Ничего особенного

Минхо проверил, все ли насадки на местах в поролоновой подложке, и закрыл коробку с массажным пистолетом. Он одолжил его у Чана неделю назад, чтобы попробовать перед покупкой своего. Вещь и правда оказалась рабочей: мышцы отпускало, и даже дышалось свободнее. Давно так не было. Но брать точно такую же модель Минхо пока не решился, хотел посмотреть другие. С коробкой под мышкой он спустился и пошёл ко второй общаге. В гостиной светились два экрана: Чан сидел за ноутбуком, а Джисон развалился на диване спиной к двери, закинув ноги на журнальный столик, и смотрел игровой стрим. — Принёс, — Минхо поставил коробку перед Чаном. — А, спасибо. Ну как, будешь брать себе? — Думаю. Норм штука. Но, наверное, посмотрю ещё. — А реально помогает? — Джисон повернул голову через плечо. — Или просто трясёт? — Помогает. Плечи разбивает, спину. — Мне, может, тоже надо. — Можешь брать мой, мне не жалко, — Чан махнул рукой. Минхо развернулся к входной двери. — Стой, погоди! — Джисон рывком спустил ноги со стола и сел прямо. — Чуть не забыл. Можно тебя на секунду? Минхо насторожился, готовясь, сам не зная к чему. Вроде повода не было, а рефлекс никуда не делся. Он собрался с силами и ответил: — Да. В своей комнате Джисон с порога полез в шкаф. Минхо остался у двери и огляделся. Он давно тут не был. Всё как обычно: на столе бумажки, провода клубком, пустые упаковки от доставки. Зато шкаф изнутри был неожиданно прибран. Футболки и свитеры распределены по полкам ровными столбиками, всё на своих местах. А поверх одной стопки, аккуратно сложенная, лежала его серая худи. Минхо узнал её не сразу: думал, что потерял сто лет назад, где-то между общагами. — Сейчас, секунду, — доносилось из шкафа. — Я её точно сюда… да где же… — Что ты ищешь? — Сейчас увидишь. Минхо прислонился к косяку, сунул руки в карманы. Джисон сидел на корточках, разгребал нижние полки и бормотал что-то себе под нос. Минхо понятия не имел, что тот собрался оттуда достать. Он вряд ли прятал в шкафу что-то страшное, а в голове уже заметались варианты, один хуже другого. Но Джисон рылся так увлечённо, так смешно сопел, что напрягаться всерьёз не получалось. Наконец он выпрямился. В руках у него был тёмный прямоугольный футляр из потёртой кожи с тусклыми латунными застёжками. — Вот. Я давно хотел тебе отдать, просто… не знал, когда. Минхо взял футляр, оказавшийся довольно тяжёлым. Он нащупал застёжки, но не открыл сразу, только смахнул с крышки невидимую пыль и задержался на шве. — Открой, — тихо напомнил Джисон. Минхо щёлкнул первой застёжкой. Внутри, в гнезде из бархата, лежала старая плёночная камера. Чёрный корпус, серебристая окантовка. Минхо провёл большим пальцем по верхней грани к правому углу. Палец искал скол. На том углу должна была быть выщербина, там, где камеру когда-то уронили. И поперёк верхней крышки шла длинная царапина, которую он в детстве любил поддевать ногтем. Сейчас поверхность была гладкой. Ни скола, ни царапины. Дед давал подержать камеру только под присмотром, двумя руками, осторожно, потому что тяжёлая и потому что «не игрушка», а снимков приходилось ждать неделями. Во время одного из переездов коробка с вещами упала с лестницы. Камера разбилась так, что чинить было уже нечего, и её выбросили. Минхо не помнил даже, как она называется. Никогда и не знал. Он медленно поднял глаза. — Где ты её вообще взял? — А, — Джисон смущённо отвернулся и снова сунулся в шкаф. — Ну, ты же знаешь, я люблю пошопиться, винтаж всякий. Есть одна японская онлайн-барахолка. Там кучу всего можно откопать, если терпения хватает. — Как ты узнал, что за модель? Джисон только пожал плечами и сделал вид, что очень занят полкой. Минхо смотрел на футляр. Он как-то рассказывал Джисону про камеру и показывал несколько фото в доме родителей, но узнать модель ему было неоткуда. Кроме одного места. — Ты спросил у моей мамы. Это был не вопрос. Джисон замялся и сдулся. — …ну да, — признался он куда-то в стопку футболок. — Ох… Ого. Спасибо, — Минхо запнулся, ловя неровность своего голоса. — Я… честно, вообще такого не ожидал. — Да ладно, — Джисон отмахнулся, не глядя. — Нет, правда. Это очень… «Очень» одиноко повисло в воздухе. Странно было держать в руках доказательство того, что тебя рассматривали не менее внимательно, чем ты рассматривал другого. Что всё это время ты был увиден. Минхо ещё раз провёл подушечкой пальца по углу, а Джисон уже совал ему в руки жёлто-чёрную коробочку. — Вот ещё. Плёнка. Минхо взял её, повертел. — Я не знаю, как её правильно вставлять. — Серьёзно? А… тебе разве дедушка не показывал? — Один раз, — Минхо хмыкнул. — Лет двадцать назад. — Должно быть несложно. — Попробуем? — Давай, — Джисон похлопал по кровати рядом. Они сели плечом к плечу, камера легла Минхо на колени. Джисон вбил в ютуб «как заправить плёнку», и они вместе склонились над экраном, почти соприкасаясь головами. — Так. Сзади крышка, плёнку в гнездо, а язычок вот в эту щель, — Джисон ткнул пальцем в экран, следом в камеру. Минхо поддел защёлку, и задняя стенка откинулась. Он завёл кассету в гнездо, но язычок всё время выскальзывал и загибался. — Скользкая, зараза, — Джисон сощурился, высунув кончик языка, и потянулся помочь. Минхо перехватил его руку, отвёл в сторону и заправил сам. — Эй, я почти, — без особого возмущения буркнул Джисон, но руку убрал. — Теперь протяни. Джисон потянул рычажок сбоку. Плёнка пошла, натянулась. — Угу, — Минхо прижал крышку, пока не щёлкнуло. — Теперь пару раз вхолостую, до первого кадра. Камера сухо клацнула. Минхо снова потянул рычаг. — Вроде готово. Можно снимать. — Ура, — Джисон внимательно разглядывал камеру. Потом поднял глаза, близко-близко. — Сфоткай что-нибудь. Минхо поднёс её к лицу и посмотрел в видоискатель. Всё лишнее обрезалось краями прямоугольника. Внутри кадра был только Джисон. — Ты чего делаешь? — он попытался прикрыться ладонью. — Не дёргайся. — Сними вон лучше деревья за окном. — Не хочу. — А что хочешь? Минхо чуть подкрутил кольцо, и лицо в видоискателе стало резким. Круглые глаза, крошечная родинка на щеке, светлый пушок на скуле, который замечаешь только вплотную. Лицо, разобранное на детали, которых обычно не видно. — Хочу, чтобы на первом кадре было что-то очень красивое, — сказал Минхо. — Можно? Джисон отвёл руку и выпрямился под взглядом объектива, позволяя себя разглядывать. Весь подался навстречу и замер в ожидании. Минхо нажал на спуск. Сухой щелчок, и Джисон вздрогнул, будто его поймали, но тут же расплылся в улыбке. — А когда можно будет посмотреть? — Когда сниму всю плёнку. Потом надо проявить. — А… Ну ладно. Тогда подождём. Джисон оглянулся на пол, заваленный одеждой, которую он вытащил из шкафа, пока искал футляр. — Блин, я тут всё разбросал. Он вскочил и принялся сгребать всё и возвращать на полки. Из середины кучи он вытащил серую худи и встряхнул. — О, это же твоя. Я её тогда нашёл, тоже хотел отдать. Он протянул её Минхо. — Оставь, — ответил тот. — В смысле? Тебе не нужна? — Пусть тут лежит, — Минхо забрал у него худи и положил обратно, сверху на стопку. — Вдруг я приду в следующий раз, а у тебя холодрыга. Замёрзну же. — А-а, — протянул Джисон, растерянно поглаживая открытую дверцу шкафа. — Конечно. Хорошо. Минхо убрал камеру в футляр и защёлкнул застёжки. — Тогда увидимся, Хан-а. — Увидимся, хён. Домой Минхо шёл, прижимая футляр к себе обеими руками и теребя короткий ремешок.

✧✧✧

Камера пролежала в ящике стола несколько дней. Минхо доставал её по вечерам, вертел в руках и прятал обратно. Может, чего-то ждал, подходящего света или повода. Повод так и не появился, поэтому однажды Минхо просто взял камеру с собой. Второй кадр он отдал дереву у поворота к станции: раскидистые ветки на сером небе. Снимать оказалось не так, как с телефоном. Нельзя было сделать двадцать кадров и оставить один. Нельзя было посмотреть сразу. Каждый раз приходилось решать заранее: это стоит того, чтобы потратить? Поэтому Минхо начал смотреть внимательно. Останавливаться у вещей, мимо которых обычно проходил. Дом с облупившейся синей дверью. Кошка на чьём-то подоконнике. Лужа с радужными разводами бензина. Он не знал, выйдет ли что-нибудь из этого на плёнке, и это было даже приятно — не знать. Дома подходящий кадр нашёлся на кухне. Феликс сидел у чайника с мягкой повязкой на волосах, чтобы чёлка не лезла в лицо. Зеркальце он прислонил прямо к чайнику и клеил под глаза патчи, старательно разглаживая каждый кончиком пальца. Щелчок. Феликс обернулся. — Только не выкладывай это никуда, — пробубнил он. — Это плёнка, фото будет не скоро. Могу тебе отдать готовое, если захочешь. — О. Тогда хочу. Седьмой кадр. Восьмой, девятый, десятый — они расходились быстрее, чем он думал. Чонин, уснувший на диване с открытым ртом и коробкой недоеденной курицы на животе. Сынмин, со скучающим лицом показывающий в объектив жест «палец вниз». Радужная полоска света на полу от окна. В выходной он поехал к родителям. Дуни встретил его в коридоре, потёрся о ногу и тут же ушёл по своим делам, подняв хвост, видимо, в наказание за долгое отсутствие. Суни и Дори крутились под ногами, и Минхо потратил на них кадров пять, хотя ни один, скорее всего, не выйдет: коты не держали позу ни секунды. Стоило поднять камеру, Суни шёл прямо в объектив, и в кадр лезли только размытая морда и любопытный глаз. — Да постой ты, — шептал Минхо, отъезжая назад на коленях по полу. — Не шевелись. Мама стояла у окна и перебирала зелень в дуршлаге, отщипывая жёлтые листочки. Время от времени она оборачивалась на возню за спиной и тихо посмеивалась себе под нос, качая головой. — Совсем как маленький, — сказала она не то ему, не то Суни. Минхо не ответил, выцеливая кадр. Поднял камеру и поймал её вполоборота, с пучком зелени в руке. — Минхо? — она будто почувствовала взгляд, обернулась до конца. — Ты чего там? — Стой так. — Я непричёсанная. Он нажал на кнопку раньше, чем она успела пригладить волосы. — Да ну тебя, — мама шутливо замахнулась на него дуршлагом, расплёскивая капли, и засмеялась. Уезжал он уже в сумерках. Дуни провожал его с подоконника: сидел столбиком, поджав лапы, и смотрел вслед, не мигая. Минхо снял его напоследок, через стекло. С Сонхо и Джихуном они наконец пересеклись вживую. Не в Японии и без такояки, а просто в кафе, в обычный будний вечер, потому что у Минхо внезапно образовалось окно, а они оба оказались свободны. Сидели втроём в углу, и Сонхо рассказывал какую-то бесконечную историю про своего начальника-идиота, размахивая вилкой, а Джихун перебивал и зачем-то заступался за начальника, чем выбешивал Сонхо ещё больше, и они начинали спорить. Минхо достал камеру. — Это что, плёнка? — Сонхо наклонился. — Откуда антиквариат? — Подарок. — От кого? — От Джисона. Сонхо с Джихуном переглянулись. — Ого. Щедро, — только и сказал Сонхо и вернулся к еде. Минхо дождался, пока они забудут про него. А забыли они быстро, потому что Джихун опять что-то ляпнул, и Сонхо подавился смехом, и вот тогда Минхо нажал на спуск. — Эй, удали потом, или как там это делается, — замахал руками Джихун. — Я сегодня страшный. — Не накрасился, да? — с сочувствием спросил Сонхо. — Совсем распустился, не следишь за собой. Джихун показал ему средний палец, и Минхо засмеялся, закрывая футляр. В такси, когда голоса друзей остались по ту сторону закрывшейся двери, Минхо достал телефон и открыл чат с Юджуном. Это давно следовало сделать. Если быть честным с самим собой (а в последнее время он старался), вся эта история с Юджуном с самого начала была не про него. Минхо хотел доказать себе, что он не привязан намертво, что у него есть выбор. Что его хотят, что он сам может хотеть кого-то другого. Всё это оказалось правдой. Кроме последнего. Это был его способ не сказать первым: «ты мне нужен», «выбери меня», «будь со мной», не зная, что услышишь в ответ. На это не хватило духа, а Юджун просто подвернулся под руку. Минхо держал нормального человека в подвешенном состоянии. Втягивал его в историю, к которой тот не имел никакого отношения, только чтобы уколоть Джисона посильнее. Стоило сказать это себе прямо, как есть, и сразу замутило. Минхо поёжился и написал сообщение: «Привет. Я должен был сказать раньше. Мне правда с тобой интересно, но я не могу ничего тебе предложить. У меня сейчас сложная личная история. Прости, что не сказал сразу» И быстро получил ответ: «Привет. Честно говоря, я догадывался :[» Минхо смотрел на грустный смайлик, пока экран не погас сам. Потом нажал кнопку и напечатал: «Если что, за советом всё ещё можно» И в ответ: «Тогда отлично. Буду писать, когда появится вопрос ;)» Минхо с облегчением заблокировал телефон, опустил голову на подголовник и стал следить, как за окном медленно плывёт вечерний город. Плёнка кончалась. Минхо понял это, сидя на кровати с камерой на коленях и перебирая кольцо фокуса. Когда он взводил затвор, колёсико пошло туже обычного и под самый конец будто упёрлось. Двадцать три кадра он собрал по одному. Плёнка, ещё недавно пустая, теперь была полна. Оставался последний кадр, и Минхо совершенно точно знал, что там должно быть. Он взял телефон. Ему будто снова было шестнадцать, и он держал руку на экзаменационном листе, трясясь от страха его перевернуть. Но сейчас он хотел этого так сильно, что страх не мог его удержать. «Я почти отснял плёнку» «Остался один кадр» «Хочу, чтобы он был особенный» «Поможешь?» Джисон написал: «когда?»

✧✧✧

В пятницу вечером Джисон пришёл к нему в общагу. Перед этим он всю неделю переспрашивал. Точно ли у Минхо свободен вечер. Не поставят ли что-нибудь в последний момент. Накануне ещё раз: «а точно-точно ничего?» Минхо отвечал «точно-точно» и не очень понимал, к чему такая дотошность — они всего-то собирались доснять последний кадр. Минхо сидел в гостиной с Сынмином и Чонином, лениво ковырял еду и вполуха слушал, как эти двое спорят о чём-то своём. Поднял голову, когда в прихожей провернулся замок. Джисон был в новом кардигане, которого Минхо на нём раньше не видел, волосы уложены, и на лице, кажется, даже немного макияжа. Он остановился на пороге гостиной. Обвёл глазами всех разом, и уверенность чуть дрогнула. — Ого, — протянул Сынмин, оглядывая его сверху вниз. — Ты это к нам в таком виде или случайно зашёл? — К Минхо. Из кухни высунулся Феликс, не скрывая любопытства. — Хён, — позвал Джисон и, набрав воздуха, объявил: — Пойдём со мной на свидание. Чонин приподнялся на диване. Феликс издал протяжное: «О-о-о». — А-а, — сказал Сынмин. — Вот почему он вырядился как на красную дорожку. А цветы где? — Скажи да, Минхо-хён, — Чонин уже улыбался во весь рот. — Ой, да помолчите, — пробормотал Джисон. Джисон переступил с ноги на ногу, словно пол под ним нагрелся. — Да, — сказал Минхо. — Да? — Да. Дай переоденусь. И камеру возьму. Сзади кто-то зааплодировал.

✧✧✧

Джисон вёл его задворками: через проулок за их зданием, во двор соседнего, к служебной двери, которая почему-то была открыта, дальше — по узкой лестнице наверх, мимо мотков кабеля и вентиляционных коробов. — Ты уверен, что сюда можно? — спросил Минхо, поднимаясь следом. — Технически нет, — ответил Джисон. — Но я уже два раза проверял, никто не приходит. — Ты сюда заранее лазил? — Надо же было всё разузнать. — Выглядит как начало хоррора. — Первым умирает тот, кто ноет, — Джисон толкнул неприметную боковую дверь и придержал её. — Сюда. Осторожно, тут ступенька. Наверху была обычная плоская крыша: ржавые трубы, гудящий бок какого-то агрегата. И посреди всего этого два разномастных пластиковых стула, на них два одинаковых пледа, пакет, из которого торчало горлышко бутылки, и на перевёрнутом ящике вместо стола — пудинг в прозрачной коробке. Карамельная верхушка слегка осела на бок, потому что он, наверное, долго стоял. — Я обещал самый большой, — пояснил Джисон, перехватив его взгляд. — Это не самый большой, который существует, но самый большой, который у них был. Минхо не находил, что сказать. — Он немного не такой красивый, — Джисон подтянул к себе стул, суетливо поправил плед на сиденье, переставил пакет с пивом поближе. — Видимо, пока нёс, помялся. Я старался ровно держать, но там ступеньки эти… Минхо тоже двинулся к стульям. Ноги шли медленно, будто отдельно от него. Он положил камеру на ящик, расплывающийся перед глазами, и остановился над пудингом, пытаясь понять, что происходит с ним самим. — Хён? — Джисон шагнул ближе. — Ты чего? Что-то не так, я что-то… — Нет, — выговорил Минхо севшим голосом. — Всё… то. Джисон шагнул к нему, поднимая руки, но остановился на полпути. Пальцы зависли в воздухе. Он смотрел испуганно и растерянно. — Обними меня, — попросил Минхо. Джисон обнял. Притянул и прижал к себе, сначала осторожно, потом крепче. Минхо уткнулся ему в плечо, носом в пушистую ткань кардигана, и закрыл глаза. Какое-то время они просто стояли так, сцепившись, на ветру. Джисон не торопил, его ладонь медленно, широко ходила по спине. — Извини, — наконец выговорил Минхо, отстраняясь и проводя рукой по лицу. — Это глупо. Разнылся на ровном месте. — Не глупо, — перебил Джисон. И не отпустил, поймал его за ладонь. — Всё хорошо. Не извиняйся. Минхо замолчал. Джисон потянул его к стульям, подхватил пледы и усадил Минхо на тот, что повыше. Сам сел на низкий и утонул в нём так, что подбородок оказался почти на уровне ящика. Устроился, набросил им обоим пледы на колени и посмотрел снизу вверх. — Удобно? — спросил Минхо. — Очень, — с достоинством ответил Джисон и утонул ещё на пару сантиметров. Он полез в пакет, достал две бутылки пива, сковырнул крышку с одной о край ящика, и она отлетела куда-то в темноту. — Держи. Минхо взял бутылку и сделал глоток; вкус оказался знакомым, не перепутаешь. Он посмотрел на этикетку. Надо же. Потом огляделся. Вокруг были трубы, чужие крыши, редкие освещённые окна. Город темнел на глазах, и тяжёлые облака висели над ним, подсвеченные закатным светом. Джисон выудил из глубины пакета пластиковую ложку, снял крышку с коробки с пудингом и подвинул ближе. — Пробуй. Минхо подцепил кусок с края, где карамели было больше всего, и отправил в рот. Джисон подался вперёд, насколько позволял низкий стул. — Ну? — М-м, — Минхо сделал максимально задумчивое лицо и съел ещё кусочек. И ещё один. — Понятно, — довольно заключил Джисон и опустился обратно. Какое-то время они ели, передавая друг другу единственную ложку. Вторая, по словам Джисона, исчезла где-то по пути от магазина до крыши. Он рассказывал, как выбирал между кафе, крышей и ночным кинотеатром. Как вчера пришёл всё проверить и нашёл тут чьи-то окурки и стаканчик из-под кофе. — Вот прямо здесь лежали. Я даже немного посидел и подождал, вдруг кто-то придёт? Вдруг это чьё-то место. — И что бы ты сделал, если так? — Не знаю. Предложил бы поделить по чётным и нечётным дням. Минхо представил его в засаде за вентиляционной будкой, готового отстаивать крышу переговорами — и фыркнул в бутылку. Потом спросил: — Почему крыша? — А что не так? — Мог бы просто позвать меня в кафе. Я бы пошёл. — Мог, — согласился Джисон, поправляя сползающий с колен плед. — Но кафе — это что? Позвонил, забронировал, и всё. Сидишь ждёшь. Он пошлёпал ложкой по остаткам пудинга. — А я хотел сам. Чтобы ты пришёл, и всё уже есть. Ты же всегда наоборот… вот это всё. Кормишь сам, зовёшь всех, помнишь, кто что любит. Минхо хотел сказать, что это не очень-то сложно и что он даже не думает об этом, но Джисон поднял ладонь: — Даже не начинай, — и продолжил: — А я хотел, чтобы всё было для тебя. Чтобы тебе вообще ничего не надо было делать. Даже пудинг нести. — Спасибо, — отозвался Минхо. И, услышав, как позорно коротко это прозвучало, добавил: — За вечер. И за пиво. Оно же пропало отовсюду. Я его полгода не видел уже. — Я знаю. Я поэтому и. — А я ведь тебе не говорил, что оно пропало. — Ну… заметил просто. — Ага. Заметил, — Минхо усмехнулся, но смешного в этом было мало. — А по-другому и не вышло бы. — В смысле? — Да не про пиво я, — он качнул бутылкой. — Про всё. Джисон опустил ложку в опустевшую коробку. Подобрался весь и осторожно придвинулся, пока их колени не соприкоснулись сквозь плед. — Я же никогда ничего не говорил, — продолжил Минхо. — Ждал чего-то и молчал. Потом злился. Ты даже не знал, на что, а я уже злился. — Так я же мог дога… — Нет, — перебил Минхо. — Ты что, телепат? — А… Почему молчал? — Страшно было, — сказал Минхо просто. — Быть тем, кому больше нужно. Кто первый сказал — тот и попался. Он глотнул пива. Пока они ели, совсем стемнело, и крыши напротив уже не отличались от неба. — Поэтому я и кусался на тебя. И наговорил… мерзости всякие. Я ведь знал, что говорю. И зачем — тоже знал. Чтобы тебе стало так же плохо. Минхо оторвал взгляд от города и повернулся — весь, вместе с плечами. — Прости меня. Джисон поставил полупустую бутылку на ящик. Спрятал кисти в рукава кардигана и смотрел куда-то за край крыши. — Было плохо, да, — сказал он наконец. Минхо потянулся к его руке, поддел пальцем край ткани и вытащил его пальцы наружу. Тихонько согнул один. Джисон скосился на это. Секунду смотрел, а потом перевернул руку, и пальцы Минхо оказались у него в ладони. Он накрыл их сверху второй, поймав, как ловят кузнечика. — Попался, — сказал он. Минхо потянул руку на себя вполсилы, изображая попытку бегства. Джисон вцепился крепче и победно задрал подбородок. Подержал так. Постепенно хватка ослабла. Он затих и опустил глаза на руку Минхо у себя в ладонях. — Слушай… — начал он и осёкся. — Не. Ничего. — Спрашивай. — Это не вопрос. Забудь. Минхо понял сам. — С Юджуном закончено. Совсем. Если ты об этом. Джисон не стал делать вид. — Об этом, — признался он. — Хорошо, я… Я очень рад. — И раз уж я сегодня такой разговорчивый… Минхо поставил бутылку на ящик. Дно глухо стукнуло о дерево. — Ты мне нужен, — сказал он быстро, на одном дыхании. — И сразу просьба. Если тебе будет страшно — не убегай от меня, ладно? Скажи, и вместе подумаем, что можно сделать. — Хорошо, — хрипло выдохнул Джисон. — Договорились. Ещё? Минхо призадумался. — Есть одно. В следующий раз за кафе ты платишь. Хотя бы раз в год, для разнообразия. Пока это всё. Остальное по мере поступления. — Принято, — Джисон кивнул, изо всех сил делая серьёзное лицо. Выпрямился на своём низком стуле и набрал воздуха. — Тогда я тоже. Давай встречаться. Будешь моим парнем? — … — И ещё скоро же четырнадцатое! — его уже несло, глаза заблестели. — У нас вроде пусто. Смотри: аквариум открылся после ремонта, там тоннель, рыбы прямо над тобой плавают. Или это кафе, где всё как в комиксе, я адрес сохранил ещё тогда. Или на реку, велосипеды, там прокат круглосуточный. Или кино, только не вечером, вечером люди. Слушай, а давай всё сразу? Аквариум к открытию, они с девяти, потом кафе, потом… Он осёкся. — Ты чего молчишь? — Четырнадцатое не пусто, у нас съёмки, — напомнил Минхо. — Весь день, с раннего утра. — А, — Джисон потерялся, но тут же добавил: — Ну ладно, не суть. Сходим в другой день. Потом потеребил край пледа и спросил: — Так ты… серьёзно. Будешь? — Кем буду? — Минхо приподнял бровь. — Повтори-ка. — Моим парнем. Бойфрендом, — Джисон выпрямился и добавил с нарастающей энергией: — Вашей маме зять не нужен? Ой… Это, наверное, уже слишком, да? — Я подумаю, — сказал Минхо, улыбаясь так широко, что щёки заболели. — В смысле подумаешь?! — возмутился Джисон. — Подумаю, — повторил Минхо с удовольствием. Джисон притворно застонал, запрокинув голову, и в эту секунду ему на нос шлёпнулась первая капля. Ливень начался без предупреждения — будто над крышей опрокинули ведро с водой. Они завозились, подхватывая пиво, пледы и камеру. Минхо впопыхах наклонил бутылку не туда, и остатки пива плеснули на руку. Кое-как сгребли всё и метнулись под навес у технической будки. Места там было на одного; они втиснулись вдвоём, и железный козырёк грохотал прямо над головой. Джисон смеялся, слизывая дождь с верхней губы, мокрые волосы облепили лоб, одежда пошла тёмными пятнами. Он вымок насквозь и, кажется, был этому только рад. Их прижало друг к другу теснее некуда, в руке у Минхо осталась липкая пустая бутылка, по кривому пластиковому стулу барабанили капли. Минхо пристроил всё, что держал, прямо под ноги, и оставил в руках одну камеру. Последний кадр. Минхо развернул камеру объективом к ним и вытянул руку, стараясь не высовывать её из-под козырька. Без экрана было не понять, попадают ли они оба в кадр; он наклонился щекой к мокрой щеке Джисона и придвинулся совсем близко, чтобы они точно влезли. Ничего. Затвор не щёлкнул. Минхо машинально потянул рычаг протяжки, чтобы перевести плёнку и взвести затвор, но тот упёрся и дальше не пошёл. Он попробовал ещё раз, до побелевшей подушечки пальца, и остановился. Счётчик так и стоял на двадцати трёх. Видимо, один кадр съелся ещё тогда, когда они заправляли плёнку и путались с язычком. Дождался подходящего момента, называется. — Кончилась, — Минхо опустил камеру. — Одного кадра не хватило. Джисон заглянул в счётчик, потом ему в лицо — и всё понял. — Да и фиг с ним, — сказал он легко, пожимая плечами. — Плёнки такие продаются, у меня в шкафу ещё одна лежит. Наснимаем ещё: дождь, город, тебя, меня, нас, сколько влезет. Один кадр не вышел… тоже мне проблема. Даже сто таких — ерунда. — Почему сто? — не понял Минхо. — Ну, — Джисон махнул рукой. — От них палкой можно отбиваться. Они же крошечные, — он показал пальцами, какие именно крошечные, и капли текли по его улыбающемуся лицу. — Пусть хоть сто, хоть тысяча. Я знаю, что мы со всеми справимся. Минхо смотрел на него — мокрого, нелепого и очень серьёзного одновременно — и знал, что всё так и будет. Дождь шёл ровной стеной. Город за ним расплывался в россыпь разноцветных пятен. Джисон уже отвернулся, ловил ладонью воду с края козырька и говорил, что им нужно обязательно будет залезть сюда ещё раз, желательно не в дождь. — Я буду твоим парнем, — сказал Минхо.