Ничего особенного

Минхо сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел, как Хёнджин пытается открыть очередную бутылку пива зубами. — Ты идиот? — Чанбин без церемоний выдернул у него бутылку. — Сломаешь себе зуб, и что скажем менеджерам? — Что Чанбин-хён не уследил за мной, и это его вина, — Хёнджин театрально вскинул подбородок. Раздался смех Феликса, переходящий в кашель. Сынмин тут же несколько раз хлопнул его по спине. Сделав глоток пива из банки, Минхо лениво наблюдал за происходящим. Джисон рядом возился с пакетом чипсов, изо всех сил стараясь не рассыпать их по полу. За их спинами Чан, устроившийся на диване, щёлкал бутылочной открывашкой. По телевизору фоном шёл какой-то свежий боевик с гонками и эпической музыкой. На журнальном столике теснились банки, бутылки и картонные коробки из-под лапши. Камбэк удался. Даже лучше, чем они надеялись. — Смотрите, — Феликс поднял телефон повыше. — Просмотры растут прямо на глазах, я каждую секунду обновляю страницу, и их всё больше и больше! — Реально? А по сколько прибавляется? — Джисон подскочил к нему. — Покажи! Феликс развернул экран. Все собрались вокруг него, Минхо тоже привстал со своего места. — Вау… — протянули они почти разом. — Тогда пьём за нас! — Джисон вскинул вверх полупустой пластиковый стаканчик. — За нас! В воздух поднялось всё, что оказалось под рукой: банки, бутылки, стаканы — и звонко стукнулось друг о друга. — Серьёзно, — Чан обвёл взглядом комнату. Он держал бутылку на колене, и когда заговорил, поставил её на пол между ног. — Я так горжусь всеми. — Ты недавно хотел мой трек в мусор отправить, — обиженно напомнил Джисон. — Потому что было недоделано! А ты со мной спорил. — Было охуенно! — Ладно-ладно, — Чан покачал головой. — Сначала было хорошо, а когда мы доработали, то стало вообще отлично. Джисон замолчал, потом самодовольно улыбнулся: — Так-то лучше. Спасибо, хён. — Ой, какая нежность, — растянул слова Хёнджин. — Сейчас расплачусь. — Помолчи и дай мне обнять моего ребёнка, — Чан распахнул руки. С нарочито страдальческим выражением Джисон всё же подошёл. Чан притянул его к себе и погладил по спине. — Люблю вас, ребят, — пробормотал он. — Всех. — Мы знаем, хён, — мягко отозвался Феликс. — Нет, правда, — Чан отпустил Джисона, оглядел всех. Его глаза покраснели. — Вы самые лучшие. Мы сделали это вместе. — Хорошо-хорошо, только не плачь, — Чанбин похлопал его по плечу. — А то разревёшься, и мы все следом. — Я уже, — всхлипнул Феликс то ли серьёзно, то ли в шутку. — Боже, — простонал Сынмин. — Не начинай. Все захихикали. Чан вытер глаза. Минхо смотрел на них — на эти счастливые, глупые, пьяные лица — и чувствовал, что правда любит их всех. Через полчаса атмосфера стала заметно спокойнее, разговоры стихли до ленивого бормотания. Сынмин, Феликс и Чонин уже разбрелись по комнатам. Чанбин тоже поднялся, потягиваясь: — Всё, я больше не могу. Голова сейчас треснет. Пойду спать. — Слабак, — хмыкнул Хёнджин, но сам зевнул. — Здравомыслящий человек, — поправил Чанбин, — который завтра сможет встать с кровати. Он дошёл до дивана, посмотрел на Чана. Тот уже спал, обняв подушку одной рукой. — Хён, вставай, — Чанбин потряс его за руку. — Иди в кровать. Чан замычал что-то невнятное, отмахнулся. — Вставай, — настойчивее повторил Чанбин. — …тут… удобно… — Тебе будет неудобно завтра, когда спина отвалится. Пошли. Чан неохотно приоткрыл один глаз. Чанбин подхватил его под локоть. — Идём, давай. Хёнджин оглядел их и тоже поднялся. Его повело, и он ухватился за край дивана. — Сам дойдёшь? — спросил Минхо. — Дойду-дойду. Всё окей. Сделав несколько шагов к коридору, он обернулся: — Вы тоже не засиживайтесь. — Ага, скоро пойдём. Хёнджин ушёл. Шаги затихли в коридоре, следом щёлкнула дверь. Теперь в гостиной остались только они с Джисоном — сидели на полу у дивана, вытянув ноги. Перед ними валялись крышки и скомканные салфетки, из комнат доносилась приглушённая возня. Минхо допил пиво и поставил пустую банку на пол. Тело приятно гудело, и стены покачивались, если не фокусироваться на одной точке. Голова Джисона коснулась плеча и тихо опустилась на него. На экране взорвалась машина, и главный герой выпрыгнул из неё в последний момент. — Как будто это реально сделать, — хихикнул Джисон. — Хотя… если бы скорость была не очень большая, он бы сгруппировался правильно и приземлился на что-то мягкое… — То всё равно бы сдох, — констатировал Минхо. — А если он от природы гибкий? — То всё равно бы сдох. — Наверное… Они продолжили смотреть. Джисон пошевелился и запрокинул голову на сиденье дивана. — Знаешь, — начал он. — Я прямо вот физически чувствую, что счастлив. — Это хорошо, — Минхо чуть сместился, чтобы видеть его лицо. — Стэй нас так любят. Пишут комментарии, делают фанарты, учат наши танцы. — Кто-то даже тату делает. — А ты видел, сколько заказов альбома было? — Да, Чан показывал. — Охренеть просто, — Джисон рассмеялся и потёр шею ладонями. — Я иногда не верю, что это реальность. Минхо смотрел на него — на то, как двигались губы с крошками от чипсов в уголках, как морщился лоб. Он замечал каждую мелочь. — Мы реально так хорошо поработали, — продолжал Джисон. — Все. Чан-хён вообще… я не представляю, сколько он не спал. Вы с Хёнджином возились с нашим хорео, хотя сначала ничего не выходило. Мы так старались. Слова сыпались из него, руки разлетались в стороны. — Я вас всех очень люблю, — Джисон повернулся к нему и заговорил совершенно серьёзно: — Правда. Очень-очень. Люблю Чана, хоть он и душнит иногда, люблю Чанбина, люблю даже Хёнджина… — Он начал загибать пальцы. — Люблю Ёнбока, Чонина, Сынмина… Он замолчал. Его лицо было совсем близко, и на порозовевших щеках играл мерцающий свет телевизора. — И тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Хан-а. — Нет, — Джисон покачал головой, придвинулся ближе. Их колени соприкоснулись. — Я тебя сильнее. Больше всех. В голове шумел алкоголь, мир был мягким и тёплым, и слова проваливались прямо внутрь. Наверное, нужно было бы сказать что-нибудь. Вернуть разговор на привычные рельсы. Джисон снова положил голову ему на плечо, цепко обнял за талию. — Ты такой… — пробормотал он куда-то в ключицу. — Такой… Он сделал неопределённый жест рукой в воздухе. — Ты всегда знаешь, что делать. Всегда такой спокойный. Когда я туплю, ты помогаешь, когда мне плохо, ты рядом. Когда мне хорошо, ты тоже рядом. Минхо обнял его в ответ, притянул ближе. Джисон расслабился, становясь тяжелее. Затем он улыбнулся, нежно и застенчиво. Чёлка упала на глаза. Он взял руку Минхо в обе ладони, повернул и погладил. — У тебя красивые руки, — задумчиво сказал он. — Что в них красивого? — Минхо рассмеялся. — Всё, — Джисон обхватил его запястье, провёл линию от середины вверх. — Вот тут особенно. Минхо не мог думать ни о чём, кроме этих осторожных касаний. — А ещё, — сказал Джисон, поднимая его руку выше и задерживаясь на предплечье, — тут мышцы красивые. Я всегда смотрю очень внимательно, когда ты в майках без рукавов. — И что видишь? — Собственный голос прозвучал хрипло. — Много что, — Джисон чуть опустил голову, и Минхо не сразу понял, что тот продолжает наблюдать. — Я многое замечаю про тебя. Он провёл ногтем по подушечке ладони, задержался. Наклонился и чмокнул это место, потом прижался губами к предплечью, поднимаясь выше. — И плечи у тебя красивые, — бормотал он между поцелуями. Добрался до шеи, задержался там. — Ты всегда хорошо пахнешь тут, — произнёс он у самого уха. — Джисон-а, — едва удалось выдавить. — Ты такой пьяный. — Ты тоже… Минхо не мог спорить и даже двигаться. Голова кружилась — от алкоголя, от близости, он уже не понимал. Ещё мгновение, и Джисон практически залез на него. Одна нога была перекинута через его бедро, а рука обвила шею. Их лица оказались на одном уровне. — У тебя всё такое… чёткое, как у скульптуры, — чужой взгляд медленно обвёл его черты. — Глаза. Нос. Рот. Минхо чувствовал дыхание с запахом пива. Видел расширенные зрачки, и язык, быстро облизнувший губы. Потом Джисон неловко потянулся к его щёке, но промазал, задев ухо, и оставил мокрый след. — У тебя тоже очень красивое лицо, — сказал Минхо совершенно искренне. — Самое красивое, которое я видел. Джисон покраснел. Даже в полумраке было видно, как румянец пополз от щёк к ушам. — И глаза у тебя… Как у… не знаю. Как у какого-то жучка. Круглые, блестящие. — Жучка? — Милого жучка, — уточнил Минхо. — Я сейчас плохо формулирую, но ты понял. Его руки легли на талию Джисона, заскользили по пояснице. Футболка сдвинулась, и пальцы коснулись кожи. — И твой голос, — Минхо продолжал, поглаживая его. — Когда ты поёшь, когда читаешь рэп на сцене, когда просто говоришь. Могу слушать тебя бесконечно. — Перестань, — прошептал Джисон, но не отстранялся. Пальцы вцепились в кофту на руках Минхо. — Почему? Он не ответил. Поднял на него глаза, тёмные и мечущиеся. Наклонился и ткнулся Минхо в губы, коротко и невесомо. И сразу же отстранился. Между ними осталась тонкая полоска воздуха, носы почти соприкасались. В ушах стучало. Сделать вдох получилось не сразу. Джисон подался вперёд и снова коснулся его губ, чуть дольше. Такое было и раньше, пока они дурачились. Пьяные «поцелуй меня», промахи мимо щеки, сонные утренние обнимания, и ещё, и ещё. Но сейчас в этом не было ни шутки, ни случайности. А потом Джисон разомкнул губы с тихим, влажным звуком и поцеловал его по-настоящему. Всё сдвинулось на полсантиметра. Это правда происходит. Минхо ответил. Сначала осторожно, затем глубже, позволяя рту раскрыться, впуская внутрь. Вкус дешёвого соджу, солёная острота чипсов, горячий выдох. Джисон скользил языком, тыкался в нёбо, отстранялся, возвращался под другим углом. Он резко потянул Минхо вниз за собой. Тот не удержал равновесие, и они рухнули на пол между диваном и столом. Что-то острое впилось в колено. Минхо сдвинулся и увидел, что это была металлическая крышечка от бутылки. Лёгкая боль на секунду вернула в реальность. Он навис над Джисоном, упираясь локтями в пол. Синие блики от телевизора ложились на их переплетённые тела, на доверчиво подставленное горло Джисона, на губы и подбородок, блестящие от слюны — и сбивались, дрожали каждый раз, когда кто-то из них двигался. Минхо поцеловал его снова и сразу опустился ниже, почти лёг сверху. Джисон выгнулся, обхватил его ногами за бёдра. Руки забрались под одежду, горячие ладони на голой спине. Его таз дёрнулся вверх, и член упёрся в бедро Минхо. — Хан-а. — М-м? — Джисон не открывал глаза, тянулся, целовал подбородок, челюсть, шею. — У тебя… — Знаю, — прошептал Джисон. — И у тебя. Минхо резко втянул воздух, осознавая собственное тело. Его свободная рука опустилась ниже, сжала ягодицу Джисона поверх мягкой ткани штанов. Потом вернулась к бедру, погладила выступающую косточку, скользнула по боку к животу — и тот тут же втянулся под ладонью, как от щекотки. — Мне… — Джисон влажно выдохнул ему в висок. — Мне так хорошо… Минхо рассмеялся — задыхаясь, счастливо, не веря: — И мне. Мне тоже. Вместе со словами вырвался звук, похожий на всхлип. Он прикусил щёку изнутри и отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Пальцы Джисона нырнули в его волосы, запутались, погладили затылок, потянули за пряди, заставляя поднять голову. Он поймал лицо Минхо ладонями и улыбнулся, радостно и смущённо. А потом по ламинату зашлёпали босые ноги. Дверь одной из комнат громко закрылась. Минхо резко перекатился в сторону, Джисон вскочил, одёргивая футболку. Сонный и растрёпанный Хёнджин вышел в коридор. Почесал живот, зевнул и направился в ванную. Распухшие губы горели. Минхо покосился на Джисона, взъерошенного и такого же красного. Тот уставился в экран, изображая предельную сосредоточенность. Хёнджин остановился и посмотрел на них, на телевизор, обратно на них. Прищурился. — Хорошо проводите время? — медленно протянул он. — Досматривали фильм, — ответил Минхо максимально нейтрально. — Ага-ага. — Чего тебе надо? — раздражённо буркнул Джисон. Ещё мгновение Хёнджин смотрел на них, потом усмехнулся: — Ничего. Он развернулся и скрылся в ванной. Затаив дыхание, Минхо прислушивался к звукам. Джисон тоже сидел неподвижно, уставившись в пол. Прошло несколько секунд. А потом Джисон прыснул, прикрывая рот рукой, и затрясся от нервного смеха. — Вот блин. Что он хотел? — выдавил он. — Скорее, хотел его мочевой пузырь, — улыбнулся Минхо. — Может, просто отселим его в туалет? Чтоб не таскался туда-сюда. Минхо подставил ему плечо. Джисон тут же привалился, тяжёлый и сонный; ещё пару секунд пытался держать голову ровно, но быстро сдался и устроился удобнее. Напряжение в шее и спине Минхо наконец дрогнуло и начало отступать. — Устал? — спросил он, вглядываясь в лицо Джисона. — Угу, — отозвался тот, не шевелясь. — Чуть-чуть. — Ты отключаешься. Пора спать. — Не хочу, — отозвался Джисон, но полулежал уже совершенно обмякший. Минхо осторожно высвободился, помогая ему сесть прямо, игнорируя недовольное бурчание. — Давай, вставай, — Минхо поднялся сам, потянул Джисона за руки. Тот послушно встал, покачнувшись. — Иди в кровать, — мягко сказал Минхо. — А ты? — Я тоже. — Со мной? — Джисон посмотрел на него сонными, затуманенными глазами. От этих слов в животе Минхо проснулось что-то живое. — Нет, — он покачал головой. — В свою кровать. Иди, давай. Джисон послушно поковылял к своей двери: — Спокойной ночи, Минхо-хён. — Спокойной ночи. Когда дверь за ним закрылась, Минхо зажмурился и задержал дыхание. Из ванной всё ещё доносился шум воды. Он принялся собирать пустые банки со стола и пола. Сложил их у стены, выключил телевизор, и комната тут же провалилась в темноту. Дверь ванной открылась. Хёнджин вышел и нарочито мечтательно протянул: — Такой романтичный вечер сегодня. — Заткнись, — без злости бросил Минхо. — Я разве что-то сказал? — Хёнджин поднял руки в примирительном жесте. — Иди уже. — Ага, — зевнул Хёнджин. — Сладких снов, хён. Он скрылся в своей комнате. Минхо остался стоять один посреди гостиной, не зная, куда деть руки. Сходил в ванную, добрался до своей кровати и рухнул на неё не раздеваясь. Натянул одеяло, глупо улыбаясь в темноту. И отрубился.

✧✧✧

Сквозь щель в шторах пробивался солнечный свет и бил прямо в глаза. Потянувшись, Минхо уставился в потолок. Во рту пересохло, в голове глухо гудело; хотелось срочно почистить зубы. Несколько секунд он лежал, собирая разрозненные мысли. А потом всё вспомнил, зажмурился и накрыл лицо ладонями. Потянулся к телефону, повернувшись на бок, и разблокировал его. Никаких сообщений от Джисона. Минхо открыл их чат и бесцельно рассматривал старую переписку. Не знал, сколько помнит Джисон, переживает он или нет, или не знает, что написать. Или ещё просто не проснулся. А может, делает вид, что не проснулся. Вполне в его стиле — проснуться, запаниковать, зарыться обратно в подушку и прикинуться мёртвым. С Джисоном никогда нельзя было заранее понять, куда всё повернёт, и Минхо был готов качнуться в любую сторону. Он отбросил телефон в сторону и встал. Прислушался к звукам в общежитии: кто-то уже не спал, на кухне звенели тарелки. Стараясь не шуметь и не разбудить остальных спящих, он прокрался к двери и направился на кухню. Под ногами хрустнули крошки, рассыпанные вчера и теперь размазанные по полу. Минхо поморщился. У плиты стоял Феликс с ещё влажными после душа волосами и помешивал что-то шипящее в сковороде. Чонин сидел за столом с кружкой кофе, лениво листая ленту. — Доброе утро. — О, хён, — Феликс обернулся, держа лопатку в руке. — Как ты? — Терпимо. — Вот, держи, — Феликс налил кофе из кофейника в кружку и протянул ему. Минхо аккуратно сел, чтобы не вляпаться локтем в полузасохшее пятно на столешнице. Чонин на секунду поднял глаза и кивнул вместо приветствия. Его волосы были взъерошены, а на щеке виднелся красный след от подушки. — Что готовишь? — спросил Минхо. — Что-то типа яичницы с остатками овощей, — Феликс продемонстрировал содержимое сковороды. — Будешь? Минхо взял кружку, сделал глоток кофе и скривился. Он был горячим и почему-то ещё более горьким, чем обычно. Тупая боль распирала виски. Дверь в другую комнату приоткрылась, и Минхо непроизвольно выпрямился. Оттуда вывалился Джисон, растрёпанный, во вчерашней мятой футболке с пятном спереди. — Ого, ты жив, — Феликс окинул его взглядом. — Сам не верю. Шаркая ногами по полу, он добрался до стола и сел на свободный стул рядом с Минхо. Но не совсем вплотную, как обычно, а оставил между ними одно место. Значит, что-то всё-таки помнил. — Кофе? — предложил Феликс. — Да-а. Феликс налил ещё одну кружку и поставил перед ним. Джисон обхватил её обеими руками и подул сверху. — Голова болит? — спросил Чонин, не отрываясь от телефона. — Ужасно, — Джисон потёр переносицу костяшками пальцев и зажмурился. — Как будто кто-то сверлит череп. — А вы фильм досмотрели? — спросил Феликс, выкладывая яичницу на тарелки. — Чем там закончилось? Брови Джисона взметнулись вверх. — Не… не досмотрели, — быстро сказал он. — Я начал засыпать и пошёл к себе. Он облизнул губы, ещё раз подул на кофе. И сделал такой огромный глоток, что закашлялся. — Воу, аккуратнее, — сказал Феликс, удивлённо подняв голову. Джисон угукнул и начал обдирать рисунок на кружке, который уже и так был наполовину стёрт. Ноготь цеплялся за край краски, отскребая по миллиметру. Феликс поставил перед ними тарелки с яичницей: — Приятного аппетита. Минхо взял вилку. Чонин смотрел какие-то видео без наушников, приборы клацали друг о друга. Джисон сосредоточенно жевал над тарелкой. Минхо вытянул ногу под столом и легонько ткнул его в лодыжку. Тот удивлённо вскинул глаза. Стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, Минхо продолжал есть. Джисон нахмурился, потом его губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. Неуверенный толчок ногой последовал в ответ, и Минхо тут же зацепил его стопу и слегка потянул на себя. Прикрываясь рукой, Джисон фыркнул в кружку. Они ели, периодически толкая друг друга ногами под столом и хихикая. — Вы чего там? — Феликс подозрительно прищурился. — Ничего, — одновременно ответили они. — Ага, понятно. Чонин поднялся из-за стола, потянувшись: — Ёнбок, пошли в плейстейшен пару раундов? Хочу отыграться за прошлый раз. — О, серьёзно? — Глаза Феликса загорелись. — Всё ещё надеешься выиграть? — Учитывая, что мой соперник пожизненно в бронзе… — Ну давай, давай, посмотрим, — Феликс подскочил с места. Они перебрались на диван. Телевизор включился, заиграла громкая музыка из меню игры. Минхо и Джисон остались за столом. Доев свою яичницу, Джисон отложил вилку. — Хён, — неуверенно начал он, ковыряя заусенец на пальце, — насчёт вчерашнего… Минхо ждал. — Извини. Я, кажется, перегнул. Не знаю, что со мной случилось… Серьёзно? Они сейчас будут делать вид, что это было случайное пьяное недоразумение? — Случились три банки пива и соджу? Джисон почесал затылок, явно смущаясь. — Я не хотел… ну, в смысле, создавать неловкую ситуацию. — А она неловкая? Джисон вздрогнул и наконец посмотрел на него. Растерянно и жалобно. — Ну… я не знаю. Для тебя нет? Минхо мог бы сказать, что ему тоже было немного неловко. А ещё, что он хотел этого. Что они оба, по всей видимости, вчера хотели, и можно было бы поговорить об этом. Что это не было неловкой ошибкой, которую надо поскорее замести под ковёр. Но Джисон сидел перед ним съёжившись и кусая губу. Поэтому Минхо затолкал все свои слова обратно и сказал только: — Расслабься, Джисон-а. Всё нормально. — О, хорошо, — тот выдохнул, явно с облегчением. — Просто не хочу, чтобы стало странно между нами. — Не станет, — Минхо протянул руку через стол и легонько стукнул костяшками пальцев по его руке. — Ничего не случилось. Плечи Джисона опустились, пальцы перестали сжимать кружку так сильно. Он улыбнулся медленно и мягко.