Gardenias on the Tile

Томас безбожно быстро пьянеет и каждый раз заново наступает на эти грабли. Он прекрасно осведомлен о своем неумении пить, и поначалу тактично шлет нахуй всех, кто подходит к нему со словами «ну давай, Томас, для поднятия духа», снова и снова выслушивая фразы о том, что он «слабак», «мамкин сынок» и вообще «пришел здесь светить своим недовольным ебалом, только общий вайб портит». В конце концов Томаса это настолько выводит из себя, он разрывается между желанием уйти и очевидно глупым порывом доказать их неправоту. Но это же Томас – и вот он уже залпом вливает в себя стопку самого крепкого, что было из меню. А потом еще одну. И еще. Пока он не перестает соображать кто он и где находится; в один момент ему до омерзения (окружающих) весело, а в другой — он портит крокодиловыми слезами чью-то рубашку. До знакомства с Ньютом единственной жертвой Томаса были Минхо и Бренда. Причем первый отчасти даже находил забавным то, как Томас не умеет себя контролировать после попадания в его организм одной капли алкоголя. Они отдыхали вместе, и Минхо сам любил напиваться до беспамятства, поэтому для него Томас не представлял особой проблемы. Кому действительно доставало, так это Бренде – единственному ответственному человеку в этой чертовой компании. Ей приходилось иметь дело с пьяными выходками этих двух идиотов и делать все возможное, чтобы они оба добрались до дома живыми. И это при том, что она сама не против накидаться, но на нее алкоголь действует менее заметно, поэтому ей выпала неблагодарная должность «матери» этой компании в такие моменты. Бренда знает миллион проверенных способов незаметно спрятать труп, но, к счастью для Томаса и Минхо, она все еще слишком сильно их любит. После встречи с Ньютом многое изменилось. Стоит отметить, что первое впечатление Ньюта о Томасе было незабываемым. К тому моменту градус ударил Томасу в голову достаточно, чтобы абсолютно бесстыдно подкатывать ко всему что движется и хотя бы немного привлекательно по его мнению. Ну или мнению его члена – единственное, что, видимо, остается по-прежнему функциональным к этому времени. Потому что в остальном Томас – абсолютный беспорядок. Ньют должен был почувствовать отвращение, послать его нахуй в первую же секунду, когда это пьяное чучело неуклюже подплыло к нему из толпы и безрезультатно пыталось сформулировать самый ужасный флирт в жизни Ньюта. Но что-то удержало его. Возможно, дело было в естественном очаровании Томаса. Он не был обычным придурком с сальными подкатами, коих Ньют повидал десятками. Да, может быть, он запинался, его речь была несвязанной, а подкаты глупыми, но его искренность затмевала все из всего перечисленного. Он не пытался произвести впечатление человека, которым не является, и в этом Ньют убедился после их первого свидания, на которое согласился в тот же вечер, без задней мысли дав растерянному Томасу свой номер телефона. Ньют не мог сдержать улыбку от того, как по-дурацки Томас раскрыл рот, когда его бездарный флирт, видимо, впервые выдал какие-то положительные результаты. Ньют видел по его глазам, что Томас был готов в очередной раз получить отворот-поворот, и это заставило его почти рассмеяться вслух. Безумно очаровательно. Простите, а уже упоминалось, что Томас очарователен? Еще в тот день Томас на периферии своего затуманенного сознания заметил, что Ньют слишком трезвый для человека в клубе. Он вообще выглядел так, как будто не хотел там находиться. Ну, Томас, в общем-то, тоже, но так было в начале вечера, а сейчас он вусмерть пьяный и ему уже стало на все глубоко насрать. В трезвом состоянии он – последний на земле человек, который решит знакомиться с кем-то в ебучем клубе. Потому что в глубине души Томас все еще безнадежный романтик – он хочет серьезных отношений, а не бесцельного траха на один вечер. Но в таком состоянии Томас, честно говоря, перестает быть дохуя разборчивым. Прежние принципы покидают его где-то после второй рюмки водки, и он хочет просто расслабиться, пообщаться с кем-то и, может быть, закончить этот день с кем-то в одной постели, а потом жалеть об этом. Каждый раз по кругу. Так бывает обычно, но тот день был особенным – он не собирался упускать свой, возможно, единственный шанс абсолютно серьезно познакомиться с самым красивым человеком, которого он видел за все годы своей никчемной жизни. Последние его отношения закончились до смешного банально: девушка уже какое-то время ему изменяла, а потом ушла без объяснений, оставив его в дураках задаваться нескончаемыми вопросами о том, что же он сделал не так. Это были вопросы, на которые Томас так и не смог найти ответы, сколько бы дней он не провел наедине с бутылкой чего-то покрепче. Это было тяжело, потому что их отношения длились не один день, и даже намного больше, чем один месяц. У них были планы, они были счастливы – ну, или так думал только Томас. Единственное, что смогло вытащить Томаса из этого депрессивного состояния, – это упорство его друзей. И Томас благодарен Минхо и Бренде, что всегда были рядом и никогда не осуждали Томаса за его, возможно, слишком слащавые ценности и ожидания по поводу отношений. Но в конце концов, Томас был простым человеком, и, увидев в другом конце клуба отблеск золотых волос, не смог отвести взгляд. Вероятно, больше никогда не сможет. В тот момент пьяный мозг Томаса был убежден, что он увидел перед собой ангела во плоти. Человек перед ним был завораживающе красив, и этого было слишком недостаточно, чтобы описать, насколько он прекрасен. Несмотря на это, Ньют выглядел скучающим. Его светлые ресницы были опущены, а длинные пальцы лениво помешивали коктейльной трубочкой цветастое содержимое стакана. Он выглядел так, словно мог в любой момент исчезнуть, и Томас испугался, что все это – просто плод его пьяного воображения. В каком-то гипнотическом трансе он направился прямиком к нему, стараясь даже не моргать, чтобы не спугнуть видение и не потерять этого ангела из виду. Томас не обращал внимание на то, сколько людей он раскидал в процессе, и как часто ему кричали вслед пожелания сходить нахуй. Все, что его волновало в тот момент, – это прекрасное сказочное создание перед ним. И Томас старался, правда старался сделать все возможное, чтобы произвести приятное первое впечатление на него. Даже пьяный он прекрасно знает, что его навыки флирта оставляют желать лучшего: Минхо не давал ему продыху еще с первого курса их студенчества и никогда не упускал шанс открыто поржать над нелепостью, которая вылетает изо рта Томаса вместо флирта. Но в этот момент Томас взялся за дело серьезно, не учтя только один нюанс, – он даже не может логично выстраивать предложения, не то, что охмурять всяких ангелов. Но упертость Томаса всегда проявляется в самых странных ситуациях, поэтому он выложился на полную. Его флирт состоял из каких-то банальных фраз о том, «как может такой красавчик скучать в одиночестве» и клишированных комплиментов – но все они были искренними. Он действительно думает, что у Ньюта пленяющий взгляд больших темных глаз, в которых он готов утонуть. Он правда хочет всю оставшуюся жизни целовать только его пухлые розовые губы, потому что, черт возьми, как он может иначе? Томас не имел ни малейшего понятия о том, насколько глупо звучали все эти признания в его плачевном состоянии. Но Ньют не уходил, и это все, что давало ему надежду. А потом он улыбнулся и дал свой номер, прежде чем исчезнуть в темноте клуба. В тот момент Томас полностью потерял связь с реальностью. Он не получил одноразовый секс, но выиграл кое-что намного важнее. Потом Томас узнает, что Ньют был почти трезвым в тот вечер – он не любит сильный алкоголь и предпочитает более легкие коктейли, но даже их выпивает скромно. А еще позже Томас узнает, что, несмотря на ангельскую внешность, у Ньюта просто дьявольская переносимость алкоголя – его невозможно свалить даже с пяти рюмок водки. Минхо считает это несправедливым, потому что зачем тебе такая высокая толерантность, если ты даже не любитель выпить? Томас же думает, что это невыносимо сексуально. Как, в общем-то, и все, что касается Ньюта. А Ньют просто ненавидит быть единственным трезвым почти на каждой тусовке. Кто-то скажет: «Но как же Бренда?». А Бренда решила: «К черту все, я заебалась, дальше сами по себе. Удачи, Ньют!». После этого стало время бесчисленного количества самых тупых и неловких моментов в жизни Ньюта. К несчастью Томаса, в его тоже, потому что Ньют ни за что бы не позволил ему жить дальше в незнании — пусть мучается от стыда, придурок. Поэтому на утро каждой вечеринки Томасу приходится узнавать о себе много нового. Например то, как он в пьяном угаре отбивался от Ньюта со словами «отвали, уебок, у меня вообще-то есть парень!», когда Ньют пытался утащить его домой за шкирку, но вместо этого следующие полтора часа слушал перечисление того, почему этот самый его парень, — стоящий прямо перед ним, к вашему сведению, — самый прекрасный человек в его жизни, и что Томас готов отдать свою жизнь за него. Ньют до сих пор не знает, плакать или радоваться тому, что ему достался такой придурок, который, даже будучи в стельку и больше не узнавая своего возлюбленного в лицо, все еще остается самым верным человеком во вселенной. Это так глупо. Но плохой флирт и способность Томаса позорить самого себя – его единственные недостатки, а Ньют слишком сильно влюблен в него, чтобы считать это проблемой. Поэтому он просто выбирает со зловещим удовольствием наблюдать за тем, как Томас краснеет и с щенячьим выражением лица бормочет извинения. Да, как бы сильно Ньют не устал закатывать глаза и тяжело вздыхать на пьяные околесицы Томаса, он все еще безумно любит этого идиота.