Dear S

~

      Головная боль разъедает мысли хитрой змеёй, проникая слишком глубоко и болезненно. Марк тяжело вздыхает, в очередной раз перечитывает предложение из четырёх слов — мозг совсем не работает. Он сдаётся и переводит взгляд на угрюмых учеников, которые с явным страданием пытаются написать тест по истории. А ведь на подготовку у них было целых две недели! Конечно, почти никто этого не сделал. И виноватым перед родителями в итоге выставят именно его. Впрочем, ничего нового.       Он устроился в школу три года назад и особо не жалуется. Дети, хоть и не всегда отличались усидчивостью и старанием, редко устраивали ему истерики и не срывали уроков. Лили, заместитель директора, связывала это с тем, что он выглядит слишком сурово: чёрные волосы, вечно заметная щетина, идеальные скулы и тёмные глаза, смотрящие всегда тяжело, будто прямо в душу. К тому же у него был строгий стиль одежды, а его голос, наоборот, всегда оставался спокойным. В моменты шума главную роль играли именно движения — Марку необязательно было кричать на наглецов, если можно было чересчур звучно поставить любимую кружку на стол.       Вероятно, он действительно казался угрожающим. Но это и к лучшему, ведь его работа и без того достаточно стрессовая, чтобы ещё и переживать из-за плохого поведения.       Марк предпочитает направлять силы на то, чтобы заставить их ленивые задницы нормально учить историю, которую он сам безумно любит и только благодаря этой любви не теряет мотивации. Его ученики всегда показывают хороший результат, и это, конечно, не может не льстить, да и на зарплате сказывается приятно. Финансовая сторона его работы точно не страдает — ему часто выписывают премии в качестве благодарности за кропотливый труд.       Проблема лишь в том, что не все и не всегда хотят учиться. Таким, например, является Себастьян Феттель, который перевёлся в этом году и большую часть времени просто спит на последней парте. Марк был шокирован, когда впервые увидел абсолютно мысленно отсутствующего парня на своём уроке, где все обычно сидели с поднятой головамии слушали его лекции — или, по крайней мере, пытались слушать.       Марк тогда не стал подходить сам, чтобы не нарушать спокойную атмосферу урока, а попросил соседа по парте разбудить юношу. Себастьян пришёл в себя и даже создал видимость активности, но вскоре сдался, снова провалившись в сон. Возмутительно.       Следующую пару уроков его вообще не было в школе, а в остальные дни он тоже предпочитал отдыхать. Марк, как уже известно, не любит кричать и выяснять отношения. По крайней мере, при всех. Он пару раз пытается дождаться звонка, чтобы поговорить с парнем наедине, но тот обладает волшебной способностью исчезать мгновенно, совершенно не попадаясь на глаза.       Это чертовски раздражает, и Марк начинает копать — переворачивает все прошедшие в этом классе тесты и узнаёт, что Феттель пишет работы довольно неплохо, хотя внешне и отсутствует совершенно. Да и среди учителей он не имеет плохой репутации. Наоборот, Кими искренне удивляется, когда австралиец жалуется на спящее создание с последней парты.       — Что? Себастьян никогда не делал подобного на географии… Он довольно активный парень, — говорит мужчина, отчего Марк едва не теряет дар речи. Безумие, не иначе.       Неужели урок истории — это какое-то извращённое исключение из правил? Предмет, который ему настолько не нужен, что можно так демонстративно нарушать дисциплину? Марку невероятно хочется узнать ответы на эти вопросы, поэтому он не спускает глаз с паренька, который сегодня, наконец, явился на урок.       Пшеничные волосы забавно обрамляют его лицо, которое едва ли не впервые за всё время выражает полное бодрствование. Глаза внимательно изучают лист бумаги, а нижняя губа покраснела от напряжения — Себастьян сильно прикусил её. Кажется, ему действительно важна эта итоговая работа, раз он так сосредоточен и даже ни разу не склонил голову к парте.       «Если ему необходим хороший табель успеваемости, значит, можно надавить на него именно с помощью оценок», — слегка жестоко размышляет Марк, сканируя юношу взглядом. Феттель приехал сюда неожиданно, перебравшись из Германии этим летом. Кими сказал, что он до сих пор говорит по-английски с заметным акцентом, но для Марка это не играет роли, ведь его голос он слышал всего пару раз.       Голубые глаза неожиданно обращаются к нему, и Марк застывает, понимая, что со стороны выглядит безумно странно. Он хочет переключить внимание на что-то другое, но не получается — уж слишком интересно наблюдать за реакцией Себастьяна. Тот, в свою очередь, удивлённо хлопает ресницами, а затем вежливо улыбается учителю. У Марка по спине пробегают мурашки. Он всё-таки находит в себе силы коротко кивнуть и вернуться к бумагам, сжимая губы в тонкую линию. Что-то в этой улыбке делает его слабым, мешая принимать объективные меры.       К счастью, тишину кабинета нарушает громкий звонок. Под этот звук кто-то обречённо вздыхает, а кто-то молниеносно поднимается с места, будто это их последний шанс успеть сдать работу. Марк невозмутимо встаёт и принимает двадцать листов. Когда очередь доходит до двадцать первого, он наконец подаёт голос:       — Задержись, пожалуйста, Себастьян, — произносит он и смотрит прямо в яркие глаза, в которых мгновенно отражается тревога.       Парень пару раз кивает и останавливается у одной из первых парт, пропуская уходящих одноклассников.       Когда они остаются наедине, Марк указывает ученику на стул:       — Присядь, Себастьян, это может затянуться, — произносит он и сам возвращается на учительское место. — Я хотел поговорить о твоём поведении на уроках. У тебя хорошие результаты за тесты, но но на самих занятиях ты всегда отсутствуешь. Я не говорю про пропуски — я имею в виду то, что ты постоянно спишь. Скажи, у тебя есть какая-то особая нелюбовь к истории?       Себастьян не двигается, внимая его словам. На бледном лице проступает румянец — стыд.       — О… Нет, конечно, нет! Я люблю историю, — говорит он вполголоса, всё ещё чувствуя неуверенность в своих языковых навыках. Марк сводит брови к переносице.       — Тогда в чём дело? Объясни мне, пожалуйста, потому что остальные учителя никогда не замечали подобного поведения на своих уроках. Мне начинает казаться, что этот протест обращён именно ко мне, — продолжает мужчина, сложив руки на груди. Весь его образ излучает спокойствие, но немец, наоборот, пугается того, насколько стабилен его тон.       — Ни в коем случае, мистер Уэббер, это не из-за вас! — встревоженно отвечает парень и снова судорожно сжимает губы. Марку хочется мысленно ударить себя за то, что он слишком часто на это засматривается.       — Дело в том, что у меня дома… Понимаете, не всё хорошо. Сейчас немного тяжело. Мне приходится работать, ночью я практически не сплю, а история выпадает почти последней, поэтому… Да, я каждый раз засыпаю. Именно в это время мой организм постоянно отключается, но я клянусь, что не специально! — виновато продолжает Себастьян, и его взгляд направлен на старшего с таким грустным выражением, что даже на сердце становится тяжело.       Марк, конечно, удивляется такому откровению. Он мгновенно чувствует себя паршиво из-за того, что отчитал юношу, который и без того проживает тяжёлый период. Однако здравая часть мозга всё же пытается доказать: он не мог этого предвидеть. Любой на его месте был бы зол.       — Прости, Себастьян, но насколько именно всё нехорошо? Ты ведь знаешь, что можешь попросить помощи у взрослых в школе? — начинает австралиец, слегка подаваясь вперёд. Его голос невольно становится тише, словно он разговаривает с крохотным беззащитным созданием.       — Нет, не надо! — неожиданно подрывается блондин. — Не нужно никому рассказывать, пожалуйста. Я не хочу, чтобы на родителей наваливались проблемы из-за этого.       — Я никому не расскажу, Себастьян. Я просто хочу знать, что ты в порядке, — более осторожно говорит Марк и выдавливает из себя мягкую улыбку, что для него редкость. Себастьян тяжело вздыхает и нервно перебирает пальцами.       — Я в порядке, мистер Уэббер. Мои родители в процессе развода, но всё ещё живут вместе, поэтому обстановка тяжёлая. Отец часто выпивает, постоянно требует денег, а у нас их и так немного. Мама в последнее время болеет, и я вышел на работу, чтобы помочь ей. Дома довольно шумно, — тихо делится парень, избегая смотреть на учителя.       Марк одновременно удивлён и благодарен за такую откровенность.       — Мне очень жаль, Себастьян, — произносит он, с трудом пытаясь подобрать слова, которые могли бы помочь.       Себастьян поднимает голову и улыбается, но совершенно очевидно, что это не настоящая радость.       — Как я уже сказал, ты хорошо справляешься с тестами, поэтому… Если тебе нужно, ты можешь продолжать отдыхать, — наконец говорит Марк.       — Что? Действительно? — шокированно спрашивает Себастьян, неверяще внлядываясь в лицо напротив.       — Да, конечно. И… Если тебе нужна будет помощь, ты можешь обратиться ко мне, Себастьян. Я ведь твой учитель.       Марк произносит последние слова с уже более удовлетворённой и искренней улыбкой. Себастьян застывает, приоткрыв рот от изумления.       — Спасибо большое, мистер Уэббер, правда… Я постараюсь как можно скорее со всем разобраться и больше не доставлять неудобств, — всё же говорит парень и поднимается с места.       Марк повторяет его движение, и они оказываются достаточно близко друг к другу, так что юноше приходится смотреть на него снизу вверх.       — Даже не переживай об этом, Себастьян, — говорит австралиец и подбадривающе кладёт руку на худое плечо, ощущая, как тот едва заметно вздрагивает под его ладонью. — Можешь идти.       Себастьян смущённо улыбается и всё же отступает, едва заметно кивая.       — Спасибо ещё раз, мистер Уэббер. До свидания! — бросает он и спешит к двери.       Марк отвечает на прощание и ещё какое-то время смотрит на дверь, погрузившись в мысли. На душе невольно скребутся кошки, когда он вспоминает, с каким трудом Себастьян размыкал глаза на уроках.

~

      Следующий урок истории выпадает на среду. За окном идёт сильный дождь, что Марку безумно нравится — он любит дерьмовую погоду, потому что тогда на улицах можно встретить как можно меньше людей. Да, интроверсия у него в крови. Да, окружающие его подбешивают.       Особенно те, которые столпились на школьном крыльце, пытаясь скрыться от ливня. Из-за того, что на верхних ступеньках все начали тесниться и сталкиваться друг с другом, Марк в итоге проливает горячий кофе на свою идеальную рубашку, которая осталась беззащитной из-за расстёгнутого пальто. Когда это происходит, он искренне жалеет, что не знает других языков, — так бы обязательно выругался в лицо придурку, который задел его плечом. Наверное, немецкий звучал бы грязнее всего, наиболее подходящее.       На деле же ему приходится лишь сжать губы в тонкую линию, прикрыть глаза от негодования, будто это способно исправить ситуацию, и идти дальше к дверям. Хотя охранник встречает его доброй улыбкой, Марк не может ответить тем же — он поспешно направляется в сторону туалетов, проклиная всё на свете.       Смотря в зеркало, мужчина поражается тому, как умудрился не задеть пальто, но уничтожить именно светлую ткань рубашки — единственную, что у него была с собой.       — Ненавижу среду, — говорит он сквозь зубы и продолжает рассматривать пятно, не зная, что теперь делать. У него впереди куча уроков и абсолютно никакой возможности вернуться домой.       — Проблемы? — спрашивает невесть откуда появившийся Ромен Грожан — студент, который приходит в школу на практику и преподаёт пятиклассникам французский. Довольно милый парень, хоть они и не особо близки.       Марк лишь горько усмехается вместо приветствия, понимая, что его внешний вид говорит сам за себя.       — У меня есть запасная водолазка. Чёрная, — добавляет Ромен.       — Я буду должен тебе всю жизнь, Ромен, — бросает Марк и отчаянно смотрит на француза, который скрывается за дверью, пообещав вернуться через пару минут.       И вот, когда мужчина натягивает на себя полученный предмет одежды, он понимает, что обрёк себя на мучения: водолазка хоть и налезла, но сидит явно плотнее, чем на своём владельце. Она чертовски сильно подчёркивает каждую деталь рельефа торса Марка, а её горловина скорее душит, чем дарит комфорт.       — Выглядишь как секс, — бросает Ромен абсолютно бессовестно и закатывается от смеха под хмурым взглядом старшего. — Боюсь, тебе придётся покупать мне новую.       — Обязательно, Ромен, серьёзно. Когда пойду за новой рубашкой, тебе тоже захвачу подарок, — отвечает Марк и позволяет себе улыбнуться. Он ещё раз оглядывает себя в зеркале и, тяжело вздохнув, смиряется с участью.       Конечно, обтягивающие вещи — это нечто новое, совершенно не похожее на его привычные безупречные рубашки или пиджаки. Но одежда — явно не самая главная часть работы, поэтому Марк спокойно ведёт уроки, старательно игнорируя временами чересчур плотную ткань. Он держится как герой до седьмого урока, пока в класс не заваливается группа смеющихся ребят и, что самое главное, Себастьян Феттель.       Сегодня парень выглядит более бодрым и держится рядом с Нико, другим немцем (и как их обоих занесло в Австралию?). Его светлые волосы уложены всё так же неряшливо, но Марк начинает привыкать к этому и даже видит в подобном хаосе особое очарование, непонятное с первого взгляда. Он так сосредоточенно разглядывает паренька, что снова не замечает, как тот переводит на него взгляд, а потом и вовсе приближается к столу.       — Здравствуйте, мистер Уэббер, — весело произносит он, и Марк слегка вздрагивает, неловко кивая в ответ.       — Здравствуй, Себастьян. Как ты сегодня? — спрашивает Марк, смотря прямо в голубые глаза.       — Я в порядке, спасибо. А вы отлично выглядите, — усмехаясь, замечает парень и совершенно очевидно пялится на его грудь. Австралиец клянётся, что тот ему только что подмигнул.       «Нет, ну это уже ни в какие ворота», — обречённо думает мужчина и опять жалеет, что не может отчитать юношу на его родном языке.       — Я пролил на себя кофе, — невозмутимо бросает Марк, решая не комментировать подобный комплимент. Себастьян притворно-понимающе кивает, но улыбка так и не сходит с его лица.       Марк уже действительно хочет выставить его отсюда, но, к счастью, с этим справляется школьный звонок.       Занятие проходит довольно размеренно, не считая небольшого всплеска эмоций учеников в начале, после после раздачи результатов теста. Конечно, далеко не все довольны проделанной работой, и Марк уже чувствует, как эти «далеко не все» подбегут к нему с просьбой переписать тест через минуту после звонка.       Уэббер в своей привычной спокойной манере переходит к новому разделу, решая не задерживаться на ошибках класса — в конце концов, за день с ним произошло уже достаточно неприятностей. Он объясняет материал по новой теме, когда случайно замечает чужой цепкий взгляд на себе.       «Опять не спит», — пробегает у него в голове при виде Себастьяна, который почему-то очень внимательно разглядывает учителя. В памяти Марка невольно всплывает недавний двусмысленный комментарий юноши. Это вызывает… смешанные эмоции. Мужчина может назвать это чувство даже некомфортным — оно отзывается на коже липким холодным потом.       Тем не менее ему проще сосредоточиться на теме урока, чем думать о выражении чужих глаз, поэтому именно это он и делает до самого звонка.       — Мы не успеем на автобус, быстрее, чёрт возьми! — недовольно ворчит один из учеников.       — Следи за языком, Чарльз, — спокойно бросает Марк, даже не удостаивая парня взгляда. Он ждёт, пока в классе наступит тишина, и только тогда расслабляется, прикрывая глаза.       «Автобус… Точно, у них ведь это был последний урок. Интересно, успел ли Себастьян на свой», — почему-то думает мужчина и медленно переводит взгляд на последнюю парту, где увиденное заставляет его сердце пропустить удар. Конечно, выдержка не позволяет ему по-настоящему вздрогнуть, но в горле на миг застревает ком.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашивает Марк, наблюдая за Себастьяном, который, очевидно, совершенно не волнуется о транспорте.       — Я не хочу идти домой сегодня, — бросает он безразлично и отворачивается к окну. Марк хмурится.       — Ты же понимаешь, что не можешь просто сидеть здесь? Школа скоро закроется, да и родители будут переживать, — продолжает мужчина и встаёт с места, чтобы дойти до последней парты и поставить стул перед ним.       Себастьян долго молчит с совершенно нечитаемым лицом, но всё же смотрит на учителя, когда тот наконец садится рядом.       — Они снова ссорятся с самого утра, там просто… Ужасно. У меня сегодня выходной на работе, понимаете? Единственный за долгое время. А я даже не могу вернуться домой, — говорит парень, глядя прямо в глаза Марку, наконец-то выпуская накопившееся недовольство и отчаяние.       — Мне жаль, Себастьян, правда… Но ты не можешь просто бродяжничать, — говорит мужчина, пытаясь смягчить свой тон.       — Я посижу здесь до закрытия, а потом пойду куда-нибудь, где тепло. Не беспокойтесь, мистер Уэббер.       Себастьян хочет звучать убедительно, но Марку от этого становится только хуже: он слышит бушующий за окном ливень, представляет совершенно одинокого парня, которому придётся вот так ходить по улицам как минимум пять часов… Нет, это невозможно.       — Ты… Ты хочешь поехать ко мне? — абсолютно неожиданно для себя предлагает Марк, не узнавая собственный голос.       Себастьян застывает и озадаченно склоняет голову набок, как щенок.       — Правда? Вы разрешите мне? — с мгновенно засиявшим лицом спрашивает он.       — Я просто не хочу, чтобы ты подвергал себя опасности, находясь бог весть где. Но я отвезу тебя домой ровно к десяти, хорошо?       — Да! Им в любом случае без разницы, где я болтаюсь, — кивает Себастьян с улыбкой.       Марку больно от этих слов, в голове даже мелькает мысль о звонке в опеку. Но он лишь вздыхает и идёт собирать вещи.       — Подожди меня немного, — бросает он и принимается осторожно сортировать школьные тетради.       Мысль о том, что он буквально тащит ученика в свою квартиру, только сейчас полностью доходит до него. Марк отчётливо понимает, насколько странно подобное может выглядеть со стороны. Но что ему ещё делать, в конце концов? Бросить парня на улице? Ни за что.       Марк игнорирует озадаченный взгляд Кими, когда проходит мимо него вместе с учеником, на которого жаловался не один раз. Себастьян следует за учителем чуть ли не подпрыгивая, будто они собираются посетить парк аттракционов. Мужчина удивляется такой резкой перемене настроения.       — Хочешь, заедем поужинать? У меня дома вряд ли найдётся еда на двоих, — предлагает Марк, заводя мотор, пока Себастьян пристёгивает ремень безопасности.       — Может, просто заедем за пиццей? — лениво предлагает парень, откидываясь в кресле.       Марк закатывает глаза и усмехается — конечно, что ещё может посоветовать старшеклассник.       — Как скажешь, — без лишних споров сдаётся мужчина и едет в направлении пиццерии, всё ещё чувствуя себя немного не в своей тарелке от происходящего.       Он ценит своих учеников, но никогда не ведёт с ними долгих бесед и тем более не подвозит. О приглашении в собственный дом даже думать странно: там даже близкие друзья редко появлялись, потому что Уэббер всегда предпочитал спокойный образ жизни в одиночестве, без гостей и вечеринок.       — А вы можете почаще так одеваться? — неожиданно спрашивает Себастьян, прерывая поток мыслей.       Марк в немом изумлении поворачивается к нему, пытаясь узнать, не послышалось ли уставшему мозгу.       — С чего бы это? Я же сказал, что просто испортил рубашку. Зачем же мне такое носить постоянно?       Себастьян невозмутимо жмёт плечами.       — Красиво, — коротко комментирует он и возвращается к созерцанию пейзажа за окном.       Марк хмыкает, не находя слов для ответа. Салон погружается в тишину, разбавляемую лишь слабой мелодией радио, под которую светловолосый парень принимается выстукивать ритм пальцами.       Уэббер до конца поездки размышляет о том, что же такого особенного в водолазке Грожана.

~

      Квартира встречает холодом и пустотой, что вполне привычно после многочасового отсутствия хозяина. Марк проходит внутрь, попутно включая везде приглушённый свет и поджигая любимые благовония, чтобы быстрее расслабиться после работы. Пока он оставляет коробку с горячей пиццей на столе, Себастьян поспешно разувается и без задней мысли следует за старшим, будто бывал здесь уже сотню раз.       — По коридору направо ванная, иди туда и помой руки. Я не позволю тебе садиться за стол прямо с улицы, — бросает мужчина, когда ученик выдвигает стул.       — Вы такой зануда, мистер Уэббер, — отзывается Себастьян, но следует указанию беспрекословно.       Марк открывает коробку с пиццей и достаёт из холодильника две банки газировки. Да, подобный ужин явно нельзя назвать примером для подражания, но в конце концов он всего лишь холостяк.       Себастьян возвращается через пару минут. Старший прекрасно понимает, что гость наверняка успел рассмотреть коридор и заглянуть в приоткрытые двери по пути, — возможно, это проявление невоспитанности, но Уэбберу всё равно.       — Спасибо за это, — говорит парень, отправляя в рот первый кусок, и неопределённо машет рукой в воздухе.       — Я не мог оставить тебя в такой ситуации, Себастьян. Любой нормальный человек поступил бы аналогично, — отвечает Марк, не желая выслушивать благодарности за банальную человечность.       — А я-то думал, что особенный, — наигранно обиженно улыбается Себастьян, но от этой фразы Марк почему-то внезапно бледнеет.       Нет, конечно нет. Дело не в исключительности. Он помогает просто потому, что юноше больше не к кому обратиться. Наверное.       — Ты когда-нибудь рассказывал об этом кому-то другому? — спрашивает Марк.       — Не-а, да и зачем? Никто не спрашивал до вас, так что и необходимости не было.       — И ты часто вот так уходишь? — продолжает Марк, всматриваясь в лицо парня. Себастьян лишь горько кивает.               — Ага. Я немного соврал, когда сказал, что дела плохи только сейчас. У родителей всю жизнь были какие-то проблемы, но теперь всё окончательно обострилось. В детстве я часто убегал. Сейчас просто стараюсь не беспокоить маму слишком сильно, поэтому возвращаюсь ближе к ночи. Но… Как я уже говорил, ей особо нет до меня дела, потому что вся голова забита этими конфликтами.       Взгляд паренька, кажется, даже не выражает печали. Марка поражает, насколько трезво и с виду безразлично он рассуждает о своей жизни.       — Это ужасно, Себастьян… По-хорошему, я должен был отвести тебя к социальному педагогу. Чувствую себя паршиво, — зачем-то признаётся мужчина, разглядывая коробку с пиццей, словно на ней написаны ответы на все его внутренние вопросы.       Себастьян несогласно мычит.       — Ни за что, мистер Уэббер. Вы делаете более чем достаточно. Если бы вы настучали в опеку, у меня и родителей прибавилось бы проблем. От этих служб никакой помощи, а вот вы — отличный спасатель, — произносит он и снова тепло улыбается.       — Раз ты так говоришь, ладно… Какие планы на будущее? Выпускной класс — это всегда непросто, — меняет тему Марк и делает глоток газировки.       — Хочу стать гоночным инженером, — уверенно отвечает Себастьян, и мужчина не скрывает удивления.       — Ого, правда? Это нелёгкий путь, — комментирует Марк, хотя внутренне не сомневается, что стержень этого парня способен вынести многое.       — Да, я всегда интересовался гонками и машинами. Раньше отец часто копался со мной в гараже, — продолжает Себастьян с грустной улыбкой, уставившись в пол. Ему явно непросто думать о семье в такое тяжёлое время.       — Уверен, ты справишься. Ты ведь оказался достаточно смел, чтобы спать на моих уроках, куда уж дальше? — решает разрядить обстановку шуткой Марк.       Это срабатывает: Себастьян смеётся по-настоящему, а в глазах пляшут искры.       — Мне было безумно стыдно просыпаться после звонка каждый раз. Приходилось сбегать, пока вы не видели, — признаётся парень.       Марк кивает, наконец-то раскрывая для себя причину этих внезапных исчезновений.       — Никогда больше не убегай от меня вот так. Если бы ты сказал обо всём с самого начала, я бы не злился, — абсолютно честно произносит мужчина.       — Да, я уже понял. Просто вы выглядите довольно сурово.       Марк искренне смеётся.       — Ты не первый, кто мне об этом говорит, — замечает он, допивая газировку.       В желудке появляется чувство сытости, а в сердце — ощущение покоя. Всё-таки приятно ужинать в компании, а не в привычном одиночестве.       — Но вы ведь никогда раньше не звали никого к себе, правда? — спрашивает Себастьян с какой-то затаённой надеждой, снова пытаясь нащупать свою уникальность.       Марку это кажется странным и даже абсурдным.       — Нет, Себастьян. Почему это имеет значение? — искренне спрашивает он.       — Не знаю… Просто мне хорошо от мысли об этом.       Марк какое-то время всматривается в его лицо, но так и не может ничего прочитать. Никакого внятного ответа. Ну и ладно.       Вместо лишних размышлений он кидает взгляд на настенные часы, стрелки которых приближаются к восьми вечера. Остаётся ещё как минимум час до того момента, когда дождь утихнет и им пора будет отправляться в путь.       — Я собираюсь включить телевизор и посмотреть что-нибудь. Если хочешь, можешь просто отдохнуть или сделать уроки в это время, — говорит он, поднимаясь и уходя в спальню, чтобы переодеться.       Себастьян заметно морщится при упоминании домашней работы, но всё же послушно идет за ним в комнату.       Пока Марк устраивается на большом диване, наконец-то сменив водолазку на свободную кофту, Себастьян садится за его рабочий стол и достаёт вещи из рюкзака.       — Звук не будет тебе мешать? — спрашивает старший, оглядывая уставшего юношу.       Немец оборачивается, Себ отрицательно машет головой.       — Хорошо, удачи с этим.       Марк залипает в какое-то дурацкое шоу, с интересом наблюдая за героями, и даже забывает о том, что поблизости сидит ученик. Когда он наконец отрывается от экрана, на часах уже почти полдесятого.       Он потирает веки, борясь с накатывающей дремотой, и медленно поднимается, желая поговорить с Себастьяном. Только тот, видимо, беседовать не собирается, потому что уронил голову на сложенные руки и уснул прямо за столом. Дерьмо.       Марк осторожно подходит ближе и аккуратно треплет его за тёплое плечо, но безрезультатно. Он позволяет пальцам коснуться мягких волос, слегка поглаживая и надеясь разбудить парня таким способом. Выходит плохо. По крайней мере, теперь ему известно, каковы эти пряди на ощупь.       — Себастьян, просыпайся, — довольно тихо зовёт он и касается чужой руки, но ничего не меняется.       «Это плохо», — думает мужчина и берёт рюкзак, чтобы достать оттуда телефон, который, к его удаче, оказывается незаблокированным. Наплевав на конфиденциальность, он пролистывает переписки, находит контакт матери и заходит в чат. К изумлению, Марк видит отправленное часами ранее сообщение:       «Я сегодня останусь у Нико»       Конечно, отправитель — Себастьян. Конечно, написал почти сразу после их разговора в классе. И это сводит с ума.       — Ну и ну, — только и может бросить мужчина, озадаченно глядя на спящего школьника и пытаясь осознать масштаб наглости этого мальчишки.       Феттель знал, что останется здесь. Почему-то был уверен, что Уэббер не сможет схватить его за шкирку и выставить за дверь. А ведь Уэббер… кажется, правда не может.       Он лишь вздыхает и с небольшим усилием приподнимает чужое тело. Себастьян что-то бурчит во сне. Марку удаётся добиться от парня хотя бы минимального содействия — тот сонно приподнимается и тяжело падает в крепкие руки учителя, который подхватывает его, осторожно прижимает к себе.       Марк относит юношу в спальню и накрывает своим любимым одеялом. Да, ещё недавно он не выносил мысли видеть там кого-то, кроме себя. Но не оставлять же ученика спать за столом.       Уэббер какое-то время смотрит на спутавшиеся волосы и приоткрытые губы, сам не понимая, о чём думает. В конце концов он просто уходит, плотно закрывая за собой дверь, и стелет себе на диване. Сегодня шее придётся немного пострадать во имя сна школьника.

~

      Просыпаться от звука будильника — это самый настоящий ад. Марк с трудом открывает веки и разминает затёкшие от твёрдой поверхности дивана конечности. Во рту невероятно сухо, поэтому он выпивает стакан воды и пялится на дверь своей спальни, которая всё так же закрыта. Наверняка парень надеется прогулять сегодняшний день.       Этому не суждено сбыться, потому что Марк прогуливать не любит и всегда держит себя в узде. А Себастьяну, который ещё и умудрился ему соврать, спуску точно давать не планирует. Именно поэтому он идёт в комнату и бросает взгляд на всё ещё спящего юношу, сжавшегося в комок под одеялом. Наверное, стоило дать ему что-то потеплее.       — Вставай, Себастьян, нам пора в школу, — говорит Марк, потрепав светлые волосы уже более уверенно, чем ночью.       Младший наконец-то шевелится и с негодованием разлепляет глаза.       — Неужели я уснул? — хрипло выдавливает он, и мужчина поражается его способности врать прямо спросонья.       — Можешь не оправдываться, я видел твоё сообщение матери, — только и отвечает Марк, улыбаясь при виде шока в чужих глазах.       Себастьян мгновенно краснеет и закрывает лицо ладонями.       — Прошу, простите меня, мистер Уэббер, — глухо бормочет он сквозь пальцы.       — Я не обижен, Себастьян, но это было странно, — признаётся мужчина и выходит из комнаты с видом человека, который всё-таки обиделся.       Марк невольно усмехается уже в коридоре, слыша попытки младшего встать с кровати и не запутаться в собственных ногах.       Он открывает холодильник и выкладывает на стол яйца для завтрака, когда внезапно чувствует нечто совершенно безумное — тёплые руки, обвивающие его талию со спины.       — Простите, я правда не хотел обманывать, но так вышло, — раздаётся знакомый голос совсем рядом. Парень утыкается лбом в его лопатки, а Марк ощущает себя так, словно попал в другое измерение.       Он тяжело сглатывает слюну, отчаянно пытаясь понять, какого хрена только что произошло и почему бледные пальцы всё ещё сжимают его талию.       — Если ты сейчас же не отпустишь меня, я никогда тебя не прощу, — отвечает мужчина на вид спокойно, хотя внутри чертовски сильно паникует. Марк пытается быть смешным, но сердце заводится не на шутку.       «Это нехорошо», — думает он, лихорадочно анализируя ситуацию.       Что бы ни воображал себе Себастьян, его мысли явно идут в неверном направлении. Они… они не в таких отношениях. У них вообще нет никаких отношений. И быть не может.       Парень усмехается ему в спину, совершенно не чувствуя угрозы, но всё же отстраняется. Марк оборачивается, чувствуя, как от лица отливает кровь, и пытается отыскать в чужом взгляде хотя бы каплю вины. Но там нет ничего подобного.       — Вы позволите мне всё объяснить? — только и спрашивает Себастьян, невинно глядя на учителя.       Марк вспоминает, что они опаздывают, и сейчас меньше всего на свете хочет выслушивать оправдания. Ему в принципе невыносимо находиться в одной квартире и стоять так близко к горячему телу. Всё это… неправильно.       — У нас мало времени, иди умываться, — бросает мужчина, обрывая разговор на корню.       Себастьян на мгновение хмурится, но всё же послушно уходит, наконец-то позволяя Марку спокойно выдохнуть.       Когда парень скрывается в коридоре, Марк прислоняется к кухонной стойке и закрывает лицо руками, искренне жалея, что не знает ни одной молитвы, способной спасти его из этой ситуации.

~

      В школе они не пересекаются, потому что уроков истории в расписании двенадцатого класса сегодня нет. Марк этому несказанно рад: после странного утра в его горле до сих пор стоит ком. Смесь недопонимания, неподобающей близости и абсолютно ненужного смущения.       Конечно, Себастьян — хороший парень. Очевидно весёлый, хитрый, способный к учёбе; дружелюбен и достаточно воспитан, чтобы всегда здороваться и проявлять уважение. Но ему всего семнадцать — и это чертовски плохо, учитывая вчерашнюю ночёвку и до безобразия горячие руки, которые он без раздумий положил на талию Марка.       Казалось, юноша остался, только чтобы избежать встречи с родителями. Теперь же кажется, что им могла двигать совсем другая причина. Вот почему он спрашивал, первый ли он гость у Марка дома. Вот почему так отчаянно хотел быть особенным.       Марка прошибает холодны пот. Он застывает, глядя в одну точку, и совершенно не знает, что делать. Серьёзный разговор кажется лучшим вариантом, не так ли? Просто объяснить, что все действия старшего — лишь следствие жалости, а не желания сблизиться. Но что-то колет изнутри, потому что отдаляться теперь тоже… не хочется?       — Ты больной, Марк Уэббер, — бросает мужчина в пустоту кабинета и вымученно стонет, надеясь раствориться в воздухе.       Ему, чёрт возьми, действительно не хочется рушить ту непонятную связь, которое между ними зародилось. Прошла всего пара дней, а уже успела произойти катастрофа — это ли не ад?       — Чего сидишь тут один?       Марк вздрагивает и вскидывает голову на неожиданно появившегося Кими, который направляется к его столу с пачкой печенья. Конечно, этому мужчине, как обычно, на всё наплевать.       — Пытаюсь понять, зачем я живу, — с мрачной иронией отвечает Марк, заставляя Райкконена коротко рассмеяться.       Кими делится угощением и внимательно разглядывает коллегу.       — Интересно. Что с твоим видом сегодня? Кто умудрился выбить Марка-перфекциониста Уэббера из колеи? — хитро интересуется блондин.       Замечание оправданно. Марк, наспех приготовив завтрак для Себастьяна, сразу пошёл одеваться в первое попавшееся под руку, даже не разгладив брюки. Выглядит он, конечно, вполне нормально, но внимательный и давно знающий его друг не мог не заметить неладное.       — Я даже не знаю, как тебе это объяснить, — страдальчески вздыхает Марк и откусывает шоколадное печенье.       — Мне становится страшно, — с сарказмом замечает Кими, явно желая знать всё.       — Кажется, один из учеников проявляет ко мне… чувства? Я не знаю. Прямых доказательств нет, но сегодня утром он сделал кое-что странное. И это заставило меня увидеть все его прошлые действия в совершенно ином свете. Теперь не могу найти себе места. Кими хмурится и смотрит на коллегу недоверчиво.       — Это парень, верно? — спрашивает он, но слишком уж уверенно для того, кто действительно не знает ответа.       Марк молча кивает, обречённо поджимая губы.       — И он, дай угадаю, немец.       Марк закрывает лицо руками, чувствуя, как это движение становится его привычкой.       — Я так и знал, что Феттель в тебя по уши, — невозмутимо произносит Кими, продолжая хрустеть сладостью.       Марк возмущённо вскидывает голову.       — И почему ты так спокоен?!       — Потому что это просто чувства старшеклассника, Марк. Он ведь не делает никаких двусмысленных намёков и не пытается насильно сблизиться, — ровным тоном разъясняет мужчина, совершенно не подозревая, о чём именно говорит.       Уэббер стоит на грани: рассказать всё как есть или сделать вид, будто он действительно надумал лишнего. Второй вариант кажется куда безопаснее.       — Да, наверное, ты прав. А как ты вообще понял, что он в меня… ну, по уши?       — Он постоянно спрашивает про тебя. Разузнал, что мы дружим, и принялся донимать меня расспросами.       Марк ошарашенно моргает.       — И ты даже не рассказал мне? Это длится уже полтора месяца!       — Я уже объяснил, почему мне на это наплевать. Погоди… А что такого он сделал?       — Забудь, мне просто показалось, — увиливает от ответа Марк, хотя внутренне окончательно убеждается в правдивости худших предположений.

~

      Пятница подкрадывается чересчур медленно, оставляя его наедине с мыслями прошлых дней. Марк с трудом засыпает по ночам: каждый раз, когда он закрывает глаза, перед ним предстаёт светлый образ, который нежно улыбается. Это убивает.       Он долго взвешивает всё в голове, принимая твёрдое решение — вернуть всё на свои места. Отстраниться, восстановить субординацию и показать Себастьяну, что между ними ничего нет.       «Ты ведёшь себя как ребёнок», — шепчет внутренний голос, обращаясь к самому Марку, который просто боится нормально поговорить со старшеклассником. Но Уэббер лишь гонит эти мысли прочь. Мужчина знает, что не вынесет этого разговора, — не вынесет позора в случае собственной ошибки и окончательного осознания, если окажется прав.       Поэтому утром он, как всегда, одевается, намеренно игнорируя чужие пожелания. Серая рубашка и тщательно отглаженные брюки сидят идеально, но внутри всё равно что-то сжимается, стоит только взглянуть в зеркало. Ему постоянно чудится, будто ткани кто-то касается, будто на коже до сих пор остаются фантомные ощущения, — и это чертовски неправильно.       Марк ведёт уроки в привычной манере, сосредотачивается на материале и на время забывает обо всех тревогах. Ученики, к большому счастью, соблюдают дисциплину и не стремятся разносить класс в последний учебный день этой недели. Пятницу можно было бы назвать отличной, учитывая тишину и порядок вокруг, но в расписании значится седьмой урок, и настроение неизбежно падает.       Мужчина уверен — ох, он прекрасно знает, — что светловолосый парень снова постарается подойти к нему до начала занятия. Именно поэтому Марк намеренно задерживается в мужском туалете, уставившись в бледную стену. Он никогда прежде не опаздывал вот так, и вся эта нелепая ситуация заставляет его вести себя абсолютно неестественно.       Когда раздаётся треск школьного звонка, Марк входит в класс и сразу начинает лекцию, изо всех сил стараясь избегать взгляда на последнюю парту. Конечно, сделать это не так-то легко. Он держится примерно двадцать минут, а затем всё же обращает внимание на Себастьяна, который в очередной раз не спит. Наоборот, юноша невероятно напряжён и смотрит прямо на учителя, безмолвно прося прощения.       Марк бы и рад улыбнуться, но не хочет рушить собственный план, поэтому с невозмутимым видом возвращается к теме урока. Он готов поклясться, что слышит, сзади Себастьян недовольно хмыкает.       Мужчина искренне жалеет, что не обладает способностью мгновенно исчезать с так называемого места преступления, которой так умело пользовался Себастьян. Младший как раз проходит между рядами парт и направляется прямиком к учительскому столу, пока остальные под шум покидают кабинет.       — Здравствуйте, мистер Уэббер, — негромко произносит он, пытаясь встретиться взглядом. Марк тяжело сглатывает слюну, но заставляет себя не отворачиваться.       — Здравствуй, Себастьян.       Парень хмурится — кажется, он считывает с лица учителя новую, незнакомую холодность.       — Вы на меня злитесь? За то, что я соврал…       Марку хочется ответить, что он совершенно не умеет на него злиться, но с губ срывается лишь тяжёлый вздох. Мужчина думает, что подыграть этому предположению будет самым разумным решением.       — Ты ведь хотел объяснить, почему так поступил.       Себастьян торопливо соглашается.       — Да! Извините, правда… Я не лгал, когда сказал, что дома снова всё было плохо. Я не планировал туда возвращаться и хотел провести как можно больше времени на улице. Но вы… Вы помогли мне, и я подумал, что смогу вообще не приходить домой, поэтому сразу написал маме. Мне правда жаль. Знаю, это выглядит странно, но я просто… Вы единственный, кому я могу доверять, и мне захотелось остаться рядом подольше. Я поступил неправильно, у меня нет логического объяснения, но прошу — не сердитесь на меня. Я никогда не врал вам до этого.       Марк молчит, пока парень виновато переминается с ноги на ногу. В голове мужчины воцаряется настоящий хаос.       — Ты ведь понимаешь, что так быть не должно? Ты обманул не только меня, но и свою маму. По-хорошему, я изначально не должен был забирать тебя к себе, я просто твой учитель…       Марк сдерживает порыв, пытаясь не добавить, что в их общении отныне нет места подобным вещам. Себастьян покорно склоняет голову.       — Мне жаль, мистер Уэббер, действительно. Знаю, что это выглядит глупо. Больше никогда так не сделаю.       — Я принимаю твои извинения, Себастьян, но давай больше не будем повторять подобное. Я не забираю свои слова обратно — ты по-прежнему можешь обращаться ко мне за помощью, но не стоит пересекать черту.       — Черту? Но что это значит?       — Мы не общаемся вне этих стен, Себастьян. Мы просто учитель и ученик, ты запомнил? Ничего лишнего, — твёрдо произносит Марк, отчаянно надеясь, что парень поймёт скрытый смысл его слов.       — Но ведь ничего плохого не произошло! Почему…       — Себастьян, тебе пора, — переламывая себя, бросает Марк и демонстративно опускает взгляд на классный журнал.       Юноша неверяще усмехается и резко покидает класс, громко хлопнув дверью. Марк не понимает, почему чувствует себя настолько мерзко.

~

      После той пятницы мужчина с трудом переживает выходные, стараясь зарыться с головой в работу. Отводит уроки идеально, не отвлекаясь на пустяки вроде своего немецкого ученика. Покупает новую рубашку взамен испорченной и водолазку для Ромена, который принимает который принимает возмещение ущерба с фирменной улыбкой.       В понедельник Себастьян снова спит на истории, и мужчина всё-таки решает, что это не следствие усталости от работы, а скорее молчаливый протест. Тот самый саботаж, в котором он подозревал юношу в начале. Теперь-то это чистая правда — чувства задеты, желания видеть старшего нет.       Марк мог бы назвать обиду Себастьяна детской реакцией, если бы сам не искал любой предлог, чтобы находиться где угодно, кроме собственного кабинета. Даже сейчас, когда до конца перемены остаются считанные минуты, он сидит в кабинете географии, пока Кими готовит контурные карты к уроку.       Отложив стопку бумаг в сторону, Райкконен нарушает тишину.       — Как там дела с Себастьяном? — спрашивает Райкконен привычно невозмутимо, будто его совершенно не интересует ответ.       — Всё в порядке, — сухо отзывается Марк, встречая проницательный взгляд коллеги, который сомневается в правдивости его слов.       — Действительно? Тогда почему ты постоянно ошиваешься здесь? — со смешком уточняет блондин. Как обычно, раскусил в два счёта.       — Чёрт, всё правда хорошо. Я просто… захотел прогуляться. И это никак не связано с Феттелем.       Кими, конечно, не верит ни единому слову, видя растерянность и раздражение на лице австралийца, но больше мучить расспросами не настаивает, возвращаясь к делам.       — Дело твоё, но не обижай парня, — бросает он напоследок, и Марку очень хочется спросить, с каких пор тот стал так сильно его защищать.       Вместо этого он тихо вздыхает и направляется в свой класс, ожидая начала очередной муки. Ребята неторопливо рассаживаются по местам, переговариваясь между собой. Марк, хоть и пытается выглядеть равнодушным, тщательно оглядывает лица учеников и понимает, что не видит среди них Феттеля.       — Нико, подойди сюда, — произносит он, сам толком не понимая зачем. Парень с длинными волосами выполняет просьбу.       — Что-то случилось, мистер Уэббер?       — Себастьян заболел? — спрашивает мужчина, на что получает удивлённый взгляд. Разумеется, это в новинку — учитель истории никогда особо не интересовался, кто именно отсутствует на его занятиях.       — Ах, я не знаю… Ещё вчера всё было нормально, — отвечает немец, озадаченно почесывая затылок. На его лице отражается искреннее замешательство, так что Марк понимает — Нико действительно ничего не знает.       Себастьян бесследно испарился, даже не предупредив лучшего друга. В горле невольно собирается ком, который Марк с трудом сглатывает. Коротко кивнув, мужчина отсылает ученика обратно на место. Тревога прочно оседает в груди до самого конца рабочего дня, и заглушить её не помогает даже любимое шоколадное печенье Кими.

~

      Марк действительно пытается убедить себя в том, что всё в порядке и переживать не стоит, но рука сама тянется к телефону в попытке вбить в строку номер, взятый из личного дела. Он набирает Себастьяна и с замиранием сердца слушает медленные гудки, но на том конце провода лишь безответно идут длинные гудки.       Мужчина вспоминает рассказы о семье, о пьющем и агрессивном отце, и от ужаса у него перехватывает дыхание. Он звонит снова — безрезультатно. Марк судорожно прокручивает в голове все их разговоры, пытаясь отыскать хоть одну зацепку или причину, по которой Себастьян мог так пропасть, но это не помогает.       В беспокойных мыслях проходит вечер, а затем и ночь. Утро не кажется добрым, но Марку плевать — он наспех одевается и идёт на работу, чтобы невзначай расспросить классного руководителя Феттеля о его подопечном. Ральф Шумахер, очень экспрессивный и любящий сплетни мужчина, встречает его с яркой улыбкой, полный сил и утренней энергии.       — Доброе утро, Марк. Редко вижу тебя на нашем этаже, — жизнерадостно произносит мужчина, протягивая руку для приветствия.       Марк устало отвечает на рукопожатие.       — Да… Просто хотел узнать насчёт одного ученика. Мне нужно обсудить совместный проект с Себастьяном, но вчера его не было на уроке, поэтому хотелось уточнить, присутствует ли он сегодня.       Уэббер мысленно благодарит небеса за способность врать и не краснеть. Он оправдывает свою ложь благими намерениями.       Ральф понимающе вскидывает брови:       — Ах, тебе стоит заглянуть в кабинет биологии — у них там первый урок. Вчера он отсутствовал по семейным обстоятельствам, а сегодня я сам ещё не видел ребят, — объясняет он и делает глоток кофе.       Марк коротко благодарит коллегу и поспешно уходит. В последнее время его видят блуждающим по коридорам школы чаще, чем за все три года преподавания.       Уэббер заходит в нужный класс под заинтересованные взгляды парочки учеников, которые приехали так же рано. К огромному счастью, ему удаётся сразу разглядеть знакомые светлые волосы на привычном месте. Тяжёлый груз моментально падает с души.       — Мне нужно забрать твоего ученика, пока урок не начался, — бросает мужчина Дэвиду, который абсолютно никак не реагирует на внезапное появление коллеги. Кажется, биологи пьют какой-то особый магний.       Култхард лишь согласно угукает, даже не спрашивая, кого именно. Марк в это время уже спешит к последней парте, останавливаясь прямо перед партой Себастьяна.       Парень осторожно поднимает голову, явно узнав голос, и смотрит на учителя почти отстранённо.       «Вау, впервые вижу такое выражение на твоём лице», — мысленно комментирует мужчина, но вслух ничего не произносит.       — Здравствуй, Себ. Нам нужно выйти на минутку, чтобы обсудить… проект.       На лице немца отражается полное недоумение, но всё же поднимается, так и не удосужившись поздороваться в ответ.       Марк ведёт его в собственный класс, заранее убедившись, что в коридоре нет лишних свидетелей. Едва переступив порог, учитель наконец-то выдыхает.       — Почему тебя не было в школе? Ты не брал трубку, — говорит он, пока ученик запрыгивает на край парты.       — Вы звонили? Зачем? И почему вы… вдруг об этом беспокоитесь? — спрашивает Себастьян. Сегодня он одет в чёрное худи, и Марку искренне кажется, что этот цвет идеально подчёркивает его глаза и светлые волосы.       — Я волновался, Себастьян, — честно признаётся мужчина и наблюдает за тем, как глаза напротив расширяются ещё сильнее. Юноша невольно застывает, пытаясь подобрать слова.       — Но разве вы не переходите черту, когда говорите подобное? — в конце концов продолжает Себастьян, и на его губах появляется горькая усмешка.       Марк обречённо вздыхает.       — С чего бы? Ты мой ученик, Себастьян, мне важно знать, что с тобой происходит.       Конечно, ему важно. И, разумеется, парень ни капельки не верит в это внезапное проявление профессионального долга.       — Что-то я не замечал, чтобы вы так сильно переживали из-за других, — продолжает добивать его Себ, насмешливо наклоняя голову.       Марк мог бы возразить, что юноша учится здесь недостаточно давно, чтобы делать такие выводы, но знает: слова юноши — чистая правда.       — Что ты хочешь этим сказать, Себастьян? Да, я беспокоился. Ты доверился мне ранее, и я прекрасно понимаю, что у твоего отсутствия могут быть серьёзные причины.       Марк не может считать эмоцию, которая проскальзывает на светлом лице, но в конце концов Феттель просто кивает.       — В таком случае со мной всё нормально, мистер Уэббер, — бросает он, уставившись в пол.       Парень тянет ладони к краю худи, пытаясь натянуть рукава пониже, и именно в этот момент мужчина обращает внимание на отчётливый фиолетовый след, выглядывающий из-под трикотажа.       Уэббер не спрашивает — просто не успевает. Собственные руки действуют быстрее мыслей: он перехватывает чужие запястья и бесцеремонно задирает плотную чёрную ткань. Перед ним открывается жуткое зрелище — массивный синяк, оставшийся, судя по очертаниям, от чьей-то жестокой хватки. Марк неверяще переводит взгляд на Себастьяна, и голову пронзает страшная догадка.       Он наконец-то замечает слегка потемневшие следы на лице, губы, которые прежде казались искусанными от нервов, а на деле явно были разбиты, и это новое худи которое слишком глухо закрывало кожу — будто парень пытался спрятаться от всего мира.       Себастьян морщится то ли от боли, то ли от нежелания быть увиденным, и Марк сразу его отпускает. Парень снова склоняет голову, избегая внимательного взгляда учителя.       — Себастьян… Что вчера произошло? — спрашивает мужчина, набрав воздуха в лёгкие.       Он больше не пытается казаться профессионалом, позволяя голосу звучать так же искренне, как во время недавнего ужина на кухне. Себастьян от этого тембра невольно сжимается.       — Это не имеет значения, — тихо отвечает он, заставляя сердце мужчины болезненно сжаться.       — Пожалуйста, Себастьян, не закрывайся от меня. Я просто хочу помочь…       — Вот именно, я знаю! Знаю, что вы сначала делаете вид, будто я вам небезразличен, а потом сбегаете из-за какой-то глупости и скрываетесь в кабинете мистера Райкконена, — злобно перебивает парень, наконец-то глядя прямо на учителя. Марк теряет дар речи.       — Я… Я не скрывался, Себастьян. Просто пытался сгладить неловкость. Боже, прости, правда. Я не хотел тебя обидеть, — бормочет мужчина первое, что приходит в голову. Разум капитулирует перед паникой.       — Расскажи мне, пожалуйста, — продолжает Марк, когда юноша надолго затихает. Он позволяет себе взять бледные ладони в свои, бережно обводя подушечками пальцев нежную кожу. Себастьян невольно подаётся вперёд навстречу этому прикосновению.       — Несколько дней назад он снова напился и стал ругаться с мамой. Я вмешался, потому что слушать это было невыносимо. Он схватил меня… даже ударил, — произносит Себастьян и приподнимает край худи, показывая ещё один синяк справа в районе рёбер. Марк чувствует, как внутри всё немеет, стоит только взглянуть на эту гематому.       Парень медленно отпускает ткань и будто сам бессильно клонится к столу.       — Было больно, но лучше я почувствую это на себе, чем он сделает такое с мамой, — тихо признаётся юноша, и Марк осторожно притягивает его ближе.       Он обнимает парня невероятно тепло и крепко, но достаточно аккуратно, чтобы не задеть пострадавшие рёбра. Себастьян сначала напрягается, но в итоге полностью растворяется в этом объятии, утыкаясь носом куда-то в загорелую шею.       — Это ужасно, Себастьян. Нам правда стоит с этим что-то делать, — шепчет мужчина, запуская пальцы в шёлковые пряди, чтобы подбадривающе погладить.       Себастьян коротко выдыхает.       — Я так не хочу создавать проблем, мистер Уэббер… — бормочет он, обжигая кожу учителя дыханием.       — Не ты здесь проблема, поверь мне. Если понимаешь, что мама сама ничего не предпримет, мы сделаем это вместе, хорошо? Это не должно продолжаться, — говорит Марк ласково, ни на секунду не разжимая объятий. Он чувствует, как сопротивление младшего постепенно уходит, и тот едва заметно кивает.       — Спасибо, мистер Уэббер. И давайте больше не будем возвращаться к той… субординации, пожалуйста, — тихо бубнит юноша.       Марк отстраняется, чтобы слабо улыбнуться.       — Да, прости ещё раз за это, — отзывается он, и Себастьян послушно зеркалит его улыбку.       Дребезжание школьного звонка возвращает их к реальности, но это не мешает Марку осознать главное: он только что собственноручно полностью разрушил хлипкую стену, которую так отчаянно пытался выстроить против Себастьяна.       — Ты справишься сегодня? — интересуется мужчина, совершенно не спеша на собственный урок.       — Да… Он на какое-то время ушёл из дома. Я обязательно расскажу, если что-нибудь пойдёт не так, — отвечает парень, и его голубые глаза светлеют. На душе Марка наконец-то появляется облегчение.       — Вот и отлично. Потерпи немного, Себастьян. Иди на занятия, а я займусь этим.       Младший соглашается и перед уходом невзначай касается его ладони. Марк тяжело вздыхает, лихорадочно переваривая в голове последние двадцать минут.       Уже через час он сидит в кабинете администрации и заполняет официальный рапорт о подозрении в жестоком обращении с несовершеннолетним. Уэббер лично вписывает туда каждую деталь: дату, примерное время, характер багровых следов на запястьях и рёбрах. Он ставит свою подпись, зная, что обратного пути нет.       — Ты уверен, Марк? — тихо спрашивает Лили, забирая у него бумаги для конфиденциальной отправки в Службу защиты детей.       — Да, уверен, — твёрдо отвечает он и сжимает кулаки, мечтая с размаху проехаться ими по скуле старшего Феттеля.

~

      — Боже, я и подумать не мог, что в их семье такое творится, — проявляя несвойственную ему эмоциональность, комментирует Кими, пока они сидят на заднем дворе школы.       Администрация, разумеется, сообщила учителям о том, что один из учеников подвергся домашнему насилию. Поскольку именно Марк подал рапорт, его назначили куратором Себастьяна. Теперь он обязан следить за его состоянием и предотвращать любые проблемы с учёбой или поведением.       Уэббер рассказал Кими лишь о последнем разговоре в классе, решив умолчать о глубине их личной связи. Но даже этого оказывается достаточно, чтобы повергнуть в шок географа, который никогда прежде не замечал скрытой боли за умным взглядом Феттеля.       — Да, эта история никого не оставила равнодушным, — отвечает Марк, ломая в пальцах недокуренную сигарету. Обычно он не курит, но после стольких дней непрекращающегося стресса не может отказаться от предложенного другом табака.       Марк внимательно следит за развитием событий и одним из первых узнаёт, что опека посетила дом Феттелей без предупреждения. Они зафиксировали побои и вызвали полицию, которая забрала отца, явно не желавшего подчиняться. Как итог — судебный запрет, категорически не позволяющий мужчине приближаться к семье. Себастьяну с матерью теперь оказывают необходимую поддержку и помогают с документами, чтобы поскорее завершить бракоразводный процесс.       Себастьян уже пару дней не появляется в школе из-за бесконечных разбирательств, и Марк честно признаёт сам себе: он невероятно хочет его увидеть.       — Всё-таки некоторым людям никогда не стоит заводить детей, — чеканит Кими и выпускает изо рта плотную струю дыма.       Марк следит за тем, как облачко улетает куда-то в сторону хмурого неба, напоминающего цветом знакомые глаза.       — Согласен, — отзывается австралиец, всерьёз задумываясь о том, как бы помягче уговорить Себастьяна уволиться с ночной работы, раз скоро финансовая помощь от государства покроет их нужды. Все его мысли в конечном итоге неизбежно возвращаются к немцу, как бы Марк ни старался отвлечься на рутину.       — Что вообще насчёт вас? — неожиданно спрашивает географ, внимательно глядя на Марка.       — Всё хорошо, Кими, я ведь говорил, — спокойно отвечает мужчина, и друг впервые за долгое время верит.       — Себастьяну сейчас явно нужна поддержка. И я рад, что именно ты тот, кто будет её оказывать.       Да, пожалуй, для них обоих это лучший сценарий.

~

      На часах уже около шести, когда Марк сидит в полумраке своего кабинета, проверяя очередной тест. Его голова наконец-то набрала достаточно энергии для полноценной работы, поэтому он усердно разбирает задания уже несколько часов, не обращая внимания на то, как с каждой минутой здание всё сильнее погружается в тишину.       Его уединение нарушает короткий стук в дверь.       — Войдите, — бросает мужчина, не стремясь отвлекаться от на редкость комичного развёрнутого ответа, придуманного каким-то учеником от полнейшей безысходности.       Марк действительно не ожидает увидеть Себастьяна вместо кого-то из коллег. Мужчина удивлённо наблюдает за тем, как парень быстро преодолевает расстояние между ними, ставит стул с первой парты прямо перед учительским столом и присаживается.       — Здравствуйте, мистер Уэббер, — радостно приветствует он и улыбается той тёплой улыбкой, которой не видели на его лице некоторое время.       — Рад видеть тебя, Себ, — отвечает Марк, позволяя ласковому сокращению сорваться с губ. Возражений не следует.       — Я тоже, правда, — соглашается юноша.       — Как твои дела? — интересуется мужчина, откладывая ручку в сторону.       — Благодаря вам всё улучшилось, но я также понял, что некоторые женщины готовы прощать своих мужчин несмотря ни на что, — слегка невесело делится Себастьян, и Марк впадает в ступор.       — Что ты имеешь в виду?       — Мама сама не своя в эти дни. Она злится из-за того, что не может узнать, кто именно доложил в опеку, и, кажется, действительно не считает произошедшее чем-то ужасным, — объясняет немец и прикусывает губу. Марк едва верит своим ушам.       — Это так… дико, — глухо роняет он, не находя нужных слов для описания нахлынувших чувств.       — Крайне разочаровывает, не правда ли? Я сам в шоке от того, что она сорвалась на меня из-за этого. Кажется, догадалась, что я мог кому-то рассказать, — продолжает парень, и его голос на секунду предательски вздрагивает.              — Это безумие, Себ. Не могу поверить, что она так отреагировала. Мне жаль, что всё так обернулось, — говорит Марк и осторожно кладёт свою на ладонь Себастьяна, покоящуюся на колене. Тот расстроенно кивает и крепче сжимает его пальцы.       — Тебе стоит сосредоточиться на отдыхе. Пора уволиться с работы и дать себе немного времени в тишине. Знаю, ты не хочешь лишнего внимания, но учителя всё же будут относиться к тебе мягче в ближайшие дни, так что просто позволь себе восстановиться. Насчёт матери… Возможно, она просто в шоке и скоро поймёт свою ошибку. Мы понаблюдаем за ситуацией, а потом решим, что делать, хорошо? Не думай об этом слишком много, Себ, ты всё сделал правильно, — мягко добавляет мужчина, замечая, как блестят от слёз глаза парня.       — Я очень рад, что рассказал вам всё, — отвечает парень и вытирает влагу рукавом.       Марк улыбается, подбадривающе похлопывая его по плечу.       — Что мне сделать для тебя, чтобы ты окончательно не вешал нос? — спрашивает он.       Себастьян позволяет себе усмехнуться.       — Можете подвезти меня до дома сегодня? Я обещаю, что больше не буду напрашиваться в гости.       Мужчина коротко смеётся, решая не комментировать тот факт, что с радостью принял бы юношу у себя ещё раз.       — Конечно, без проблем, Себ.       Марк заканчивает проверять последние тетради под тихую мелодию, которую Феттель напевает, покачиваясь из стороны в сторону. Юноша помогает учителю разложить вещи по местам и снова послушно шагает следом к машине, больше не расстраиваясь.       — Хочешь чего-нибудь сладкого? — спрашивает Уэббер, когда автомобиль застревает в пробке прямо напротив ряда кондитерских.       Себастьян задумчиво мычит, а затем положительно качает головой.       Они паркуются у небольшого магазина, который старший часто посещает во время осенней хандры, и покупают пирожные с шоколадной начинкой. Феттель с огромным удовольствием съедает угощение, пока по радио играет любимый трек Марка. «I should be scared, honey, maybe so. But I ain't worried 'bout it right now», — гласят строчки, и мужчина невольно постукивает пальцами по рулю, продолжая путь.       Ему впервые за долгое время удаётся полностью расслабиться, забыть обо всех проблемах и просто насладиться видом довольного Себастьяна, который аккуратно слизывает оставшийся на губах крем.       «Красивый», — думает он про себя, не собираясь озвучивать. Феттель будто читает его мысли и поворачивает голову, всё так же улыбаясь.       — Хотите? — спрашивает парень, думая, что его внимание привлекает пирожное.       — Нет, спасибо. У меня и так рот от сладости свело, — отвечает Марк и младший смеётся, заглушая песню.       Когда они подъезжают к дому Себастьяна, Марк позволяет себе хорошенько рассмотреть юношу и на всякий случай запомнить каждую деталь, будто это может пригодиться в будущем.       — Спасибо, мистер Уэббер, — говорит парень на пассажирском сиденьи и поджимает губы, будто желая предпринять что-то ещё.       — Не за что, Себ, — отвечает Марк с улыбкой и любуется лицом ученика. Себастьян чертыхается, пытается что-то добавить, но старший просто успокаивающе похлопывает его по колену и продолжает: — Иди, уже поздно. Мы увидимся в пятницу.       Младший поспешно кивает и действительно выходит, не забывая помахивать ему до самой двери. Марк уезжает, когда в доме загорается ещё один светильник.

~

      В пятницу расписание меняется из-за праздничного мероприятия, и история в этот раз стоит непривычно рано. Марк искренне сочувствует ученикам, сидящим перед ним с заспанными лицами и полным отсутствием понимания, поэтому позволяет этому занятию пройти спокойно — включает фоном исторический фильм, а сам делает пометки в конспекте для следующего занятия.       Он пару раз бросает взгляд на Себастьяна, который нервно ёрзает на стуле, будто не на шутку встревожен. Марк хмурится и наблюдает за тем, как парень долго о чём-то думает, но всё-таки достаёт из рюкзака тетрадь — кажется, по химии — и принимается листать страницы.       В какой-то момент юноша поднимает голову и, встретившись с учителем глазами, испуганно поджимает губы. Он складывает руки в умоляющем жесте, без слов прося не ругаться за посторонний предмет на парте.       Марк, впрочем, и не планирует, поэтому лишь наклоняет голову с едва заметной ухмылкой и возвращается в работу. Перед самым звонком он ставит фильм на паузу и прощается с немного взбодрившимися учениками. Себастьян, как и ожидалось, остаётся в кабинете.       — Я умру сегодня, — вымученно бросает он, останавливаясь перед учительским столом.       Мужчина усмехается в ответ на такую драматичную резкость.       — Почему же? — интересуется он, поглядывая на парня снизу вверх. Выглядит Себ и правда неряшливо: волосы не уложены совершенно, будто он напрочь забыл про расчёску, рубашка застёгнута не на все пуговицы и кажется помятой, а на бледном лице отчётливо залегли тёмные круги.       — У нас сегодня контрольная по химии, а я абсолютно ничего не понимаю! Я просидел за этими заданиями всю ночь, забыл позавтракать и к тому же чувствую себя ужасно, — честно рассказывает Себастьян, не скрывая полного отчаяния.       — Это плохо, но я уверен, что у тебя всё получится, — отвечает Марк и поднимается с места, чтобы крепко сжать его плечи и размять затекшие мышцы.       Себастьян подаётся вперёд, позволяя себе расслабиться под сильными пальцами, и вздыхает явно без особого оптимизма.       — Хочу домой, — бормочет он и тут же замирает, что-то вспоминая. — Чёрт, я забыл положить шпору в пенал… Придётся писать новую, — парень едва не плачет.       — Садись и пиши здесь, если хочешь, — только и отвечает Марк, позволяя ученику жульничать прямо в его присутствии.       Себастьян благодарно улыбается и усаживается за одну из первых парт, вытаскивая всё необходимое из рюкзака.       Когда позже Кими зовёт Марка на обед, тот не забывает купить в столовой два сэндвича и сок, чтобы передать их младшему. Коллега смотрит на него озадаченно.       — Никогда не видел, чтобы ты брал себе сок, — комментирует он, надкусывая яблоко.       — Это и не для меня, — честно отвечает Марк и пожимает плечами, совершенно не волнуясь о замешательстве на лице друга.       Себастьян возвращается к нему в кабинет после теста и обессиленно валится лицом на парту. Марк ставит перед ним этот поздний завтрак и ласково треплет его по непослушным волосам.       — Неужели всё так плохо? — спрашивает старший мягко.       — Кажется, я провалился, — упавшим тоном отвечает парень и поднимает голову, замечая угощение.       — Это что?       — Тебе нужно поесть, — невозмутимо комментирует Марк.       Голубые глаза расширяются от удивления.       — Серьёзно? Мистер Уэббер, вы мой спаситель, — довольно произносит юноша и с радостью приступает к еде, пока Марк раскладывает тетради по полкам.       — Не переживай сильно насчёт контрольной. Ты старался, и я уверен, что учитель это оценит. Все знают, какой ты прилежный, Себ, — бросает Марк обыденным тоном, не оборачиваясь.       — Вы вот не знали, пока я сам не сказал, — со смешком отзывается парень, а затем резко затихает.       Марк уже хочет повернуться, когда ощущает чужое присутствие совсем близко. Себастьян бесшумно подходит со спины и заглядывает ему в лицо.       — Что? — спрашивает Марк, склонив голову набок.       Себастьян коротко улыбается, будто с чем-то согласившись в собственных мыслях, и прижимается губами к его щеке — едва ощутимо, быстро, но искренне. Он отстраняется с характерным звуком и спешит уйти, бросив напоследок:       — Спасибо большое за еду!       Марк застывает на месте, не в силах даже моргнуть. Мир на какое-то время просто перестаёт существовать, и Уэббер приходит в себя, только когда тетрадь с глухим стуком выпадает из его рук на пол. След от губ вряд ли заметен со стороны, но зато Марк ощущает его поразительно остро.       Он прижимает ладонь к горящей щеке и пытается заново начать дышать. Ему становится по-настоящему страшно: и от того, насколько правильным кажется этот мимолётный поцелуй, и от того, насколько сильно хочется прожить этот момент ещё раз.       Мужчина медленно опускается на рабочий стул и достаёт из сумки бутылку, чтобы утолить внезапную жажду. Сердце бьётся безумно, а в голове стучит лишь одна отчётливая мысль — ему конец. И погубит его именно Себастьян.

~

      Марк использует свои выходные как ресурс для морального отдыха и возможность для осознания. Перед его глазами непрестанно прокручивается тот момент, когда Себастьян улыбнулся и стремительно сократил расстояние, и это мучает сильнее любой пытки.       Всю субботу он пытается отвлечься: ходит в парк, чтобы погулять в одиночестве под музыку, убирается в квартире раз двадцать, стремясь занять мысли тем, какую тряпку лучше использовать для окон, а не тем, как хорошо было бы коснуться розовых губ своими. Словом, получается у него из рук вон плохо.       В конце концов Марк просто валится на кровать в темноте и пялится в пустоту. Да, Себастьян окончательно перешагнул ту самую черту, о которой учитель так сильно беспокоился ещё недавно. Да, сам Уэббер перестал о ней заботиться и, по сути, построил между ними достаточно мостов, чтобы привести к событиям пятницы. И да, он об этом ни капли не жалеет.       Это дерьмово, потому что между ними огромная разница в возрасте и жизненном опыте. Себастьян ещё его ученик, чёрт возьми. Если кто-то узнает, Марка уволят навсегда, а оправится от такого удара. Всё это… безумно и ужасно неправильно.       Но Марк всё же не может выбросить из головы мысли о том, чтобы позволить этому продолжаться. Ему действительно нравится Себастьян. Его любопытство, его смех, вечно покусанные губы и сон посреди урока. Вся эта искренность и прилипчивость, которые проявляется в юноше, стоит только к нему приблизиться. Его желание защитить близкого, даже если за это придётся заплатить синяками. Этот внутренний стержень, который позволяет парню улыбаться после очередного кошмара. Ему чертовски нравится Себастьян.       И он Себастьяну, кажется, тоже. Впрочем, один поцелуй в порыве радости ещё ничего не доказывает. Им стоит поговорить откровенно, потому что происходящее обязательно их погубит, если не будет взято под контроль. Марк в этом абсолютно уверен.

~

      Задний двор в понедельник встречает тишиной и потихоньку уходящим в сон солнцем. Себастьян сидит на скамейке, размахивая ногами в абсолютно невинной манере, пока Марк осторожно открывает упаковку с печеньем. Мужчина знает, что все уже разошлись, поэтому лишнего внимания к ним точно не будет.       — Ты ведь знаешь, о чём я хочу поговорить, — начинает Марк, когда младший забирает у него из рук шоколадное печенье.       Тот кивает немного напряжённо, устраиваясь на месте поудобнее.       — Да, мистер Уэббер, — отвечает он вполне серьёзно, но воспринимать его таким образом не получается из-за крошек на губах.       — Завязывай с «мистером», раз целоваться полез, — несдержанно бросает учитель, и юноша поражённо усмехается, признавая его правоту.       — Да, точно, Марк.       Собственное имя никогда не звучало так странно и хорошо, будто оно изначально было создано для того, чтобы его произносил именно этот голос. Руки невольно покрываются мурашками.       — Вот так, — тихо отзывается Марк, заглядывая ему в глаза. — Почему ты сделал это, Себ?       Феттель мнётся, явно больше не пытаясь играть в игры. Он тщательно продумывает каждое слово, чтобы оно звучало правильно.       — Это именно то, чем кажется. Ты мне нравишься, и в тот день я был особенно благодарен за помощь, поэтому просто не смог удержаться. Стоило поговорить об этом перед тем, как набрасываться, не так ли? — говорит юноша, не скрывая оплошности, и Марк согласно кивает. Признание Себастьяна всё ещё с трудом укладывается в голове.       — Может, это была всего лишь попытка поблагодарить? Я имею в виду… Ты уверен в том, что я тебе нравлюсь? Ты совсем юный и к тому же переживаешь сейчас сложные времена, а я оказался тем, кто был рядом и всегда старался помочь. Может, ты просто путаешь это с платонической привязанностью?       Себастьян передумывает откусывать печенье и смотрит на него невероятно внимательно.       — Это не так. Конечно, звучит довольно логично, но ты понравился мне задолго до нашего первого нормального разговора, так что я ни капли не сомневаюсь в своих чувствах.       Марк откидывается на спинку скамейки, моментально вспоминая слова Кими о том, как ученик в него влюблён. Это всё по-настоящему.       — Но что чувствуешь ты? — спрашивает Себастьян, повторяя его позу.       — Конечно, ты мне тоже нравишься, — отвечает мужчина после минуты молчания, во время которой пытался убедить себя, что эти слова будут звучать нормально из его уст.       Себастьян мгновенно начинает сиять, и широкая улыбка озаряет его лицо.       — Я рад, — тихо говорит он.       Марк не может полностью присоединиться к этой радости.       — Но, Себ… Ты ведь понимаешь, насколько всё это безумно? Тебе семнадцать, а мне двадцать восемь. Это даже звучит дико и неправильно, не находишь? Что будет, если об этом узнают? Я чувствую себя каким-то моральным уродом, — отчаянно говорит он, нервно зарываясь пальцами в волосы.       — Мне исполнится восемнадцать в июле, Марк. Осталось не так много… А в школе никто и так не узнает. Кому до нас есть дело? Я не общаюсь ни с кем, кроме Нико, а он будет молчать как рыба, если обо всём догадается.       — И всё же это жизнь в секрете. По крайней мере, до твоего выпуска. Даже если всё вскроется после твоего дня рождения, меня выпрут навсегда. Неужели ты готов скрываться просто ради того, чтобы защитить мою репутацию?       Взгляд Себастьяна теплеет.       — Конечно, готов. Мне плевать, сколько времени на это уйдёт, если при этом мы сможем быть вместе. Я полностью доверяю тебе, чтобы позволить этому случиться.       Марк смотрит на серьёзного парня напротив и всё ещё внутренне борется, пытаясь представить подобное вживую. Обниматься в пустом кабинете, целоваться украдкой, возить домой… Всё это слишком непривычно.       — А если твои родители узнают? — задаёт резонный вопрос мужчина.       — Моей маме сейчас совсем не до меня. Да и я всегда могу назвать тебя своим учителем, каковым ты и являешься. Если только ты не собираешься целовать меня прямо при ней, конечно.       Марк недовольно цокает и легко толкает юношу в плечо, вызывая у него искренний смех. Он смотрит на улыбающиеся губы непозволительно долго, пока веселье на лице юноши окончательно не угасает.       — Если не собираешься там, тогда… Поцелуй меня здесь, Марк, — тихо просит Себастьян, и сопротивляться этому призыву получается из рук вон плохо.       Мужчина придвигается максимально близко — так, чтобы ощущать горячее дыхание, — и заворожённо разглядывает юное лицо. Себастьяна слегка потряхивает от нервов, он моргает слишком часто, но вряд ли продолжает переживать, когда Марк всё-таки сокращает остаток расстояния и накрывает его губы своими.       Пальцы Себастьяна тянут его ближе, ищут опору, пока Марк пробует его на вкус, пару раз отстраняясь, чтобы вдохнуть глубже. Немец послушно позволяет ему доминировать, отвечая с явной неопытностью, но с огромным, чистым желанием.       — Получается, согласен прятаться вместе со мной? — со смешком спрашивает Марк, в очередной раз с трудом оторвавшись от раскрасневшихся губ.       — Да, — только и бросает Себастьян, отчаянно нуждаясь в ещё одном поцелуе.       Марк снова целует его в губы, переходя к подбородку и горячей коже на шее. Младший дрожит и льнёт ближе до тех пор, пока дышать не становится слишком сложно и мужчина наконец не вспоминает, где именно они находятся.       — Нужно ехать домой… — выдыхает он, глядя в потемневшие голубые глаза.       — Чёрт, да, — тихо выдыхает Себастьян, и Уэббер несильно ударяет его по бедру за сквернословие.       Ему безумно хочется ещё раз поцеловать этого мальчишку, но быстро сгустившаяся вокруг темнота напоминает о реальности.

~

      — Разве тебе не надо переписывать контрольную после уроков? — спрашивает Марк, когда светлая макушка показывается в дверном проёме.       Себастьян вместо ответа переступает порог и демонстративно защёлкивает дверь на замок. То ли для собственного спокойствия, то ли напоминая, что снаружи их по-прежнему могут поймать.       — Я уже всё сделал, — говорит юноша и бесцеремонно садится прямо на учительский стол, сминая разложенные учебники и листки с работами.       Марк недовольно шипит, настойчиво отодвигая от него важные бумаги.       — Что ты творишь? Я кучу времени потратил на эту проверку, — ворчит он, пытаясь спасти тесты.       Себастьян тихо смеётся, но двигаться не планирует. Наоборот, устраивается поудобнее, заставляя учителя отложить ручку. Марк вздыхает и позволяет своей ладони остаться на обтянутом джинсовой тканью колене, мягко оглаживая его.       — Я просто хотел увидеть тебя после долгого дня, — бросает Себастьян и сцепляет пальцы в замок, внимательно наблюдая за этим движением ладони.       — Мы же виделись в буфете пару часов назад, — весело напоминает Марк, встречая в ответ недовольный взгляд.       — Да, я отлично видел ваши с мистером Райкконеном бои за последнюю пиццу. Но смотреть на тебя издалека, когда вокруг куча людей, — это совсем не то, чего мне хочется. Мне мало просто смотреть, Марк.       Названнный тихо смеётся, оценив эту дерзкую прямоту.       — И чего же тебе хочется? Разве мы с Кими были недостаточно впечатляющими?       Себастьян театрально хмурится, делая вид, что искренне задумывается над ответом.       — М-м… Вы были похожи на учеников младшей школы, — заявляет он, резко подаваясь вперёд и сокращая расстояние между их лицами. — А мне больше нравится, когда ты серьёзный. И когда мы одни.       Розовые губы расплываются в лукавой улыбке, и Марк медленно встаёт со стула, оказываясь вплотную к юноше.       — Неужели? А я думал, моя суровость тебя пугает, — полушёпотом говорит он и утыкается носом в нежную шею, неспешно вдыхая родной запах.       Себастьян выпускает короткий, рваный вздох, послушно поддаваясь навстречу этой ласке и подставляясь под губы мужчины.       — Может, остальных твоя суровость и пугает, но я-то знаю, что особенный, — шепчет немец, когда Уэббер оставляет горячий поцелуй на его ключице. — А особенным прощают любые капризы.       Себастьян прикрывает глаза, чувствуя, как сильные пальцы притягивают его ближе за талию. Юноша окончательно понимает, что ему чертовски нравится обладать этим исключительным преимуществом. И ради этих сладких мгновений в пустом классе он готов терпеть любые школьные запреты.       Марк на секунду отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. Он почти не раздумывает: отодвигает оставшиеся на краю стола бумаги в сторону и перехватывает бёдра Себастьяна, усаживая парня поудобнее.       Себастьян резко выдыхает, судорожно оглядываясь на запертую дверь кабинета, но послушно разводит колени, позволяя Уэбберу втиснуться между ними.       Марк не теряет ни секунды: его ладони вцепляются в джинсы, бесцеремонно стягивая их вместе с бельём до уровня колен. Себастьян со слабым, удивлённым выдохом замирает. Бледная кожа мгновенно покрывается мурашками, а твердеющий от поцелуев и ласк член судорожно дёргается от смеси страха и возбуждения.       Марк делает шаг назад и медленно опускается перед ним на колени. Взгляд Себастьяна сверху вниз становится лихорадочным. Он крепко вцепляется пальцами в его плечи, до предела сминая серую ткань рубашки, когда полностью понимает, что учитель находится прямо перед ним, на полу затихшего кабинета.       — Марк… Боже, — шепчет Себастьян, и его голос срывается от невероятного, бьющего по нервам напряжения.       Уэббер подаётся вперёд, не разрывая зрительного контакта, и медленно скользит влажным языком по всей длине возбуждённого члена. Из горла Себастьяна вырывается надрывный стон, эхом разлетающийся по безлюдному помещению.       — Тише, дорогой, — коротко бросает учитель.       Себастьян послушно закусывает губу, сильнее прогибаясь в пояснице, и упирается ладонями в край стола так крепко, что его костяшки пальцев белеют. Конечно, парень уже трогал себя сам, но никогда никто не пытался подарить ему это удовольствие. Тем более не тот, кого он так долго представлял в своих фантазиях в попытке снять напряжение.       Взгляд Марка полыхает темнеющим азартом, пока он наблюдает за расплывающимся на щеках румянцем, и пускает обильную каплю слюны прямо на основание, размазывая её пальцами. Себастьян ругается почти шёпотом, но в этот раз его никто не отчитывает — мужчина сосредоточен на том, чтобы без предупреждения заглотить его сразу на половину длины.       Феттель толкается навстречу под очередной сдавленный хрип и готовится сгореть от стыда и удовольствия одновременно, ни на минуту не забывая о том, что за дверью в любой момент могут раздаться чужие шаги.       Марк двигается уверенно и с грязной оттяжкой, то забирая его в рот до упора, то скользя губами к самой головке и играя горячим языком. Себастьян полностью теряет контроль над собственным телом: он слепо протягивает руки вперёд, зарывается пальцами в тёмные волосы и сильно сжимает их, неосознанно толкаясь бёдрами навстречу всё быстрее.       — М-Марк… чёрт… это слишком… — срывается на ломающийся шёпот младший, запрокидывая голову назад. На его губе проступает капля крови из-за очередного укуса, а тёмная кофта задирается из-за горячих рук, упирающихся в живот.       Марк чувствует, как как юноша под его губами мелко дрожит, а стенки его члена пульсируют. Вместо того чтобы замедлиться, мужчина только крепче перехватывает его за ягодицы, фиксируя на деревянной столешнице, и делает ещё пару глубоких движений, заглатывая до самого горла и игнорируя пелену перед глазами.       Себастьян громко вскрикивает и тут же испуганно закрывает рот ладонью.       — Марк, хватит, я сейчас… — бормочет он бессвязно, но но Марк даже не думает отстраняться — наоборот, с ещё большим упорством продолжает ласкать горячую плоть до тех пор, пока не чувствует моментное замирание напротив.       Себастьян кончает прямо Марку в рот, дрожа всем телом и неосознанно откидываясь назад. Руки больше не держат опору, и парень почти падает от резко закружившейся головы. Учитель не позволяет ему отстраниться до тех пор, пока финальные вздрагивания полностью не прекращаются, а затем медленно сглатывает под поражённым взглядом голубых глаз.       В классе повисает оглушительная тишина, нарушаемая лишь их загнанным, тяжёлым дыханием. Себастьян бессильно обмякает на столе, пока по его подбородку стекает блестящая ниточка слюны. Марк медленно поднимается с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони, и чертовски довольный улыбается своему ученику.       — Ты такой вкусный, Себ, — бросает Уэббер абсолютно бесстыдно, отчего младший лишь стыдливо стонет, уткнувшись лицом в его грудь.       — Не могу поверить, что это произошло на самом деле, — шепчет Себастьян.       Чтобы окончательно убедить парня в реальности случившегося, Марк мягко приподнимает его за подбородок и снова накрывает пухлые губы своими в глубоком поцелуе.

~

      Эти выходные наступают совсем иначе: Марк тратит всё свободное время на составление нового итогового теста по истории. Он также наконец-то записывает актуальный номер телефона Себастьяна, узнав, что прежний давно заблокирован, и поэтому юноша никогда не отвечал на звонки.       Феттель, к слову, периодически пишет ему сообщения и присылает фотографии всего, что видит вокруг. Марк, хоть никогда и не относил себя к любителям долгих переписок, послушно отвечает на каждое и даже сам однажды фотографирует субботний закат.       Когда на часах уже девять вечера, а учитель расслабленно слушает тихий звук распечатывающегося конспекта с заданиями, телефон внезапно вздрагивает. Комната заполняется мелодией, установленной ещё пару лет назад. Конечно, звонит Себастьян.       — Привет, — Привет, — весело отзывается тот, едва вызов принимается.       — Привет, Себ. Что-то случилось? — спрашивает Марк, раскидывая конечности на стуле.       — Ну, вообще-то да, но ещё я просто хотел послушать твой голос, — игриво признаётся Себастьян, и старший не сдерживает короткий смешок.       — Не знал, что ты настолько одержим мной, — нараспев произносит Марк и слышит, как парень на том конце провода фыркает. — Так что произошло?       — Мама поговорила со мной о случившемся. Кажется, ты был прав насчёт шокового состояния, потому что сейчас она рассуждает намного разумнее и больше не злится. Сказала, что ей безумно жаль, что весь этот кошмар длился столько времени, и пообещала никогда больше не допускать повторения подобного.       Марк тепло улыбается, хотя младший, конечно, не может этого увидеть.       — Я очень рад, Себ. Это замечательно, — комментирует он тем самым тоном, которым успокаивал парня, когда впервые увидел синяки. Таким же обволакивающим и мягким.       — И ещё она сказала, что искренне благодарна тому, кто всё-таки заметил мои синяки и сообщил об этом. Я так и не выдал ей, кто это был.       — Это отлично, что мы смогли со всем этим покончить, — произносит Марк. — Но мне стоило вмешаться раньше, до того, как он поднял на тебя руку…       — Эй, Марк, — перебивает его Себастьян, — ты сделал для меня очень многое, хорошо? Ты очень вовремя появился в моей жизни, и я считаю, что ты всё сделал правильно. Не нужно винить себя.       — Ты перенимаешь мои привычки, — рассмеявшись, отвечает Марк и чувствует, как с сердца наконец спадает тяжёлый груз.       — Думаешь, что плохо на меня влияешь?       — Думаю, что тебе следует повторить тему по истории и пойти отдыхать, Себ. Не надейся, что я спасу тебя на тесте за одни лишь красивые глазки.       — Ах, а я так надеялся, — вздыхает немец, разыгрывая искреннее разочарование.       — Но, может быть, я позволю тебе остаться у меня на все выходные, если напишешь работу хорошо. Как тебе идея?       Себастьян на том конце провода восторженно визжит, и Марк ярко представляет, как тот энергично подпрыгивает на кровати, пытаясь дотянуться до тетради по истории на столе.       — Я напишу этот тест так хорошо, что ты просто потеряешь дар речи, — чеканит он твёрдо. Марк в этом ни на секунду не сомневается.       — Выложись на полную, дорогой, — бросает Марк, неосознанно используя последнее слово во второй раз.       Он ловит себя на мысли, что это ласковое обращение идеально подходит Себастьяну, потому что никого дороже этого наглого школьника в его жизни теперь точно нет.

~

      На следующий день Марк довольно быстро проверяет работы и так же быстро понимает, что Себастьян справился феноменально хорошо, не допустив ошибок даже в вопросах с развёрнутым ответом. Он и подумать не мог, что такое простое условие станет для юноши настолько сильным мотиватором набрать высший балл.       Как раз когда мужчина улыбается этим мыслям и убирает тетради в отдельную стопку, немец без приглашения врывается в кабинет, явно обрадованный сегодняшним днём.       — Ты не думал, что твоё постоянное хождение сюда может вызвать лишние вопросы? — спрашивает Марк, не отвлекаясь от проверки.       — Неужели я не могу обратиться за помощью к своему учителю? — возмущённо отзывается Себастьян, на деле вовсе не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Как говорится, пока не доказано… В общем, не имеет значения.       — Можешь, но не думаю, что я тебе ещё нужен после твоей превосходной работы, — с мягкой улыбкой отвечает мужчина, разворачиваясь на стуле и передавая в ему руки бланк с наивысшим результатом.       Себастьян зеркалит это выражение лица и довольно просматривает задания, которые лишены даже малейших исправлений. Он откладывает лист на край стола, тянется ближе и накрывает своими губами рот Марка. Тот сразу же обхватывает тонкую талию руками, притягивая парня к себе.       У юноши во рту горячо, на языке остался сладкий фруктовый вкус, и он с огромным удовольствием им делится, бережно придерживая лицо Марка ладонями. Хотя это далеко не первая их близость, целоваться в пустом классе всё равно кажется запредельно необычным и волнующим.       — Получается, я заслужил свою награду? — спрашивает нетерпеливо Феттель, когда с нежеланием отстраняется.       Марк соглашается, глядя в игривые глаза напротив.       — Без сомнений. В этот раз снова будешь врать матери о ночёвке у друга? — интересуется мужчина, лениво поправляя вьющиеся пряди.       Себастьян заливисто смеётся, совсем не отрицая вину.       — Ничего не могу поделать. Не сказать же ей прямо, что ты собираешься забрать меня к себе, — довольно логично объясняет он.       — Боже, я и правда плохо на тебя влияю, — с усмешкой констатирует Марк и затягивает парня в ещё один глубокий поцелуй.       Изначально он не планировал торопить события, но после недавней близости здесь же держать оборону невыносимо. Все возможные границы были разрушены гораздо раньше, чем это стало понятно им обоим. Раньше, чем их отношения вообще обрели хоть какую-то форму.       — Нико не задаёт вопросов, когда ты говоришь, что якобы ночуешь у него? — интересуется Марк, отрываясь на мгновение.       Себастьян отрицательно качает головой.       — Не-а, мы проворачиваем такое уже не в первый раз безо всяких расспросов. Может, ему и интересно, но он ни разу не спрашивал.       — Какой замечательный друг, — саркастично отмечает Марк прямо в расплывающиеся в улыбке губы, пока их обладатель в отместку его щиплет.       Уже через десять минут они по очереди покидают школьное здание, а вскоре на улице начинается дождь. Себастьян с интересом разглядывает проплывающий пейзаж за окном всё время их пути, пока старший пытается придумать нормальный сценарий вечера, который не приведёт к непоправимой катастрофе.       — Сегодня мы не заехали за пиццей, — замечает Себастьян, когда они наконец оказываются в квартире.       — Конечно, потому что я заказал нам ужин на дом примерно за полчаса до твоего прихода, — отвечает Марк и направляется в спальню, чтобы переодеться.       Заодно он достаёт из шкафа чистую футболку с шортами, планируя отдать их гостю. Феттель, по своему обыкновению, бесшумно появляется в комнате и прислоняется к дверному косяку.       — Бельё у меня с собой, — невозмутимо сообщает он, и Марк с трудом сдерживает смешок, представляя, как старшеклассник весь день ходил по школе с боксерами в рюкзаке.       — Отлично, но тебе в любом случае нужно раздеться, — бросает мужчина без всякого подтекста, но у Себастьяна, как всегда, своё личное восприятие.       — Я могу сделать это даже несколько раз, Марк.       Уэббер на секунду замирает, поражённый такой наглостью. Да, иногда этот мальчишка теряет всякий стыд — особенно когда они остаются наедине.       Он обходится без комментариев и просто протягивает одежду, старательно игнорируя вид бледной кожи Себастьяна и едва заметную отметину у резинки трусов, которую сам не помнит как оставил. Воспоминания неизбежно проникают в голову, вызывая внутри знакомый трепет.       К счастью, в дверь звонит курьер, и Марк быстро выходит из спальни, чтобы забрать заказ. Он как раз расставляет еду на столе, когда Себастьян показывается в проёме. Синяя футболка оказывается велика и спадает, оголяя бледное плечо. Марк прекрасно понимает, что укусит этот обнажённый участок с таким же удовольствием, как и свой долгожданный ужин.       Марк выбирает для него запечённый лосось с бурым рисом, тёплый салат с курицей, чесночный хлеб и две бутылочки охлаждённого зелёного чая, о любви к которому Себастьян упомянул на днях. Тот, к слову, с обожанием смотрит на еду после однотипных обедов в школьной столовой.       — Как же я давно не ел ничего более здорового, чем сухомятка из автоматов! — восклицает немец и плюхается на стул, придвигая к себе порцию.       Марк тихо смеётся и тоже опускается на стул, приступая к ужину.       — Мне нравится быть у тебя дома, потому что здесь тепло, — неожиданно произносит парень, когда кухня погружается в комфортную тишину.       Уэббер удивлённо поднимает голову.       — Правда? Иногда мне кажется, что здесь сквозит, — хмыкает Марк, заставляя юношу рассмеяться.       — Я не это имел в виду. Просто… когда я тут, окружающий мир будто перестаёт существовать. У тебя настолько спокойная обстановка, что я наконец-то чувствую себя в безопасности. Может, дело в том, что я всё ещё не до конца ощутил, что наше сближение — реальность.       Искреннее признание заставляет старшего польщённо улыбнуться. Нет комплимента лучше, чем понимание, что юноше здесь уютно. Рядом с ним.       — Хочешь съехаться после окончания школы? — предлагает Уэббер на полном серьёзе.       Феттель сначала удивлённо хмыкает, не воспринимая это близко к сердцу.       Однако шутливого продолжения не следует, и от этого голубые глаза расширяются ещё сильнее.       — Ты серьёзно, Марк?       — Конечно, я не шучу такими вещами. Раз тебе здесь нравится, а мне нравится проводить время с тобой, то почему бы и нет? Университет ведь находится недалеко отсюда, не так ли?       Себастьян, всё ещё не веря до конца своему счастью, медленно наклоняет голову в знак согласия и с трудом сглатывает кусочек хлеба.       — Да, ты прав… Я бы безумно этого хотел, — отвечает старшеклассник, и его лицо наконец-то озаряется искренней радостью       Марк отвечает ему тем же.       — Тогда договорились. Отучишься эти месяцы, и больше не придётся отпрашиваться на ночёвки к Нико.       Себастьян заливисто смеётся и вновь принимается за еду в ещё более приподнятом настроении. Хотя, казалось бы, куда уж лучше.

~

      Марк тяжело вздыхает, сыто откидываясь на спинку стула. Они убирают за собой со стола, и он включает телевизор в гостиной, пытаясь отыскать там что-нибудь интересное.       — У тебя же есть телевизор в спальне, — будто между прочим замечает Себастьян.       Мужчина сначала просто кивает, а потом застывает, переваривая скрытый посыл. Он медленно переводит взгляд на невинно хлопающего ресницами немца и решительно нажимает кнопку выключения. Экран гаснет, а на лице Феттеля разгорается торжествующая улыбка. Он послушно позволяет Уэбберу взять себя за руку и увести в спальню.       Оказавшись в комнате, Марк честно пытается сосредоточиться на поиске хорошего телеканала, выбирая какое-то вечернее шоу. Он сидит на кровати, пока младший устраивается сзади, утыкается носом ему в шею и буквально прилипает всем телом. Ловкие пальцы Себастьяна скользят по спине и плечам учителя, оставляя за собой дорожку из чувственных мазков, от которых по телу мгновенно пробегает жаркая волна.       Ведущий на экране начинает подбадривать участников перед очередным опасным конкурсом, и Марк откидывается назад, к самым подушкам. Младший следует за ним, не разрывая контакта. Светлая макушка устраивается на сильной груди. Себастьян, крепко обнимая его за торс, кажется, и впрямь увлекается происходящим в телевизоре.       Марк максимально расслабляется, вдыхая родной запах волос уткнувшегося в его плечо парня и моргая с каждой минутой всё медленнее. Наверное, он бы легко уснул вот так, в абсолютном уюте, если бы Себастьян внезапно не приподнял голову, заставляя встретиться взглядами.       — Поцелуй меня, — больше приказывает, чем просит тот, требовательно смотря на губы Уэббера.       Марк мягко улыбается и притягивает его ближе, с удовольствием касаясь податливых, мягких губ.       Себастьян полностью растворяется а поцелуе, при этом разворачивается корпусом и перекидывает ногу через чужое бедро так, чтобы устроиться на старшем сверху всем своим весом.       Марк запускает пальцы в светлые волосы, нежно поглаживая по кругу, пока старшеклассник нетерпеливо трётся пахом о его домашние штаны.       Феттель рвано выдыхает ему в рот, когда Марк опускает свободную ладонь на его бедро, прижимая парня максимально близко к себе.       — Чего ты хочешь, Себ? — спрашивает старший, глядя в глаза, в которых дрожат блики от экрана телевизора.       — Тебя хочу, — мурлычет юноша и окончательно подтягивает колени вверх, удобнее седлая напряжённые бёдра.       — Но я уже здесь, Себ, чего же ещё тебе надо? — наигранно непонимающе отзывается Марк под недовольное рычание над ухом.       — Хочу, чтобы ты потрогал меня меня.       Марк тихо выдыхает и опускает обе руки на ягодицы Себастьяна, сжимая их сквозь хлопковую ткань шорт, а затем забирается ладонями прямо под них, чтобы ощутить тепло голой кожи.       — Так? — шёпотом спрашивает он и перемещает пальцы к паху, лаская уже возбуждённый член. — Или так?       Себастьян хнычет, льнёт ближе и отчаянно выгибается в руках мужчины.       — Больше… Я хочу, чтобы ты занялся сексом со мной, Марк, — с трудом выдавливает из себя тот.       Марк позволяет себе оскалиться, после чего резко тянет его за воротник на себя и жадно целует, глубоко исследуя рот языком.       Себастьян трётся о его штаны слишком интенсивно. Этого оказывается более чем достаточно, чтобы Марк тихо зашипел от удовольствия, перехватил резинку домашних шорт младшего и потянул их вниз, помогая отбросить в сторону. Парень остаётся в одном белье, пока ладони Уэббера продолжают уверенно блуждать по его телу.       — Боже, какой ты хорошенький, Себ. Идеальный везде, — лихорадочно бормочет Марк, пока Себастьян прижимается лицом к его груди, неосознанно толкаясь навстречу ласкающим рукам.       Марк ловко убирает одну ладонь и тянется под подушку, доставая оттуда небольшой флакон смазки. Щелчок открывающейся крышки заставляет Феттеля удивлённо и с лёгким волнением вскинуть голову.       — Не беспокойся, дорогой. Мы никуда не спешим, понял? — успокаивающе шепчет учитель, избавляя Себастьяна от серых боксеров.       Парень послушно кивает и остаётся в одной футболке, пока пальцы Марка, покрытые прохладным гелем, осторожно скользят по его промежности.       — Чёрт, ты будешь таким узким, — выдыхает Уэббер, мягко обводя кольцо мышц. Младший крупно дрожит, отвечая на каждое движение пальцев глубокими, рваными вздохами.       Марк капает немного смазки на пальцы и аккуратно прижимает их к раскрывающимся мышцам, давая Себастьяну время привыкнуть к новому ощущению. Тот невольно сжимается и до боли впивается пальцами в его плечи, пряча лицо в изгибе сильной шеи.       — Расслабься, дорогой. Дыши, — нежно шепчет Марк ему на ухо, оставляя успокаивающие поцелуи на виске и скуле парня.       Он медленно продвигает первый палец внутрь, действуя максимально бережно. Внутри всё и правда оказывается невероятно тесным и горячим. Себастьян издаёт жалобный звук, но послушно пытается расслабить тело, доверяясь чужим рукам. Уэббер застывает на месте, позволяя юноше адаптироваться, а затем переходит к плавным круговым движениям.       Постепенно дыхание Себастьяна выравнивается, а хватка на плечах Марка становится чуть слабее. Немец тихо стонет, когда палец задевает чувствительную точку внутри, и невольно подаётся бёдрами навстречу. Поняв, что первый этап прошёл успешно, Марк аккуратно добавляет второй палец, слегка растягивая кольцо мышц.       — Марк… чёрт, — хрипло выдыхает парень, запрокидывая голову назад. Его лоб покрывается мелкими каплями испарины, а голубые глаза блестят в полумраке от нахлынувшего наслаждения. — Мне… мне уже хорошо. Пожалуйста.       Мужчина делает ещё несколько неторопливых, растягивающих движений, чтобы избавить его от любой боли. Себастьян крупно дрожит над ним, окончательно забываясь от ласки, и Марк понимает, что скрывать собственное тяжёлое возбуждение больше нет никаких сил. Он плавно вытаскивает пальцы, заставляя ученика вздохнуть от внезапной пустоты.       Уэббер срывает с себя оставшуюся одежду, избавляет блондина от футболки и плавно направляет себя к влажному входу, не позволяя Себастьяну совершать резких движений. Тот приподнимается на руках, локтями упираясь по обе стороны от головы Марка, и лицом прижимается в изгиб ключиц.       — Расслабься и прими меня, Себ, — хрипло шепчет старший, удерживая его за талию и помогая опуститься на себя.       Мужчина подаётся вверх, начиная осторожно, сантиметр за сантиметром входить всё дальше. Себастьян застывает, из горла вырывается надрывный стон. Он в изнеможении прогибается в пояснице, запрокидывая голову, и жадно ловит ртом воздух, пытаясь справиться с непривычным чувством распирания. Уэббер замирает, давая ему несколько долгих секунд на адаптацию, и бережно поглаживает по подрагивающей пояснице.       Когда Себастьян наконец расслабляется и тепло выдыхает в шею Марка, тот делает ещё один плавный толчок, входя до самого конца. Младший вскрикивает от накатившей волны удовольствия, которая напрочь стирает остатки дискомфорта.       Когда движения Марка становятся более уверенными, Себастьян находит в себе силы приподняться и полностью выпрямиться, руками упираясь в широкую грудь. Теперь он полностью прогибается в спине, прикрывая глаза от блаженства, пока растрёпанные волосы неряшливо распадаются на лбу.       — Такой хороший мальчик… Смотри на меня и принимай всё, что я с тобой делаю, — бросает Уэббер, упрямо ловя ответный взгляд голубых глаз. В них появляется новый оттенок — что-то смешанное со слепым желанием.       Каждый встречный толчок бёдер Марка снизу вверх заставляет Себастьяна громко стонать, перебивая тем самым и звук телевизора, и приятное трещание кондиционера. Старший проникает максимально глубоко, раз за разом задевая самую чувствительную точку, отчего всё стеснение пропадает.       Феттель втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, пока он подстраивается под жёсткий ритм Маркв, который окончательно теряет здравый смысл от вида такого податливого и полностью отдавшегося ему тела.       — Хочешь сделать это сам? — спрашивает мужчина сбивчиво, останавливаясь на мгновение.       Себастьян прикусывает губу, до конца не уверенный в своих силах, но всё же соглашается.       Младший заводит руки назад, за свою спину, и крепко вцепляется пальцами в колени Марка, находя в этом положении новую опору. В такой позе он начинает двигаться самостоятельно — плавно, но глубоко опускается на чужие бёдра и толкается вверх, полностью контролируя глубину каждого проникновения.       Из приоткрытого рта вырываются протяжные стоны, а сбитая чёлка липнет к влажной коже. Марк снизу лишь шумно дышит, позволяя вести за собой и окончательно с ума сходя от того, насколько узко и горячо Себастьян сжимает его внутри при каждом падении.       Однако этот рваный темп быстро лишает мужчину последних капель контроля. Марк не выдерживает: его ладони фиксируют Себастьяна на месте за талию, а бёдра резко толкаются навстречу.       Что-то в глазах юноши рушится, едва руки срываются с чужих ног и оказываются в воздухе в отчаянной попытке ухватиться за что угодно. Бесцеремонные толчки совершенно разбивают его.       — М-Марк… чёрт… я не… — захлёбывается собственным криком Себастьян, зажмуриваясь от удовольствия.       Марк не даёт ему договорить, раз за разом точно вбиваясь в самую чувствительную точку. Заметив, что парень беспомощно балансирует, он подаётся вперёд и устраивает ладони на раскрасневшихся ягодицах, направляя бёдра как можно глубже и заставляя Феттеля буквально рухнуть вниз. Тот перехватывает его лицо двумя руками и целует, вплетая непрекращающиеся стоны в ритм движений.       Мужчина крепко перехватывает тонкую талию, а Себастьян опирается ладонями по обе стороны от его шеи, смотря прямо в глаза — ровно так, как ему было велено до этого. Старший движется размашисто, заставляя тело юноши содрогаться от крупной дрожи. Он проникает чертовски глубоко, отчего парень почти плачет.       Член Себастьяна подпрыгивает в воздухе, требуя внимания, и Марк освобождает одну ладонь, откликаясь на эту безмолвную просьбу.       — Слишком много! — выкрикивает Себастьян, когда его стимулирует не только тело внутри, но и влажная от смазки рука, которая крепко сомкнулась вокруг него. — Я скоро…       Младший не успевает договорить, потому что Марк не намерен заканчивать прямо сейчас. Он уверенно отпускает его, заставляя недовольно извиваться на себе и хныкать от резкого исчезновения ласки.       Уэббер крепко обнимает старшеклассника за талию, приподнимает его и одним уверенным движением переворачивает на живот, укладывая лицом в подушки. Себастьян испуганно и рвано выдыхает, слепо цепляясь пальцами за смятые простыни, когда Марк устраивается сзади, нависая над ним всем телом.       Новая поза оказывается ещё более глубокой и тесной. Мужчина подаётся вперёд, медленно входя внутрь. Из горла Себастьяна вырывается громкий стон, который тут же гаснет в смятом постельном белье. Он невольно прогибается в пояснице, подставляясь под эти тяжёлые толчки, совершенно не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки.       Марк двигается как никогда быстро, полностью подчиняя себе чужое тело. Одной рукой он фиксирует бедро парня, не позволяя ему сдвинуться, а пальцами другой зарывается в любимые волосы, слегка потягивая их назад, чтобы заставить Себастьяна выгнуться ещё сильнее.       — Такой красивый, — хрипло говорит Марк, наклоняясь к самому его уху. Его дыхание обжигает влажную кожу. — Грязный для меня, боже, такой невероятный…       От этих слов Себастьян окончательно теряет связь с реальностью. Сочетание сокрушительного ритма и хриплого шёпота над самым ухом лишает последних сил. Он слепо возит ладонями по кровати, бёдра дёргаются навстречу каждому толчку, а стенки внутри пульсируют до предела. Марк остро чувствует эту предфинальную дрожь.       — Давай, сожми меня ещё крепче, кончай для меня, дорогой, — бормочет он и делает последние, самые глубокие порывы, заставляя Себастьяна содрогнуться в мощной разрядке.       Парень изливается прямо на простыни под собственный крик, и в этот же миг Марк с глухим рыком кончает глубоко внутрь него.       Уэббер бессильно падает сверху, прижимаясь к подрагивающей спине Себастьяна и тяжело дыша ему в шею. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь стуком сердец. Марк не спешит отстраняться: его ладонь медленно опускается на поясницу Себа, начиная успокаивающе и бережно поглаживать горячую кожу по кругу, помогая младшему прийти в себя после этого безумия.       — Я думаю, что люблю тебя, — тихо произносит Себастьян ещё не своим, страдающим от жажды голосом.       Марк медленно отстраняется от распаренного тела и садится рядом на край кровати, всё ещё с трудом переводя дыхание.       — Да, я тоже тебя люблю, — отвечает он, и немец поворачивается, чтобы ласково взглянуть на него своими голубыми глазами.       — Я дико устал, — заключает Себастьян, окончательно удостоверившись в честности признания.       Этот момент проходит почти незаметно, но оба знают: сказанное — чистая правда, не требующая лишней драмы. В конце концов, они достаточно настрадались перед этим.       — Нужно принять душ, — говорит Марк и поднимает вялого блондина с постели, чтобы уже через пару минут тот тихо запищал от контрастных струй.       Прохладная вода смывает не только остатки близкого контакта, но и всю тревогу, которая когда-либо зарождалась внутри. Уэббер ни капли не сомневается, что сегодня они уснут как убитые, а завтра обязательно позавтракают вместе. Может, им даже стоит выбраться в парк рядом с домом…

Эпилог.

      Третье июля встречает прохладную австралийскую зиму проливным дождём, из-за которого Себастьяну приходится застегнуть куртку до самого подбородка. Он шлёпает по мокрому асфальту с характерным хлюпающим звуком и отчётливо ощущает, как ледяная вода проникает сквозь кроссовки.       Несмотря на ужасную погоду, настроение немца остаётся отличным. Сегодня ему исполняется девятнадцать, что звучит совершенно нереально. Ещё недавно взрослые вокруг казались гигантами, а мир был на пару оттенков ярче, а сейчас приходится самому спешить домой после затяжных дополнительных лекций, которые он решил взять даже в период зимних каникул.       После успешного окончания старшей школы с замечательными оценками парень поступил на факультет своей мечты. Позади лишь первый семестр, поэтому о будущей нагрузке и карьерных перспективах судить непросто, но Себастьян всегда рассуждает позитивно.       Особенно в этом помогает Марк, который не оставлял его ни разу — ни во время сложных экзаменов, ни в период проблем с поступлением, ни при тяжёлом вливании в новый студенческий коллектив. Мужчина всегда находится рядом, поддерживая как морально, так и физически.       Даже сейчас парень направляется именно в ту квартиру, где впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему любимым и защищённым. Они съехались почти сразу, как Себастьян забрал документы из школы. Мама тогда была крайне удивлена его поспешному желанию съехать и искренне верила в несуществующее общежитие для иностранцев до тех пор, пока сын всё-таки не раскололся и не привёл стеснительного Марка в дом.       Конечно, раскрывать полную историю их отношений было неловко, да и разница в возрасте никуда не делась, но женщина оказалась понимающей и терпимой, приняв Уэббера с тёплой улыбкой. Себастьян надолго запоминает её блестящие от слёз глаза, когда они с Марком вдвоём о чём-то тихо говорили на балконе. Никто из них так и не признался, о чём именно шла речь, но парень подозревает, что мужчина рассказал ей об их первом близком знакомстве и том самом рапорте, который когда-то подал в опеку.       Что касается отца… отношения с ним постепенно пошли в гору после того, как тот полностью прошёл программу реабилитации от алкоголизма и принял твёрдое решение встать на ноги. Конечно, с мамой они так и не сошлись, но обстановка в семье наконец-то приняла куда более здоровый оттенок. Даже сегодня мужчина отправил на телефон Себастьяна милое поздравление, приложив к нему совместную фотографию из далёкого детства. Хотя плохие воспоминания никуда не делись, юноша всё же чувствует облегчение, читая текст и искренне благодаря отца в ответ.       Бывший глава семейства так и не узнал, с кем именно встречается его сын, зато обо всём догадался мистер Райкконен, который зашёл к Марку в гости прямо в тот день, когда блондин хозяйничал на кухне в попытке навести порядок.       — Я так и знал, что всё закончится именно этим, — бросил тогда географ, то ли действительно ни капли не удивляясь, то ли мастерски это скрывая.       В любом случае, Кими не стал выплёвывать слова осуждения и совершенно точно не отвернулся от Марка, продолжая работать с ним в одной школе по сей день. К счастью, остальные коллеги и ученики там быстро забыли про светлую макушку Себастьяна и совершенно не интересуются личной жизнью учителя истории.       Это развязывает руки, но Себастьян не торопится с публичностью, лишь единственный раз опубликовав в общую историю снимок их с Марком сплетённых рук без каких-либо отличительных знаков. Вопросы от одногруппников и бывших знакомых посыпались сразу же, но парень отвечает на всё сдержанно — улыбающимся смайликом и коротким словом: «секрет».       Феттель не планирует раскрывать их связь до тех пор, пока Марк сам не уволится по собственному желанию. Впрочем, юношу это совсем не волнует — в конце концов, он публикует собственное лицо раз в сто лет и в чужом одобрении точно не нуждается.       — Боже, скорее проходи в дом, — говорит мужчина, едва мокрый насквозь Себастьян открывает дверь квартиры.       Парень неловко улыбается, вспоминая, что старший предупреждал его о возможном ливне и настойчиво советовал взять зонт.       — Ты, как всегда, оказался прав, — бросает Феттель, разуваясь, и сразу стремится прижаться к телу, которое больше и теплее его самого в два раза. Марк недовольно шипит от резкого холода, но не отталкивает.       — Нужно скорее отогреть тебя, иначе вместо ресторана мы пойдём лечить ОРВИ, — ворчит мужчина в его шею. Себастьян поспешно кивает, нехотя разжимая объятия.       — Точно, а ещё я безумно хочу закончить начатое утром, — добавляет немец и наблюдает за тем, как Марк с улыбкой закатывает глаза.       Конечно, для Уэббера это забавно — ведь не его самого бросили с явным возбуждением посреди комнаты только ради того, чтобы ответить на важный звонок по работе.       — Это вполне можно совместить, — отвечает наконец мужчина и кивает в сторону ванной комнаты.       Себастьян расплывается в довольной улыбке и плетётся следом за старшим, думая о том, как Марку всё-таки подходят обтягивающие вещи вроде сегодняшней футболки. А когда ткань оказывается отброшенной в сторону на пол, юноша делает окончательный вывод: дело вовсе не в одежде. Он просто до сих пор без ума от Марка. Так же сильно, как и в свои семнадцать.