Пэйринг и персонажи
Метки
Повседневность
Романтика
AU
Ангст
Фэнтези
Любовь/Ненависть
Развитие отношений
Драббл
Магия
Юмор
Вампиры
ОМП
Оборотни
Отрицание чувств
Засосы / Укусы
Дружба
Разговоры
Элементы психологии
Зомби
Близкие враги
Воскрешение
Кладбища
Готический роман
Сверхспособности
Телепатия
Магические учебные заведения
Элементы мистики
Сумасшествие
Черный юмор
Стихи
Русалки
Безумные ученые
Описание
Старинное проклятие возвращается в особняк вместе с Лоренсом — сыном коварного Влада Аддамса. Снежно-белые волосы, ледяной взгляд и тайны, способные разрушить Академию Невермор. Уэнсдей обрела достойного соперника, но выживет ли школа, когда два самых мрачных наследника рода объединят свои силы?
Примечания
События этой истории разворачиваются жарким, тревожным летом — сразу после финала первого сезона сериала Уэнсдей.
Тайны ещё не забыты, тени прошлого не рассеялись, а то, что казалось концом… лишь открыло дверь к чему-то куда более мрачному.
Это повествование — не просто продолжение, а художественное переосмысление и взгляд со стороны на возможные изменения второго сезона.
Глава 4: Розовый ад и пиршество для стервятников
28 марта 2026, 12:17
Выйдя из комнаты «Опиум», Уэнсдей стремительно зашагала по коридору, едва не сбив с ног группу первокурсников, которые тут же восторженно зашептались. После победы над Крэкстоуном её популярность в Неверморе стала её личным проклятием.
— Они смотрят на меня так, будто я — рождественский пудинг, в который забыли положить цианид, — прошипела Уэнсдей, ускоряя шаг. — Эта щенячья преданность вызывает у меня рвотный рефлекс.
Лоренс, шедший рядом своей ленивой, хищной походкой, издал негромкий смешок. Его белые волосы эффектно контрастировали с тёмными готическими сводами академии.
— Это забавно, кузина, — произнёс он, поправляя безупречный манжет. — Ты так старательно сеешь смерть и разрушение, а в ответ получаешь обожание. Твоя тьма для них — лишь экзотический аттракцион.
«Ты ждёшь, что мир в испуге замолчит, Но он поёт тебе хвалебные псалмы. Твой острый нож о лесть лишь затупит, В плену у света, посредине тьмы».
— Если ещё кто-то попросит у меня селфи, я использую его телефон как орудие для лоботомии, — отрезала Уэнсдей. В этот момент к ним подбежал Пагсли, запыхавшийся и восторженный. В руках он сжимал чью-то оторванную пуговицу. — Уэнсдей! Лоренс! Тут в столовой подают желе, которое не дрожит! Это возмутительно! — Спокойно, маленький мучитель, — Лоренс положил руку на плечо мальчика. — Мы идём к родителям. Директор обещал нам «особый» приём в коттедже Ротвуд. Предчувствую нечто по-настоящему ужасающее. Коттедж Ротвуд встретил их сиянием, от которого у любого Аддамса могло начаться отслоение сетчатки. Директор с гордостью распахнул двери, демонстрируя интерьер: нежно-розовые обои в цветочек, мягкие ковры цвета фуксии и занавески с рюшами. Мортиша пошатнулась, прижав бледную руку к груди. — Mon cher, я чувствую, как мои жизненные силы покидают меня. Этот цвет… он так агрессивно жизнерадостен. — Cara mia, держись! — Гомес подхватил её под локоть, целуя запястье. — Это испытание веры! Мы выстоим перед лицом этого зефирного апокалипсиса! Директор, сияя, пригласил их к столу. — Я распорядился приготовить лучший ужин. Простая, понятная домашняя еда! На столе дымилось обыкновенное картофельное пюре, стоял салат из свежих овощей и жареная курица. Для обычного человека — мечта. Для Аддамсов — оскорбление. — Что это за белая субстанция? — Уэнсдей с подозрением ткнула вилкой в пюре. — Где глаза ящериц? Где хотя бы капля серой плесени для текстуры? Это выглядит как взбитые облака. Мерзость. — А салат? — Мортиша с грустью посмотрела на помидоры. — Они такие… красные. И живые. В них нет той благородной гнили, которая украшает любой приличный ужин. Это блюдо слишком вызывающе здорово. C'est une insulte à l'estomac. — Курица… — Лоренс поднял кусочек на вилке, изучая его с видом патологоанатома. — Она умерла слишком быстро и безвкусно. Никакого аромата страха или хотя бы чесночного удушья.«Тарелка чистотой своей слепит, И в пресном масле овощ здесь зарыт. Тот, кто готовил, явно крепко спит, Пока мой вкус о мщении вопит».
Директор побледнел, его улыбка застыла. Он выглядел так, будто сам сейчас упадёт в это пюре. Ему было не по себе от того, с каким искренним отвращением эта семья смотрела на свежие продукты. — Ничего, любимые, — Мортиша величественно выпрямилась. — Я займусь этим местом. Завтра же мы обвешаем стены чёрным бархатом, вытравим этот розовый кошмар кислотой и посадим в саду пару кустов «Дыхания смерти». Слишком тут… жутко розово. После ужина, оставив родителей обсуждать перепланировку «пыточной комнаты», Уэнсдей, Лоренс и Пагсли решили вернуться в Невермор через лес. Уэнсдей шла впереди, её внутренний компас всегда указывал на неприятности. Она не переставала думать о Лоренсе. Его стихи, его холодная выдержка… Она планировала устроить ему проверку в Неверморе. Возможно, подсыпать в его подушку скорпионов из древнего рода — они реагируют только на магическую ауру. Нужно было выяснить, какова его истинная природа. Вдруг воздух изменился. Запахло сыростью, хвоей и… железом. Кровью. Они вышли на небольшую поляну, оцепленную полицейской лентой. В свете фонариков мелькали синие формы офицеров. Прямо на корнях старого дуба лежало тело. — Какое великолепное зрелище для завершения вечера, — прошептал Лоренс, сузив глаза. Они подошли ближе. Труп мужчины выглядел жутко: его лицо превратилось в маску ужаса, а вместо глаз зияли пустые, выклеванные глазницы. — Глаза… — Пагсли подался вперёд, но Уэнсдей остановила его рукой. — Их не просто выклевали. Их изъяли с хирургической точностью. Или с аппетитом очень крупной птицы. — Скорее второе, — заметил Лоренс, приседая рядом с лентой. — Посмотри на рваные края кожи. Это был голод.«В пустых глазницах ветер лишь поёт, И смерть в лесу свой урожай берёт. Кто зрел сей мир — теперь ослеп навек, Был богом здесь, а стал — лишь падший снег».
— Аддамсы! — раздался резкий, усталый голос. Из тени вышел шериф Галпин. Его лицо осунулось, взгляд был тяжёлым и враждебным. Он посмотрел на Уэнсдей, затем на Пагсли и, наконец, на Лоренса. При виде белых волос юноши шериф на секунду замер. — Опять вы там, где льётся кровь, — прорычал Галпин. — Уэнсдей, я предупреждал тебя не лезть в дела полиции. — Это общественный лес, шериф, — парировала Уэнсдей. — К тому же, вы явно не справляетесь. Кто это? Шериф помрачнел ещё сильнее. — Это мой друг. Мы вместе служили. Он просто вышел на прогулку… — И встретил кого-то, кто очень ценит деликатесы, — закончил Лоренс, поднимаясь на ноги. — Примите мои соболезнования, шериф. У него был отличный костный скелет. Редкая симметрия. Галпин сжал челюсти так, что послышался хруст. — Убирайтесь отсюда. Все трое. Пока я не нашёл повод запереть вас в камере до конца семестра. Особенно тебя, — он указал на Лоренса. — Ты мне не нравишься. От тебя несёт старым склепом больше, чем от всех похоронных бюро города. — Это лучший комплимент, который я слышал за сегодня, — Лоренс отвесил изящный поклон. Уэнсдей обменялась с шерифом долгим, вызывающим взглядом. — Идёмте. Здесь нам больше нечего делать. Пока что. Когда они отошли на приличное расстояние, Уэнсдей тихо произнесла: — Охота началась раньше, чем я ожидала. Лоренс, надеюсь, твои «способности» включают в себя не только рифмование трупов. Лоренс посмотрел на луну, которая едва пробивалась сквозь кроны деревьев. — Ты даже не представляешь, кузина, на что способна кровь, когда она чувствует запах свежего страха.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.