Точка невозврата

Хе Рин не помнила, сколько времени просидела на холодном бетоне. Когда слёзы наконец иссякли, оставив после себя лишь саднящую пустоту в груди и дикую боль в коленях, она заставила себя подняться. С трудом отперев тяжёлую дверь — парни Су Гана, видимо, сняли блокировку, уходя вместе с Мун Ги, — она на негнущихся ногах побрела вниз. Школа полностью вымерла. В полумраке пустых коридоров гулко отдавался каждый её шаг. Хе Рин шла, опустив голову, со страхом вглядываясь в каждую тень, пока на лестничном пролёте второго этажа дорогу ей мягко, но решительно не преградили. Перед ней стояла Со Ши Мин. Учительница смотрела на неё с тяжёлым, придавленным выражением лица. На её плече висела простая сумка, а кулаки были плотно сжаты. Ши Мин видела всё: и покрасневшие, опухшие от слёз глаза девочки, и грязные следы на коленях от бетонного пола, и то, как судорожно Хе Рин поправляла волосы за ухом — именно там, где их только что приглаживал Мун Ги. — Хе Рин.. — тихо позвала Ши Мин. В её обычно строгом голосе сейчас сквозила такая неприкрытая, человеческая боль, что Хе Рин шмыгнула носом, и её плечи снова задрожали. — Прости меня. Я опоздала. Я пришла, когда они уже заперли дверь на крышу. Хе Рин отвернулась, пряча лицо. Глухая обида на весь мир сдавила горло. — Вы всё слышали? — хрипло, едва слышно спросила она. — Слышали, что он говорил? Что мне никто не поможет? Директор... они все... — Слышала, — Ши Мин сделала шаг ближе и аккуратно, спрашивая разрешения взглядом, положила ладонь на её дрожащее плечо. — И он прав лишь в одном, Хе Рин. Директор и полиция тебе не помогут. Родители этих подонков держат весь город за горло. Если мы пойдём жаловаться дальше, они просто уничтожат твою семью, а тебя заставят забрать документы. Хе Рин подняла на неё полные отчаяния глаза. — Тогда зачем... зачем вы подошли? Чтобы сказать, что мне нужно терпеть? Что я должна стать его... его послушной девочкой?! — последнее слово она буквально выплюнула с глухим рыданием. — Нет, — в глазах Ши Мин вдруг вспыхнул такой холодный огонь, что Хе Рин невольно замерла. Учительница наклонилась к ней, и её голос зазвучал со стальной, пугающей уверенностью. — Я подошла сказать, что закон против них бессилен. А значит, мы уничтожим их по-другому. Напрямую. Су Ган и Мун Ги думают, что они неприкасаемые, пока их отцы сидят в своих депутатских креслах. Но если мы сорвём с них маски, если мы найдём то, что их родители не смогут замять ни за какие деньги... они упадут со своих высот так больно, что больше никогда не поднимутся. Хе Рин смотрела на учительницу, не веря своим ушам. В этой хрупкой женщине сейчас чувствовалась опасная, первобытная сила. — Я не смогу... я боюсь его, — прошептала Хе Рин, вспоминая потемневший, безумный взгляд Мун Ги. — Он сумасшедший.— Тебе не придётся драться с ними... Это сделаю я, — Ши Мин мягко сжала её плечо. — От тебя мне нужно только одно. Нам нужен компромат. Всё, что они делают в школе, их скрытые дела, их переписки. Мун Ги считает, что полностью подчинил тебя. Он потеряет бдительность. Стань его тенью, Хе Рин. Смотри, слушай и запоминай всё, что они обсуждают. А я буду твоим щитом. Ты поможешь мне накопать на них грязь? Хе Рин сглотнула липкую слюну. Предложение Ши Мин было безумным и смертельно опасным. Играть в шпионку перед Мун Ги, который ловил извращённый кайф от её страха? Но альтернатива была ещё хуже — остаться один на один с его нарастающей манией без малейшего шанса на спасение. — Я... я попробую, — тихо, но твёрдо ответила Хе Рин, впервые за эти дни вытирая слёзы не от слабости, а от подступившей решимости. — Вот и умница. А теперь иди домой и постарайся отдохнуть. Завтра начнётся настоящая игра, — Ши Мин тепло улыбнулась ей, провожая до стеклянных дверей школы.

***

В это же время в элитном бильярдном клубе на окраине района стоял густой полумрак. За дальним столом, лениво перекатывая шары, отдыхала банда тринадцатого класса. Хан Су Ган сидел на высоком кожаном барном стуле, плавно покачивая в руке стакан с виски. На его лице, как обычно, застыла маска ледяного, высокомерного безразличия. Мун Ги стоял рядом, опёршись на кий, и с явным удовольствием отправлял один шар за другим прямо в лузы. На его губах блуждала всё та же сытая ухмылка. Он до сих пор чувствовал на своих пальцах мягкость волос Хе Рин и её шёлковистую, мокрую от слёз кожу. Эта девчонка засела у него в голове прочнее, чем он ожидал. — Ну так что, Мун Ги? — Су Ган лениво перевёл на него свой холодный взгляд, делая глоток из стакана. — Как там наша новенькая ?Надеюсь, она уяснила, что её ждёт за длинный язык? Мун Ги на секунду замер. В его голове мгновенно прокрутилась сцена на крыше: то, как её шея натягивалась под его пальцами, и то, как интимно они стояли там, скрытые от чужих глаз. Внутри него с новой силой заворочалось это тёмное, собственническое чувство. Он поймал себя на мысли, что абсолютно, категорически не хочет делиться этой её слабостью с кем-либо ещё. Мун Ги мастерски нацепил на лицо свою привычную, наглую маску угара, загнал последний шар в лузу и небрежно повернулся к лидеру. — Да брось, хён, — Мун Ги весело рассмеялся, взмахивая рукой. — С ней даже возиться было скучно. Я прижал её на крыше. Двух слов от страха связать не могла. Заскулилa, что больше в жизни на тебя даже не посмотрит и к учителям близко не подойдёт. Пустая трата времени, хён. Извинилась за всё, что можно. Су Ган несколько секунд пристально, изучающе смотрел на друга, словно пытаясь разглядеть фальшь в его словах. Но Мун Ги врал слишком профессионально. В конце концов Су Ган равнодушно отвернулся, теряя к теме всякий интерес. — Отлично. Одним мусором меньше, — холодно процедил лидер. — Главное, чтобы во время министерской проверки от неё не было шума. Мой отец и так на взводе из-за этих выборов. — Не переживай, хён. Я лично прослежу, чтобы она сидела тише воды, ниже травы, — улыбнулся Мун Ги, но его глаза оставались тёмными и опасными. Он повернулся к окну, за которым сгущались вечерние сумерки. Мун Ги прикрыл глаза, предвкушая завтрашний день. Он соврал Су Гану. Он спрятал свою добычу в тени. И завтра он планировал взять с Хе Рин первую плату за то, что спас её от гнева лидера.