Расколотый Венец. Рассказы

В один из дней, когда я сидел за своим верстаком и дочерчивал механизм, один из многих лежавших в кучке, в мою мастерскую пришел гость. Я правда был рад тому, что хоть кто-то пришел навестить старика. Так давно не слышал чужих голосов. По мастерской раздался глухой стук, эхом отраженный от стен грота. Спрыгнув со стула и вытерев руки о фартук, я подошел к двери. Для меня она была в самый раз. Я был одним из тех дварфов, кого можно было назвать коренастым. Но даже для меня человеческие двери были слишком велики. Ко мне в берлогу вошел тот, кого я еще долго не забуду. Мужчина в прямоугольных очках и с легкой темной небритостью на лице, но в глаза мне сразу бросился его посох. Тяжёлый несоразмерно большой посох. Извилистый, собранный из двух пород древесины: береза и ель. Последний раз я видел его сорок или пятьдесят лет назад. Медленно моя улыбка сползла с лица, глаза округлились, а в горле застыл ком. Путник же продолжал стоять в дверях, все с той же эмоцией глядя на меня. Легкая улыбка была слегка искажена виной в его глазах. Я тогда еще не понимал в чем дело, был глуп, и решил, что он не хотел меня тревожить. — Проходи… — выдавил из себя я, после чего сам ушел за версиак. Одним движением руки скинул чертеж в кучу остальных и посмотрел на человека, осматривающего мой грот, он уже выпрямился, там и вправду было достаточно места для его роста, — Ты наверно знал Грокха, раз у тебя оказался его посох? — предположил я, но в ответ получил лишь более озадаченный взгляд, — Это был его заказ. Ему нужен был магический инструмент. Грокх не любил произносить и заучивать заклинания. Он умолял меня многие месяцы создать это. И в конце концов, у меня получилось, — наконец путник передал мне посох, и я положил его перед собой, завороженные его видом, слегка искалеченным, кое-где потрескавшимся от времени и дождя, мы смотрели на него. Молчание снова прервалось мною, — Я не мастер по починке вещей… Но если у меня остались компоненты, я мог бы восстановить его былую мощь для тебя. Заживить древесину было мне не под силу. Я не обладал какими-то сверхспособностями, но знал, как заставить Ману течь через предметы. Часто мои попытки кончались взрывом, поэтому мне приходилось делать одну и ту же работу множество раз. Взяв перо и магические чернила, я стал расписывать посох. Выводил артерии, затертые боями, создавал новые там, где старые прерывались надломами и порезами. — Может быть ты не знаешь, но я назвал его Посохом Тяжести. Наверно это имеет значение лишь для меня, но надеюсь, что его имя я подобрал верно, — слегка улыбнувшись, я отставил перо в чернила и убрал их в стол, — Чтобы он лучше исполнял свою роль, тебе нужно будет настроить его под себя. Грокха я знал лично и мог помочь ему, но тебя, путник, я вижу впервые, так что… Без твоих слов я помочь не смогу, — развернувшись, я заметил, как он стоял и внимательно слушал. Взяв с полки ткань, я стер остатки чернил. И снова заметил, как посох воссиял передо мной. Он был тем же, что и прежде. Продолжая держать его через ткань, я поднес Посох Тяжести новому владельцу. Тот взял его в руки. И только тогда я понял, для кого он был сделан. Меня охватили эмоции. Как сейчас помню, что я был горд за свое творение, как за себя. В груди ужасно закололо, и я не смог сдержать улыбки. А путник улыбнулся мне.