Птичка в голубом шарфике

Передо мной был мой старый дом. Только абсолютно пустой, без единого человека. В прошлой жизни я ещё и ждал этого момента — когда останусь один дома. А теперь лишь пытался понять: были ли сном те двенадцать лет, или это сейчас сон? Я лежал в своей старой комнате, и всё вокруг было знакомым до дрожи. В углу стоял комод, в котором обычно лежали простыни, наволочки и полотенца. Передо мной — телевизор на длинной тумбе, а рядом шкафчик для сервизов, который не открывался уже лет пять, если считать от даты моей смерти. Сбоку от меня высился стол, заваленный всем подряд: от бумаг и карандашей до одежды и нижнего белья, которое я скидывал на него перед сном, ещё когда был Костей. Всё это досталось от прабабушки по бабушкиной, по материнской линии. И квартира, и эта комната — всё было её. Я коснулся края матраса, на котором спал. Там, где ткань обычно была жёсткой, заскорузлой от времени, она оказалась гладкой и чистой. Только белое пятно осталось. Ладно, значит, это сон. Тогда что мне здесь делать? Обычно в такие дни я шёл играть в компьютер, который стоял в другой комнате. Решил и сейчас. Вряд ли мне нужно принимать роды у «Самсунг»-холодильника по имени Карен, так ведь? Я взглянул на свою руку. Пальцы были тонкими, ногти не погрызенными. Я всё ещё Натаниэль. Значит, это точно сон. Я огляделся, пытаясь понять, что тут происходит и какой это отрезок времени. Сама комната была хороша, за исключением двери: её не было, а висела лишь занавеска. Дверной проём вёл на кухню, где стоял круглый стол, а около раковины жил кипятильник Валера — так его назвала мама. Естественно, имя предложил я, сославшись на прошлый кипятильник Виталия, который погиб из-за того, что я забыл долить воды и он перегорел. За углом от кухни был проход в коридор, где располагался совмещённый санузел и вешалка с зеркалом, о котором все забыли и использовали как крючок для одежды. В прихожую, куда вёл коридор, были втиснуты обувница и шкаф, про который все помнили, но никто не пользовался. На вешалке в прихожей висела моя чёрная кофта Bugatti — та самая, что бабушка насильно впихнула мне за год до смерти. В этой кофте была куча карманов, но не было капюшона, так что я называл её пальтишком. Из прихожей можно было выйти либо в мамину комнату, либо в мою с сестрой, либо в общий коридор с соседскими квартирами. Но дверь туда была заперта, а то, чем открывалось, лежало под внутренним замком без надежды на восстановление. Так что я решил просто сесть за компьютер, который был в моей комнате. Я прошёл туда и сел на стул в нижнем ярусе моей кровати — той самой, где я спал, пока по ночам не начал уходить в другую комнату, потому что спал с открытым окном, а сестре это не нравилось. За моей спиной была её кровать, такая же, как у меня. Сбоку стоял диван, который я иногда грозился разобрать и снова лечь спать в этой комнате, чтобы мелкая не могла меня выгонять, когда я хочу посидеть за компьютером. Сам компьютер был включён. Но вместо привычных «History of age 4», «TLauncher» или, хотя бы, «Chrome» на рабочем столе было лишь девять папок. Их названия горели ровным, неестественно чётким шрифтом: «Новое поколение». «Игра бога». «Идеальный мир». «Голос времени». «Тринадцать огней». «Последняя реальность». «Сердце вселенной». «Точка невозврата». «Мастерская [47]». Я сразу нажал на «Голос времени» — и тут же высветилось предупреждение: «Не просмотрен сезон "Идеальный мир". Доступ к этой папке закрыт». Я решил перезагрузить компьютер. Но вместо кнопки выключения была кнопка «Проснуться». Я нажал на неё не глядя. Ничего не произошло. Только новое предупреждение: «Данная функция закрыта до того момента, пока не будет просмотрена папка с названием "Мастерская [47]"». — Блять, вы издеваетесь? — пробормотал я вслух. Ладно. Видимо, надо начать с самого начала. Скипнуть то, из-за чего я вообще в этот мир попал, мне совесть не позволит. Я убрал стол одним взглядом и создал себе закусок на просмотр. А чего ещё ожидать, когда это осознанный сон? Я открыл папку «Новое поколение» и нажал на первую серию. Какая ностальгия... Жаль, что юбилейного сезона нет, а я даже не знаю, чем он закончился. Но да ладно. Спустя двадцать с лишним часов Чёрт, серьёзно? Я даже спать не хочу. Видимо, мне реально надо всё это просмотреть, и без перерыва. — Ладно, «Новое поколение» я осилил, — сказал я в воздух, представляя, что стримлю этот марафон, как Иванчела. — Нет, я не люблю иглобрюхов. Я скипнул бонусную серию с пасхальной концовкой, чтобы не растягивать. Каноном я считал именно первую концовку — ту, где Лололошка сражается с Варнером. И включил «Игру бога» на скорости ×1.25. Это был мой второй по нелюбимости сезон. Хуже него — только невероятно растянутая и скучная «Точка невозврата», которую я, видимо, буду смотреть на ×1.5 или даже ×1.75. В прошлой жизни я её так и не добил, но здесь, похоже, придётся. Спустя время Сколько уже прошло? Я потерял счёт. «Игра бога» осталась позади, «Идеальный мир» — тоже. На моменте, где Ло попадает в Пропил без памяти, в «Голосе времени», я поставил на паузу и минуту просидел, глядя в стену. Мой Лололошка тоже может потерять память? Нет, это просто сериал. Просто сериал. Я встряхнул головой и включил следующую серию. Спустя ещё пару сезонов Я добрался до своей любимой «Последней реальности», и только теперь задумался: а моего Лололошку будет ждать судьба сезонного Лололошки? Хотя, ладно... Надеюсь, что нет. Остаётся лишь надеяться, а не знать точно. Насколько бы я ни любил «Последнюю реальность», я не очень любил её начало: оно заманивало загадками, а не моментами. Как ни как, все ответы на эти загадки я уже знал. И что за «люди» там продавались, и почему никто не помнит Бри и Митчелла, и что Шэрон — мироходец. Осталось лишь ждать появления красавиц, которые мне нравились как пара для Ло. Дженну, что появилась сразу после заставки, я шипперю с Диланом, а не с Ло. От скуки первых серий я начал крутить сальтухи, вставать на руки и делать колесо. Хах, чем дальше, тем сильнее я похож на JDH... А я же и раньше на него походил, разве нет? Типа, сегодняшнее обращение к Елаизе — «Чего такое, симпатяжка?~» — буквально зеркало фразы Джона: «Так это же здорово, симпампусик». Ладно, забудем. Спустя ещё несколько сезонов Вот и финал этой злоебучей «Точки невозврата». Чёрт, нет, серьёзно, зачем так тянуть со всем этим? Понимаю, нужно было грамотно подвести к перезапуску мультивселенной — все эти бесконечные диалоги, хождения по кругу, попытки договориться с теми, кто не хочет договариваться. Но зачем так долго? Ладно, остался последний рывок — и всё. Кнопка «Проснуться» будет доступна. После просмотра Я наконец-то досмотрел все девять сезонов. Нажал на кнопку «Проснуться». И... оказался в своей старой комнате? Серьёзно? Я взглянул на руки. Пальцы тонкие, ногти не погрызенные. Я всё ещё Натаниэль. Но что я здесь делаю, если уже проснулся? Я ущипнул себя. Больно. Значит, это всё ещё сон. Что тогда?.. Я замер, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается явь. Тишина звенела в ушах. Внезапно раздался треск стекла и грохот падающего металла. Настоящий шум. Настоящий звук, который рванул меня из сна. Я проснулся по-настоящему и увидел разбитое окно. На полу валялись металлические инструменты для резьбы по дереву, разбросанные статуэтки, осколки стекла, а посреди всего этого бардака трепыхалась девушка. У неё были перепончатые крылья, как у летучей мыши, высокие ушки на макушке и бледно-серые волосы. Она была почти не одета и даже не пыталась прикрыться. — Кь-кья-я-я-я! — истошно запищала она. То ли пыталась напугать, то ли, наоборот, умилить. Неясно. Но звук был именно таким. — Стой! Тише! — крикнул я, моргая и пытаясь стряхнуть остатки сна. Она затихла мгновенно, будто её выключили. — Что, успокоилась? Отлично. А теперь ответь: кто ты и что здесь делаешь? Она встала на руки и ноги, приняв стойку для крылатого рывка, но не подалась назад, чтобы его сделать. Её перепончатые крылья чуть подрагивали. Это говорило об одном: она не хочет сражаться. Она напугана. — Успокоилась? Отлично. А теперь отвечай. — Я подошёл ближе, но она не сопротивлялась, только втянула голову в плечи. — Й-йа Кьяр-ри-иза, — произнесла она с невероятно странным, рваным акцентом. Каждый слог будто цеплялся за язык и падал отдельно. — Ой, ладно, лучше молчи. — Я присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Так... Кьяриза?.. Я могу называть тебя Каризой? Хорошо? Она легонько кивнула — одно резкое движение подбородком. Я подошёл к шкафу, вынул пару старых кимоно и кинул ей. — Держи. Прикройся для приличия. А то я в глаза-то смотреть пытаюсь, но взгляд сам не туда убегает. — Я отвернулся и нетерпеливо застучал ногой по полу. За спиной послышался шорох ткани. Сначала резкий, потом — всё медленнее, тише. Через минуту — тихое, почти неслышное дыхание. Я ждал минут пять, не меньше. А когда обернулся, она уже спала, завернувшись в мои старые кимоно, как в кокон. Только кончики ушей торчали наружу. — Так, ладно, — пробормотал я. — Это обязательная мера безопасности. Не хочу тебя пугать, но и рисковать не могу. Я накинул на неё лёгкую сеть — скорее символически, чем всерьёз, — и снова лёг в постель. Уже засыпая, я посмотрел на неё: клубок серых волос и перепончатых крыльев, тихо сопящий в углу. Стекло ещё хрустело под её боком, но она не просыпалась. — Спокойной ночи, Кариза... — прошептал я, закрывая глаза. — Мне же придётся справляться с ревностью Елаизы... А вдруг, её не будет?.. Хотя ладно, точно будет. Если Елаиза как и раньше, не думает, заслуженно или нет, а просто сначала пиздит, то, придётся выдержать... Ладно, спать.