После тишины

Помни молодец, она хорошо справляется. Так говорят остальные, так считает и она сама. Она проводит время с другими, помогает им создать новые приключения, искренне веселится. Но бывают моменты, когда Помни сомневается. Сомневается, что хорошо справляется. В такие моменты она лежит в своей комнате и не мигая смотрит в красный балдахин над собой. Либо чёрный балдахин, если свет выключен. Кровать под ней, нелепо просторная для её комично маленького тела, как будто издевается: с усмешкой намекает, что могла бы легко вместить кого-нибудь ещё. Только вмещать ей некого. Как раньше, так и теперь. И от этого поселившаяся внутри пустота ощущается особенно отчётливо. Помни старается развеяться и прогнать её, заполнить впечатлениями, залатать упорной работой над цирком и запечатать крепкой дружбой. Только рано или поздно, в конце дня или недели, она всё равно возвращается сюда, и чувствует пустоту глубже, шире, больше, чем раньше. А изредка ловит себя на том, что отвлекается на неё при разговоре, при игре, даже в разгаре самого увлекательного приключения. Как будто этот с таким трудом обретённый смысл почти сразу потерялся, и краски цирка, только что вернувшиеся ему, навсегда поблекли. Тогда Помни начинает казаться, что эта пустота больше, чем она сама — и ей становится страшно. Помни села и задумалась. Она не знала, сколько уже гниёт так в кровати. В цирке проще простого потерять счёт времени. Пальцы в перчатках сжали полосатое одеяло, взгляд задержался на нём. В голову пришла странная идея, и девушка решила погнить ещё немного. Руки работали машинально. Одеяло быстро свернулось в длинный рулон. Помни легла рядом. Уткнулась в свёрнутое одеяло лицом и обвила его руками, обнимая. Зажмурилась и почувствовала, как на мультяшные глаза наворачиваются слишком мокрые и щиплющиеся, чересчур настоящие слёзы. Руки сильнее сжали одеяло, голова втянулась в плечи, коленки подтянулись к животу. Помни почувствовала себя бесконечно маленькой перед этой кромешной, бездонной пустотой. В комнате, где каждая деталь, от огромного комода до детской пирамидки, уменьшала её ещё больше. И как же странно скучать по тому, чего почти не было. Они обнимались считанные разы, и каждый раз это заканчивалось чем-то ужасным. Стук в дверь. Шатенка подпрыгнула, шмыгнув неизвестно каким образом, ведь у неё не было носа, и уставилась на дверь. — Помни, ты тут? Можно? — робкий голос Рагаты раздался по ту сторону двери, а потом ручка повернулась и дверь медленно приоткрылась. Вначале в щёлочке показалась синяя пуговица вместо глаза в окружении копны красных волос-верёвочек, а потом и остальное тканевое лицо девушки: — Мы с Кейном закончили кое-что интересное и я хотела-! — она запнулась и растерянно остановилась в дверном проёме, рассмотрев Помни. — Ой, прости, я н-не вовремя, да? Помни сморгнула последние слезинки и поняла, какой напуганной и смущённой, должно быть, выглядела. Она тряхнула головой, быстро вытерла слёзы и кашлянула, садясь на край кровати: — Нет-нет, всё нормально. Я просто… — она замялась, пока пыталась подобрать слова, и проследила за взглядом застывшей Рагаты, которая с неким непониманием разглядывала рулон из одеяла за спиной Помни. Теперь последняя и правда смутилась, нервно завиляла ногами, натянула вымученную улыбку и перевела тему: — Т-ты хотела что-то показать? — Да, но… — кукла почесала затылок и отвела взгляд, разглядывая кубики в углу комнаты: — Наверное, лучше я покажу, когда всё будет полностью готово, хорошо? Пусть пока что побудет сюрпризом! — при этих словах Рагата хлопнула в ладоши, прикрыла глаза и вежливо улыбнулась. Помни была уверена, что Рагата просто решила не беспокоить подругу в неподходящий момент, и не стала спорить: — Окей,— она кивнула, и бубенчики звякнули на её колпаке, как будто поддакивали. — Зови, как только закончите. Я очень жду. — Не переживай, как только закончим, ты первая об этом узнаешь! — Рагата решительно нахмурила брови, подпрыгнула и даже вскинула вверх сжатую в кулак руку, очень воодушевлённо и очень неловко. Помни не смогла сдержать лёгкий смешок и прикрыла глаза: — Отлично, ты меня успокоила. Рагата немного постояла у двери с сжатыми кулачками, наполняя комнату своим воинственным настроем, а затем закрыла дверь за собой и сделала несколько осторожных шагов к девушке. — Эм, Помни… — она заметно занервничала, бегала глазами по комнате и перебирала пальцами. Потом развела руками и печально улыбнулась: — У тебя всё хорошо? Если что-то случилось, или если просто задумалась о чём-то… Ты же знаешь, что можешь всегда поговорить со мной об этом, правда? — …Да, конечно, — Помни с задержкой кивнула и отвела взгляд, сцепила пальцы в замок, — У меня не случилось ничего нового, я… Думаю, я просто устала сейчас или вроде того. Захотелось побыть тут и… — она украдкой бросила взгляд на одеяло сзади, тяжело вздохнула. Опустила голову. — Не знаю. Просто полежать тут одной. — Точно ничего не случилось? — Рагата обеспокоенно переспросила. — Точно, — Помни неуверенно пожала плечами. Комната погрузилась в тишину. Рагата постояла ещё немного в нерешительности. Наконец, она прервала молчание: — Ну, это нормально, всем иногда нужно немного отдыха! Как только наберёшься сил, сможем сходить к Зубл выпить чего-нибудь! — она осеклась и резко добавила, уже не так весело: — Если захочешь, конечно… Помни слегка улыбнулась и ответила, не поднимаю головы: — Звучит хорошо. — Отлично, — кукла поставила руки в боки и выдохнула с облегчением. После короткой паузы добавила: — Ну, тогда я пойду, чтобы не мешать тебе отдыхать, да? — Хорошо, — Помни кивнула, потирая плечо. Красноволосая неспеша пошагала к двери: — До скорого, подруга! Когда она уже взялась за ручку и приоткрыла дверь, Помни тихонько окликнула её: — Рагата? Та обернулась и уставилась на девушку одним уцелевшим глазом. — Да? Помни сжалась и потупила взгляд. Она поморщилась и, в конце концов сдавшись, выдохнула: — Я… — её руки бессильно упали на колени, — думала о Джексе. Лицо Рагаты тут же изменилось: вместо принуждённой улыбки рот вытянулся в настоящей, и всё лицо приняло более тёплое, искреннее выражение, которое не было подвластно ни одной другой кукле. Она снова закрыла дверь, подошла к девушке и присела на кровать рядом. Её мягкая рука легла на плечо Помни, и для последней это было нужнее любых слов. Она упала в объятия Рагаты и зажмурилась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Ты скучаешь по нему? — мягкий голос Рагаты прозвучал у Помни над головой. — …Да, — она ответила чуть погодя и с трудом. Сразу добавила: — хотя он был полным мудаком. Рагата печально рассмеялась и погладила девушку по плечу: — Да, ещё каким. Единственным в своём роде. — …Уже столько времени прошло, — Помни продолжала дрожащим голосом, её руки то и дело протирали глаза, а плечи подрагивали. — Я думала… смогу привыкнуть быстрее. Рагата покачала головой: — Не так уж и много. Три, четыре недели? И ты не можешь привыкнуть быстрее, Пом. Ведь вы были близкими друзьями. Помни попыталась посмеяться, но горький смешок почти сразу превратился в всхлип, она прикрыла рот рукой и затряслась от рвущихся наружу слёз, не в силах больше сдерживать их. Рагата понимающе затихла и прижала Помни к себе. Спустя несколько минут Помни удалось успокоиться, и она пробормотала ослабшим голосом, иногда всхлипывая: — …Если бы он услышал это, то устроил бы тут истерику, пытаясь доказать, что это не так. Рагата потрепала подругу по плечу: — Да-а-а, как мы уже говорили, он был тем ещё придурком, — она задумалась и добавила, уже серьёзнее: — Но что бы он ни говорил, это не изменит того факта, что вы были близкими. Помни, нельзя просто взять и смириться с уходом близкого человека, ещё и за короткий срок. Тебе придётся грустить и скучать столько, сколько понадобится, от этого никуда не деться, — она крепче прижала к себе Помни и виновато затихла, как будто извиняясь за горькую правду, которую ей пришлось сказать. Помни обняла себя за плечи и уткнулась в рукав Рагатинового заштопанного платья. Прижалась к ней в ответ. — Думаю, ты права, — она всхлипнула в последний раз и прикрыла глаза. — Спасибо, Рагат. — Всегда пожалуйста, — кукла прошептала и устало улыбнулась. Её рука машинально гладила Помни по спине. — Вот увидишь, со временем станет легче. В конце концов ты отпустишь, заживёшь дальше — и всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо… Помни вздрогнула. «Отпустишь, заживёшь дальше» — слова отозвались слишком пронзительно внутри, как будто сердце разбивалось во второй раз подряд. Как будто очень горькое, болезненное лекарство. — Это просто такой период. Отпущу и заживу дальше, — она продолжала повторять себе мысленно, а иногда и вслух, глотая горечь и слёзы. Ведь Помни молодец, и она справится. Обязательно справится