«Дитя двух миров»

Пять лет в Новом Орлеане пролетели как один миг, навсегда изменив Ллойда. Ему исполнилось четырнадцать. От того робкого, брошенного мальчика из Монастыря Кружитцу не осталось и следа. Ллойд вытянулся, возмужал, а в его изумрудных глазах теперь отчетливо читалась опасная, хищная уверенность Майклсонов. Благодаря тренировкам с Клаусом и Элайджей, он в совершенстве овладел своими вампирскими способностями: его скорость была неуловима для человеческого глаза, сила позволяла с легкостью крушить бетонные стены, а внушение работало безукоризненно. Но если вампирская сторона подчинялась разуму, то волчья кровь внутри него с каждым днем бурлила всё сильнее. Время пришло. В четырнадцать лет природа оборотня требовала своего — ритуала первого полноценного обращения. Последние несколько дней кости Ллойда ломало от дикой боли, а кожа горела, словно под ней бушевал пожар. Луна приближалась к своей пиковой фазе. — Пора, волчонок, — Хейли мягко положила руку на плечо сына, когда тот сидел во внутреннем дворике, тяжело дыша и пытаясь сдержать подступающий рык. — В городе тебе нельзя оставаться. Твоя сила разнесет этот особняк. Мы едем на болота. Клаус и Элайджа провожали их у машины. Клаус крепко обнял сына, заглянув в его глаза, которые уже начали непроизвольно наливаться янтарным светом. — Первое обращение — это самое тяжелое испытание, Ллойд. Твои кости будут ломаться, боль будет казаться невыносимой. Но помни: ты Майклсон. Ты сильнее этой боли. Прими волка, не борись с ним. Машина Хейли сорвалась с места, направляясь в глухие, окутанные туманом байу — топкие болота Луизианы. Это была территория стаи Полумесяца, родного клана Хейли. Когда они приехали, Ллойд едва мог идти самостоятельно. Хейли вела его сквозь заросли к палаточному лагерю, где их уже ждали волки стаи. Оборотни расступались, с глубоким уважением и трепетом глядя на сына своей вожатой. Они развели огромный костер, а старейшины начали тихий, ритмичный напев, помогающий настроиться на зов природы. Хейли увела Ллойда чуть дальше от лагеря, на уединенную поляну, окруженную вековыми деревьями. Луна взошла, заливая болота мертвенно-белым светом. — Мама... началось... — прохрипел Ллойд, падая на колени. Его затрясло. Раздался жуткий, сухой хруст — это ломались и перестраивались кости его ключиц. Ллойд закричал от пронзительной боли, хватаясь за землю и разрывая когтями влажный мох. Его зубы начали удлиняться, превращаясь в острые клыки, а лицо исказила гримаса мучений. — Я знаю, родной, знаю! — Хейли опустилась рядом, крепко держа его за руку, позволяя сыну сжимать её пальцы со всей его сверхчеловеческой силой. — Не сдерживайся! Кричи, если нужно. Переродись. Это твоя стая, это твоя кровь! Хруст раздался в позвоночнике. Ллойд выгнулся дугой, его изумрудные глаза окончательно вспыхнули ярким, торжествующим золотом. Боль была адской, но сквозь неё Ллойд вдруг почувствовал невероятную свободу. Он почувствовал зов сотен предков-оборотней, бегавших по этим болотам до него. Он почувствовал силу своей матери. С диким, оглушительным ревом, перешедшим в протяжный волчий вой, Ллойд упал на четыре лапы. Секунда — и на поляне вместо испуганного подростка стоял огромный, величественный волк. Его шерсть была необычного, редкого золотисто-белого окраса, а глаза светились чистым изумрудно-янтарным светом — знак гибрида двух великих миров. Волк встряхнулся, издал мощный рык и посмотрел на Хейли. На лице матери сияла счастливая, гордая улыбка. Она подошла и мягко коснулась ладонью большой головы сына. — Привет, мой волчонок. Теперь ты по-настоящему свободен. Этой ночью Ллойд впервые бежал по болотам во главе стаи, чувствуя ветер, запахи ночи и безграничную силу. Он принял себя до конца. Но пока он праздновал свое перерождение, тени прошлого из далекого мира Ниндзяго уже начали сгущаться над его новой жизнью.

***

«Первые шаги на четырех лапах»

Ночь над луизианскими болотами выдалась сказочно красивой. Небо, чистое и глубокое, было усыпано мириадами ярких звезд, а огромная полная луна заливала байу мягким серебряным светом. Первое, самое болезненное обращение осталось позади. Ллойд, принявший форму величественного золотисто-белого волка, стоял посреди поляны. Но быть волком и уметь им управлять — как оказалось, совершенно разные вещи. Ллойд попытался сделать шаг вперед, но его лапы разъехались на влажном мху, словно на льду. Он издал короткий, растерянный фырк и забавно тряхнул головой. Чуть в стороне, прислонившись к стволу старого дуба, стояли Клаус и Хейли. Хейли уже успела вернуться в человеческий облик и теперь с нескрываемой материнской нежностью и улыбкой наблюдала за первыми шагами сына. Клаус, скрестив руки на груди, тоже не мог сдержать мягкой, гордой улыбки. — Ну же, волчонок, поймай баланс, — тихо подбодрила его Хейли. — Перенеси вес на задние лапы. Ллойд воодушевился. Он сфокусировал взгляд на поваленном бревне и решил грациозно через него перешагнуть. Он уверенно переставил передние лапы, затем задние, но в этот момент его огромный, пушистый золотистый хвост, который жил какой-то своей собственной, абсолютно неуправляемой жизнью, резко вильнул в сторону. Ллойд потерял равновесие, запутался в собственных конечностях и с глухим звуком невзначай кувыркнулся головой вперед прямо в густые, колючие кусты ежевики. Из кустов показалась только пушистая белая задняя лапа, которая возмущенно дернулась, а затем послышался приглушенный, обиженный волчий скулёж. Хейли не выдержала и звонко, заливисто рассмеялась, закрывая лицо ладонями. Клаус тихо хмыкнул, качая головой, и подошёл к кустам, помогая сыну выбраться. Золотисто-белый волк вылез из зарослей, смешно отряхивая шерсть от листьев и веточек. Его изумрудно-янтарные глаза смотрели на родителей с явным подростковым недовольством — Ллойду определенно было досадно, что его «величественный» дебют обернулся таким конфузом. Клаус присел перед огромным волком на корточки и мягко потрепал его по густой шерсти на загривке. — Не переживай, Ллойд. Когда я впервые обратился, я умудрился врезаться в дерево на полной скорости. Хвост — это продолжение твоего позвоночника. Тебе нужно научиться чувствовать его как пятую лапу. Хейли подошла с другой стороны и обняла волка за шею, прижимаясь щекой к его теплой шерсти. Ллойд в ответ уткнулся носом ей в плечо, шумно выдыхая воздух. Клаус и Хейли переглянулись поверх золотистой спины сына. Они оба без слов понимали, что эта ночь будет очень долгой. Им придется запастись огромным терпением, чтобы научить этого непоседливого подростка бегать, охотиться и координировать свои новые инстинкты. Но это была самая приятная усталость в их жизни. В их сердцах царил абсолютный, долгожданный покой. Самое главное, самое ценное, что у них было — их маленький волчонок — наконец-то был дома, в безопасности, окруженный настоящей родительской любовью.

***

«Кольцо Наследия и Встреча на Болотах»

Утро в особняке Майклсонов началось с особенного события. Ллойд стоял в главном зале, когда к нему подошёл Клаус. В руках Первородного была небольшая бархатная коробочка. С тех пор, как Ллойд вернулся домой, прошло три месяца. За это время четырнадцатилетний гибрид совершил невозможное — он полностью, до мельчайших деталей взял под контроль и форму волка, и вампирскую сущность. Хвост больше не мешал ему, а скорость и сила стали естественным продолжением его тела. Клаус открыл коробочку. Внутри лежало массивное серебряное кольцо со старинной гравировкой и глубоким, синим лазуритом в центре. — Я знаю, что ты гибрид, волчонок, — мягко произнес Клаус, надевая перстень на палец сына. — Солнце не властно над тобой, ты не сгоришь, как обычный вампир. Но этот перстень — не просто защита. Это символ. Символ того, что ты официальный наследник нашего рода. Ты Майклсон, Ллойд. Носи его с гордостью. Ллойд с трепетом оглядел кольцо, чувствуя его тяжесть. В этот же момент двери особняка с грохотом распахнулись, и в зал стремительно вошла эффектная блондинка с кучей модных пакетов. Ребекка Майклсон вернулась в Новый Орлеан. — Ну и где мой знаменитый племянник? — звонко спросила она, бросив пакеты на диван. Увидев Ллойда, её лицо смягчилось. Она подошла и, вопреки его секундному замешательству, крепко обняла подростка, а затем лукаво посмотрела на Клауса. — Надо же, Никлаус, мальчик взял от тебя всё самое лучшее... К счастью, характер у него, кажется, в Хейли. Я Ребекка, твоя тетя, дорогой. Добро пожаловать в нашу сумасшедшую семью! Ллойд искренне улыбнулся. Знакомство с бунтарской, но любящей тетей окончательно закрепило в нем ощущение, что он там, где должен быть. Прошло еще три месяца. Навыки Ллойда крепли с каждым днем, и Клаус с Хейли решили, что пришло время для финального испытания — первой настоящей ночной охоты в диких лесах Луизианы, чтобы закрепить его навыки альфа-волка. Ночь была прохладной. Три огромных волка — иссиня-черный Клаус, изящная серая Хейли и величественный золотисто-белый Ллойд — стремительно неслись сквозь густые заросли байу. Ллойд наслаждался скоростью, ветер свистел в ушах, а лапы идеально отталкивались от земли. Вдруг Ллойд резко затормозил, взрыхлив когтями влажную землю. Он припал к земле и глухо зарычал, навострив уши. Клаус и Хейли мгновенно остановились рядом, приняв человеческий облик и настороженно вглядываясь в чащу. Из густого тумана, между столетними кипарисами, медленно вышел другой волк. Он был крупным, с седой, серо-коричневой шерстью и мудрыми, глубокими глазами. На его теле были видны шрамы былых сражений. Золотисто-белый волк наклонил голову набок. Ллойд замер, пораженный странным, оглушительным чувством. Внутри него, прямо в сердце, вспыхнул мощный, вибрирующий зов крови. Он был точь-в-точь такой же, какой Ллойд чувствовал от Клауса и Хейли, но этот зов шел от незнакомого волка. Ллойд совершенно не знал, кто перед ним. Он никогда не слышал об Анселе — биологическом отце Клауса, древнем оборотне, который считался погибшим много веков назад, но вернулся к жизни благодаря магии. Седой волк тоже остановился. Он посмотрел на Ллойда, и в его глазах промелькнуло узнавание, смешанное с невероятной отцовской и дедовской гордостью. Ансель почувствовал кровь своего сына Клауса в этом прекрасном золотистом существе. Клаус, стоявший позади Ллойда, внезапно затаил дыхание. Его лицо побледнело, а кулаки сжались. Он узнал этот взгляд. Он узнал своего отца.

***

«По стопам отцов»

Седой волк медленно зашагал вперед, и в свете полной луны его очертания начали плавно меняться. Через секунду на поляне стоял зрелый, крепкий мужчина с мудрым, обветренным лицом и теплыми, пронзительными глазами. Это был Ансель. Великий Альфа древности, чей дух вернулся в этот мир благодаря магии. Ллойд, всё еще находясь в величественной золотисто-белой волчьей форме, сделал несколько осторожных шагов навстречу. Он доверчиво наклонил голову, принюхиваясь, и тихо заурчал, полностью подчиняясь мощному, непреодолимому зову родной крови. Ансель мягко улыбнулся и протянул руку, без тени страха позволяя огромному волку уткнуться мокрым носом в его ладонь. — Здравствуй, Ллойд, — тихо, с глубокой гордостью произнес Ансель, гладя внука по густой золотистой шерсти. — Я так долго ждал встречи с тобой. Клаус позади них тяжело вздохнул, его кулаки медленно разжались. Переступив через былые обиды, многовековую боль и недоверие, Первородный гибрид подошёл ближе и положил руку на загривок сына. — Ллойд, прими человеческий облик, — негромко попросил Клаус. Мальчик послушно закрыл глаза, и через мгновение перед Анселем стоял четырнадцатилетний подросток. Клаус посмотрел на отца, а затем перевел взгляд на сына: — Ллойд... это Ансель. Мой настоящий отец. Твой дедушка. Хейли, стоявшая рядом, пораженно ахнула. Как вожатая стаи Полумесяца, она мгновенно узнала в Анселе легендарного Альфу, о котором веками ходили мифы среди оборотней Луизианы. — Мы не можем оставаться в лесу, — решительно сказала Хейли. — Идемте в лагерь стаи. Нам нужно многое обсудить. В лагере у огромного, весело потрескивающего костра Ллойд провел самую удивительную ночь в своей жизни. Ансель согласился стать тайным наставником внука, пообещав обучить его древней, первозданной магии волков, которая существовала еще до появления вампиров. Девятилетний опыт Ллойда в Монастыре Кружитцу и его нынешняя гибридная сила делали его потенциально самым могущественным существом двух миров, и Ансель видел это. Ллойд сидел на бревне, затаив дыхание и слушая рассказы деда о том, какими волки были тысячи лет назад — свободными, гордыми, едиными с природой. Но в какой-то момент Ансель хитро прищурился, посмотрел на сидящего чуть поодаль Клауса и добродушно усмехнулся. — Знаешь, Ллойд, — весело подмигнул Ансель подростку, — твоя мама говорила, что ты кувыркался в кусты из-за хвоста? Так вот, твой отец в свое первое полнолуние был еще более нелепым волчонком. Он бегал кругами за собственной тенью, путался в лапах и умудрился застрять головой в старой дубовой бочке, скуля на весь лес, пока я его не вытащил. Ллойд прыснул от смеха, а Хейли тихо расхохоталась, победно глядя на Клауса. Клаус Майклсон в этот момент буквально замер на месте, а его бокал с вином едва не выскользнул из пальцев. Он уставился на Анселя широко раскрытыми глазами. Клаус всегда думал, что отец презирал его или не замечал, но сейчас... Древний гибрид внезапно осознал ошеломляющую правду. Этот старый лис следил за ним. Каждую минуту. Каждое его полнолуние, каждую секунду его взросления Ансель тайно оберегал его из тени леса — точно так же, как сам Клаус пять лет караулил Ллойда у Монастыря Кружитцу. Семейная история Майклсонов повторилась с поразительной точностью. Клаус молча отвел взгляд, но на его губах появилась едва заметная, благодарная улыбка. Семья Майклсонов наконец-то обрела свой истинный, нерушимый корень.

***

«Сила крови и старые раны»

На следующее утро после удивительной ночи у костра Ансель забрал Ллойда в самую глубь болот Полумесяца. Древний Альфа начал тайно обучать внука утерянному искусству первых оборотней. Ллойд уже умел быть волком, но Ансель хотел научить его контролировать животную суть, не теряя человеческого облика. — Твое тело — это сосуд, Ллойд, — спокойно говорил Ансель, стоя на поваленном кипарисе. — Тебе не нужно ломать кости, чтобы выпустить хищника. Впусти его под кожу. Почувствуй его в своих венах. Ллойд закрыл глаза, сделав глубокий вдох, как когда-то учил Клаус. Он сосредоточился на золотистом волке внутри себя. Минута концентрации — и Ллойд резко распахнул глаза. Их радужка вспыхнула чистым янтарным золотом. Из кончиков пальцев четырнадцатилетнего подростка с тихим тихим тихим щелчком вылезли острые, смертоносные волчьи когти, а слух и зрение обострились настолько, что он смог разглядеть крылья стрекозы за сотню метров. Ллойд запрыгнул на высокое дерево с грацией зверя, оставаясь человеком. Ансель удовлетворенно кивнул: внук учился невероятно быстро. Пока Ллойд тренировался, на другом конце болот, у старой хижины, Клаус наконец решился поговорить с Анселем наедине. Отец и сын стояли друг напротив друга — два величайших гибрида разных эпох. Тысяча лет боли, недопонимания и чувства брошенности висели между ними тяжелым грузом. — Я думал, ты презираешь меня, — глухо произнес Клаус, глядя на воду. — Думал, что для великого Альфы я был лишь позором, слабым мальчишкой. Ансель подошёл ближе и твердо положил руку на плечо Клауса. — Ты никогда не был позором, Никлаус. Я любил тебя с первой секунды твоего вздоха и пронес эту любовь сквозь века мертвецом. Я прятался в тенях, потому что Майкл уничтожил бы тебя, узнай он правду раньше времени. Но сейчас мы здесь. И у нас есть Ллойд. Клаус посмотрел в глаза отца и впервые за тысячу лет почувствовал, как древняя обида окончательно отпускает его сердце. Они были одной крови. Понимая, что Майкл Майклсон становится всё ближе и его ищейки рыщут по всему свету, два вожака приняли ключевое решение. Они решили объединить свои силы: Клаус — свою армию вампиров Нового Орлеана, а Ансель — вековые кланы оборотней. Вместе они создадут для Ллойда идеальную, несокрушимую армию защиты. Никто не посмеет тронуть их мальчика. Ближе к вечеру Клаус и Ллойд вернулись в семейный особняк во Французском квартале. Едва они переступили порог, как застали весьма живописную картину. Элайджа сидел в кресле у камина, но стоило Клаусу и Ллойду войти, как в гостиную стремительно влетела Ребекка. На её лице не было привычной безмятежности — только крайняя степень тревоги. — Ну слава богу, вы вернулись! — воскликнула Ребекка, всплеснув руками. — У меня новости из Европы. И они, мягко говоря, катастрофические. Элайджа медленно поднял на неё тяжелый взгляд. — Ребекка, не томи. Что случилось? — Наш дорогой, несносный, абсолютно неуправляемый братец Кол... Он вернулся, — выпалила блондинка. — Его видели в порту, и, судя по слухам, он уже успел устроить кровавую баню в паре местных баров и активно ищет встречу со своим новоиспеченным племянником. В комнате повисла гробовая тишина. Элайджа, услышав имя младшего брата, обречённо и медленно прикрыл глаза рукой, издав тяжелый, полный вселенской усталости вздох. Ллойд удивленно переглянулся с Клаусом — подросток еще никогда не видел своего обычно безупречного и непоколебимого дядю Элайджу в таком искреннем отчаянии. Возвращение Кола обещало перевернуть Новый Орлеан с ног на голову.

***

«Уроки дяди Кола и ночной разгул»

Кол Майклсон заявился в особняк на следующее утро, буквально ввалившись через парадные двери с шумом и безумным блеском в глазах. Но вопреки всем опасениям Элайджи, ожидавшего от младшего брата очередной порции хаоса, Кол нашел своего четырнадцатилетнего племянника безумно интересным. — Родом из другого мира? Из монастыря каких-то мастеров стихий? Никлаус, да твой пацан — ходячая легенда! — восхищенно хохотал Кол, обходя Ллойда кругом и бесцеремонно разглядывая его. Пока Клаус и Ансель пропадали на болотах, собирая и объединяя армию вампиров и оборотней, Кол времени зря не терял. Он быстро втерся в доверие к Ллойду и решил тайно обучить племянника паре запретных, темных магических трюков, которые Клаус — извечно трясущийся над безопасностью сына — ни за что бы не одобрил. Кол показал Ллойду, как с помощью гибридной крови и темной магии ведьм Нового Орлеана создавать невидимые иллюзорные кинжалы и скрывать свою ауру от поисковых заклинаний. Для одиннадцатилетнего опыта Ллойда это было глотком свежего воздуха. Ближе к полуночи Кол заговорщически подмигнул подростку: — Хватит киснуть в этих стенах, малец. Пойдем, покажу тебе настоящую ночную жизнь Нового Орлеана. Только тихо. Поддавшись бунтарскому азарту дяди, Ллойд согласился. Они тайно сбежали из особняка, растворившись в неоновых огнях Французского квартала. Кол таскал Ллойда по скрытым барам, подшучивал над смертными и показывал город с его самой дикой, вампирской стороны. Однако их веселье прервалось слишком резко. В одном из темных переулков дорогу им преградили зловещие фигуры в темных балахонах — ведьмы Французского квартала, недовольные растущей силой Майклсонов. Воздух мгновенно стал ледяным, а стены переулка задрожали от шепота заклинаний. Кол и Ллойд тут же оказались зажаты в тиски засады. — Ну что, племяш, покажем им, из какого теста мы слеплены? — хищно оскалился Кол, обнажая вампирские клыки. Они встали спина к спине. Ведьмы обрушили на них волны головной боли и вспышки магии, но Ллойд не растерялся. Используя уроки Анселя, он мгновенно призвал янтарный взгляд и когти оборотня, а по советам Кола — сотворил иллюзорный кинжал, сбив с толку главную ведьму. Кол действовал со звериной жестокостью, разрывая врагов на части со своей первородной скоростью. Ллойд идеально прикрывал его тыл, отправляя нападающих в нокаут мощными ударами, подкрепленными силой Кружитцу. Спустя десять минут кровавой бани всё было кончено. Ведьмы были разгромлены. Довольные, хоть и слегка потрепанные, они вернулись в особняк под утро. Ллойд тихо приоткрыл дверь, надеясь проскользнуть незамеченным, но стоило им войти в гостиную, как оба замерли. В кресле, скрестив руки и идеально выпрямив спину, их ждал Элайджа. Его взгляд, холодный и суровый, обещал скорую расправу. Ллойд мгновенно понял, что сейчас влетит по первое число — сердце подростка ушло в пятки. Элайджа медленно поднялся. Он даже не взглянул на Кола, его тяжелый взор был устремлен на племянника. Мужчина строго, но спокойно указал пальцем в сторону лестницы: — Ллойд. Немедленно иди в свою комнату. Ллойд виновато опустил голову, понимая, что оправдываться бесполезно, и, тихо шурша одеждой, быстро ушел наверх. Едва за ним захлопнулась дверь детской, как снизу донёсся громоподобный, яростный голос Элайджи. Ллойд прислушался и мысленно посочувствовал дяде Колу: Элайджа отчитывал его на полную катушку, припоминая все грехи за последнюю тысячу лет и обвиняя в том, что тот подверг опасности наследника семьи. Кол лишь слабо огрызался, понимая, что в этот раз старший брат абсолютно прав.

***

«Гнев, гордость и стратегия»

Утро встретило особняк Майклсонов тяжелой, звенящей тишиной. Едва солнце поднялось над Новым Орлеаном, Клаус вместе с Анселем вернулся с болот. Разговор с Элайджей в гостиной занял не больше пяти минут, но этого хватило, чтобы стены дома задрожали от ярости Первородного гибрида. — Он сделал что?! — рык Клауса разнёсся по первому этажу. — Кол потащил моего сына в ведьминский притон посреди ночи?! Клаус был в настоящем бешенстве. Его глаза налились кровью, и он уже готов был пойти и вколоть младшему брату клинок в сердце, чтобы тот полежал в гробу пару веков, остудив свой пыл. Но в этот момент на лестнице показался Ллойд. Четырнадцатилетний подросток выглядел уставшим, но взгляд его изумрудных глаз оставался прямым и честным. — Папа, постой, — тихо, но твердо сказал Ллойд, спускаясь в гостиную. — Не вини во всем дядю Кола. Да, мы ушли тайно. Но ведьмы напали на нас первыми. Клаус стремительно обернулся к сыну, его дыхание всё еще было прерывистым от гнева: — Они могли убить тебя, Ллойд! Ты еще слишком юн, чтобы ввязываться в войны Нового Орлеана! — Они не убили, потому что я дрался, — Ллойд подошёл ближе и посмотрел отцу прямо в глаза. — Я использовал всё, чему меня учил ты и дедушка Ансель. Я призвал когти, контролировал зрение. И я прикрывал Колу тыл иллюзорными кинжалами, которые он мне показал. Я отправил в нокаут троих ведьмаков. Мы разбили их, папа. Вместе. Клаус замер. Гнев на лице Первородного начал медленно уступать место глубокому, потрясенному изумлению. Он переглянулся с Анселем, который стоял у двери и едва заметно, одобрительно улыбался в усы. Клаус ожидал увидеть испуганного ребенка, но перед ним стоял воин. Ллойд не просто выжил — он сражался спина к спине с одним из самых диких Первородных вампиров и защитил его. Бешенство Клауса окончательно утихло, сменившись глубокой, всепоглощающей тайной гордостью за боевые навыки своего волчонка. Он подошёл, крепко сжал плечо сына и тихо вздохнул: — Ты проявил храбрость, Ллойд. Но больше никаких ночных побегов. С Колом я поговорю отдельно. Чтобы Ллойд больше не шлялся по злачным местам с безответственным Колом, Элайджа Майклсон решил взять инициативу в свои руки. Уже в полдень он позвал племянника в свой кабинет, заставленный старинными книгами и картами города. — Сила без контроля и разума — это удел диких хищников, Ллойд, — спокойно произнес Элайджа, поправляя безупречные манжеты своего пиджака. — Мой брат Клаус веками правил с помощью страха и ярости, но это порождает лишь новых врагов. Настоящий правитель должен быть благородным стратегом. Элайджа усадил Ллойда за стол и часами учил его читать карту политического влияния Нового Орлеана. Он объяснял, как работают договоры между кланами ведьм, вампиров и оборотней, как предугадывать ходы соперника по его мимике и жестам, и как вести себя на светских приемах, скрывая свои истинные намерения за вежливой улыбкой. Ллойд слушал дядю очень внимательно. Строгая дисциплина Монастыря Кружитцу, где его учили балансу, теперь идеально легла на уроки стратегии Элайджи. Ллойд понимал: чтобы защитить свою семью, ему нужно быть не просто самым сильным, ему нужно быть самым умным.

***

«Дипломатия и капли дождя»

Официальный дипломатический прием, устроенный Элайджей, превратил особняк Майклсонов в центр политической жизни Нового Орлеана. Зал был залит мягким светом хрустальных люстр, играла тихая классическая музыка, а среди гостей расхаживали лидеры ведьминских ковенов и старейшие вампиры города. Цель Элайджи была ясна: официально представить четырнадцатилетнего Ллойда как законного наследника семьи и дать понять всем фракциям, что любая угроза мальчику будет расцениваться как объявление войны всему роду Первородных. Ллойд стоял рядом с дядей, одетый в безупречный, строгий костюм. Он вежливо улыбался и кивал, но внутри него на полную мощность работали уроки стратегии Элайджи. Ллойд не просто вел светские беседы — он сканировал толпу. До начала приема Элайджа предупредил его: среди гостей есть шпион, подосланный кем-то, кто хочет ослабить Майклсонов, и Ллойд должен вычислить его, не устраивая шума и драки. Используя свой обостренный слух и супер-зрение, Ллойд внимательно наблюдал за жестами и мимикой лидеров. Наконец, его взгляд зацепился за одного из приближенных старейшины вампиров — мужчину по имени Маркус. Тот держал бокал с кровью, но его пальцы едва заметно дрожали, а пульс, который Ллойд отчетливо слышал сквозь музыку, учащался каждый раз, когда Клаус подходил к окнам. Маркус то и дело бросал короткие, затравленные взгляды на тяжелые дубовые двери черного выхода. Вместо того чтобы призвать когти и наброситься на предателя, Ллойд поступил как истинный стратег. Он мягко взял с подноса бокал с напитком, неторопливо подошёл к Маркусу и, вежливо улыбнувшись, заговорил с ним о погоде и архитектуре города. В процессе разговора Ллойд ненавязчиво упомянул, что Клаус только что усилил охрану у всех выходов, и «крыса не проскочит». По лицу вампира пробежала едва заметная судорога страха, а его зрачки сузились — это была стопроцентная реакция виновного. Ллойд, не меняя вежливого выражения лица, сделал едва заметный кивок стоявшему в стороне Элайдже. Дядя тут же всё понял. Сигналом Ллойда воспользовались вампиры Клауса: Маркуса аккуратно и бесшумно увели под локти в подвал для допроса еще до того, как он успел передать информацию. Прием прошел безупречно. Ллойд блестяще сдал свой первый экзамен по дипломатии. Позже вечером, когда последние гости разошлись, а особняк снова погрузился в привычную тишину, Ллойд наконец смог снять душный пиджак. На улице разразилась сильная летняя гроза. Ливень стеной обрушился на Новый Орлеан, крупные капли с глухим стуком барабанили по крыше, а небо то и дело разрезали яркие вспышки молний, за которыми следовал раскатистый гром. Ллойд сидел в своей комнате на широкой кровати прямо у окна. Сложив руки на деревянный подоконник, он оперся на них подбородком и задумчиво смотрел на стекло. В полумраке комнаты было видно, как прозрачные капли дождя медленно и хаотично катаются по стеклу, сливаясь друг с другом. Гроза на улице странным образом перекликалась с бурей внутри него. Он чувствовал себя сильнее, чем когда-либо, у него была любящая семья, но эта стихия за окном — ливень, гром и молнии — невольно пробуждала в его памяти далекие, полузабытые воспоминания о золотых крышах Монастыря Кружитцу. Ллойд вздохнул, прикрыл глаза и просто слушал шум дождя, наслаждаясь моментом покоя под защитой родного дома.