Русская красавица:Сердце Лютоволка

***

Недели после публикации Двадцать четвертого декрета превратили жизнь в Хогвартсе в изнурительную осаду. Министерство душило школу медленно, лишая ее воздуха. Бесконечные инспекции Долорес Амбридж въелись в подсознание. Её мягкие, крадущиеся шаги заставляли студентов замирать при каждом шорохе портьер. Контроль стал абсолютным. Тотальный надзор за каминной сетью превратил тайную связь с Сириусом в смертельную ловушку. Сбивчивый рассказ ребят о том, как из прогоравших углей едва не высунулась короткопалая рука Верховного инквизитора, увешанная кричаще-розовыми кольцами, окончательно отрезал нас от внешнего мира. Эта слепая, жадная угроза растоптала последнюю иллюзию безопасности. Мы зашли в тупик. Поиски места для тренировок раз за разом терпели крах. Замок казался прозрачным для чужих глаз. Постоянная слежка истощила даже Рона. Когда отчаяние сгустилось, он перестал спорить по поводу моего безумного плана с Визжащей хижиной. Перспектива столкнуться с Гремучей ивой больше не пугала его. Это виделось более честным и быстрым, чем медленная пытка Кровавым пером. Легальной отдушиной оставался квиддич, но и он превратился в каторгу. Октябрь встретил сборную глухой стеной ливня. Игроки часами пропадали на поле, тщетно пытаясь разглядеть бладжер сквозь потоки серой воды. Тяжелее всех приходилось Рону. Изнуряемый страхом перед дебютом в роли вратаря, он тайно сбегал на стадион на рассвете. Пока замок спал, он в полном одиночестве метался между кольцами, ловя скользкий от влаги квоффл. После той сумасшедшей ночи за деревянной панелью мы с Джорджем отступили, приняв осознанное, взвешенное решение. Никаких провокаций. Никаких прогулок по лезвию ножа. Мы сгладили все углы, вернувшись к осторожным, безопасным прикосновениям. Правда обмануть себя не получалось. Стоило мне остаться в прохладной тишине спальни, как темнота оживала. В памяти упрямо воскресали его горячие губы на моей шее. Кожа помнила это томительное движение к ключице, и по телу разливался тягучий, сладостный жар.  Но суровая реальность безжалостно гасила эту хрупкую искру. Внешний мир требовал собранности, а один изнурительный день монотонно сменялся другим. Все наши будни, чувства и скрытые страхи превратились в ожидание неизбежного взрыва.

***

Утро в замке выдалось зябким. Древний камень подземелий дышал въедливым, пронизывающим холодом, заставляя плотнее кутаться в мантию и прятать замерзающие ладони в широких рукавах. В голове крутились варианты мест для тренировок — один абсурднее другого. Погруженная в эти бесплодные размышления, я двигалась вперед, ведомая лишь привычкой, и совершенно не замечала ничего вокруг. Выйдя из полумрака нижних уровней в залитый бледным светом коридор, я мгновенно очнулась от оцепенения — меня вырвал из него нетерпеливый, громкий возглас Рона: — Анна! Постой! Я вздрогнула. Навстречу мне, едва не сталкиваясь друг с другом, стремительно шла гриффиндорская троица. Вид у них был настолько взвинченный и лихорадочный, что я невольно замерла, готовясь к самым дурным вестям. — О Мерлин… — выдохнула я, переводя взгляд с бледного лица Гарри на растрепанные волосы Гермионы. — Случилось что-то ужасное, да? Вместо ответа друзья тут же подхватили меня с двух сторон и настойчиво увлекли за собой, стараясь держаться подальше от открытых пространств и лишних ушей. — Наоборот, Анна! — горячо зашептала Гермиона, отчаянно пытаясь подстроиться под наш общий рваный шаг. — Всё просто отлично! Гарри нашёл место. — Что? — я едва не споткнулась от неожиданности. — Какое место? Поттер лишь смущённо отвёл глаза, упрямо ведя нас дальше по коридору, к Большому залу, где в утреннем шуме толпы наши голоса могли легко затеряться. — Моей заслуги тут мало, — признался он, понизив голос до шепота. — Ночью Добби тайно принёс мне Буклю, у которой наконец срослось крыло, и заодно обмолвился кое о чём… — Анна, это не просто комната, это спасение! — не выдержав, вклинился Рон. В своем нетерпении он так яростно взмахнул руками, что проходящий мимо когтевранец испуганно прижал к себе сумку. — Клянусь, этот домовик — ходячее сокровище! — Добби рассказал, что в замке существует Выручай-комната, — продолжил Гарри, оставив без внимания восторженный жест друга. — Выручай-комната? — я на секунду зацепилась за незнакомое название. — Звучит многообещающе. — Эльфы зовут её комнатой Так-и-Сяк, — друг придержал для меня тяжелую дубовую створку, когда мы подошли к дверям трапезной. — Она полностью скрыта от чужих глаз и появляется только тогда, когда кто-то действительно отчаянно нуждается в убежище. — Это же спасение, Анна! — Гермиона взволнованно сжала мой локоть. — Там Амбридж до нас ни за что не добраться. Комната защищена древнейшей магией замка. — И как туда попасть? — я скептически усмехнулась, глядя на её ликующее лицо. — Нам всем это убежище позарез нужно уже недели две, но стены школы почему-то не спешат перед нами расступаться. — Давайте я всё-таки дорасскажу, — со вздохом прервал нас Гарри, выразительно посмотрев на Рона и Гермиону. Влившись в поток студентов под заколдованным потолком, который сегодня отражал прозрачное осеннее небо, мы направились к столу Гриффиндора. Отыскав свободное место на самом краю длинной скамьи, мы уселись плотнее друг к другу — подальше от бдительных взглядов с преподавательской кафедры. Большой зал полнился ароматами жареного бекона, яичницы и горячих пирогов. Мы привычно загремели посудой, маскируя свое нетерпение под обычную утреннюю суету. Рон тут же потянулся к ближайшему блюду, а Гарри, низко склонившись над столом, приглушённо заговорил: — Комната на восьмом этаже. Нужно отыскать кусок пустой стены прямо напротив гобелена с Варнавой Властолюбивым — ну, тем, который учил троллей балету. Потом пройти мимо три раза туда и обратно, сосредоточившись на своей нужде. И на камне проступит дверь. Я слушала его, не глядя размазывая джем по хрустящей корочке тоста. Нелепый образ троллей в балетных пачках на миг вызвал у меня улыбку, но легкомысленное настроение тут же улетучилось. — А что внутри, Гарри? — тихо спросила я, откладывая нож. — Она способна дать вообще всё? Материализовать вещи, полностью перестроить пространство? — Именно так, — кивнул Поттер, придвигая  кубок с тыквенным соком. — Она дает то, в чем ты нуждаешься в данный момент. Добби рассказал парочку случаев… Друг вдруг осекся и отвел взгляд, разглядывая собственную тарелку: — В общем, когда Винки совсем изводила себя тоской и напивалась сливочным пивом, Добби прятал ее там. Комната тут же заполнялась мягкими подушками, матрасами и вытрезвляющими отварами. — Ага, там ещё одна история была, сомнительная, конечно, — хмыкнул Рон, бесцеремонно подгребая к себе сосиски. — Гарри рассказывал, Дамблдор как-то ночью плутал по коридорам, когда ему приспичило, и замок подкинул ему помещение, до потолка забитое ночными горшками. Причём самых диких форм. Гермиона укоризненно шикнула на него и пылко повернулась ко мне: — Это не имеет значения! Главное, Анна, это идеальный тайник. Если мы сосредоточимся на защите от Темных искусств, он обеспечит нас всем необходимым: книгами, манекенами, местом для дуэлей. И главное — никакого Филча за дверью. — Перспектива заманчивая, — я сделала глоток чая, обдумывая услышанное. — Только удивительно, как вы умудрились столько лет подряд переворачивать Хогвартс вверх дном, но узнать о таком месте лишь сейчас? Пока домовики вовсю используют его в своих целях. — Мы никогда не искали легких путей, — невнятно пробормотал Рон, пережевывая завтрак. Наши сдержанные смешки потонули в гуле зала. Невидимые тиски, безжалостно сжимавшие нас все эти недели, впервые разомкнулись. — Решено, — я опустила остывшую чашку на деревянную столешницу. — Собираем всех сегодня же. Гарри удивленно вскинул голову. — К чему медлить? — настаивала я. — После встречи в пабе мы только теряли время. Недели ушли впустую. Нужно действовать, пока Амбридж не нанесла новый удар. — Сразу после ужина, — Гермиона согласилась без секундного колебания. — За перемены я успею обойти наших, а через старост передам весть остальным. — Только учтите, — я подалась вперед, заставляя друзей наклониться ниже. — Нам необходим тайный способ связи. Постоянно шептаться по углам слишком заметно. Нас почти тридцать человек. Расписания у всех разные. Искать каждого перед тренировкой мы не сможем. Подруга озадаченно нахмурилась:  — Ты права. Обычные записки исключены, их перехватят в первый же день. Придется придумать что-то более сложное. Посмотрю в библиотеке, может, отыщется зацепка. Завтрак подходил к концу, и Большой зал гудел привычной суматохой. Мы поднялись из-за стола, подхваченные потоком студентов, спешащих к выходу. В этой толкотне спины Гарри и Рона быстро скрылись из виду. Шаг, еще один — и талию мягко обхватили теплые ладони. Это бережное прикосновение невозможно было перепутать. Джордж плавно замедлил ход, оттесняя меня в сторону. Я повернула голову, ловя его взгляд — в уголках губ загонщика уже пряталась знакомая смешинка. — Я, конечно, понимаю, что вы теперь птицы важные, — негромко протянул он. — Но игнорировать меня — это уже слишком, Романова. Прошла мимо и даже не взглянула. Моя виноватая улыбка заставила его усмехнуться, и в этой короткой паузе я краем глаза заметила Гермиону — чуть впереди, в гуще мантий, она что-то настойчиво объясняла старосте Когтеврана, рубя воздух ладонью. — Прости, — я снова посмотрела на Уизли и, сделав еще шаг, подалась ближе к его плечу, чтобы речь растворилась в многоголосии. — Мы нашли место. Сегодня в восемь вечера, восьмой этаж, напротив гобелена с троллями. Передашь вашим? Шутливый тон Джорджа сошел на нет. Он коротко и веско кивнул, но стоило ему посмотреть мне за спину, как ироничная складка у губ вернулась. — Ладно, беги, — хмыкнул он, выпуская меня из бережного плена рук. — Твоя свита смотрит так, будто собирается проклясть меня на месте. Друзья ждали у самого выхода, красноречиво наблюдая со стороны. Пытаясь сохранить серьёзный вид, я поспешила к ним, но у самых дверей всё же оглянулась назад. Джордж так и стоял посреди зала, провожая меня взглядом и открыто улыбаясь. — И обязательно нужно обниматься у всех на виду, — проворчал Уизли, с досадой поправляя лямку рюкзака. — Не нуди, Рон, — я слегка толкнула его в спину, заставляя наконец сдвинуться с места. — Прибавь шагу, иначе точно опоздаем. На Большой лестнице нас подхватило привычное движение. Поднимаясь на третий этаж, мы держались ближе друг к другу, пробираясь сквозь бесконечный гомон. — Насчет связи, — негромко начала Гермиона, маневрируя в гуще пуффендуйцев. — Тёмный Лорд созывает своих людей с помощью метки. Что, если нам взять за основу его метод? — Ты окончательно с ума сошла? — в ужасе прошипел Рон, резко затормозив перед каким-то первокурсником. — А ведь это хорошая мысль, Гермиона, — перебила я, прежде чем они успели поспорить. — Только вместо клейма на коже нам нужен совершенно обыкновенный предмет. Какая-нибудь мелочь, которую любой студент изо дня в день носит в кармане. Без шифров, пергаментов и тайных знаков. Если Амбридж устроит обыск, у нее не должно возникнуть ни единого вопроса. — Раз мы собираемся передавать дату, понадобятся цифры, — Гарри поравнялся с нами, подаваясь ближе. — Например, заколдованные карманные часы.  — Задумка красивая, — отозвалась я, когда мы свернули в нужное крыло. — Но где взять тридцать одинаковых механизмов, чтобы лавочники в Хогсмиде не подняли шум? К тому же у нас есть младшекурсники. С каких пор тот же Колин носит карманные часы? Да и переделать столько шестеренок вручную — колоссальный труд. Гермиона промолчала, её взгляд сделался отрешённым. Впереди профессор Флитвик распахнул тяжелую дверь кабинета, и разговор оборвался. Мы вошли вместе со всеми, доставая из карманов палочки. В классе стоял стоголосый гвалт. Парты были заставлены клетками с пищащей, копошащейся и шуршащей живностью — от птиц-болтушек до ленивых пятнистых жаб. Пройдя между рядами, я заняла место рядом с Гарри. Прямо перед нами высились две резные решётки. За первой, нахохлившись на жёрдочке, без умолку щебетало фиолетовое пернатое создание. Возле моего локтя замер его точный двойник, но с оперением глубокого небесного оттенка. Чуть поодаль, на судейском столе преподавателя, мерно тикали заводные будильники-звери, внося в общий хаос сухой металлический треск. — Изрядный содом, верно? — высокий, пронзительный тон профессора Флитвика уверенно прорезал шум. Декан ловко взобрался на свою привычную стопку книг, наконец показываясь из-за кафедры. — Сегодня у нас деликатная и весьма звучная тема. Мы приступаем к Чарам Силенцио — Заклинанию Немоты! Короткий взмах — и один из заводных зверей мгновенно смолк, хотя его клюв продолжал бешено размыкаться, а латунные крылья — биться о воздух. Наглядный пример подействовал безотказно: студенты заворожённо затаили дыхание. — На первый взгляд «Силенцио» кажется простым, — говор крошечного декана потерял былую веселость, — но сложность магии зависит от вашей цели. Заставить замолчать неодушевлённый предмет, человека или обычную лягушку — базовый уровень. Их природа легко подчиняется воле мага. Но лишить голоса птицу-болтушку — подлинное искусство. Эти существа поют на чистых инстинктах, магия заложена в самом их дыхании. Чтобы оборвать эту песню, вам потребуются безупречная концентрация и резкое, чёткое движение руки. Ваша задача — полностью лишить объект способности издавать звуки. Флитвик предостерегающе поднял палец: — Будьте чрезвычайно осторожны. При неверном исполнении существо начнет стремительно раздуваться, а его крик превратится в невыносимый рёв. Приступайте. Кабинет разом утонул в оглушительном переполохе. Захлопали крылья, жабы надрывно заквакали на басовых нотах, а студентам пришлось кричать, чтобы расслышать друг друга. Прежняя безмятежность, с которой мы обычно принимались за практику, улетучилась. Приближение С.О.В. и без того висело над пятым курсом, а под зорким взглядом министерского надзора любая неудача казалась опасной. Пальцы привычно сжали теплый, отполированный кедр. Болтушка нахохлилась, глядя на меня глазами-бусинками, и издала дерзкий писк. Чтобы заблокировать звук в этом крошечном горле, не покалечив существо, требовался ювелирный расчет. Я сосредоточилась, наводя острие на клетку и мысленно отсекая весь грохот аудитории. Вокруг кружились разноцветные перья; чья-то вырвавшаяся на волю жаба звучно шлёпнулась на чужую парту, а испуганные звери бились под самым потолком. Симус Финниган слишком резко взмахнул древком — его пленница с глухим хлопком раздулась до размеров спелой тыквы и завыла на одной высокой ноте, от которой заложило уши. Профессор Флитвик посреди этого разгрома оставался в своей стихии. Маленький декан ловко лавировал между рядами, уворачиваясь от пикирующих пернатых и взбесившихся будильников, подбадривая взвинченный класс звонкими выкриками. Чуть поодаль Гермиона полностью абстрагировалась от шума. Прикрыв на мгновение глаза, она сконцентрировалась на своей клетке. Короткое, точное движение виноградной лозы — и над её партой сомкнулась абсолютная тишина. Наперекор всеобщему кавардаку вокруг Грейнджер образовался глухой вакуум, в котором ярко-красная болтушка лишь беззвучно разевала клюв. Рон, сидевший рядом, упрямо вскинул руку. Он открыл рот, собираясь произнести формулу, но не смог выдавить ни звука. Заклинание Гермионы оказалось настолько мощным, что лишило голоса не только птицу, но и самого Уизли. Рыжий друг растерянно моргнул, а затем принялся бурно жестикулировать, безрезультатно шевеля губами и тыча пальцем в собственное горло. Но из-за грохота на задних рядах Флитвик даже не обернулся. Уизли сердито, с глубокой обидой воззрился на виновницу, а та виновато прикусила губу, пряча довольную улыбку. Мы с Гарри обменялись понимающими взглядами. Глубоко вздохнув, он повернулся к клетке, наставил палочку на фиолетовую болтушку и чётко произнёс: — Силенцио! Птица оборвала трель на полуслове, но сдаваться не собиралась. Её перья топорщились во все стороны, а само тело начало раздуваться, превращаясь в лиловую сферу. — Нет, Гарри, — я перехватила его запястье, вынуждая опустить остролист. — Ты не держишь фокус. Сначала представь финал, абсолютную немоту, а уже потом делай пас. Понимаешь? Я повернулась к решётке перед собой. Болтушка прыгала по жёрдочке, не подозревая о грозящей опасности. Короткое мысленное усилие и точечный взмах кедром: — Силенцио. Птица вмиг затихла. Щебетание оборвалось — пернатое создание лишь удивленно раскрывало клюв, не издавая ни звука. Справа, со стороны слизеринских рядов, донёсся знакомый насмешливый фырк. Малфой заносчиво ухмылялся, разглядывая раздувшуюся, словно чудовищный пузырь, болтушку Гарри. Перед самим Драко на парте сидела большая пятнистая жаба. Она молча пучила жёлтые глаза — юноша справился со своей задачей без лишней суеты. Тем временем на нашей половине Рон всё ещё пытался привлечь к себе внимание, безуспешно ловя воздух ртом. Тяжело вздохнув, я поднялась со скамьи, шагнула к соседней парте и навела остриё на Уизли: — Фините Инкантатем. — О, Мерлин! — друг судорожно сжал шею, проверяя вернувшийся голос, и тут же яростно обернулся к Грейнджер: — Ты специально, признавайся?! Решила выставить меня идиотом перед всем классом?! — Ну конечно нет! — взвилась Гермиона, — это вышло случайно, я просто не рассчитала силу! Профессор Флитвик, как раз семенивший мимо наших столов, радостно всплеснул руками: — Великолепно! Просто поразительно, мисс Грейнджер! — голосок декана лучился искренним восхищением. — Отрезать от звука сразу двоих, и один из них — человек! Какая мощная концентрация! Десять баллов Гриффиндору. И... мисс Романова, безупречная работа с болтушкой, а за чистое снятие чар с мистера Уизли — десять баллов Слизерину! Рон недовольно буркнул что-то под нос, всё ещё обиженно косясь на подругу, пока Филиус спешил дальше — спасать завязавшихся в узел жаб Невилла. Колокол известил об окончании урока. Хаос в кабинете постепенно пошёл на спад, под взмахи ольхи, которыми профессор возвращал птицам нормальный размер. Переступив порог кабинета, мы нырнули в гулкую толчею коридора, но по дороге к Большому залу Рон так и не успокоился. — Ну почему у неё вечно всё получается с первого раза? — уныло бубнил он, потирая горло. — У меня из-за её выдающихся успехов до сих пор в ушах звенит. Могла бы и предупредить. Поттер шёл чуть позади, угрюмо помалкивая. По сжатым челюстям и тому, как крепко он стискивал лямку сумки, было понятно, что его мысли уже далеко отсюда — на восьмом этаже. — Гарри, всё будет хорошо, — я замедлила шаг, пристраиваясь сбоку. — Это наше общее дело. Перед классом мы встанем вдвоём. В взгляде друга ещё читалось сомнение, когда он оглянулся на проходящих мимо студентов. — Думаешь, Экспеллиармус слишком прост для первого занятия? — тихо спросил он. — Для первой тренировки это лучший вариант. База необходима тем, у кого нет дуэльного опыта. Но если подкрепить практику теорией — а это я беру на себя, — выйдет отлично. Нужно объяснить им механику перехвата инициативы, а не просто заставить бездумно махать палочками. Напряжение в плечах Гарри спало. Мы успели сделать лишь несколько шагов, когда из-за поворота вылетел взъерошенный первокурсник. Юркий мальчишка с размаху толкнул шедшего впереди высокого парня и мгновенно затерялся среди студентов. Пострадавший раздраженно выругался вслед, но от сильного удара из его кармана с чистым, тонким звоном выпал золотой кругляк. Подпрыгнув на каменной плите, монета резво покатилась по швам древней кладки прямо к моим туфлям. Я остановилась, заворожённая бегом золотой искорки среди коридорных теней. Обыкновенный предмет. Ходовой металл, серийный чекан и рельефные цифры, выбитые по кромке. Всё, что мы искали, сошлось в одной тускло блеснувшей точке. Голова вскинулась сама собой. Точно такой же ошеломленный взгляд Гермионы встретил меня посреди суматохи. Ей не нужно было ничего говорить: по застывшему лицу подруги стало ясно — за этот короткий стук о камень мы успели подумать об одном и том же. — Ты тоже об этом думаешь? — она придвинулась ко мне, не отводя глаз. Наклонившись, я подняла с холодного пола золото и, взвесив её на ладони, отозвалась: — Именно. То, что нужно. Парень впереди уже брался за дверную ручку, когда я повысила голос: — Эй! Ты выронил. Тот поймал брошенную монету на лету, коротко кивнул и исчез в проёме. Шагнув следом в заполненный зал, Рон недовольно взъерошил волосы на затылке: — О чём вы опять? Можете хоть раз обойтись без заумных ребусов? У нас впереди Прорицания, мне и там дурацких пророчеств хватит. — Это идеальный тайник, Рон, — пояснила я, пробираясь между длинными скамьями. — Ни у кого не возникнет подозрений. Стоило занять места, как Гермиона, проигнорировав кувшины с напитками, настойчиво зашептала, подаваясь через стол: — Маленькая, совершенно обычная вещь, на которой есть цифры. Нужно только найти подходящие чары. Очередной взрыв смеха за соседним столом заставил нас замолчать: вокруг было слишком много любопытных взоров. Рон времени зря не терял — с самым деловым видом он придвинул к себе глубокое блюдо и принялся возводить на тарелке настоящую кулинарную баррикаду. Гермиона проводила эту гору еды говорящим взглядом, но Уизли в ответ недоуменно пожал плечами. — Что? — возмутился он, наспех проглотив кусок мяса. — Я голодный. Я спрятала улыбку, принимаясь за овощной салат, и перевела разговор на то, что волновало ещё с утра: — Кстати, что слышно о новом преподавателе Прорицания? Дамблдор на удивление быстро нашёл замену. — Ему пришлось поторопиться, — Гермиона раздражённо свела брови. — Иначе Амбридж тут же притащила бы очередного чиновника. Из надёжных источников известно, что из Запретного леса вызвали кентавра. Флоренца. Моя ложка так и осталась в воздухе. Мысленно прокручивая новость, я не удержалась от короткой усмешки: — Представляю, в каком бешенстве Верховный инквизитор. Привести в замок получеловека прямо под нос Министерству, которое их и за разумных-то не считает, — это эталонный удар от Дамблдора. — Думаю, знай она, к чему всё приведёт, бедняжка Трелони не вылетела бы из школы так быстро, — согласилась Гермиона. Дальнейший обед потянулся за тихой, неторопливой беседой. Разговор о министерских проверках отвлёк нас от тревоги, пока блеклое дневное солнце медленно ползло по столешнице, отсчитывая минуты до конца перерыва. Когда перед нами остались лишь пустые золотые блюда, я едва заметным движением головы указала на выход. Мы разом поднялись и вместе направились к высоким дверям. В какой-то момент Гарри пошёл чуть медленнее, вынуждая меня притормозить. — И что мы всё-таки будем делать с монетами? — спросил он, наклонив голову. — Как это сработает? — Пока не знаю, — я мимоходом скользнула взглядом по шедшим параллельно слизеринцам. — Но серийный чекан по кромке — готовый шифр для следующего сбора. Разберёмся позже. Дверь кабинета Прорицаний на первом этаже закрылась за нашей спиной, отсекая школьную суету, и под ногами сразу пружинисто осела влажная трава. Студенты невольно прервали движение, притихая. Внутри обычного класса зеленел живой мох и высились вековые дубы. Их мощные, покрытые густой листвой ветви причудливо переплетались под самым сводом, наглухо занавешивая стены и окна. Сквозь эти кроны пробивался приглушённый сумеречный свет, а высоко над головой раскинулось ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами. Замок словно растворился в магии древнего леса. Из полумрака между деревьями бесшумно выступил силуэт нового преподавателя. Нижняя часть его крупа была гнедой: лоснящаяся шерсть переливалась от огненно-рыжего к глубокому каштановому тону. Мощный человеческий торс, широкие плечи и прямые, почти белые волосы резко контрастировали с полудиким обликом существа. Но сильнее всего приковывали взгляд его глаза — пронзительно-синие, похожие на бледные сапфиры. Кентавр двигался с удивительной грацией, плавно ступая по мягкому мху. Когда он приблизился, на его груди обнаружился грубый, плохо заживший след копыта. Изломанный рубец выглядел пугающе и явно скрывал какую-то мрачную историю. В руках профессор держал массивную чашу с засушенными травами. Из неё тонкими лентами поднимался сизый дым. Он лениво тёк между стволами буков, наполняя воздух приторным ароматом шалфея. Остановившись посреди поляны, кентавр опустил подношение на плоский валун и окинул присутствующих внимательным взглядом. — Я Флоренц. Отныне я буду вести у вас Прорицания. Присаживайтесь, — заговорил он. Глубокий, бархатистый голос легко разнёсся под сводами крон. Студенты принялись несмело опускаться на сырую траву и узловатые, выступающие из почвы корни. Мы с ребятами устроились у подножия раскидистого бука. Слизеринцы, сидевшие поодаль, занимали места с явным скептицизмом. Малфой демонстративно отряхнул полы мантии, прежде чем сесть, а Блейз Забини брезгливо покосился на влажную зелень. На поляне воцарилось глухое молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием шалфея в глиняной чаше. — А вас... вас тоже Хагрид вырастил? — бесцеремонно спросил Дин Томас, простодушно глядя на преподавателя. Среди деревьев пронёсся испуганный вздох; класс оцепенел. Я повернула голову, глядя на Дина с изумлением. Спросить такое у кентавра, чья раса ревностно оберегала независимость, было верхом гриффиндорской бестактности. Синие глаза Флоренца опасно сузились. Тяжёлый, изучающий взор плавно сместился на Томаса, и мощный торс профессора заметно напрягся. — Кентавры — это самостоятельный, разумный народ. Мы не являемся чьей-то собственностью, — холодно ответил он. Дин Томас густо покраснел. Сглотнув, он глубже вжался в ствол и уставился под ноги, мечтая провалиться сквозь невидимые плиты пола. — Профессор Трелони — человек, а потому ослеплена и скована ограничениями вашего вида, — заговорил Флоренц, глядя куда-то сквозь ветви. — Люди пытаются разглядеть вселенную в крошечной фарфоровой чашке. Вы ищете ответы в мелочах, подгоняя под них страхи и земные желания. Но истина не прячется в сухих чайных листьях. Она высечена там, где её невозможно подделать. Кентавр величаво обвел рукой раскинувшийся над ними звёздный свод. — Сядьте так, чтобы ваши головы были откинуты назад, — его голос звучал как мерный, убаюкивающий шелест листвы. — Смотрите сквозь поднимающийся туман. Не пытайтесь рассмотреть что-то силой. Не напрягайте зрение. Позвольте разуму просто плыть. Ищите закономерности, силуэты и движения в том, как кольца дыма пересекают созвездия. Рон с облегчением растянулся в траве, подложив руки под затылок, и уставился в вышину. Рядом со мной Гермиона упрямо осталась сидеть, выпрямив спину. Она нахмурилась и недовольно зашептала: — Ну и как это понимать? Это же совершенно ненаучно! Как можно искать пророчества в обычном дыме, не опираясь на точные звёздные карты и астрономические таблицы? Он предлагает нам просто фантазировать! — Гермиона, ш-ш-ш, — едва слышно отозвался Гарри. Друг уже полулежал рядом с Роном, опершись на локоть. Его взгляд постепенно терял фокус. Сладкий аромат шалфея, плотным облаком заполнивший пространство между стволами, окутывал нас, заставляя веки тяжелеть. Я откинулась назад, привалившись затылком к шершавой коре. Разум послушно расслаблялся, а зелень под ладонями казалась удивительно тёплой. Пряный туман приятно дурманил, стирая границы школьных стен и утягивая за собой в забытье. Студенты увлечённо искали взглядом силуэты сквозь плывущие кольца. Дым над нашими местами становился всё гуще, оседая на ветвях, а Флоренц неторопливо прохаживался среди корней, указывая на небесную высь. — Взгляните на эту красную точку к востоку от Ориона, — ровным тоном произнёс он. — Это Марс. Планета войн и великих потрясений. В последние месяцы она сияет слишком ярко... Кентавр резко остановился и перевёл свой пристальный взор прямо на Гарри. В это мгновение до слуха донёсся лишь сухой, отчётливый треск сгорающих в чаше трав. Но Флоренц плавно отвернулся, качнув белой гривой: — Впрочем... даже наш собственный народ иногда ошибается в предсказаниях. Не стоит слепо верить знакам, если вы не умеете читать их без страха. — Ты что-нибудь видишь? — шёпотом спросила я, поворачиваясь к Рону. — Если честно, Анна, только большую миску горячего супа с потрохами, — признался он, не двигаясь с места. — Но какая разница? Зато никаких свитков, пергаментов и бесконечных эссе Снейпа. Чистый отдых. — А я вижу, что здесь катастрофические проблемы с вентиляцией, — раздражённо вставила Гермиона, обмахиваясь ладонью. — Нам забивают лёгкие шелухой, выдавая это за откровения вселенной. Короткий смешок сорвался с моих губ, когда глаза невольно потянулись вверх, туда, где сизый шлейф цеплялся за кроны. Плотный туман на миг застыл, и сквозь него отчётливо проступили очертания бескрайней сибирской тайги. Остроконечные верхушки елей качались в такт движению воздуха, но вдруг призрачный пейзаж разорвался. Ломая сучья, вперёд пошёл огромный медведь. Он упрямо пробирался сквозь чащу, поднялся на дыбы и яростно зарычал прямо на кроваво-красный Марс. Короткое усилие воли — и наваждение рассеялось, возвращая трезвость мыслей. Картинка растаяла, превратившись в обычные серые разводы. Я вскинула голову, сразу столкнувшись лицом к лицу с Флоренцем. Кентавр стоял рядом, превратившись в неподвижное изваяние. Сделав ещё шаг к буку, он спросил — негромко, чтобы не тревожить остальных: — Мисс Романова, вы что-то увидели? Расскажете нам? Поляна оставалась погружённой в сонный морок; Лаванда и Парвати чуть поодаль увлечённо спорили о своих видениях. Я прямо посмотрела на преподавателя: — Нет, профессор. Ничего. Флоренц внимательно вгляделся в мои черты, заметив мимолётное замешательство, и улыбнулся. — Понятно, — спокойно отозвался он, отступая на полшага. — Задержитесь после урока. Я молча кивнула, оставаясь на узловатом корне. Кентавр не стал настаивать и, опустившись на колени возле бука, вкрадчиво возобновил разговор: — Должно быть, вы совсем не удивлены моему уроку, мисс Романова? Насколько мне известно, культура славянских предсказаний целиком посвящена естественному миру. — Это так, профессор, — ответила я, удерживая голос. — У меня на родине испокон веков считывают знаки стихий и звёзд. Будущее там определяют по шуму ветра, треску замерзающего льда или полёту птиц. Так что ваши слова о земных ограничениях и людских суевериях мне понятны. Флоренц качнул гривой, и его синие глаза потеплели. Где-то далеко, словно сквозь толщу воды, раздался глухой удар колокола. В лесной аудитории всё ещё стоял плотный зной, пахло подсохшей травой и нагретой землёй, но студенты начали неохотно подниматься. Лаванда и Парвати со вздохом отряхнули форму и вместе с остальными побрели к выходу, за которым снова открывался привычный каменный коридор. Я осталась на месте. Гарри, Рон и Гермиона тоже не спешили уходить — они переглянулись и остановились чуть поодаль, у мощного ствола, выжидающе глядя на нас. Флоренц обернулся в их сторону. Его глаза вопросительно остановились на гриффиндорской троице.  — Всё в порядке, профессор, — я слегка повела плечом, не выдавая волнения. — У меня нет от них секретов. Они могут остаться. Кентавр неторопливо кивнул. Переступив копытами, он нарушил повисшую тишину. Его голос прозвучал особенно отчётливо: — Так что же всё-таки вы увидели в клубах дыма, мисс Романова? Сделав вдох и мысленно возвращаясь к неприятной картинке под сводом, я твёрдо заговорила: — Я увидела свою родину. Сибирскую тайгу. Но этот мирный пейзаж разрушил дикий зверь. Он поднялся на дыбы, яростно рыча на планету войны. Марс сиял над ним слишком ярко. Флоренц и ребята слушали меня в полнейшем молчании. Рон опустил руку, а Гарри подался вперёд, явно пытаясь уловить связь между моим предсказанием и собственными ночными кошмарами. Кентавр не спешил с ответом, погружённый в глубокую думу. — Что ж... — протянул он после затянувшейся паузы. — Кто-то из близких рвётся защитить вас от грядущей бури. Но, как я уже говорил, пророчества бывают размыты. Ничего смертельного вы не видели, мисс Романова. Силуэт преподавателя начал медленно таять в глубине лесной чащи. Но я не смогла сдержать вопрос: — Профессор, простите. Возможно, это покажется дерзким, но... откуда у вас эти шрамы? И почему ваши копыта подбиты железом? Флоренц остановился, так и не обернувшись к нам. Его крупная фигура словно осунулась, и он шумно вздохнул: — Кентавры считают, что служение человеку — это высшая степень падения. Для моего народа это признание себя домашней скотиной или расой рабов. Когда профессор Дамблдор пришёл ко мне с просьбой вести уроки, стадо обозлилось. Они сочли меня малодушным отступником, который нарушил законы предков ради союза с людьми. — Какой ужас, — я не сдержалась, и голос против воли выдал укол искренней жалости. — Они изгнали вас? Таким способом? Флоренц размеренно повернулся. В сумерках его глаза казались бесконечно бездонными. — Изгнали, — подтвердил он, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Любое отступничество у кентавров карается смертью. Это должно было стать моим концом. Но Рубеус Хагрид вмешался вовремя — вырвал меня из рук разъярённой стаи. Подковы — цена свободы. Теперь я чужой для своего народа. В аудитории стало душно. Рон ошарашенно зыркнул на Гарри, а Гермиона прервала вздох, поражённая тем, что разыгралось неподалёку от замка всего неделю назад. Жертва Флоренца, лишившегося всего ради союза с Дамблдором, лишала слов. — Это жестоко и… — я начала фразу, но осеклась на полуслове. Прямо за моей спиной раздался глухой, сдавленный крик, заставивший меня похолодеть. Я мгновенно обернулась. Поттер, судорожно схватившись за лоб, терял равновесие и оседал прямо на зелень. Друзья успели перехватить падающее тело. Лицо парня исказилось от невыносимой муки, а сквозь плотно сжатые зубы вырвался рваный, хриплый стон. — Гарри! Что с тобой? — воскликнула Гермиона, с трудом удерживая вес друга. Сократив расстояние, я опустилась на колени перед побелевшим гриффиндорцем, силясь разобраться в случившемся. — Гарри, Взгляни на меня! Слышишь? — рука рванулась вперёд, хватая его за плечо, но я тут же отпрянула. Прямо под мантией внезапно ожил фамильный изумруд. Скрытый под тканью кулон обдал кожу лютым морозом. По телу пробежал озноб от чёткого осознания: это было присутствие тёмной силы. — Мистер Поттер, что с вами? — встревоженный голос Флоренца заставил меня встряхнуть головой, прочищая мысли. — Это травы, профессор, — я перевела дыхание, загоняя панику глубже и сохраняя уверенный тон. — Видимо, с непривычки у него просто закружилась голова. Всё в порядке, мы сейчас отведём его в больничное крыло. Гермиона и Рон, сообразив, что я прикрываю Гарри, согласно закивали и потащили его из класса. Я притормозила у самой створки, бросая напоследок: — И... спасибо за урок, профессор. Кентавр ответил кротким кивком. Шаг наружу — и мягкая трава под ногами сменилась прохладными плитами коридора. Мы быстро укрылись в глубокой оконной нише, подальше от проходящих студентов. Гарри ухватился обеими руками за широкий подоконник. Его всё ещё заметно трясло, дыхание оставалось рваным, но припадок постепенно отступал. Гермиона, бледная от волнения, пронзительно посмотрела на меня, пытаясь без слов прочесть мою реакцию. Я с трудом сглотнула, чувствуя, как под джемпером остывает изумруд, и ответила ей вымученной улыбкой. — Шрам? — полушёпотом спросил Уизли, переводя глаза с друга на нас. — Снова? Гарри молча опустил голову, не отрывая взгляда от своих дрожащих пальцев. — Но он ведь не может быть здесь, рядом? — Рон нервно оглянулся на пустой пролёт. — Нет, — глухо отозвался Поттер. — Он далеко. За сотни миль отсюда... Но он жутко, просто бешено злится. — Ты его видел? — Гермиона подалась ближе, ловя его дыхание. — Он хочет, чтобы для него что-то сделали, — Гарри заговорил тише, его голос звучал измождённо. — Какое-то поручение. И оно выполняется, по его мнению, слишком медленно. Он в ярости от чужой нерешительности. — Но откуда ты это знаешь? — рыжий друг озадаченно сморщил лоб. — Ты почувствовал чужие мысли? Гарри промолчал, спрятав лицо в ладонях и упершись локтями в колени. Видя, как ему тяжело, ребята опустились рядом с ним на корточки, прислонившись спинами к каменной стене. Я осталась стоять напротив, скрестив руки и задумчиво глядя на его взъерошенную макушку.  — В прошлый раз было то же самое? — спросил Рон, всматриваясь в лицо товарища. Гарри мотнул головой, открывая глаза: — Нет, тогда он был доволен. Думал, что произойдёт что-то хорошее. — Друг, это тебя надо было брать на место преподавателя Прорицаний, — Уизли попытался пошутить, но улыбка вышла слабой. — Я ничего не предсказываю, — отрезал Поттер, хмуро уставившись на свои ботинки. — Нет, знаешь, что происходит на самом деле? — Рон понизил голос. — Ты читаешь мысли Того-Кого-Нельзя-Называть. — Нет... скорее настроение, — Гарри запнулся, поднимая на меня глаза. — Помнишь, Анна, Дамблдор говорил в прошлом году: когда Волан-де-Морт возвращался, я чувствовал это? Шагнув ближе, я осторожно коснулась его руки. Амулет под блузкой уже погас, больше не реагируя на остаточные всплески потусторонней магии. — Да, я прекрасно помню, Гарри, — тихо произнесла я, изучая его измученный облик. — И ты должен рассказать директору. Связь становится слишком сильной. — Зачем, если он и так всё знает? — Поттер резко выпрямился, сбрасывая мою ладонь, и в его голосе прорезалась обида. — Он в курсе, но при этом просто избегает меня.  Между нами тремя пронёсся быстрый диалог взглядов. Спорить, когда друг уходил в глухую оборону, было бесполезно. Напряжение в оконной нише сгустилось, напоминая о том, как уязвимы мы все перед подступающим мраком. Пытаясь вытащить друзей из этой пучины тревог, я снова коснулась гладкого камня. Родовой артефакт подтолкнул сознание к выверенному решению, и я ухватилась за эту нить. — Знаете... — на моих губах появилась уверенная улыбка, привлёкшая внимание троицы. — Кажется, я точно знаю, что делать с золотом.  — И в чём суть? — Рон скептически повёл бровью. — Мы будем передавать сигнал через нагрев металла, — пояснила я, быстро развивая пришедшую идею. — Допустим, Гарри изменит серийный чекан на своей монете. В то же мгновение золото в карманах у остальных раскалится, и они поймут, что нужно смотреть на цифры. — Но это же невероятно сложные чары! — воскликнула Гермиона. — Программа выпускного курса, уровень Ж.А.Б.А.! — Да, — я встретила её взгляд. — Но нас двое. И пусть это звучит нескромно, кто, если не мы? Уизли ненадолго ушёл в себя, переводя взор с одной из нас на другую: — Вы и пергамент в проклятую ловушку превратили, так что с галеонами совладаете... Только где взять столько золота? — Рон, фальшивые монеты не обязательно делать из драгоценного металла! — Грейнджер так и светилась академическим азартом. — Я возьму лепреконье золото для образца, трансфигурируем их. Анна, встречаемся в библиотеке, у дальнего стеллажа возле Запретной секции. Я мигом! Подруга выскочила из ниши и скрылась за поворотом. Рон растерянно посмотрел ей вслед: — Что значит «Анна»? А мы? Мы разве не идём? — Отдохните, мы справимся сами, — непреклонно ответила я, глядя на обескровленного Гарри. — Тебе нужно восстановиться перед вечером. — Анна, я в порядке, — упрямо попытался возразить он, хотя его плечи оставались напряжёнными. — Ты только что чуть на пол не рухнул, — оборвала я его тоном, исключающим любые споры. — Всё, разделяемся. Встретимся в Большом зале на ужине. Гарри лишь обречённо выдохнул, признавая поражение, и они с Роном побрели по коридору. Стоило им скрыться за развилкой, как во мне с новой силой вспыхнуло упрямое нетерпение — замысел нашего тайного щита требовал немедленного воплощения. Крутые винтовые лестницы замка остались позади. Мысли занимала формула Протеевых чар, когда на одной из верхних площадок мне преградила дорогу спускавшаяся шумной компанией троица — близнецы и Ли Джордан. Фред удивлённо вскинул брови: — Эй, миледи, вы случаем не потерялись? Где ваши неизменные гриффиндорские приятели? Вы разве умеете ходить поодиночке? — Хорошая шутка, Фред, — отозвалась я, уже обходя его по дуге. — Мне действительно некогда, срочно надо в библиотеку. — А я ведь говорил тебе, братец, — донёсся наставительный, показушно-грустный голос. — Её дружба с Грейнджер до добра не доведёт. Скоро она начнёт цитировать «Историю Хогвартса» наизусть. Джордж не ответил, но его провожающий взор ощущался физически, пока каменный выступ окончательно не скрыл меня из виду. Свернув в нужное крыло, я толкнула потемневшую створку входа. Мадам Пинс от такой бесцеремонности вздрогнула, едва не выронив длинную перьевую щётку, и яростно уставилась на меня. — Простите, — быстро произнесла я, утихомиривая дыхание. — Срочное эссе для профессора Снейпа. Время поджимает, а мне совсем не хочется увидеть его в гневе. Услышав имя грозного зельевара, библиотекарша растеряла весь свой запал, недовольно поджала губы и сухо кивнула. Я направилась к самым дальним рядам у Запретной секции, высматривая нужные книги. Пальцы медленно перебирали корешки вековых томов. Наверху обнаружился массивный фолиант в тёмной кожаной обложке — «Руководство по высшей трансфигурации: Взаимосвязь и замещение материи». Это издание идеально подходило для изменения природы металла. Сняв его с полки, я прошла дальше вдоль стеллажей, пока не наткнулась на потрёпанный свиток в бархатном переплете — «Старинные сигнальные чары и их производные». С этой ношей я вышла из лабиринта к дальнему, уединённому столу. Находки едва коснулись деревянной поверхности, когда тишину зала разорвал глухой удар закрывшейся двери. Следом донёсся возмущённый шик мадам Пинс. Гермиона появилась спустя полминуты. Она шла почти бегом, на ходу расстёгивая рюкзак, и виновато оглядывалась на вход. Свернув в мой закуток, она опустилась на соседний стул и взволнованно зашептала: — Удалось что-то найти? — Кое-что есть, — я указала на разложенные тома. Подруга бегло просмотрела названия, одобрительно качнув головой. Мы устроились на стульях спиной к проходу, полностью перекрывая обзор своими телами на случай, если смотрительница решит устроить обход. — А монеты? — одними губами выдохнула я. Гермиона запустила руку в глубокую кожаную горловину и аккуратно, стараясь не звенеть, высыпала на раскрытую страницу горсть невзрачных кругляшей чеканки. — Приступим, — негромко скомандовала я. Точное, выверенное движение волшебной палочки над лепреконским сплавом — и запущенная нумерологическая матрица сделала своё дело. Фальшивки на глазах начали наливаться весом, переплавляясь в тяжёлое золото. Монеты ярко заблестели в полумраке, сорвались с места и со звоном покатились в разные стороны. Мы испуганно переглянулись и не сговариваясь, намертво прижали их к столешнице, глуша опасный дребезг. Зал за книжными полками отозвался мёртвой тишиной, и наши пальцы неторопливо оторвались от золота. Занавес подступающих сумерек стёр границы часов. Текст свитков двоился перед глазами в колеблющемся свете, а сложные нумерологические выкладки не прощали малейших ошибок. Приходилось дюйм за дюймом прочёсывать древние формулы, отсекая тупиковые ветви расчётов. За высокими окнами библиотеки сгущался мрак, а в нашем углу у Запретной секции незаметно рос ворох исписанных черновиков. — Вот оно, — Гермиона ткнула пальцем в пожелтевший пергамент. — Связующая основа. Она требует мощной невербальной концентрации, но как сделать так, чтобы остальным поступал импульс? И чтобы он исходил только от одной монеты — монеты Гарри? Я задумачиво повернула древко в пальцах, вглядываясь в пересекающиеся нумерологические схемы на столе: — Что если соединить несколько заклятий в общую цепь? — Не знаю... — подруга замялась, безотчётно изучая вычисления. — Я никогда не скрещивала формулы такого порядка. Магия может войти в резонанс и просто разрушить структуру. — Выбора нет, будем пробовать, — я придвинула к себе фальшивые галеоны. — Для изменения цифр на ребре возьмём «Скрипто вульго». А для нагрева металла при отправке... — Флагрейт, конечно же! — Гермиона мгновенно уловила мою мысль. Я кивнула, направляя кедр на горсть золота: — Готова? — Да, — выдохнула она, перехватывая свою виноградную лазу. — На счёт три. Сразу представляй ментальные связи. Нужно удерживать в голове единую сетку, помимо основного плетения. Иначе всё уйдёт в пустоту. — Раз, — мы одновременно вскинули палочки. — Два..Три. — Флагрейт... — Скрипто вульго... — единым, четким шёпотом произнесли мы. По полированному дереву поползла густая сизая дымка, и воздух разорвал сухой, хлёсткий щелчок. Эхо от вспышки прокатилось по всему залу. Мадам Пинс поднялась из-за конторки и быстрыми шагами двинулась к нашему укрытию. — Прячь! — только и успели очертить мои губы. Мы слаженно сгребли монеты в глубокие карманы мантий. Почувствовав, как ткань пробивает плотное тепло, Гермиона изменилась в лице: — Работает! Они горячие, Анна! — и тут же, не выдержав, в полный голос воскликнула: — Мы справились! — Юные леди! — дребезжащим от ярости тоном выдавила мадам Пинс, нависая над столешницей. — Профессор Снейп задал вам написать эссе или прямо здесь сварить зелье моментального взрыва?! Живо убирайте этот погром! — Простите, — я поднялась, принимая самый невозмутимый вид. — Мы уже закончили. Спасибо вам. Гермиона одним взмахом сгребла свои пергаменты. Подхватив вещи, мы бросились вон из зала. Створка деверей библиотеки с грохотом захлопнулась за нашими спинами, оставляя разгневанную мадам наедине с остатками дыма. Коридоры замка летели навстречу. Мы неслись прочь, с трудом сдерживая рваное дыхание и смешки; сумки хлопали по бокам, а под тканью одежды всё ещё приятно покалывало от нагретых монет. — Поверить не могу... — Гермиона на ходу взглянула на меня, всё ещё сияя. — У нас действительно вышло! Мы соединили разные формулы! — Если честно, Грейнджер, даже я не была до конца уверена в успехе, — негромко заметила я, сбегая по последним ступеням и пальцами поправляя спутавшиеся пряди. Мы вошли под высокие своды Большого зала, где ужин был практически окончен. Шум под потолком заметно утихал, парящие свечи освещали полупустые блюда, а в воздухе отчетливо пахло сладкой патокой и пирогом. Двигаясь как можно естественнее, мы спешным шагом пересекли проход и опустились на скамью к мальчикам. Рон перестал жевать, воззрившись на нас с куском пудинга в руке. — Эй, мы вроде как пытаемся не выделяться, — ворчливым шёпотом проговорил он, косясь на преподавательский стол, где Амбридж по своему обыкновению высматривала кого-то среди факультетов. — А вы обе сейчас выглядите максимально подозрительно. Будто только что ограбили Гринготтс или взорвали кабинет Минервы. Я проигнорировала его ворчание. Под защитой тяжёлой деревянной столешницы моя рука скользнула в карман, нащупала обожжённый магией галеон и мягко толкнула его по скамье в сторону Поттера. Гарри вздрогнул, когда раскалённый металл коснулся его ладони. От моего короткого кивка его пальцы на секунду дрогнули, выпуская вилку. Всё было кончено — галеоны Отряда Дамблдора ждали своего часа. В этот момент золото на столах Большого зала зазвенело — ужин официально подошёл к концу. Свечи синхронно качнулись, а блюда начали исчезать, уступая место чистой деревянной поверхности. — Пора, — я поднялась из-за стола. Ребята двинулись следом. Выдерживая ровный шаг, мы оставили обеденную зону позади, направляясь к дверям и смешиваясь с толпой. — Надеюсь, Добби не ошибся, — приглушённо заговорил Уизли. — Откуда вообще в замке взялось такое место?  — Рон, Хогвартс огромен и стар, — Гермиона укоризненно осадила его, лавируя в людской гуще. — Никто из ныне живущих не знает всех его скрытых тайн. Гарри поднимался по ступеням безмолвно, неосознанно сжимая кулак, в котором прятал обожжённый галеон. Его сосредоточенность передавалась и нам, пока мы без приключений пробирались на восьмой этаж. Коридор встретил нас полным беззвучием. Здесь не было ни факелов, ни живых портретов — только огромный гобелен в самом конце прохода служил единственной примечательной деталью. — Вон он, — Рон указал вперёд. Вытканные на полотне неуклюжие тролли замерли в нелепых балетных пассах и грязных розовых пачках, тупо разглядывая нас сверху вниз. Напротив тянулся гладкий, монолитный участок серой каменной кладки. Я осмотрела породу — никаких выступов, трещин или намёков на потайной проход. Перед нами была лишь сплошная, мёртвая преграда. — Так и где все? — Уизли завертел головой, сверяясь с часами. — Почти восемь. — Отойдите, — Гарри шумно выдохнул и шагнул вперёд. По его знаку мы отступили к противоположной стороне прохода. Друг остался один у глухой плоскости; всмотревшись в стыки плит, он медленно закрыл глаза. Поттер принялся методично мерить шагами коридор — туда и обратно. Раз, два, три... Прямо на наших глазах на поверхности начали проступать чёткие контуры. Сначала возникли тонкие паутинки трещин, но уже в следующее мгновение они превратились в глубокий рельеф, и из глухой стены плавно проявился большой резной створ с блестящей медной ручкой. Рон так и остался стоять с полуоткрытым ртом, а Гермиона инстинктивно вскинула руку к лицу. Под высокими сводами повисло оцепенение. Я нарушила его первой. Шагнув к появившейся двери, я ухватилась за литую медь и потянула ручку на себя. Дерево плавно поддалось, открывая просторный, залитый факельным сиянием зал. Мы вошли внутрь, невольно замедляя ход перед масштабом этого убежища. Высокие шкафы по периметру были забиты темными, явно изъятыми Министерством трактатами по боевой магии, а вместо привычных стульев на полу пестрели груды шёлковых подушек. Но больше всего меня заинтересовал дальний угол. Там, поблёскивая линзами, ровными рядами стояли вредноскопы и крупные проявляющие зеркала. В центре этой коллекции на подставке возвышался самый крупный прибор — его замерший волчок оставался неподвижным, а хрустальный корпус был чист. Тайник отразил наши опасения безупречно: поблизости не было ни Филча, ни инквизиторского патруля. Гермиона увлечённо шагнула к стеллажам, а Гарри задержался у порога, оставляя створку слегка приоткрытой. В образовавшейся щели первыми показались гриффиндорцы: Невилл, Джинни, Лаванда Браун и Парвати Патил. Осматривая просторный зал, они на секунду застыли. Джинни сразу же уверенно двинулась вперёд, направляясь к Поттеру, который ободряюще кивнул ей. Следом, пригнув головы под низкой притолокой, зашли Фред и Джордж в сопровождении остальной квиддичной команды. Изучая взглядами книжные шкафы, старший из близнецов присвистнул: — Ничего себе место, — Фред покачал головой, пряча руки в карманы. — На первом курсе мы сбежали сюда от Филча, но тогда за дверью оказался всего лишь тесный чулан для швабр. Джордж держал в руках их неизменный деревянный ящичек с нелегальными вредилками. Гермиона, заметив подозрительную ношу, сразу нахмурилась и требовательно указала на неё: — А это ещё зачем? Мы собрались изучать боевые заклятия, а не устраивать кавардак! — Для подстраховки, Грейнджер, — Джордж шально ухмыльнулся, даже не думая тушеваться. — Сюда идут тридцать человек с разных факультетов. Вдруг кто-нибудь захочет приобрести наши уникальные изобретения? Бизнес сам себя не сделает. Договорив, он пересёк зал. Одним движением Уизли вовлёк меня в свой шаг, вынуждая сесть рядом на шёлковые подушки. От его мантии резко потянуло озоном и горьковатым порохом. Наклонившись к самому моему уху, он едва слышно произнес: — Любопытное место, верно, принцесса? Здесь можно вообразить что угодно... и просто исчезнуть. Я повернулась к нему, окинув его оценивающим взглядом. Загонщик подмигнул мне, и под упавшей на лоб чёлкой привычно сверкнул чистый, неразбавленный азарт. Наше безмолвное противостояние прервалось, когда створка у входа снова поддалась. В зал скользнули когтевранцы: Полумна Лавгуд, Майкл Корнер, Терри Бут и Энтони Голдстейн. Майкл сразу направился к Джинни, а Полумна, прижимая к груди свежий номер «Придиры», принялась поочерёдно изучать факелы. На её отстранённом лице не было и капли удивления — казалось, Комната Так-и-Сяк открывала ей свои двери каждое утро. Вслед за ними порог перешагнули пуффендуйцы: Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Джастин Финч-Флетчли и Сьюзен Боунс. Эрни двигался с торжественным видом. Степенно поправив воротник рубашки, он окинул присутствующих строгим взором и веско, но негромко произнёс: — Господа, это исторический момент. Мы делаем то, на что никто прежде не решался. Ханна от этих слов занервничала ещё сильнее. Она втянула голову в плечи, судорожно перебирая пальцами ремешок сумки и косясь на крупный прибор в углу, словно тот мог огласить замок треском тревоги. Одними из последних появились Захария Смит и братья Криви. Смит нёс на себе неизменно кислое выражение лица. Он сразу принялся ворчать под нос, показательно поводя плечами от сквозняка. Мальчишки Криви, напротив, чуть не прыгали от восторга, с восхищением изучая редкие книги — они были безумно горды тем, что их взяли в секретный кружок. Наконец створка пропустила финальную пару. Когда зал уже вмещал двадцать семь человек, под факелы шагнули Чжоу Чанг и Мариэтта Эджком. Чжоу смущённо улыбнулась Гарри, от чего тот разом покраснел до кончиков ушей и неловко заёрзал на своих подушках. Мариэтта же выглядела так, будто её вели на казнь. Она испуганно жалась к подруге, наотрез отказалась снимать верхнюю мантию и со смесью паники и подозрения оглядывала каждого в зале. Пока Чанг устраивалась на шёлке, Гермиона выдвинулась вперёд и до упора притянула к себе створки. Вытащив из кармана волшебную палочку, она уверенно наставила её на стык косяка: — Коллопортус, — чётко произнесла Грейнджер.  Вход отозвался странным, характерным чавкающим звуком, и медный засов намертво заклинило. Следом опустилась надёжная, плотная тишина. Собрание стихло, обратив выжидающие взгляды на нашу четверку. Поймав секундное замешательство Гарри под этим плотным прицелом глаз, я спокойно взяла удар на себя и поднялась. Мой голос разрезал безмолвие без единой запинки: — Раз все в сборе, начнём с уговоров. Первое, о чём позаботился наш союз — это тайность. Чтобы не привлекать внимания министерских соглядатаев перешёптываниями по углам и не подставлять никого из вас, мы полностью отказываемся от устных предупреждений. У каждого отныне будет личная вещь, способная на расстоянии передать весть о дне следующей тренировки. Гермиона сразу включилась в маневр. Разделившись, мы пошли вдоль рядов в противоположные стороны, вкладывая в ладони ребят позолоченные кругляши. — Это что, настоящее золото?! — Фред Уизли, поймав свою монету, ловко подкинул её пальцами и хитрецки прищурился. — Романова, признавайся, ты распотрошила запасы своего министерского отца ради Гриффиндора? — Ещё чего, — отозвалась Гермиона, протягивая фальшивки когтевранцам. — Мы с Анной создали их специально для нашего кружка. — На эти галеоны наложены сложные Протеевы чары и сигнальные заклятия, — пояснила я, останавливаясь перед Чжоу Чанг и Мариэттой. — Когда Гарри на своей главной монете изменит цифры серийного номера, металл у вас в кармане нагреется, и на ребре вы увидите дату и время следующего сбора. Терри Бут от такой новости чуть не подпрыгнул на месте. Словно не веря своим глазам, он уставился на блестящий кругляш в руке, после чего резко вскинул голову, переводя взор на нас с Гермионой. — Что вы сделали?! — голос когтевранца сорвался от изумления. — Протеевы чары на сеть предметов? Но это же уровень Ж.А.Б.А., сложнейшая магия! Как две пятикурсницы вообще смогли это осуществить? Гермиона скрыла торжествующую улыбку, спрятав лицо в копне непослушных кудрей. Внимание зала всё ещё было приковано к фальшивкам, когда Гарри нарушил общее молчание. Оставив шёлковые подушки, он продвинулся под свет факелов и заговорил без лишних предисловий: — Раз с безопасностью покончено, перейдём к делу. Мы с Анной обсудили структуру тренировок. Первое занятие начнём с базовых обезоруживающих чар. Захария Смит моментально помрачнел и со скептическим смешком громко перебил: — Серьёзно? Экспеллиармус? Вы притащили нас тайком на восьмой этаж, чтобы учить заклинаниям для первокурсников? Под каменными сводами пронёсся недовольный гул. Гарри оборвал речь. Его взгляд угрожающе заострился , он сделал шаг вперёд и отчеканил каждое слово: — Именно это заклинание, Смит, спасло мне жизнь на кладбище. При прямой встрече с Волан-де-Мортом. Если у тебя есть сомнения в моих методах — выход там.  Захария подавился возражениями и прикусил язык. Все присутствующие — от близнецов до когтевранцев — хмуро зыркнули на выскочку. Гермиона, чувствуя опасное напряжение, выдвинулась вперёд, переключая внимание собрания на себя: — Нам нужно выбрать официальное название, — звонко заговорила она, обводя взглядом студентов. — Это сплотит нас и убережёт от случайных оговорок. У кого какие идеи? — Как насчёт «Оборонительной ассоциации»? — робко предложила Чжоу Чанг. — Сокращённо будет О.А. Если кто-то услышит в коридоре, ничего не поймёт. Ребята дружно закивали, оценив конспиративную логику. — Весьма недурно, — подал голос Ли Джордан. — Звучит безобидно. — Да, О.А. — это отлично для маскировки, — подхватила Джинни Уизли, но в её глазах вдруг блеснул искристый огонёк. — Но я предлагаю назвать наш союз «Отряд Дамблдора». Раз Министерство магии сейчас боится его тайной армии больше всего на свете, мы ей и станем. Зал облегчённо выдохнул. Волна смеха стёрла ту неловкую, душную паузу, что осталась после стычки с Захарией. Хлёсткий выпад Джинни против министерства заставил дрогнуть даже мои губы. — Мы никогда не сомневались в твоей фантазии, сестрёнка! — хохотнул Фред, переглянувшись с братом. — Отлично! — поддержала Грейнджер. — Тогда решено — «Отряд Дамблдора»! Гермиона открыла сумку и вытащила пергамент с нашими именами. Размашистым почерком она вывела в самом верху новое название. Крупные буквы тускло блеснули на старой бумаге, фиксируя рождение подпольной армии. — Ну что, профессор Поттер, — Джордж задорно вскинул брови, глядя на Гарри, и прокрутил палочку в пальцах. — Бумажная волокита окончена. Демонстрируй, как правильно лишать людей оружия. — Прежде чем перейдём к движению, разберём теорию, — я перехватила инициативу, отделяясь от мальчиков. Мой тон стал собранным и строгим. Среди собравшихся пробежал приглушённый шорох; студенты выпрямились. — Каждое заклятие начинается исключительно в сознании, — я принялась размеренно прохаживаться перед ними, заложив руки за спину. — И это основа успеха, а вовсе не амплитуда или резкость взмаха. В мыслях необходимо выстроить чёткую картинку финального результата. Если вы сами не видите, как оружие соперника вылетает из рук, древко выдаст пустую искру. — А можно вопрос? — подал голос Джастин Финч-Флетчли, устроившийся на шёлке неподалёку. — Задавай, — я остановилась прямо перед ним. — В прошлом году... во время дуэли с дурмстранговцем ты будто заранее знала, какое заклятие полетит в тебя в следующее мгновение, — Джастин озадаченно потер подбородок. — Ты уворачивалась ещё до того, как он успевал открыть рот. Как это вышло? Среди собравшихся пронёсся низкий, глухой рокот. Даже Фред с Джорджем подались вперёд, вслушиваясь. — На самом деле всё просто, Джастин, — я заговорила тише, обведя собравшихся спокойным движением глаз. — В Колдовстворце нас с самого начала учат не только магии, но и глубокому изучению психологии противника. Каждое, даже самое хладнокровное существо в бою выдают инстинктивные мелочи: мимолётный выпад на левую ногу, напряжение в плече или то, как именно соперник в момент концентрации сводит брови. По этим непроизвольным телесным маркерам можно безошибочно считать, какое действие последует дальше. Высшая дуэльная магия — это прежде всего наблюдение. Когтевравцы во главе с Терри Бутом кивнули, а Поттер признающе прикрыл глаза, принимая мою правоту. — Мы до этого ещё дойдём, — с лёгкой улыбкой остановила я лавину вопросов. — Ну а теперь предлагаю разбиться по двое. Мы с Гарри уделим внимание каждому. Студенты поднялись со своих мест. В начавшейся суматохе Невилл Долгопупс остался один, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Поттер вовремя заметил это, подошёл к нему ближе и перехватил палочку: — Невилл, давай со мной. На раз-два-три пробуешь меня разоружить. Долгопупс кивнул, крепче сжимая древко. Друг бросил на меня короткий взгляд, и я твёрдо скомандовала: — Начали! Зал взорвался грохотом. Сорвавшиеся искры чертили рваные траектории: магия билась о серый камень, рикошетила в потолок и сбивала горящие факелы, вынуждая студентов испуганно пригибаться. Вместо того чтобы точечно вырывать палочки из рук соперников, неопытная сила просто толкала людей, опрокидывая их на подушки. Я прохаживалась среди этого беспорядочного переплетения лучей, фиксируя каждую ошибку, пока шаг не привёл меня обратно к Гарри. — Давай, Невилл, — подбодрил друга Поттер, принимая защитную позицию. Долгопупс вскинул руку, его пальцы заметно дрожали: — Экспеллиармус! Алый луч сорвался с кончика палочки, пронёсся в полуметре от плеча Гарри и с сухим щелчком отлетел от камня. Заметив этот шальной рикошет, я инстинктивно уклонилась — заклятие скользнуло над самой моей головой и, описав крутую дугу, ударило точно в спину Захарии Смиту. Тонкое древко пуффендуйца со свистом вылетело из его пальцев, улетая в угол. — Ой... прости, Захария... — Невилл съёжился, заливаясь краской. — Отличный результат для первого раза! — Гарри открыто улыбнулся юноше. — Подтверждаю, — я выпрямилась, поправляя волосы. — Хлёсткость была хороша. Силы не занимать, осталось только скорректировать точность выпада. Очередная шальная вспышка за спиной оборвала наш разговор. Мы с Гарри разошлись в противоположные стороны, пробираясь сквозь летящие искры к остальным ученикам. Атмосфера вокруг звенела от переизбытка чужой магии. Чуть поодаль Лаванда Браун и Парвати Патил слишком рьяно ввязались в поединок, начисто потеряв контроль. Их чары с грохотом столкнулись на полпути, порождая мощный, невидимый вихрь. Поток воздуха крутанулся по спирали. Длинная ткань взлетела вверх, намертво обмотавшись вокруг головы Лаванды. Девушка испуганно пискнула, вслепую размахивая руками, и Парвати, не выдержав этого зрелища, со смехом повалилась на шёлк. Гарри, оказавшийся рядом, едва сдержал смешок. Я же коротким взмахом кедра усмирила взбунтовавшуюся стихию, освобождая гриффиндорку из ловушки. — Вы слишком напряжены, — я помогла Браун расправить мантию. — Попробуйте выдохнуть и повторите заново. Со стороны Захарии Смита донеслись новые ругательства. Направление невидимых импульсов выдавало чужой умысел: неподалёку у стены замерли Фред и Джордж. Близнецы мастерски разыгрывали роль праздных наблюдателей, но невербально целились в несчастного пуффендуйца. Напарник Смита стоял без движения, однако сторонняя магия раз за разом выбивала древко из пальцев Захарии. Из противоположного угла зала долетел пронзительный визг. Мариэтта Эджком судорожно тушила вспыхнувший рукав, от которого уже потянулся сизый дым. Рядом Чанг, испуганно прикусив губу, растерянно смотрела на Поттера. — Ой, прости… Я обычно соображаю лучше, честно! — выдохнула она. На лице Гарри расплылась блаженная улыбка. От внимания когтевранки у нашего наставника явно помутилось в голове: он даже не заметил дымящуюся Мариэтту. — Да ничего, всё отлично, — поспешно отозвался Поттер, сокращая расстояние до Чжоу. — Главное — направляй локоть чуть выше, вот так. Парень мягко скорректировал положение её руки, наглядно показывая правильную стойку. — Мисс Романова, проверите мою технику? — позвал Джордж с самым невозмутимым видом. Его взгляд сузился, транслируя откровенный вызов, а древко ловко крутанулось в руке. Фред понимающе хмыкнул и тактично отступил, всем своим видом демонстрируя, что внезапно увлёкся чтением названий книг на старых стеллажах. Я остановилась напротив Джорджа, сохраняя маску строгого преподавателя. — Ну, мистер Уизли, — я смерила его ироничным взглядом, пропуская мимо ушей этот преувеличенно послушный тон. — Невербальные чары выходят убедительно. Концентрация безупречна.  Загонщик даже не подумал смутиться. Напротив, он усмехнулся ещё шире, наклоняясь ко мне. Мне пришлось слегка закинуть голову, чтобы по-прежнему удерживать этот контакт. — Я всё же сомневаюсь, мисс Романова, — его голос понизился до вкрадчивого полушёпота. — Вам определённо стоит проверить моё исполнение лично. Со всей педагогической ответственностью. Я не успела парировать этот выпад: Фред резко вклинился между нами. — Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваши брачные игры, — проговорил он, беспардонно отпихивая брата локтем. — Но обратите внимание вон туда. Сейчас будет интересно. Фред выразительно указал рукой в сторону, где друг напротив друга застыли Рон и Гермиона. Младший-Уизли стоял в агрессивной боевой позиции, набычившись и упрямо расставив ноги. Он яростно, со всем гриффиндорским неистовством рубил воздух и то и дело выкрикивал: — Экспеллиармус! Экспеллиармус! Однако ивовое древко выдавало лишь блёклые искры, которые гасли на полпути. Рон злился, отчего его взмахи становились ещё более неистовыми. Гермиона же на его фоне действовала молча и с чистой математической точностью. Она даже не меняла положения тела, внимательно просчитывая траекторию его движений. Едва Уизли замахнулся в очередной раз, слишком сильно отведя локоть назад и полностью раскрывая корпус, она сделала короткое, точное движение виноградной лозой. Раздался хлопок. Оружие Рона с силой вылетело из онемевших пальцев, взмыло к самому потолку и послушно упало прямо в раскрытую ладонь подруги. Уизли багрово потемнел от ушей до шеи. В ступоре опустив взгляд на пустую кисть, он перевёл взор на торжествующую Гермиону и обиженно пробурчал: — Ты же не предупредила! Я просто... я просто не был готов, понятно?! Это был пробный замах! — Ну конечно, братишка! — громко выдал Фред. — Мы все именно так и подумали. Смит вон тоже просто не был готов. Студенты дружно расхохотались. Джордж, воспользовавшись тем, что общее внимание переключилось на Рона, незаметно задел своим локтем мой. Постепенно хаос утих. Гарри объявил тренировку оконченной, строго напомнив всем следить за галеонами и расходиться с интервалами, по два-три человека, чтобы не привлечь внимания Филча. Ребята двинулись к выходу. Потемневшее дерево бесшумно подавалось назад, раз за разом выпуская студентов в полумрак коридора. Близнецы уходили одними из последних. У самого косяка Джордж на секунду замер и обернулся, задержав на мне долгий взор — от этого безмолвого контакта по телу прокатился обжигающий импульс. Когда тайник опустел, огонь на стенах стал угасать, затягивая помещение в мягкие сумерки. Я осталась у книжных стеллажей вместе с друзьями. Этот изнурительный понедельник подходил к концу. Но в остывающем воздухе всё ещё вибрировало зыбкое предчувствие неизбежной министерской бури. Но глядя на уставших, впервые за долгие недели улыбающихся ребят, я знала: мы больше не беззащитны. Тяжёлый металл в карманах мантий отдавал мягким, надёжным теплом, а это укрытое от посторонних убежище дарило зыбкое, но необходимое ощущение воли. Наша маленькая подпольная армия обрела имя. И мы были готовы к войне.