Две сестры

Две девицы под окном пряли поздно вечерком. — Кабы я была Царица, — говорит одна девица, — то на весь бескрайний мир приготовила б я пир. Удочеренная вождем Снежной страны, Аксинья не смела проявлять себялюбие и изо всех сил придерживалась образа идеальной приемной дочери, чтобы добиться желанного откровения Белого Царя, которого ей так не хватало. Хоть он и был одинаково суров с обеими дочерями независимо от вида родства, Аксинья сердцем чувствовала, что сестре уделялось особенное внимание. Как никак она была Царевной, которой суждено рано или поздно взойти на престол и стать Царицей. — Кабы я была Царица, — молвила ее сестрица, — я б для батюшки-царя родила богатыря. Анастасия снова испортила Аксинье настроение.  Может, она постоянно болтала о любви, потому что являлась Снегурочкой? Будучи человеком, Аксинья совсем не понимала альвов. Она вычитала легенду, которая гласила, что Снеговики создавались с неполными душами, поэтому, чтобы стать полноценными, они должны были влюбиться в человека. Но нуждаются ли Снеговики в любви после того, как становятся совершенными? Аксинья слышала, что возможный ответ — нет. Пожалуй, по этой причине все истории о любви между Снеговиком и человеком заканчивались трагедией.  То были времена, когда нынешняя Царица, правящая Снежной, еще не восседала на троне ледяного дворца. То были времена, когда страна снега и льда еще не запретила из-за Предвестников алхимию. То были времена, когда Анастасия и Аксинья проживали под одной крышей. Царевна расчесывала серебристые волосы сестры, которая пока не стала теневым магом и не стучалась в тайные врата. В отличие от Анастасии, из-за происхождения Аксинью, безусловно, не наделили титулом Царевны. Ее всего лишь назвали фрейлиной, сопровождающей императора Севера. Девушка и не думала жаловаться. — Я снова виделась с ним, — пропела Анастасия.  — С кем? — Аксинья притворилась, что не знала, к чему клонила сестра. Саарелайнен упоминался в стенах дворца чаще, чем Небесный Порядок. — С тем криворогим лосем? — Что? Да нет же! С █████! Аксинье хотелось сдать сестру с повинной, но она сама боялась гнева правителя северного королевства. Пожалев Анастасию, седовласая девушка отняла гребень и сказала: — Я устала. Иди к себе. Я ложусь спать. — Хорошо. — Анастасия, поднявшись с постели, разгладила сорочку. — Сладких снов, сестра.  — Спокойной ночи. — Аксинья не смотрела ей вслед. Только когда дверь закрылась, она поняла, что Анастасия ушла. — …«Сестра». Они не были сестрами и никогда ими не станут. Аксинья — человек, а значит, она неизбежно привлекала к себе слишком много взглядов чуждых ей существ. Для альвов она была чем-то вроде экспоната или необычной зверушки. Проницательность и находчивость уже тогда выделяли ее среди прочих людей. Царевна наверняка держала ее подле себя, чтобы казаться чистодушной. Аксинья подскочила: кто-то громко и часто колотил в окно. Подойдя поближе, она увидела растрепанного и заснеженного Саарелайнена, повисшего на верхушке ели. Его брови и ресницы покрылись инеем. Аксинья приоткрыла оконные ставни. — Не разбудил, свояченица? — широко заулыбался дрожащий от холода Сошедший.  — Чего тебе, придурок? — спросила Аксинья. Она знала, что ему нужно. И ее достало каждый раз помогать ему. Но это не мешало ей надеяться, что что-то изменится.  — Я соскучился по невесте. Впустишь? А то я уже весь продрог.  Буря усиливалась — Белый Царь был не в духе. Увидь он, что на звездном коне зимний незнакомец вновь проскакал по заброшенному острову Хийси и темным, окутанным туманом землям Похьелы к дому его прекрасной и доверчивой дочери, то беды не избежать… Спохватившись, Аксинья вцепилась в бесстрашного █████ и за руку затащила его в свои покои. Ведь иначе владыка снега и льда накажет как Царевну, так и ее. — Спасибо тебе, Аксинья, — искренне поблагодарил спутник зимы и стужи.  — Проваливай давай. — Она подтолкнула его к двери. — Смотри не заблудись.  — Ха-ха, не переживай. — Он нагло подмигнул. — Настенька мне давно все показала.  Аксинья и не сомневалась. «Настенька» успела ей все уши прожужжать о своем благородном возлюбленном. Аксинья выучила, что он веселый, добрый, красивый сын благородной семьи, кроткий и храбрый, запомнила, что милость его усмирит дикие ветры холодной ночи и согреет птенцов, приникших к застывшей земле, и узнала, что он потерявшийся герой, целитель всех болей и несчастий мира. — Прошу тебя, — умоляла Аксинья, — помолчи.  Ни с того ни с сего Анастасия решила, что ее приемная сестра скучает, когда проводит исследования в лаборатории, поэтому она стала навещать ее и разбавлять работу разговорами о… любви. — Не сердись на меня, сестра, — пробормотала Анастасия. — Я не собиралась тебе мешать. Ее мягкие, исполненные заботы слова неожиданно уязвили самолюбие Аксиньи. Ей даже стало стыдно от своей резкости. Молодая и наивная Царевна не заслуживала грубого отношения к себе.  — Жуй давай и не возмущайся, — прорычала Аксинья, суя звездному коню в стойло свежесрубленные сосульки. Пока сестра развлекалась с Саарелайненом и не могла не нарадоваться своему счастью, она кормила жеребца зятя, который тоже по случайности был занят… — Тебе не долго осталось. Всех скакунов скоро заменят поезда. Так что не выеживайся. Понял? Звездный конь, фыркнув, продолжил хрустеть длинными и острыми сосульками. Истерический плач девушки, которая никогда не выйдет замуж, сотрясал дворец. Аксинья не выносила скулеж сестры. Зная, что Владыка Небес покарает Третьего Сошедшего, если тот выполнит поручение Белого Царя и нарушит один из законов Небесного порядка, она солгала во благо: — Перестань сопли на кулак наматывать, — Аксинья намеренно грубила сестре, чтобы ее слова окатили ее холодной водой разума и Царевна пришла в себя. — Сама же прекрасно знаешь, что твой жених резонирует со всеми элементами Тейвата. Если ему это по рукам, то с чего бы у него возникнут трудности с открытием врат Похьелы? Сомневаться вздумала? А так ли крепка ваша любовь?.. — Т-ты правда думаешь, что мне не о чем переживать? — дрожащим голосом спросила Царевна, вытирая слезы и шмыгая носом.  — Ты пропустила все мимо ушей? — Аксинья, привыкшая к строгости отца, не могла простить сестре его милость. Она не собиралась тратить свое драгоценное время на оказание психологической поддержке Анастасии, которой досталась вся любовь Мономаха Снежного, которой на балах кавалеры не давали покоя и которую все люди и альвы Снежной холили и лелеяли. Она в любом случае унаследует трон, в то время как Аксинья останется ни с чем. — Повторюсь: да. В день гибели Саарелайнена Аксинья стала свидетельницей страшного — она узнала, что сестра носила под сердцем его звездное дитя. Несколько недель назад, заподозрив неладное, с помощью алхимии Аксинья вырастила ледяные цветы, которые тают, когда рядом с ними живет беременная Снегурочка, и подарила их Анастасии. Пока сокрушалась овдовевшая Царевна, Аксинья проверяла горшок с цветами.  Почва пропиталась влагой.  Цветы растаяли. — Невозможно… Этого просто не может быть… Я столько лет и сил потратила на создание искусственного зародыша, способного свергнуть Владыку семи бедствий и освободить этот мир от печалей, а она сделала это всего за раз… — Слезы жгли глаза. Мир Аксиньи рушился. — Она всегда все портит!.. Ах!.. Неужели обязательно отнять у меня даже это?! Она сорвала с себя серьги — изящную безделушку, которую получила в награду от своего единственного господина. Белый Царь самолично когда-то надел ей эти серьги.  И покинула дворец той же ночью.  Она бежала куда глаза глядят. Она бежала так быстро, будто за ней гнались гончие раздора. Она бежала сломя голову. Аксинья прибегла к запретной в Тейвате биоалхимии, стремясь создать искусственного человека, который бы сверг Фанета, а в итоге оказалось, что единственное, что было необходимо для создания божественного зародыша, — это любовь. Ее гнусная сес█ра умела любить. Она даже любила А█синью, нес██тря на все те обидн█е слова, что та ей на█ов██ила. И Анастасия Федоровна Снежная пр█д█лжит любить и ждать ее после того, как та сбеж██а. Вскочив на звездного коня Третьего Сошедшего, Аксинья ускакала из Китежграда.