Птичка в голубом шарфике

— Нати! Нати, просыпайся! — громкий шёпот и настойчивое тормошение вырвали меня из объятий сна. Мой шестилетний брат Лололошка, чьи пушистые орлиные крылья нетерпеливо подрагивали за спиной, сидел на краю моей постели и сиял так, будто уже проглотил солнце. — Ну вставай же! — Ло, ну давай потише... — я поморщился, продирая глаза и чувствуя, как мои собственные крылья — крупные, с алым отливом на маховых перьях, доставшиеся от фениксовой ветви рода — недовольно встопорщились от резкого пробуждения. — Сейчас только... Ладно, уже десять утра. Дай мне десять минут, и я выйду. — Ладно, но прошу: не обманывай меня, — Лололошка сложил бровки домиком и выдал этот тон, самый жалостливый из своего арсенала, которому позавидовал бы любой придворный актёр. Хлопнув дверью чуть громче, чем положено принцу, он исчез. Я сел на кровати, свесив босые ноги на прохладный каменный пол, и вздохнул. Внутренний монолог — мой вечный спутник — снова включился сам собой. «Ты только никому об этом, но я перерожденец. Человек, который после нелепой встречи с грузовиком очутился в теле третьего принца. В прошлой жизни я был неудачником. Единственным лучиком света были семья и интернет-друзья, для которых моё появление было как праздник — от этого до сих пор сводит улыбку, когда вспоминаю. И Алиса — тёзка моей младшей сестры и по совместительству моя девушка, что нашла меня и очаровала своими, как она говорила, "путами". Правда, потом нас сбил грузовик. Вот и всё по происхождению. А теперь я — Натаниэль де Константин Грациас, третий сын Короля Авиев. И мой младший брат — сам Лололошка. Представить не мог, что так повернётся. А теперь, если я внезапно участник какого-то сериала, то я вам опишу мир, если автору это день делать: В этом мире обитают многие расы зверолюдов, но на континенте, на котором живу я, есть только раса Авий — Крылатые, каждый из которых не просто обладает крыльями, а ещё и относит свои силы к одному виду птиц. На всех заостряться не буду, а остановлюсь только на королевском роде, где поголовно гибриды с фениксами, а я, как, видимо, тот самый мега удачливый персонаж аниме, переродился чистокровным фениксом, при том, что даже Лололошка — гибрид феникса и орла». Я поднялся и подошёл к одёжному шкафу, инкрустированному перламутровыми птицами. Отец называл это «платье и накидка», хотя на деле — кимоно цвета индиго и небесно-голубое хаори с гербом нашего рода: феникс, купающийся в пламени. Его Величество, истинный королевский феникс, не особо разбирался в названиях одежды; единственное, что он признавал без ошибок — мой шарф. Красно-оранжевый, длинный, с тяжёлыми золотыми пряжками, и при желании я мог накинуть его край как капюшон, скрывая лицо. Наследие крови феникса — мы все в роду так или иначе питали слабость к огненным оттенкам. Как только я оделся и, расправив крылья, чтобы ткань легла ровно в специальные прорези на спине, вышел в коридор, в меня с двух сторон врезались два маленьких снаряда. Лололошка и Мавилёк. Мавилёк — сестра примерно того же возраста, что и Ло, — была гибридом феникса и ласточки: её крылья, острые и стремительные, вибрировали от восторга. — Малые, вы чего? — я покачнулся, но устоял, подхватывая обоих за шкирки и поднимая, словно котят. — Я, конечно, редко из комнаты выхожу, но не настолько же... — Нати, пошли поиграем! — Мавилёк тут же запрыгала на уровень моего лица, активно работая крыльями, чтобы зависнуть в воздухе. Я уже привык, хотя она и была ниже меня на две головы, когда стояла на земле. — Во что? — я наклонил голову, краем глаза замечая, как солнечный свет из высоких арочных окон играет на каменной кладке стен, расписанных древними легендами о героях-авиях и злодеях-драконидах... Пропаганда... Надо же как-то народ направить против прямых противников во владении небом, верно? — Давай в дуэли! Только не ты с полным набором. С одним сяку, — она хитро прищурилась. — Давай своим Христ: Страх. Христ: Страх — мой тридцатисантиметровый меч. Обычно я ношу его в паре с Христ: Злость, который длиной в два сяку, а мой основной, что покоится сейчас на подставке у изголовья — сушильный шест, все три сяку. Названия вызывали у придворных смешки, но мне было всё равно: в них звучала старая добрая ирония из прошлой жизни. — Вы же знаете, что всё равно победа будет за мной, — я ехидно улыбнулся. — Это не точно! Я с новым тренером занималась, и Ло тоже! — Мавилёк показала язык и сделала мёртвую петлю в воздухе. — А, да, точно... — внутри заскрежетало. «Зореи Хокс. Как же он меня бесит. Появился, и про прошлого учителя — Окита Берки — все позапамятовали. Кроме меня, естественно». — Ладно, давайте. — Ура! — Тогда, кто последний — тот варёный помидор! — Лололошка, взмахнув своими мягкими крыльями, рванул по коридору в сторону сада, поднимая ветер. — Это бой между вами двумя, — крикнул я, а сам, оценив траекторию, сорвался с места к ближайшему распахнутому окну, ведущему прямо в сад. Крылья сами собой расправились, наполняясь утренней прохладой. — Эй! Это нечестно! — возмущённый крик Мавилёк раздался позади. Она и правда была самой медленной из нас троих, несмотря на ласточкину кровь. «Не бойся, Мав, я тебе уже помог, вернее — помогу. Иногда я вижу будущее, но только во снах. Так что на пути Ло я уже поставил лёд, а сам собираюсь просто прыгнуть в окно». Всё прошло как я и ожидал: я приземлился первым, Мавилёк — второй, а запыхавшийся Лололошка плюхнулся на траву третьим, с влажным хлюпаньем поскользнувшись на ровном месте. — Ура! Ло проиграл! — Мавилёк запрыгала от радости, хлопая острыми крылышками. Она ненавидела варёные помидоры больше всего на свете. — Это всё из-за того льда! — Лололошка вскочил, отряхивая с перьев налипшие травинки. — Какой лёд в разгаре лета? Ты просто о ковёр споткнулся, я видела! — Неправда! Там ковёр ни при чём! Нати, ты же видел? — Нет, лёд я не видел, — я скрестил руки на груди, стараясь сохранять невозмутимость, — но видел, что тот ковёр был мокрым. — Ну вот, даже Нати ничего не видел — значит, не было! — Вообще-то это не так! — А я говорю — так! «Вот и моя нелюбимая часть — срачи между мелкими. Когда-то я мог это остановить... Но не сейчас». Я стоял посреди сада, где благоухали цветущие кусты айвы и слышалось журчание фонтана в виде трёх взлетающих фениксов, и чувствовал себя абсолютно беспомощным перед лицом этой катастрофы местного масштаба. — Малые, вы чего срётесь?.. — они меня не услышали. — Эй! Вы что тут устроили? — У меня тот же вопрос. «О боже, спасибо вам». В сад, тяжело ступая по гравийной дорожке, вошли двое. Окита Берки — мой бывший наставник, старый воин с сединой в волосах и могучими крыльями беркута, покрытыми шрамами. И наш отец, король Грациас Грацие, истинный феникс, от которого веяло величием и жаром, словно от печи. — О! Здравствуйте, Ваше Величество, — Окита склонил голову. — Вас тоже рад видеть, мистер Окита, — отец с достоинством кивнул, и его пронзительный взгляд упал на Мавилёк и Лололошку. — А вы двое: чего тут учудили? — Они спорят: был ли лёд? — доложил я, чувствуя себя ябедой. — Был-был. Я видел, — раздался зловещий шёпот откуда-то из-за цветущих кустов, но все сделали вид, что не слышали. — Хватит ссориться, — отец грозно посмотрел на дуэт спорщиков, и те разом сникли. — И-извините... — пробормотали оба вполголоса. — Вы снова хотели «поиграть» в дуэли? — король устало потёр переносицу, на мгновение прикрыв глаза, в которых плясали золотые искры. — Они, — я немедленно указал на Мав и Ло. — Эй! Он вообще-то сам согласился! — А вы предлагали... — Тихо!.. — резкий окрик отца, и в воздухе на секунду ощутимо запахло озоном. — Не надо тут ссориться. Пользуясь моментом, я незаметно скользнул к Оките Берки. — Извините, а можно потренироваться? — прошептал я, косясь на отца. — А? Потренироваться? Да, можно. Только уходим незаметно, — его шёпот был похож на шелест старых страниц. — Понял. Мы начали пятиться к выходу из сада, но тут нас настиг оклик, словно удар хлыста: — А вы куда? Мы замерли. Переглянулись, пожали плечами и синхронно обернулись, словно два напроказивших школяра. — Натаниэль, — отец прищурился, и я понял, что пропал, — ты ведь помнишь, что у нас сегодня? — Ежели быть честным... нет, — я почесал затылок, стараясь выглядеть как можно более виноватым. — Тогда я напомню. — Он выпрямился во весь рост, и голос его зазвучал официально: — По исполнении двенадцати лет принц получает охрану из ровесниц, но я урезонил, что четверо старших детей по достижении одним из них этого возраста получат охрану все разом. Из своих, возможно, будущих наложниц или даже жён. «Наложниц... Говорит о них как о безвольных куклах. Сам не пойму, бесит это меня или наоборот, нравится, но ладно, сейчас не об этом». — А ты, напомню, третий сын. И сегодня к нам прибудет маркиз Грациос со своими дочерьми. Они и станут вашими наречёнными. — Отец, ну вот зачем нам жёны из иных родов? — раздался звонкий голос из кроны старого дуба, и сразу же его поддержали другие голоса с разных сторон сада. — Верно, зачем?! — Правильно говорит! — Абсолютно согласна! Это показали себя по два моих брата и сестры: Киллиана, Игнисия, Кэссиан и Теригон. Квартет инцеста, как я их называю про себя. Какой-то культ внутри дворца, помешанный на чистоте крови феникса и браках только внутри рода. — Ежели не хотите — можете отказаться, — спокойно, но с нажимом произнёс отец. — А теперь — ушли все с глаз моих долой! Шелест крыльев, и недовольные голоса растворились в листве. — Вот и отлично, — выдохнул король. Но тут к нам, спотыкаясь о подол форменного платья, подбежала служанка. Её небольшие крылья голубки нервно трепетали. — Прошу прощения, что прерываю, Ваше Величество! Срочное известие: маркиз Грациос уже замечен в городе! — Как в городе? Уже? — отец мгновенно подобрался. — Так, Натаниэль, за мной, — он кивнул мне. — А ты, — взгляд на служанку, — должна немедленно найти первого, второго и четвёртого сына и доставить их к главным воротам. Я буду ждать там. — Будет исполнено! — служанка исчезла в мгновение ока. — Пошли, — отец взмыл в воздух, мощные фениксовы крылья вспыхнули на солнце, словно живое пламя. — Понял, — я расправил свои и полетел следом. Мы неслись со скоростью больше ста десяти километров в час. Ветер свистел в ушах, шпили дворца и башни сторожевых постов проносились внизу, а спустя пять минут мы уже приземлились у главных ворот, украшенных статуями Первых Фениксов. — Ну и где они? — отец нервно расхаживал взад-вперёд, заложив руки за спину. — Маркиз прибудет с минуты на минуту, а мне не хотелось бы выставлять себя плохим королём. Ну, а моих сыновей нет! — Мы здесь, — раздалось сверху, и прямо перед нами в землю, подняв клубы пыли, жёстко приземлился мой старший брат Гордан, чьи широкие крылья сокола выдавали в нём изрядную долю не-фениксовой крови. — А, или ты один, — резюмировал отец. — Эй, мы здесь! — раздался крик с боковой аллеи. Запыхавшиеся и взъерошенные, к нам бежали Жаконель и Пропий — один старший, другой младший брат. Перья Жаконеля блестели каплями воды, видимо, его опять пытались затащить в купальни. — Я вижу их, — тихо сказал я, вглядываясь в приближающийся эскорт с гербами маркиза. — Я тоже. А вон два идиота, которые опоздали бы, если б я не послал за ними, — процедил отец. — Так, живо построились все. Карета маркиза, запряжённая четвёркой иссиня-чёрных воронов, остановилась. Лакей распахнул дверцу. Маркиз, грузный мужчина с крыльями павлина, обменялся с отцом цветистыми любезностями. А потом началось то, чего я ждал с холодком внутри. Знакомство детей. — Мои пятеро старших дочерей, — маркиз повёл рукой, и из кареты одна за другой начали выходить девицы. Дальше меня ничего не интересовало. Мир сузился до одной точки. Я увидел ту, что была слишком сильно, до дрожи в пальцах, похожа на Алису. Елаиза. Она подняла глаза, и в них отразилось небо, которого я не видел с момента своей гибели.