сюда. Юнги сел на кровати. — Тэ... Что произошло? Ответа не последовало. Лишь тяжёлый вздох. — Просто приезжай. В этих двух словах было столько усталости, что по спине Юнги пробежал холодок. — Хорошо. Я выезжаю. — Спасибо... Связь оборвалась. Юнги ещё несколько секунд продолжал смотреть на потухший экран телефона. На часах восемь утра. За всё время их знакомства Тэхён никогда не просил о помощи таким голосом. Что-то случилось. И это было гораздо серьёзнее любых рабочих проблем. Юнги быстро оделся, взял ключи от машины и выехал из дома. По дороге заехал в офис, забрал документы по бизнес-центру, коротко объяснил заместителю директора ситуацию и попросил перенести все назначенные на сегодня встречи. Обычно утром офис уже жил своей привычной жизнью: сотрудники спешили на совещания, обсуждали проекты, варили кофе. Но сегодня Юнги почти ничего не замечал. В голове снова и снова звучал уставший голос Тэхёна: «Просто приезжай...» Закончив все необходимые дела, архитектор сел в машину и направился в сторону больницы. Всё утро его не покидало странное чувство тревоги. Он пытался убедить себя, что, возможно, всё не так страшно, но почему-то сам в это не верил. Больница встретила его привычной утренней суетой. Медсёстры сопровождали пациентов по коридорам, где-то неподалёку проводили перевязку, а в зоне ожидания терапевтического отделения сидели люди, терпеливо ожидая своей очереди. — Юнги. Архитектор обернулся. К нему быстрым шагом направлялся высокий статный мужчина в белом халате. Джин. — Пройдём. — Хорошо. Они молча шли по длинным коридорам больницы. Каждый поворот, каждая стеклянная перегородка, каждая зона ожидания были когда-то продуманы самим Юнги. Несколько лет назад он вместе с Тэхёном разрабатывал проект этого здания, стараясь сделать его не просто современной больницей, а местом, где пациентам будет немного спокойнее находиться. Большие панорамные окна пропускали внутрь утренний свет, широкие коридоры не создавали ощущения замкнутого пространства, а навигация была настолько простой, что человек мог без труда найти нужное отделение. Когда-то Юнги гордился этим проектом. Сегодня он почти ничего не замечал. Джин, словно почувствовав его состояние, остановился возле двери своего кабинета. — Заходи. В кабинете уже находились Хосок, Тэхён и Чонгук. Первым взгляд Юнги невольно остановился на омеге. Чонгук выглядел непривычно бледным. Под глазами залегли тёмные круги, щёки осунулись, а взгляд был пустым и уставшим. Казалось, он потерял все силы. Поэтому сейчас он молча сидел в объятиях своего мужа, прислонившись к его груди. Самостоятельно держаться прямо ему было уже трудно. Тэхён крепко прижимал его к себе, время от времени осторожно поглаживая по спине, словно боялся, что стоит отпустить — и Чонгук снова сорвётся. Сам Тэхён выглядел не лучше. Под глазами залегли тёмные круги, лицо осунулось, а во взгляде читалась усталость, которую невозможно было скрыть даже за привычным спокойствием. — Раз все в сборе... — тяжело вздохнул Хосок, сидя в кресле Джина. — Думаю, я могу рассказать вам о состоянии Чимина. И о плане его лечения. Юнги невольно нахмурился. «План лечения?..» Внутри всё неприятно сжалось. До этого момента он не знал почти ничего. Только то, что Тэхён позвонил ранним утром, попросил срочно приехать в больницу и привезти документы. Всю дорогу его не покидало странное чувство тревоги, но он убеждал себя, что всё не может быть настолько плохо. Если врачи уже говорят о длительном лечении... значит, всё намного серьёзнее. Юнги перевёл взгляд на Хосока. — Что с Чимином? В кабинете вновь стало тихо. Хосок ненадолго опустил глаза, словно подбирая слова, а потом перевел их на Джина. тот хоть и выглядел уставшим, но поддерживал своего мужа улыбкой. — У Чимина редкое заболевание, — продолжил Хосок после небольшой паузы. — Синдром разбитого сердца. В кабинете повисла тяжёлая тишина. — На данный момент его состояние удалось стабилизировать. Но сейчас речь пойдёт о том, что будет дальше. Хосок на секунду перевёл взгляд на каждого из присутствующих. — Лечение не ограничится капельницами, препаратами и обследованиями. Его терапия будет зависеть не только от физического состояния, но и от психологического. — Что это значит? — тихо спросил Юнги. — Это значит, что мы можем поддерживать работу его организма, подобрать необходимые препараты и контролировать сердце. Но если после выписки Чимин вернётся в ту же среду, в которой жил до этого, болезнь начнёт прогрессировать снова. Он сделал небольшую паузу. — Проще говоря, нам нужно лечить не только его сердце. Нам нужно понять, что медленно убивало его все эти годы. Хосок перевёл взгляд на Чонгука. — Гуки, ты можешь что-то рассказать про Чимина? Чонгук поднял глаза и тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Воспоминания шли обрывками, одно за другим. — Чимин… в какой-то момент просто закрылся. Я знаю, что он принимал подавители, и его запах исчез. Ещё в подростковом возрасте у него долго не было течек, и его папа говорил, что у них по линии передаётся какая-то болезнь. Но тогда всё обошлось. — Какая болезнь? — сразу уточнил Хосок. — Проблемы с выработкой феромонов… вроде так. Хосок быстро что-то записал в карточке и кивнул. — Хорошо. Что ещё ты можешь вспомнить? Чонгук сжал пальцы сильнее. — После встречи с Хёнду… он изменился. И начал пить подавители. Он сглотнул. — У нас был разговор, я пытался его отговорить… но он не послушал. Хосок обвёл взглядом всех в кабинете. — Гуки, ты уже рассказал. Тэхён? Тэхён чуть выпрямился, но выглядел так, будто не спал несколько суток. — Он изменился не резко. Это было постепенно. Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Сначала он просто стал тише. Потом начал извиняться за всё подряд. Даже за то, чего не делал. Тэхён сжал пальцы. — Он стал бояться людей. Любых конфликтов. Любых ошибок. Как будто постоянно ждал, что его сейчас накажут. Хосок медленно кивнул и что-то записал. — Это важно. Продолжай. — И ещё… — голос Тэхёна стал тише. — Он перестал приходить к нам. Полностью. Даже к Чонгуку. Взгляд Хосока стал серьёзнее. — После какого момента? Тэхён коротко выдохнул. — После того, как в его жизни появился Хёнду. В комнате повисла пауза. Юнги, до этого молчавший, едва заметно напрягся. — Юнги? — Хосок повернулся к нему. — Ты ничего не замечал? Архитектор медленно поднял взгляд. Секунда тишины. —Вчера произошла странная ситуация. Все взгляды сразу обратились к нему. — Он выглядел странно… очень напряжённо. Я не задавал лишних вопросов. Голос стал тише. — Он начал снимать рубашку… В кабинете повисла тишина. Чонгук внимательно слушал архитектора. Его снова начало трясти, он сильнее вжался в Тэхёна. — Я остановил его. Сказал, что это не нужно. Юнги на секунду закрыл глаза, будто вспоминая детали, которые теперь давили изнутри. — У него были царапины… и гематомы. И он слишком худой. Даже для омеги его возраста. Он медленно выдохнул. — И самое страшное… это был его взгляд. Пустой. Пауза. — Он дрожал. Я просто… помог обратно одеть рубашку и накинул на него пиджак и сел рядом. Больше ничего не делал. Хосок медленно выдохнул и закрыл папку. — Где сейчас этот пиджак?— спросил Юнги. Хосок чуть нахмурился. — У него. В реанимации. Его привезли в нём.