Forever lost rose

Дождливое утро встречает серой пеленой, сквозь которую едва пробивается свет. Капли стучат по окнам, стекая неровными дорожками, а воздух наполнен свежестью и запахом мокрого асфальта. Деревья склоняют ветви под тяжестью влаги, а прохожие спешат укрыться под зонтами, оставляя за собой лужи, в которых отражается небо. Город словно замедляется, звуки становятся приглушёнными, и даже привычный шум машин растворяется в монотонном шёпоте дождя. Джисон шел по дождливым улицам в колледж. Дорога до учебного заведения была не так далёка – минут 15 ходьбы от дома и он был уже на месте. Пока парень добирался до колледжа, он смотрел на людей: взрослых, которые то и дело матерились под нос, пытаясь найти у себя зонтик или укрыться от него дома, укутавшись в одеяло. На детей, которые прыгали по лужам в резиновых сапогах и дождевиках, шутя и смеясь с друзьями. И студентов, которые бежали под дождем, где главное было для них не испортить прическу. Но было у них всех, одно сходство. Никто не думал ни о чем плохом. Никто не думал о смерти. Шаги были тяжкие, будто к его ногам прицепили утяжелители, но вместо них, были мысли, бессонная ночь и голова, которая жутко болела. Как и сердце. Джисон не мог понять добра к себе в сторону от Минхо. Все же для него это были странно. Но с другой стороны, сердце билось в быстром темпе, понимая, что Минхо сделал новый шаг к сближению. Может, Хан скажет Ли свои слова любви к нему, но не сейчас. Не в это время. А лучше никогда. Парень зашёл в колледж, попутно слушая высказывания куратора о его внешнем виде. Одежда промокла, а кеды пришлось протирать от грязи и разводов. – Сколько раз, можно было о том, что в колледже нельзя носить худи, особенно летом. Да, погода сейчас не радует, но на улице по прежнему тепло. Как же вы не понимаете что вы задохнётесь в своих кофтах! – Куратор группы, в которой учился Хан, был мужчина, лет тридцати - тридцати пяти. Он был одет в простую белую рубашку и классические темного цвета брюки. В то время как на ногах были весьма удобные кроссовки. – А кеды? Бог с ним с вашими худи и кофтами, но кеды в учебном заведении запрещены! Молодой человек, у нас есть правила и форма одежды! В следущий раз, я не пущу тебя в аудиторию. Это было мое последнее замечание тебе. – Он ушел, оставив Джисона одного, пока тот с дрожащими руками, неспеша доставал тетрадь по высшей математике. Пары начались незаметно, но также незаметно и подошли к концу. Джисон пытался записывать все, что говорил преподаватель, но многое пропустил из за давящий мыслей. – Матрицы могут быть различной размерности, содержать разное количество элементов, а также операции с ними определены специальным образом. Для удобства работы с матрицами их обозначают буквами заглавного латинского алфавита, например, A, B, C и т. д. Многие математические операции, такие как сложение, умножение, транспонирование, нахождение определителя и обратной матрицы, выполняются с использованием специальных правил и алгоритмов. – Продиктовал преподаватель, смотря уже на спящих учеником. Он сел и выдохнул, договаривая результат. – Таким образом, Основной смысл данного раздела заключается в рассмотрении структуры и элементов матрицы, что поможет понять ее значение и функции в математике. На этом все, увидимся завтра. – Извините, – один из студентов привстал с места, для комфорта препода. – Как мы увидимся завтра, если у нас начинаются каникулы? – хмыкнув, он скрестил руки на груди. – Ах да, каникулы. Я совсем про них забыл. Ну, что могу сказать..., – Учитель притих. – вы молодцы! Теперь, впереди, третий курс. Сразу скажу, он достаточно лёгкий в начале, это в конце года вам не поздоровится. Все студенты обрадовались концу учебного года. Некоторые даже встали с места, чтоб подойти к преподавателю либо просто прыгали на месте, уже планируя два месяца лета. Но Джисон не радовался как другие, не подходит к учителю чтоб тот поделил с ними радость и, даже не вставал с места, подходя к однокурсникам общаясь с ними на прощание. Он молча сидел в конце класса и смотрел на счастливых людей. Он тоже хочет быть весёлым и жизнерадостным. Когда студенты один за другим начали покидать аудиторию, в воздухе повисла тишина, прерываемая лишь гулом кондиционера и некоторых учеников, собиравших свои вещи в сумки. Сама атмосфера в классе была легкой, даже скорей воздушной. Все это, выглядело так, будто люди нашли счастье. Или все же... смысл жизни. На самом деле, учебный год пролетел быстро, но с неимоверной болью на душе и в самом сердце. Эта боль разъедала чувства, оставляя лишь жгучую оболочку. – Хорошо вам провести летние каникулы, ребята! Всех жду на третьем курсе 1 сентября! – отпраздновал преподаватель Ким и, собрав вещи, ушел, оставив класс. Оставшиеся студенты попрощались в ответ и тоже начали потихоньку уходить. Джисон собрал свои вещи в обычный черный портфель и, выйдя из класса, направился в сторону выхода. Город окутался темными кучевыми тучами, пряча солнце и делая улицы серыми. На улице по прежнему шел лёгкий дождь, щекоча лицо от лёгкий прикосновения и приятного прохладного ветра. На улице, по правде, было мало. В основном, это были дети и учащиеся учебный заведений. – С окончанием учебного года, Хани, – не успел Джисон оглянутся за угол здания, как почувствовал сильный захват за ткань рубашки. Руки прижимались к мокрой кирпичной стене, в то время как его держали также и за ворот одежды. Джисон все же решился поднять свои глаза и увидел троих парней. Это были друзья Минхо. Но самого Минхо не было с ними. – Мы тут подумали и решили в честь столь замечательного праздника - окончание второго курса - сделать небольшой подарок. – Какой же? ну? – язвительно ответил Джисон, смотря реакцию парней. Они явно не ожидали такого. – побьете меня? да хорошо! Мне все равно. Убейте меня и я буду рад. Мне уже все равно. – Все равно? – хмыкнул Хенджин с каким то пламенем в глазах. – А как же Минхо? Ты же по парням, да? Ты думаешь мы слепые и ничего не видим? Ты, тряпка, которой Минхо может вытирать пыль. Понятно? – Конечно. Мне всё всегда доходит с первого раза, не то что некоторым. – Ты...блять. – Не выдержав такого отношения к себе, Хван кулаком ударил парня в живот, видя как тот сомкнул зубы от боли, но оставался в том же положении стоя. – Я хотел без этого, но ты сам во всем виноват. – Кулак снова прилетел в то же место, но на этот раз с большей силой от которой зашипел парень. – Хороший каникул, Хан Джисон. – Крикнул Феликс с такой же странной улыбкой. Парни ушли, оставив Джисона одного. Когда силуэты трёх сильных парней испарились за высоким многоэтажным домом Джисон сильнее прошипел сквозь зубы, обхватил руками свой живот и больно упал на колени. Кашель вырвался наружу и из-за этого, место, в которое пришел удар стало явно сильнее болеть. От такой боли он прислонился спиной к стене и сполз по ней, пока окончательно не сел. Боль была жгучей, но не от действий Хенджина. Нет. Совсем нет. Боль принес Минхо. Он обещал поговорить с друзьями и больше не причинять ему боль, но выходит он соврал. Все же не надо было ему доверять. Не надо было с ним заводить контакт. Влюблятсься. Все слова Минхо, сказанные в ту самую вчерашнюю ночь под светом луны оказались самой настоящей ложью. Конечно, поистине с таким как Хан Джисон никто не будет дружить, а то и общаться такие как Ли Минхо. Они могут только причинять боль. Могут лишь губить жизнь. Дождь все также шел. Одежда, как и волосы промокли и прилипли к теплой коже Джисона. А на щеках виделись мокрые тропинки на щеках. Это был дождь, но никак не слезы. Он был бы рад закончить жизнь вот так: на улице, под прохладным дождем где то за пределами хорошей спокойной жизни. Но не сейчас. Сейчас он не мог умереть. Его держали те самые три злостные, но такие любимые и теплые как лучик солнца три причины. Три Причины жизни. Роза. Звёзды. Дождь. Так бы и начинался его поэзия, его стих и его жизнь, которая все таки не удалась с самых первых секунд семнадцатилетней жизни.

«Три причины жизни,

одна причина смерти.

роза, дождь и звёзды,

одна лишь боль была.

один он будет вечно,

лишь три причины жизни,

одна лишь будет смерть,

за ним всегда бродить.

раз за разом дождь пойдет,

звёзды будут проводить,

роза та умрет с ним вместе,

они навечно прокляты.»

Почему его любимая Роза была проклята? Он сам не знал. Розочка появилась в его жизни недавно. За это время, она стала не просто красивым цветком, росшим в лесу одной единственной розой, так ещё и кровавой. Совсем нет. Она стала для него единственным другом, с которой он мог поделится всем: его болью, страданиями, достижениями и улыбкой. Цветок, который просто рос, случайно нашел причину. Но была одна поистине необычная вещь. Чувства. Роза чувствовала все, что чувствовал Джисон. Это не были странности. Точнее, нельзя было так назвать, ведь они просто были одним целым. Боль Хана передавалась на розу через сухость или опадание листьев, наклон стебля от тяжести. Но самое плохое для парня и розы было опадание красных, даже бордовых как кровь лепестков. Сама роза была пышной, от этого почти и не видно было опавших на землю лепестков. Но ведь все признаки, кроме последнего просто пропасть на той или иной день. Это не было совпадение или плохим ухаживаем за цветком. Это были сильный чувства Джисона которые могли оживить и дать яркости розочке, но погубить ее он тоже мог. Они стали единым целым. На веки вечные. пока не объявится смерть. Через пару минут боль стихла, дав свободу, но все ещё оставив неприятные покалывания при движении. Опираясь о стену, Джисон поднялся с земли. Одежда была мокрой от дождя и грязной от грязного асфальта, в душа стала черной дырой, в которой не видно ничего: ни эмоций, ни боли, ничего. Все же взяв какие то силы в кулак, он медленно поплелся домой, не желая туда возвращаться и вовсе. Дома его ждала та же самая удушающая тишина, нарушаемая возгласами родителей на улице о каких-то бытовых нуждах. Аромат ярких спелых ягод, смешанных с лёгким привкусом ванили витал и уже впитал его в дом. Может, это и было по домашнему комфортно и эстетично, так бы каждый сказал, но не сам Хан. Для него, эти нотки ароматов ощущались с местом, где вся твоя жизнь как хрупкий бокал, с каждым разом которым трескался и после вовсе ломался от одиночества и как ни странно ещё и от людей. Нет, на свете есть добрые люди. Наверное. Может их совсем мало, но они делают хотя бы каплю добра в этот мир. Но с каждым годом таким людей все меньше и меньше. Их губит слава, богатство и люди, противоположные им. В комнате таился приглушённо-теплый свет, давая серому угнитающему месту светлый лучик солнца. Оглядев комнату, можно было заметить как вещи аккуратно лежали друг на друге, а предметы были аккуратно лежали на полках. В комнате был идеальный порядок, не то что в голове. За окном, словно в замедленной съёмке, скользили капли. Они не падали, а именно стекали — лениво, оставляя за собой дрожащие, прозрачные дорожки на холодном стекле. Каждая новая капля подхватывала путь предыдущей, сливаясь с ней в единую, извилистую реку тоски. Мир снаружи казался размытым и серым, и этот монотонный, влажный узор на окне был единственным, что удерживало взгляд Джисона, не давая ему утонуть в собственных мыслях. Внутри же царил полный хаос. В голове был тугой, колючий узел. Мысли сплелись в неразрывный клубок: обида, непонимание и глухая, ноющая пустота. Этот узел давил на виски, мешал дышать, путал слова и образы. Он был физическим воплощением той тяжести, что мешала пошевелиться. Но руки сами потянулись к ящику стола. Пальцы нащупали знакомую, потёртую обложку любимого блокнота – единственного свидетеля его самых сокровенных переживаний. Открыв чистую страницу, Джисон судорожно вздохнул. Он не знал, с чего начать. Слова казались тяжёлыми и неуклюжими, совсем не такими, как прозрачные капли на стекле. Он просто начал писать то, что чувствовал: «За стеклом — бесконечный дождь...». Слова ложились на бумагу рваными строками, пытаясь поймать ускользающий ритм его боли. Это был не просто стих. Это была отчаянная попытка распутать тот самый узел в голове, переложить его тяжесть на хрупкие плечи бумаги и чернил. И от этой безысходности становилось ещё грустнее. Поток связанных между собой слов написанных на пожелтевшем тетрадном листе резко прервался на одном весьма обычном, но грустном словосочетании – «Он умер..». Слово «смерть» всегда было наполнено темным ядом, жившим в каждом человеке глубоко внутри. В самом сердце. Слово, как кровь. Оно течет в жилах каждого человека, кто встречал смерть и отзывалось в кровных мыслях, болезнях, боли в сердце и в каких то частях человек лишался половины или всего себя. Кто же этот «Он» умрет в стихах Джисона? Он, это тень, которая на вечно останется ею. Тень не скажет ни слова, она всегда будет молчать. Она лишь темное место среди этого красочного мира. И этой тенью хотел быть Джисон. Тень никто не трогает, не издевается. Она просто существует. – Дождь слишком прекрасен...Почему же на сегодня он закончен? – Шептал Хан, смотря на облака. Темные массивные тучи сменялись на заходящее красное солнце. – Надо проведать розочку. Как она вообще поживает после дождя. Переодевшись в более удобную серую оверсайз худи - он вышел из дома, направляясь в лес. И через 30 минут он уже был на месте. Дождь отчасти задел лес, поэтому, грязи под ногами почти не было, что уже хорошо. Лавочка была сухая. Джисон сел на нее и отдал все внимание цветку. – Розочка, прости, что не пришел раньше. Сегодня, за колледжем, меня поджидали друзья Минхо и Хенджин ударил меня в живот. Было больно. А ещё, они сказали что знают мой главный секрет. Я правда не хотел чтоб его знали, но они ..они все увидели. Они поняли что я не той ориентации. Что мне нравится..кхм, ты знаешь, Розочка. – Руки были спрятаны в рукава, где там пальцы теребили какие то ниточки. А взгляд переместился с розы на свои потёртые кеды. – Мне стало больно не от того, что сделал Хенджин, а от того что Минхо обманул меня. Он вчера просил прощения, сказал что больше не будет издеваться надо мной и скажет друзьям. И что в итоге? Он просто не пришел в колледж. Зато, я нашел вдохновение и смог написать стих! Я очень рад! но все же очень устал. У меня вообще нет сил. Ничего не хо.. – Джисон! ты снова тут? – послышался голос сзади. Поэтому Хан не успел договорить слово и вздрогнул, не ожидая кого-то. Через секунд пять он увидел Минхо. Блондин, одетый в черную майку и поверх зипку, черные джинсы и такого же цвета кроссовки был как всегда красив. На его лице играла улыбка. Он был..весёлым? – Как ты? – Плохо. – съежился Джисон и как увидев Минхо снова опустил голову. – Почему? Что-то случилось? – Мои проблемы. Просто, не спрашивай у меня это, ладно? – Прости. – Ли подошёл к скамье и сел на другом углу. – Зачем извиняешься? все равно твои извинения ничего не значат. – О чем ты? – Ты ведь извинился вчера...сказал что больше не будешь издеваться, сказал что поговоришь по своими друзьями...но ты не пришел сегодня, не сказал им и они ударили меня за стенами колледжа...– Слезы? Не знаю, их давно не было...Но почему рядом с Минхо его чувства возвращаются? – ты обещал... – Джисон..– замялся Минхо. Он знал, что виноват и теперь надо было снова извинится перед парнем, чтоб он поверил. – блять, прости пожалуйста. Я правда виноват, что не сказал этим придуркам. Мне правда жаль...Меня не было потому что у родителей был какой то важный документ, который без моего присутствия не был бы подписан. Я сам узнал об этом утром..Прости меня ещё раз, Джисон. Я скажу парням сегодня. – Мне тяжело доверится людям..да и это ни у кого не получалось. Я поверю тебе и все же буду надеяться на правду твоих извинений и слов. Конечно, я также тебе не доверяю. – Спасибо, Джисон-и. – он увидел как парень поднял голову и заметил его не лучший вид. – Ты ел? – Нет. – Почему? – Я не голоден. – И сколько ты не ел? – Пару дней...может где то дня три.. Минхо был конечно потрясен этой новостью и сразу нахмурился. – Ты же понимаешь что это не норма? Это вредит твоему организму. Так дело не пойдёт. – Джисон промолчал и старший решил продолжить, открытая свой рюкзак. – Вот, держи. Тебе надо покушать. Ли достал из рюкзака пластиковый контейнер в котором лежало два ароматных и ещё теплых сэндвичей. Протянув руку, парень заметил как тот смутился, но все же взял один сэндвич. Когда Хан потянулся к коробке, его рукав стянулся вверх. Можно было увидеть его тонкую кисть руки на который были давно затянутые шрамы. – Спасибо..– прошептав, Джисон откусил маленький кусочек, видя как Минхо тоже взял свое. Даже если этот сэндвич отравлен, то ему плевать. Он бы умер от рук любимого. Романтично. Они сидели до самой ночи, пока последний лучик солнца не зашёл за горизонт, погружая город в темные оттенки, давая проснутся луне и звёздам. – Минхо...– обратился Хан к старшему, глядя ему в глаза. – спасибо что поговорил со мной. Я очень благодарен. – Тебе тоже спасибо что все таки хоть каплю доверился мне после всего того, что я тебе сделал. «Я люблю тебя» сказал бы сейчас Хан Джисон. Обстановка, доверие и тишина - идеальный момент для признания. Но не сейчас. Не сегодня. Может, вообще никогда..