Ничего особенного

Гул двигателей вибрировал в подлокотниках. Джисон откинулся в кресле и вытянул ноги. Стюардесса подошла с подносом и наклонилась. — Говядина терияки или лосось с рисом? — А что вкуснее? — Говядина очень хорошая сегодня, — она улыбнулась. — Тогда говядину. Она поставила перед ним тарелку, стакан воды и тёплую булочку. Джисон снял крышку. Тонко нарезанное мясо в тёмном соусе, рис, какие-то овощи на пару. Пахло неплохо. Стюардесса посмотрела на пустое кресло рядом. — А ваш сосед? — Он сейчас придёт. Ему тоже говядину, пожалуйста. Она кивнула, оставила вторую порцию на столике и ушла. До Токио оставалось лететь ещё час. За стеклом иллюминатора светило утреннее солнце, а внизу висели плотные облака. Джисон подцепил кусок мяса и отправил в рот. Через проход Чан сидел с ноутбуком на коленях, в наушниках и сосредоточенно щёлкал по трекпаду. Экран светился чем-то рабочим. Если однажды случится конец света, Чан всё равно успеет перед этим открыть проект и что-нибудь там поправить. Чуть дальше спали Хёнджин и Чанбин. Хёнджин устроился основательно: завалился и сполз так низко, что щека расплющилась о чужую кофту. Его рот был приоткрыт, и на ткани под ним расплывалось маленькое влажное пятно от слюны. Когда Чанбин проснётся, то Хёнджин скажет, что это конденсат или что Чанбин просто сам вспотел. Похожи на старую женатую парочку. Из тех, что ворчат друг на друга в супермаркете из-за скидок, но потом всё равно покупают один десерт на двоих. Наверное, они с Минхо выглядели примерно так же. Они все примерно так и выглядели. Восемь человек в одном пространстве. Кто-то доедает за тобой курицу, кто-то уходит в твоих штанах, кто-то без спроса ложится тебе на колени и засыпает. Скоро им предстояло разъехаться по двум общежитиям, но сути это не меняло. Одна одежда на всех, одна работа на всех, одна мечта на всех. Джисон откусил булочку, оказавшуюся неожиданно мягкой. Странно. Он так долго боялся, что всё развалится, перекосится, станет неловким, слишком громким или, наоборот, пустым — а ничего не случилось. Когда он думал о Минхо, это чувствовалось как встать на ровную поверхность после того, как долго балансировал. Как зайти с холода в тёплое. Как забраться в кровать после долгого дня. Что-то такое. Минхо, сонный, привалившийся к нему в машине. Минхо, объясняющий, почему нельзя замораживать авокадо. Его ладонь, скользящая по животу вниз. Минхо, кидающий в него носком через всю комнату, потому что Джисон опять не выключил свет. Его зубы на мочке уха. Минхо, подозрительно нюхающий молоко из холодильника, непонятно сколько стоявшее там. Быстрое «подвинься» в темноте, и бёдра, сжимающие с обеих сторон. Вот и всё. Джисон остался тем же. Он не сломался, не починился, не переключился. Всё было на месте: и дурацкая привычка грызть колпачки ручек, и неумение промолчать, когда надо, и музыка, которая жила в голове и просилась наружу. Мир не перевернулся. В проходе мелькнуло движение. Минхо шёл обратно. Протиснулся мимо торчащих ног Сынмина и плюхнулся в своё кресло. — О, еда, — он потянулся к тарелке. — Взял тебе говядину. — А что ещё было? — Лосось ещё, но я доверился эксперту. То есть стюардессе. — Ну раз так, — Минхо взял палочки и поддел ими рис. Несколько минут он ел молча, сосредоточенно, как всегда. Потом отодвинул тарелку и вытер руки салфеткой. Аккуратно всё сложил и откинулся на спинку кресла, расслабляясь. Немного поёрзал и опустил голову на плечо Джисона. Кончики пальцев погладили ногу чуть выше колена. Самолёт гудел глухо и монотонно. За стеклом облака тянулись ровным слоем, плавные и сплошные, без единого разрыва.

✧✧✧

Лобби отеля было большим и полупустым. Светлый мрамор, кожаные диваны, цветы в высоких вазах. Менеджер ушёл к стойке минут десять назад и до сих пор что-то выяснял с администратором. Один раз оглянулся и показал жестом: подождите ещё. Все расселись на два дивана напротив друг друга, свалив чемоданы кучей рядом. — Значит, сейчас заселимся и в одиннадцать уже должны быть на площадке, — Чан сверился с расписанием. — Но она свободна только до четырёх. — До четырёх? — Чанбин нахмурился. — Это пять часов вместе с саундчеком. Маловато. — Ну а что делать? После нас другая группа. Менеджер сказал, что можно попробовать договориться ещё на час, но непонятно. — Ладно, разберёмся по ходу. — Давайте хотя бы поедим нормально после, — Чан убрал расписание. — Ёнбок, ты нашёл место? — Да! Рамён-бар, десять минут пешком от площадки. Отзывы огонь. Там ещё гёдза делают. — Может, подальше найдём? — Сынмин посмотрел в потолок. — Хоть город посмотреть. — Мы после пяти часов репетиции будем ходить по городу? Сынмин пожал плечами. Джисон сполз ниже на диване и подпер подбородок ладонью. Лобби распадалось на случайные детали: администратор за стойкой, пожилая пара, мужчина в костюме с газетой. Кто вообще ещё читает бумажные газеты? Кто-то зашёл через вращающуюся дверь у входа. Дверь сделала полный оборот и встала ровно так, как стояла до этого. А потом мимо прошла девушка: высокая, в длинном светлом пальто, с волосами, заколотыми наверх. Она катила за собой чемодан и говорила по телефону, смеясь громко, совершенно не стесняясь. — Ничего себе, — восхищённо заметил Чонин. — Где? — Феликс завертел головой. — Прошла уже. — А. Я видел, симпатичная. — Прямо мой тип, — включился Хёнджин. — У тебя каждую неделю новый тип, — усмехнулся Феликс. — Ну а у тебя какой? — Добрая, — уверенно начал Феликс. — Чтобы с ней было спокойно. Чтобы она умела слушать, смеялась над моими шутками и поддерживала меня во всём. — Так это ты маму описал, — вставил Сынмин. — Заткнись. — Нет, ну серьёзно, — Хёнджин обвёл взглядом остальных. — Когда девушка вот так смеётся, в голос, и ей вообще всё равно, кто смотрит, — это же… ну. Сразу привлекает. — Это да, — неожиданно поддержал Феликс. — И волосы такие: вроде собранные, но не идеально. Расслабленно. Мне нравится, когда человек не слишком старается всем понравиться. — Да-а-а, — машинально подхватил Джисон. — Мне такие тоже нравятся. Весёлая, с этими заколками в волосах… мило. Сбоку шевельнулся Минхо. Чонин покосился на него и открыл рот, будто хотел что-то сказать, но тут же передумал. — Интересно, она местная или тоже приехала, — задумчиво сказал Феликс. — Какая разница? — буркнул Сынмин. — Ты же не пойдёшь знакомиться. — Я просто спросил! Чан поднялся с дивана. — Я схожу узнаю, что там. Двадцать минут уже ждём.Он ушёл. Пока ждали, начали разбираться с номерами. Четыре комнаты по двое, стандартная схема. Феликс сразу указал на Сынмина: — Только если ты обещаешь не храпеть. — Не громче тебя. Чан с Чанбином, потому что оба вставали и ложились в одно время. Хёнджин забрал Чонина. — Джисон, ты с Минхо? — спросил Чанбин, уточняя. — Ага. — Какой сюрприз, — ухмыльнулся Хёнджин. Джисон снова отвлёкся на лобби. У входа вращающаяся дверь крутилась вхолостую, хотя никто через неё не шёл. Минхо рядом листал что-то в телефоне. — Хён, — Джисон наклонился к нему. — Как думаешь, нас скоро заселят? — Откуда мне знать? — Минхо не поднял глаз. — Терпи. Менеджер наконец отошёл от стойки с пачкой карточек в руке и направился к ним. — Готово. Восьмой этаж, номера рядом. Пойдёмте. Все начали подниматься, разбирать чемоданы и сумки. Феликс схватил не тот и тут же получил тычок от Сынмина. Джисон потянулся, подхватил свой чемодан. Когда он выпрямился, Минхо уже ушёл вперёд и один стоял у лифта. Он молча нажал кнопку. После перелёта ужасно хотелось спать, и Джисон широко зевнул.

✧✧✧

День прошёл одним длинным, смазанным куском: саундчек, прогон, десять минут перерыва, снова прогон, и снова, и снова. Менеджер всё-таки выбил лишний час, и они отработали все шесть, до последней минуты. Джисон ввалился в номер первым, сбросил кроссовки не глядя и рухнул на ближнюю кровать поверх покрывала, лицом в подушку. Наверху гудел кондиционер, в номере было прохладно, и пахло чистым бельём. После стольких часов на ногах это ощущалось как подарок. Матрас мягко принял его вес. Минхо зашёл следом. Поставил сумку на пол, тихо застонал и лёг на соседнюю кровать, раскинув руки. Некоторое время они молча лежали. Ноги гудели от бёдер до пяток, в желудке тянуло пустотой. За весь день он съел только самолётную еду, какие-то крекеры в перерыве и энергетик, который не допил, потому что тот был отвратительно тёплым. До рамён-бара они в итоге так и не дошли. — Надо поесть, — буркнул он в подушку. На этой фразе живот Минхо отчётливо заурчал. — Надо, — подтвердил он. — Закажем рум-сервис? — Ага, — Минхо поднял руку и неопределённо махнул в сторону. — Меню вон там. Между кроватями стояла тумбочка, на ней меню в кожаной обложке, две бутылки воды, блокнот с логотипом отеля и ручка с золотой полоской. — Не могу понять, — сказал Джисон, рассматривая весь набор. — Кто вообще пользуется этими блокнотами? Минхо повернул голову. — Бизнесмены какие-то, наверное. Записывают идеи. — Точно, — Джисон взял ручку и покрутил вокруг большого пальца. — Сидит такой мужик в пиджаке и строчит бизнес-план. Серьёзной ручкой для серьёзных людей. — Ага, типа: «купить акции». Потом: «продать акции», — подхватил Минхо. — Представь, сколько гениальных стартапов родилось и умерло на таких блокнотах. — М-м. Джисон подвигал пальцами ног. Носки были влажные и неприятные, но снять их не было сил. Он посмотрел на Минхо. Тот лежал с закрытыми глазами, одна рука на животе, другая вдоль тела. По щеке тянулась тонкая серая полоска — видимо, размазавшаяся городская пыль. Хотелось протянуть руку и стереть её. — Хён, — сказал Джисон. — Надо ещё как-то помыться. А то будем вонять. Минхо открыл один глаз. — Мы уже давно воняем. Дай полежу ещё пять минут и пойду. Джисон приподнялся на локте и огляделся. Бежевые стены, плотные шторы, два одинаковых светильника над двумя одинаковыми кроватями. Всё аккуратное и гладкое, как будто до них здесь никогда никого не было, и после них тоже никого не будет. Шторы были задёрнуты не до конца, и в щели светился город, далёкий и размытый: огни, вывески, красные точки на крышах высоток. — Надо было хоть по дороге обратно сфоткать что-нибудь, — сказал он. — Успеешь ещё. — Надеюсь. А то всё мимо проходит. А потом уже другой свет, или облака ушли, или ты просто забыл, и момент пропал. Минхо не ответил, но Джисон видел, как он кивнул. — Хёнджин хочет камеру купить, — продолжил Джисон. — Не знаю, что он на неё снимать собрался, если у нас сил нет даже телефон разблокировать. — Знаешь, что вспомнил? — Голос Минхо звучал глухо и расслабленно. — У моего дедушки была плёночная камера. Тяжёлая такая, в кожаном чехле. — Он фотографировал? — Ага. У мамы до сих пор коробка с его фотографиями стоит. Когда ещё раз выберемся к моим, покажу. — И что на фотках? Минхо задумался. Или собирал остатки энергии, чтобы продолжить говорить. — Да так. Мама молодая, с короткой стрижкой, которую я вообще не помню, бабушка с соседом на лавочке. Какие-то тарелки на столе. Всё немного размытое и тёплое, и цвета такие… — Это плёнка так делает? — Наверное. Там же зернистость, экспозиция ручная, и всё такое. Джисон лёг на бок и подложил руку под щёку. — Ты бы хотел такой? Плёночный? Тоже фоткать что-то? — Может, — согласился Минхо, не открывая глаз. — Хотя сейчас вроде фильтры есть, которые то же самое имитируют. Голос у него был уже совсем сонный, слова тянулись и слипались на концах. Тело Джисона тоже начинало тяжелеть, вплавляясь в матрас. Если зажмуриться, под веками ещё мелькали прожектора с площадки — белые, синие, снова белые. — Хён. — М. Джисон провёл пальцем по гладкому узору на покрывале. Линии шли параллельно, аккуратные и ровные. — Ты думал когда-нибудь, что будешь делать потом? — Когда потом? — Ну. После армии, после всего… — Думал, — ответил Минхо. — И? — Не знаю, — Минхо шевельнулся на подушке. — Точнее, знаю, что хочу продолжать. Танцевать, выступать, всё это. Мне нравится то, что мы делаем. Не хочу, чтобы это заканчивалось. — Я тоже, — кивнул Джисон. — Не представляю, чем бы ещё занимался. И не хочу. — Но, если прям помечтать… — Помечтай. Минхо подогнул одну ногу, устраиваясь удобнее. — Я бы хотел дом. Где-нибудь за городом, небольшой. Чтобы утром выходить, и перед тобой деревья, а не бетон. Чтобы вода была где-то рядом. И кота можно. Джисон улыбнулся. — Жить не можешь без чистки шерсти? — Заведу робот-пылесос. Может, кот будет на нём кататься. И все довольны. Минхо говорил куда-то в потолок, и на лице у него было непривычно мягкое выражение. Как будто он и правда туда уехал, в этот несуществующий дом, окружённый цветущими деревьями. Джисон почти видел эту картину: прохладное утро, Минхо в растянутой футболке, с кружкой в руке. Ветер шевелит его волосы, и кот трётся о ногу. — Хотя дом, наверное, нереально, — задумчиво продолжил Минхо. — Слишком далеко от всего. Можно компромисс: квартиру в городе, но в тихом районе, чтобы рядом был парк, или набережная хотя бы. И с большой кухней. Не люблю, когда двоим не разойтись. Он замолчал и повернулся на бок, лицом к Джисону, внимательно смотря на него. Его указательный палец ковырял шов на покрывале. — Звучит здорово, — сказал Джисон. — Мы будем к тебе в гости приезжать и доставать твоего кота. Минхо медленно моргнул, приподняв брови. — Угу, — сказал он не сразу и отвернулся обратно к потолку. — Приезжайте. Потом резко сел на кровати и потянулся, вытянув руки над головой. — Ладно, я в душ. Закажи мне что-нибудь с мясом. Он стянул футболку через голову, бросил на свою кровать и начал рыться в сумке. Достал маленькую бутылку шампуня, которую таскал с собой, потому что гостиничные ему никогда не нравились. Джисон смотрел, как он встаёт и идёт к ванной, на ходу пытаясь стянуть носок ногой об ногу. Не хотелось, чтобы он уходил. — В душ и без меня? — голос вышел наигранно обиженным. — Как же так? Минхо задержался в дверях и лениво усмехнулся. — Как-нибудь справлюсь. И ушёл. Вода зашумела за стеной. Джисон не знал, зачем он так сказал, именно этим голосом и интонацией. Он взял меню с тумбочки, пролистал несколько страниц с фотографиями блюд, потом позвонил и заказал две курицы с рисом. Фразы по-английски собирались с трудом, и девушка на том конце переспросила дважды, прежде чем поняла. Сказала ждать полчаса. Положив меню обратно, он подошёл к двери ванной, остановился и упёрся ладонью в косяк. За стеной монотонно лилась вода. Сердце колотилось, и это было глупо, потому что ничего нового или страшного не происходило. Он постучал костяшками. — Открыто, — донеслось от Минхо. Джисон толкнул дверь. Ванная была просторной, с высоким потолком, отделанная серым камнем с золотистыми прожилками. Свет шёл откуда-то сбоку, ровный и рассеянный, ложился на поверхности: на стекло душевой кабины, на стену с висящими на ней белоснежными полотенцами. Пар поднимался, заволакивая верхнюю часть комнаты. Стекло запотело, и Минхо за ним был только силуэтом: рябил, двигался, расплывался на краях. На несколько секунд Джисон застыл. Потом подошёл и открыл дверцу. Картинка обрела чёткость. Вода скользила по спине Минхо, собиралась в ложбинке вдоль позвоночника, текла по пояснице. Он развернулся вполоборота, потянувшись к шампуню на полке. Вода попала ему в лицо, и он щурился от неё, смешно и по-детски морщил нос, прикрывая глаза ладонью. Потом убрал руку и тряхнул головой, разбрасывая вокруг капли. — Ну что, — сказал он, выдавливая шампунь. — Давай. Экономим воду. Джисон стянул футболку, прилипшую к вспотевшей спине. Штаны, бельё, носки — всё полетело в кучу на пол, и он шагнул внутрь. Минхо отступил, уступая ему место под струями. — Нормальная температура? — Ага. Вода хлынула на плечи и шею, принося облегчение уставшему телу. Пар обволакивал, оседал на коже, забирался в лёгкие. Они стояли лицом к лицу, и Джисон не знал, что делать с руками. Они висели по бокам, мокрые и бесполезные. Капли стекали по ключицам Минхо и расходились двумя дорожками вдоль груди. Одна задержалась на соске, повисела и упала. Живот двигался от дыхания. Струйка воды скользнула по боку, к паху, и стекла вдоль внутренней стороны ноги. Хотелось дотронуться. Проследить за каплей. Положить ладонь на мягкий живот и почувствовать, как тот поднимается и опускается. Джисон шагнул вперёд и прижался к Минхо. Сцепил руки в замок на его спине. Минхо обнял в ответ. Одна рука на спине, другая на затылке. Его пальцы прошлись по коротким волосам у основания шеи, а губы коснулись виска. Вода лилась на них сверху, забиралась в промежуток между их телами, затекала в глаза и уши. Не нужно было никуда идти. Не нужно было ничего делать. Минхо чуть отстранился, сузив глаза. — Чего завис? — Ничего. — Тогда подвинься, я кондиционер не могу достать. Джисон рассмеялся и, вместо того чтобы отойти, потянулся к полке сам. Выдавил кондиционер на ладонь, поднял руки к голове Минхо и начал втирать средство в волосы, медленно, разбирая пальцами мокрые пряди, массируя затылок и виски. Минхо опустил голову и подставился под прикосновения. Глаза закрылись, плечи ссутулились, и он стал будто меньше, мягче. Издавал едва слышные нежные звуки, когда ногти Джисона скребли по коже. Не нужно было быть смешным, или дерзким, или уверенным, подбирать слова и интонации. Не нужно было ничего фильтровать, кривляться, острить, держать лицо. Пар заполнял пространство, горячий и плотный. Джисон чувствовал себя полностью раздетым, и это было именно то, чего он хотел.