Дверь, открытая во тьму

Альбус понюхал чай и прикрыл глаза — пахло божественно — чуть терпко, чуть горьковато, чуть дымно! Он открыл жестяную коробку с лимонными дольками, исполненную в виде маленькой копии Хогвартса, — Корнелиус Фадж презентовал её на прошлое Рождество — и запустил туда пальцы, нащупывая лакомство, обсыпанное колкими крупинками сахара. В этот момент снизу раздался скрежет и грохот, разрушая великолепный момент предвкушения. Дамблдор от неожиданности крупно вздрогнул, выронил дольку, и потянулся за палочкой. Прислушавшись, он различил среди какофонии тревожных звуков пьяные крики: "ёбаная горгулья" были самыми приличными из них. Накинув на чашку чары Стазиса, Альбус со вздохом разочарования поднялся, и пошёл разбираться. Но стоило ему подойти к двери, как она резко распахнулась, ударив его ребром торца прямо в лицо. Влажно хрупнуло. Дикая боль обожгла нос. На новенькую бледно-голубую мантию закапали тяжёлые красные капли. Ввалившийся в кабинет Хагрид был настолько пьян, что даже не заметил того, что чуть случайно не прикончил великого человека. Полувеликана шатало, он невнятно мычал, тряс головой и сжимал огромные руки в кулаки. Альбус, морщась, и поминая беззвучно Салазара и его тапочки, привёл себя в порядок. Сломанный нос встал на место с тошнотворным хрустом. Он уже ломал этот орган, и ничего приятного в данном акте не было. Очистив мантию, директор рассерженно воззрился на лесничего. — Рубеус?! Хагрид оторвался от созерцания своих рук, вперил крошечные жгуче-чёрные глаза в директора. И того передёрнуло: хранитель ключей был не просто пьян в дымину. Он ещё и перепуган был до смерти. — Что случилось?! — Г... Гарии Поттеер с...случился... — невнятно пробормотал лесничий и, рухнув на колени, вцепился в свою спутанную шевелюру и завыл. У Альбуса похолодело сердце. Что могло ТАК испугать Хагрида, который прикормил акромантула и назвал цербера Пушком? Который мечтает о драконе? Не мальчик же одиннадцати лет. Может с ним что-то случилось?! Дамблдор, плюнув на раскачивающегося и подвывающего Хагрида, стремительно двинулся к сидящему на жёрдочке Фоуксу. Феникс выглядел не очень, близилось время его перерождения, но для одного переноса сгодится! — Фоукс! Литтл Уингинг, Прайвет-драйв. Птица недовольно курлыкнула, но всё же перескочила на плечо директора, исчезая во вспышке портала и унося свою живую ношу.

***

Ничто на тихой респектабельной Прайвет-драйв не свидетельствовало об ужасе, так поразившем Хагрида. Ряд типичных двухэтажных домов с лужайками и подъездными дорожками. Розы, газоны, вазоны. Аккуратно подстриженные изгороди из бирючины, ухоженные клумбы и белые калитки, словно отлитые по единому образцу. Чисто, благостно, безлико. Альбус некоторое время наблюдал за домом номер четыре, но не заметил ничего подозрительного. Лишь книззл, сидящий на границе участков домов четыре и шесть, слишком пристально, не мигая, смотрел на Дамблдора. Скорее всего, питомец миссис Фигг. Что-то беспокоило. Альбус так и не мог сформулировать, что именно. Слишком тихо, как бывает перед грозой. Слишком безлюдно. Впрочем, чего ждать от последнего дня июля в полдень? Тяжёлая влажная жара накрыла графство Суррей, изгоняя с улиц и людей, и животных. Альбус отмахнулся от сомнений, решительно толкнул калитку, и, пройдя по аккуратно подметённой дорожке, позвонил в выкрашенную в белый цвет дверь. Внутри дома раздался звук колокола, глухой, гулкий. Странно, здесь скорее стоило ожидать электрическую имитацию птичьей трели, что так любят магглы. Дверь неожиданно открылась, и Альбус отшатнулся: на пороге стоял мёртвый маггл — тучный мужчина с моржовыми усами и безучастным взглядом крошечных глаз. Но настоящий ужас Дамблдор испытал тогда, когда немёртвый оскалился, имитируя улыбку. И кивнул, отходя в сторону, как бы приглашая войти. Агрессии нежить не проявляла, очевидно, совершенно покорная воле создателя. Альбус внимательно рассмотрел инфернала. Тело в отличном состоянии, без запаха, без следов разложения, если ты не маг, даже и не поймёшь, что существо перед тобой — не живое. Вывод: немёртвый высшего порядка. Со свободным алгоритмом действий и правом на решение. Редкое мастерство некромантии. И вот теперь вопрос: откуда на этой тихой маггловской улочке взялся некромаг? На доме ведь чары. Ох, Мерлин... Идти в логово некроманта было страшно, но надо было спасать мальчика. Альбус вытащил палочку из рукава, сжал её покрепче, и решительно шагнул внутрь тёмного провала двери. Пол из тёмного полированного дерева, графитовые шёлковые обои в вензелях, массивная бронзовая люстра. Внешне простенький домик внутри оказался с сюрпризом. Тяжёлый люкс, более свойственный домам древних тёмных родов, нежели стандартным жилищам магглов. Никакой синтетики, светлых красок, мебели из ДВП. Ничего ненатурального. Судя по интерьеру некромант тут давно, вон, как уже успел обжиться. И он явно представитель старинного рода. Впрочем, только эти рода и сохранили в себе искру наитемнейшей магии малефиков. Пока Дамблдор осматривался, инфернал бесшумно обошёл его и застыл у входа в комнату в противоположной от входа стороне. Кажется, тут ещё и чары расширения пространства — мрачный холл выглядел слишком большим. Альбус медленно подошёл и замер на пороге, рассматривая помещение: массивный камин из чёрного мрамора с красными прожилками, толстый бордовый ковёр на полу, дубовые панели на стенах, тяжёлые бархатные портьеры на французских окнах, вычурные резные рамы которых являли собой произведение искусства. Перед камином стояло вольтеровское кресло обитое плюшем винного цвета. В нём сидел мальчик и читал книгу. Аккуратно уложенные волосы, светлая, даже бледная кожа, рубашка, брюки и, Мерлин, начищенные туфли. Нормальные дети так не выглядят! На миг Дамблдору показалось, что он провалился в прошлое и видит перед собой юного Тома Реддла, просто в другом, более роскошном интерьере. Но в этот миг мальчик вскинул глаза, и они оказались ярко-зелёными. Альбусу даже показалось, что они слегка светятся в полумраке комнаты, как заклинание Авада Кедавра, только-только зарождающееся на кончике волшебной палочки. Мальчик склонил по-птичьи голову на бок и некоторое время молча рассматривал неожиданного визитёра. От внимательного, слишком взрослого взгляда Дамблдору стало не по себе. Но вот мальчик отложил книгу, встал и вопросительно уставился на Альбуса. — Гарри Поттер? — спросил Дамблдор неожиданно высоким голосом. И кашлянул смущённо. — Да. А кто вы, мистер? — Я Альбус Дамблдор, директор Хогвартса. Брови мальчика поднялись вверх. — Из той самой школы волшебства, от которой мне пришло огромное количество писем? Знаете, это было похоже на терроризм. От меня требовали ответа, но как я мог ответить, если у меня нет совы? Альбус предполагал, что с опекунами-магглами может возникнуть проблема, поэтому решил довести ситуацию до абсурда, выводя потенциальных противников из равновесия. Но директор совершенно не ожидал, что проблема окажется подобного рода. Никак не ожидал! Фоном мелькнула досадливая мысль о том, что с этим Поттером вечно всё не так! Вначале он выжил, не дав пророчеству исполниться, не решив, а лишь отсрочив проблему Тома Реддла. Теперь оказался в руках некроманта и, судя по всему, вполне доволен данным обстоятельством! Вместо того, чтобы просить помощи и радоваться визиту великого волшебника, он устраивает ему, Альбусу Дамблдору, разнос. И кстати, где сам некромант?! — Ты здесь один? — игнорируя заданные вопросы, уточнил Альбус. В гостиной не было корпусной мебели, за которой можно было бы укрыться, так же как и другой двери. Мальчик нахмурился. — Смотря с какой стороны посмотреть, — непонятно ответил он и улыбнулся. Лишь через пару мгновений до ошарашенного Альбуса дошло, что мальчик имеет ввиду мёртвого маггла, что открыл ему дверь и проводил в гостиную. — Мистер Дамблдор, раз вы уже здесь, то могу я уточнить один момент? — дождавшись кивка всё ещё выбитого из колеи директора, мальчик продолжил: — сегодня ночью пришёл какой-то очень странный человек, который, увидев моего дядю, ужасно испугался. А дядя теперь — хороший. — Он мёртв, — осторожно заметил Дамблдор. Гарри Поттер пожал плечами. — У каждого свои недостатки. Альбус непроизвольно хрюкнул. — Этот человек был от вас? — продолжал настаивать мальчик. — Да. Это лесничий школы, — выдавил из себя Альбус, костерящий себя последними словами за небрежное отношение к важному этапу плана. — Лесничий?! — глаза мальчика широко раскрылись. — И что он хотел от меня в полночь? Разрешения посадить ёлку в моём саду?! Дамблдор сморгнул и нервно хихикнул. Мальчик совершенно заморочил ему голову! А он так и не узнал, где некромант! Что здесь вообще творится?! И вдруг Альбуса поразила страшная, но вполне логичная мысль: а не является ли Поттер тем самым некромантом? Проклятый дар проявляет себя рано. Кровь Певереллов могла проснуться в мальчике Поттеров. Может, поэтому кинутая в мальчика Авада не убила его, а вернулась к Волдеморту?! Ведь некромагов считают избранниками самой Смерти, её аватаром в мире живых. Дамблдор судорожно вздохнул, переваривая информацию. Мозги, буквально взорвавшиеся от догадки, работали с безумной скоростью. — Гарри... Могу я к тебе так обращаться? Мальчик подумал, а потом кивнул. — Кто уби... умертвил твоего дядю? Это... сделал ты? — вкрадчиво спросил Дамблдор. — Точно не знаю, — пожал плечами Поттер. — Дядя наказывал меня за волшебство. И перегнул палку, отчего у меня случился приступ, и я потерял сознание. Когда очнулся, дядя, тётя, кузен и соседский кот уже были такими. Соседский кот. Книззл с остановившимся взглядом! Вот что насторожило Альбуса! — И как ты это пережил? — надо выяснить, насколько тьма поглотила мальчика. Поттер задумался, закусив губу. Альбус мельком отметил, что на его лбу не было никакого шрама. Хотя от таких проклятий, каким поразил его Волдеморт, шрамы не заживают. Возможно, потому, что проклятие убивающее, и у получивших его просто нет шанса на регенерацию? — Вы знаете, стало намного лучше. Дядя перестал меня наказывать, кузен — бить, а тётя — отказывать в еде и заставлять работать. И я смог, наконец-то, начать учиться. Я люблю учиться. Дядя ходит на работу и приносит деньги. Тётя готовит, убирает, занимается домом и садом. А Дадли — это мой кузен — теперь со мной дружит. Они, правда, почти не разговаривают, но, учитывая, что они говорили раньше — так даже лучше. Спокойный тон, которым мальчик рассказывал о смерти своих близких, убил всю надежду на теплящийся в нём свет. Параллельно в голове Альбуса всё буквально визжало от восторга и ужаса: мыслящие инферналы! Немёртвые высшего класса, создание которых было доступно единицам за всю историю Магии! У Альбуса задрожали руки от силы дара стоящего перед ним мальчика. Некромантии невозможно научить, маги такими рождаются. Или становятся под гнётом невыносимых обстоятельств. Кажется, Альбус совершил огромную ошибку, когда отдал мальчика этим магглам. А ведь Минерва предупреждала его! Он своими играми буквально открыл дверь, ведущую во тьму! Драккл! Увы, мальчика придётся уничтожить. Ради всеобщего блага! Он опасен для мира, раз магическим выбросом может превратить всех в радиусе нескольких десятков ярдов в инферни. Что-то простое, понятное, непредсказуемое и неотвратимое... Авария? Инфекция? А что делать с инферни? Их тут, оказывается, аж четыре штуки... Взрыв бытового газа! Да-да, самый лучший выход. Нет человека — нет проблем. Тем более мальчик Лонгботтом подходит под пророчество. Увы, растили его не так, как требуется для высшей цели, но он тоже фактический сирота и ему есть за что мстить Волдеморту. Главное правильно его настроить. А это Альбус умел в совершенстве. — Я вижу, что вы замыслили недоброе, — вдруг тихо произнёс Поттер, вырывая директора из мыслей, и сделал к Альбусу шаг. Дамблдор наставил на мальчика палочку, с досадой отметив, как дрожит его рука. Но, Мерлин правый, он никогда никого так не боялся! — Ава... Глаза Поттера полыхнули зелёным. Последняя мысль Альбуса Дамблдора была о том, как прекрасны эти глаза. Дух Альбуса отправился навстречу приключениям, как он и мечтал, а тело... Тело осталось служить маленькому мальчику, в слабом теле которого таилась невероятная сила.

***

На следующий день Генри Дурсль, его отец Вернон, мама Петуния , брат Дадли и дед Перси навсегда покинули Литтл-Уингинг. Украв кота соседки миссис Фигг. Соседи ещё долго судачили о таком низком поступке, утешая миссис Фигг. Старушка искренне горевала о потере питомца — это был её самый беспроблемный книззл. Новое создание Гарри оказалось бесценным: он был не только умён и изворотлив, но и знал множество разных полезных заклинаний. И творил их без палочки, на которой, оказывается, стояли чары надзора. Альбус, ставший отныне Перси Дурслем, лихо подчистил память всем обитателям улицы Прайвет-драйв, заметая следы их поспешного отъезда и сместив акценты на кражу кота. Теперь, если кто и захочет разыскать Гарри Поттера или ушедшего за ним директора Альбуса Дамблдора, то просто не смогут этого сделать. Все свидетели будут утверждать одно и то же: что не было никакого мальчика по имени Гарри Поттер на их улице, да и в их городке тоже. А человека со странным именем Альбус Дамблдор — тем более. Литтл Уингинг вообще не место для любых странностей. Сидя в автомобиле и поглаживая лежащего на коленях кота, Гарри предвкушал, как Перси будет учить его всему тому, что знает. То, что его новый немёртвый — маг — великая удача! У Гарри никогда не было заботливых взрослых. Но был дар, который позволил ему создать себе нечто вроде семьи. Его создания не были слугами, они были проекциями, мечтами об отце, матери, брате, дедушке и питомце. Впрочем, Гарри не тот, кто будет ныть и жаловаться. Его от этого отучили живые взрослые ещё в глубоком детстве. Поэтому он считал, что жизнь таки прекрасна. Смерть — ещё прекраснее. Ведь именно она всегда хранила Гарри от всех бед.