Отогреть твоё сердце от роковой ошибки

Дорогой особняк Андрея встретил Зонтика гробовой тишиной и идеальной, почти хирургической чистотой. Но для Шестого этот дом сразу стал тюрьмой. Андрей грубо толкнул его в спину, ведя по длинному коридору подвального этажа. — Вот твое место, — Андрей открыл хлипкую деревянную дверь.Зонтик испуганно заглянул внутрь. Комната была крошечной, холодной и темной — без единого окна. Из мебели здесь стояли только старый обшарпанный стол и брошенный прямо на голый пол грязный, тонкий матрас. Ни подушки, ни одеяла. — Х-хозяин… — тихо, дрожащим от ужаса голосом позвал Зонтик, прижимая руки к груди. — А здесь… есть свет? И почему тут так холодно?.. Андрей медленно повернулся к нему. В его глазах вспыхнуло раздражение. — Ты сюда не на курорт приехал, вещь, — процедил он, шаг за шагом приближаясь к Зонтику. — Свет тебе не нужен, глаза портить не на чем — книг тут нет. Твоя задача — спать здесь, пока я разрешаю. А теперь слушай обязанности. Каждый день: генеральная уборка всего дома, стирка моих вещей вручную, чтобы не испортить ткань, и готовка. Меню на кухонном столе. Изменишь хоть один ингредиент — пожалеешь. — Да, хорошо, я всё сделаю! — испуганно закивал Зонтик, пятясь назад, пока не уперся спиной в стену. — Я… я очень постараюсь… — И помни про еду, — ухмыльнулся Андрей, поправляя манжеты рубашки. — Кормить я тебя буду один раз в день. Вечером. Серой овсянкой на воде. Для такого слабака, как ты, больше и не надо, только продукты переводить. — Но… раз в день?.. — из глаз Зонтика против его воли брызнули слезы. Организм клона и так был истощен стрессом. — Пожалуйста, можно хотя бы кусочек хлеба утром? У меня… у меня голова кружится… — Ты опять завыл?! — внезапно рявкнул Андрей так громко, что Зонтик от страха зажмурился и присел на корточки. — Я что тебе в машине сказал про слезы?! В следующую секунду Андрей резко схватил Зонтика за воротник, поднял на ноги и нанес тяжелый удар кулаком в живот. Воздух с сипением вырвался из легких Шестого. Он согнулся пополам, хватаясь за ушибленное место, и упал на колени, судорожно пытаясь вдохнуть. — Вставай, мразь! Не смей валяться! — Андрей с размаху пнул его по ребрам. — Тварь бесполезная! Живо пошел на кухню и отмыл плиту до блеска! На ней ни единого пятнышка не должно остаться! Если вернусь через час и увижу хоть каплю жира — не получишь даже свою кашу! Отродье. Зонтик, захлебываясь беззвучными слезами и кашляя от боли в ребрах, кое-как поднялся, цепляясь за стену. На его лице застыл дикий, животный страх. — Я… я иду… — прохрипел он, послушно поплетясь в сторону кухни.Целую неделю Зонтик жил в этом персональном аду. Он засыпал на ледяном матрасе, свернувшись калачиком и дрожа от холода. Живот постоянно скручивало от дикого голода, а от бесконечной уборки на руках появились болезненные мозоли и трещины. Каждый день Андрей находил, к чему придраться: то пылинка на шкафу, то рубашка поглажена не с тем усердием. И каждый раз всё заканчивалось криками, побоями и лишением той самой единственной порции каши. К концу недели Зонтик уже едва держался на ногах, физически и морально умирая в этой каморке. Он чувствовал, что просто гниет заживо.