По ту сторону сцены (18+)

Эта история про каждую из нас.

Если бы мы набрались смелости и решились.

      Металлическая дверь оглушительно захлопнулась за моей спиной, надежно скрыв шум веселящейся толпы, за тонким листом металла. Тишина безлюдного коридора бережно обволокла уши. Но сердце продолжало неистово колотиться в груди, так громко, что казалось, его могут услышать. Послышались приближающиеся шаги и, не желая ни с кем столкнуться, я сорвалась с места. «К черту это все! К черту! К черту! К черту!» – зациклено крутилось в голове, когда, миновав лифт, я кинулась вниз по лестнице. Стук каблуков громким эхом отлетал от бетонных ступеней и стен, убегая далеко вперед. Хотелось как можно скорей выйти из этого дома. Сделать глубокий вдох свежего воздуха и успокоиться. Слез на моем лице не было. Только злость. Она заполнила каждую клеточку тела, заставляя бурлящую кровь закипать в венах. И чувствовать, как внутренности переполняет какая-то нечеловеческая сила, способная разнести все вокруг. Разрушить все. Стереть этот дом с лица земли, не оставив и камня на камне в этом городе. Я злилась на судьбу. На чертову жизнь, которая не хотела исполнять мои планы, и… на себя. На что я надеялась? Вот на что?! На то, что случайно столкнусь с ним в магазине?!! «Ой, привет… Ты жвачку покупаешь? Круто! Это тоже моя любимая… А давай дружить?!» Бред. Какой же это бред! Или нет. Прямо сейчас я выйду на улицу, и он неожиданно собьет меня на своей крутой тачке… и, конечно же, сразу влюбится! Мы обменяемся номерами телефонов, и пошло-поехало… Я же такая особенная! Неординарная! Невероятно красивая! И он, таких, как я, никогда не встречал! – Пора бы уже понять, что сказок не существует… – фыркнула я себе под нос и толкнув еще одну тяжелую металлическую дверь, наконец, оказалась на улице. «Мы думали, что все сможем. Со всем справимся. Что однажды уедем из России и наша жизнь измениться. Мы мечтали об этом. Стремились к этому… глупые дуры!»– думала я, жадно втягивая носом морозный воздух и наспех запахивая полы шерстяного пальто. – «Ну вот, я здесь. И что?! ЧТО?! Я тебя, черт побери, спрашиваю!!!Их чертовой группе уже сотня лет и шумиха вокруг них совсем не та, что прежде. Всеобщее сумасшествие заметно сбавило обороты и вроде есть все шансы встретить их… но хрен! Звезды остаются всё теми же далекими звездами. Разве что сияют не так ярко.» Дурная привычка всегда добиваться своего – хотя теперь все прошлые достижения казались мелкими и ничтожными, – который год не давала мне жить спокойно. Я никак не могла смириться с тем, что главная цель моей жизни остается, по-прежнему, недосягаема и даже неподвластна мне. И пару минут назад мой план, в очередной раз, с треском провалился. «Все нужно делать самой! Ничего не падает с неба… А волонтерский проект?» Я осеклась. «И правда, возможность уехать по обмену практически свалилась мне на голову… Кто-то давным-давно сказал мне, что нужно верить в себя и в свою мечту. Но моя вера кончилась. У практически меня опустились руки…» Подняв широкополый воротник, чтобы хоть как-то скрыться от хитрого ледяного ветра, я все дальше удалялась от злосчастного дома, понемногу успокаиваясь и приходя в себя. В памяти ожил холеный мужчина с поросячьими глазками и сальным взглядом, и меня передернуло. Словно бездомная дворняжка, он увязался за мной и преследовал по пятам весь вечер. Но в отличие от безобидного животного не вызывал приступов умиления. Переходя из комнаты в комнату, он примыкал к каждой дискуссии, в которой я участвовала. Его пластмассовая белозубая улыбка, больше похожая на звериный оскал, и по которой весь вечер так отчаянно хотелось съездить, обнажалась всякий раз, когда он пафосно представлялся: «Генри Барнс, продюсер». Пару раз мне посчастливилось остаться с ним на наедине, и он тут же заливал сладкоголосые речи о том, что может сделать меня «звездой» или «как минимум обеспечить безбедное будущее». Видимо приняв меня за одну из тех идиоток, которые могут на это повестись. От одних воспоминаний о нем новая волна злости заполнила грудную клетку до краев. «Если из-за этого придурка, я пропустила встречу с ними… Ей богу, я найду и убью его!» – Тяжело вздохнув, я качнула головой, отгоняя его мерзкий образ. Это может прозвучать странно, но на подобных вечеринках я не искала спонсоров для безбедного существования – я сама могла его себе обеспечить. Я не искала денег. Не искала славы. Я всегда искала только одного человека. Его. Кутаясь в пальто и едва сдерживаясь, чтобы не стучать зубами, я свернула на тротуар и побрела по обледеневшему асфальту, вдоль дороги. Аномальная морозная погода, обрушившаяся на город, пробирала до костей. Синоптики уверяли, что апокалипсис продлиться всего две ночи и жители снова заживут в обычном ритме, но сейчас в это верилось с трудом. Время от времени поскальзываясь на тонком льду и от этого злясь еще больше, я продолжала намеченный путь. Стоять и ждать, когда явится такси из приложения не было никакого желания. Еще не дай бог, этот придурошный «продюсер» хватится, что меня нет и отправиться на поиски. Погруженная в мрачные мысли, состоящие сплошь из угрызений совести и самобичевания, я быстро преодолела намеченный путь. Вдоль дороги, как и пару часов назад, еще стояло около десятка такси. Наугад выбрав одну из них, я заглянула в приоткрытое окно. – До Мейн сколько? Грузный мужчина средних лет, оторвавшись от дымящегося стаканчика с кофе, коротко глянул на меня. – Тридцать пять. Грабеж… но ничего не поделаешь. Идти пешком долго и холодно, а автобусы уже не ходят. – Пойдет, – я нырнула на заднее сиденье промерзшего салона, машинально назвав адрес. Отставив напиток в подстаканник, таксит молча вбил адрес в навигатор. И видимо заметив, что меня потряхивает, закрыл окно. «Может их просто здесь нет? Может они переехали в другой город? Или вообще сменили страну? Может… Может... Может!!! Всю жизнь одни теории! Как же это задолбало…» Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Тихий щелчок по приборной панели и теплый воздух плавно заскользил по салону. «А может, пора забить на все это? Зажить нормальной человеческой жизнью? Своей жизнью.» Еще один и из динамиков зазвучала ненавязчивая мелодия. «Но уже так много сделано и столько сил потрачено, что самолюбие не дает опустить руки! Черт бы его побрал…» Глубокий вдох и медленный выдох. Автомобиль сдвинулся с места и неторопливо выехал на дорогу, позволяя вялому потоку машин подхватить нас и медленно унести вдаль. Таксист молчал. Может, заметил мое состояние и решил не нарываться, а может попросту был неболтлив. В любом случае, я была благодарна ему за отсутствие необходимости поддерживать беседу. Обволакивающее тепло медленно размораживало задубевшие конечности. Огни ночного города плыли за окном, предоставляя возможность вновь окунуться в свои мысли. Минут пятнадцать-двадцать, и я окажусь дома. Налью себе чашку ароматного чая и сделаю вид, что этого вечера, обернувшегося очередным разочарованием – вовсе не было. Залезу под пушистый плед, включу любимый сериал и на время исчезну из этого мира. Спрячусь в вымышленной реальности от всех забот, позволив захватить внимание чьей-то фантазией, с надуманными проблемами несуществующих людей. Запустив руку в карман пальто, я достала смартфон и нажала на него. Экран вспыхнул, освещая темный салон. «1 марта 00:30» – светились цифры на фоне идеального лица с острыми скулами, белоснежной улыбкой и хитрым прищуром карих глаз. По ту сторону экрана он улыбался так беззаботно и искренне, словно никаких проблем и не существовало в этом мире. Я устало прикрыла глаза. Воспоминания бурным потоком хлынули в голову, унося в далекое прошлое… – Если что мне мама разрешила, поэтому это не обсуждается! Понятно?! – с этими словами младшая сестренка влетела в комнату, таща за собой огромный глянцевый ватман. Категоричное заявление привлекло мое внимание, заставив оторваться от книги. – В смысле? – настороженно уточнила я, поднимая глаза. Прихватив со стола скотч, она забралась с ногами на кровать и, приклеив к углам по небольшому кусочку, раскатала рулон по стене. – О, Боже, – в ужасе простонала я, разглядывая огромных размеров, примерно метр на метр, плакат, растянутый над изголовьем ее кровати. Прямо напротив меня. Сестра спрыгнула на пол и, отойдя на пару шагов в сторону, оценивающе глянула на свое дизайнерское решение со стороны. С идеальной поверхности глянца на нас смотрели четверо молодых парней. Два блондина и два брюнета. Худенькие тела, модные шмотки. Ничего необычного. Разве что высокомерные выражения лиц совсем не соответствовали их возрасту. – Это что за... Мааам! – истошно завопила я, надеясь на спасение. Ответа не последовало. – Я тебе говорю, она разрешила! – поспешно заверила сестра, запрыгивая обратно на кровать. – Они просто божественны, – продолжала восхищаться она, трепетно проводя ладонью по плакату и явно любуясь ими. На ее губах сияла самая счастливая улыбка, на которую был способен тринадцатилетний депрессивный подросток. Я едва сдержала усмешку. – Это «Highways»! – гордо объявила младшая сестренка, обернувшись, и кинув на меня заговорщический взгляд. – Кто-кто? – переспросила я, издеваясь. – Вообще-то, их уже несколько недель слушает весь мир! – с укором добавила она, пытаясь пристыдить меня за неосведомленность. – Они взорвали все музыкальные чарты и завоевали уже несколько наград – прорыв года, лучший молодой исполнитель и… Я перестала ее слушать, медленно опустив глаза и вернувшись к чтению. Надеясь, что она сама угомонится, не найдя во мне заинтересованности. А с мамой я разберусь чуть позже и ликвидирую этот нелепый плакат в ближайшие дни. – Их песни такие провокационные! Ты просто должна их послушать! – не унималась сестра. – Ага, конечно. Обязательно, – с долей сарказма ответила я, демонстративно не отрывая взгляда от книги. Минута блаженной тишины. Пока голос младшей вновь не раздался в комнате. – Знакомься, это Мэтт Блум, – она продолжила свою не прошеную лекцию, желая просветить меня. – Боже, – процедила я, откладывая книгу и надеясь, что, если выслушаю ее, она, наконец, отстанет. Сестра указала на блондина с удлиненным каре до плеч, который был выше всех на полголовы, – он басист. Ему 17. Это Макс Фостер, – ее палец передвинулся на второго коротко стриженного блондина, что был ниже всех, – он играет на ритм-гитаре. Самый старший в группе, ему 18. А это, – ее голос стал мягче и ниже, будто она заговорила о чем-то святом и сокровенном: – Это два брата, – указательный палец сменила ладонь, которая словно погладила двух брюнетов. Несмотря на то, что один из них смотрел с плаката с видом нашкодившего шестиклассника, а второй взглядом мачо-мэна, который как-то несуразно шел вразрез с его щупленьким тельцем – лица у них, и правда, были похожи. – Просто невероятно, – хохотнула я. – Томас и Оливер Райт, – трепетно пролепетала она. – Оливер или Олли, как все его называют, на три года младше, он барабанщик. Ему всего четырнадцать, представляешь?! А Томас старший – ему семнадцать, он вокалист и тоже играет на гитаре. Кажется, на ритм… хотя не уверена. Но это неважно! Они такие милые!! – продолжала пищать сестра. – Макс, Мэтт и Том друзья с самого детства. А еще Томми так заботиться о своем младшем брате… Сейчас я включу тебе их последний хит! – объявила она, судорожно хватаясь за смартфон. – Скорее всего, ты уже слышала его по радио… – О, господи, – простонала я, зарываясь в подушки. На протяжении нескольких долгих недель наша комната превратилась в мой личный филиал ада. Мама не поддалась на уговоры, и плакат так и остался висеть на стене. Поэтому каждое утро, едва я открывала глаза, как тут же встречалась взглядом с этими парнями. Засыпала я тоже под их чутким надзором. Со временем стало казаться, что в какой бы части комнаты я ни находилась темно-карие глаза Тома устремлены на меня. Я понимала, это просто игра воображения, но со временем его хитрый прищур начал меня забавлять. Каждую свободную минуту мне приходилось слушать россказни сестренки о том, какие они расчудесные. Их музыка то и дело включалась в колонках на полную громкость и убавлялась только после моей пятидесятой просьбы. Волей-неволей мне приходилось слушать их песни. Большинство композиций были о неразделенной любви, страданиях и одиночестве. Но со временем я стала прислушиваться, замечая, что в них определенно есть смысл и порой поднимаются серьезные темы. У меня появились любимые треки, но я предпочитала держать это в секрете, втихаря почитывая историю группы и смотря интервью. Том оказался язвительным, но невероятно харизматичным и обаятельным парнем. В кадре он всегда держался уверенно, с видом, точно ему принадлежит весь мир, что было невероятно сексуально. Предпочитал смотреть собеседнику прямо в глаза и это обескураживало даже опытных интервьюеров. Его озорной и хитрый взгляд, в купе с дикой уверенностью в себе, порой граничащей с наглостью – сводил всех фанаток с ума. Мэтт был вторым по популярности в группе и по совместительству лучшим другом Тома. Он казался весельчаком и всегда поддерживал все шутки и авантюры старшего Райта. Было очевидно, что они с Томом очень близки и на одной волне с самого детства. Макс же был их полной противоположностью. Серьезный, немного застенчивый, он часто держался особняком. Во время интервью, то и дело можно было лицезреть его закатанные глаза и выражение лица – «что я делаю рядом с этими идиотами» – пока Том с Мэттом гоготали как гиены над очередной придуманной шуткой. Хотя иногда, он все же присоединялся к парням и разделял их веселье, но это скорее было исключением из правил. Многих подкупал его типаж умного скромного парня, что привлекало часть фанаток и на его сторону. Что же касается Оливера, он был просто забавным младшим братом для каждого в этой компании. Он с благоговением заглядывал в рот парням, моментально копируя их поведение, и отчаянно старался играть роль самодостаточного взрослого. Он был ужасно милым в своем желании казаться старше своих лет, и парни иногда подыгрывали ему, изображая, что они на равных. Количество наград, которые они успели собрать за полгода, для их возраста впечатляло. Особенно, учитывая, что Том и Мэтт всего лишь на два года были старше меня. Навязчивый бесконечный треп сестры о них со временем перестал раздражать и в один день я сдалась. Она была на седьмом небе от счастья. Сначала мы просто слушали вместе их музыку. Потом начали вплетать их в свои шутки. А потом и вовсе, быстро и без особых споров, разделили братьев. Мне достался старший из них – Том. Она же тащилась по малышу Оливеру. – Приехали, – голос таксиста, грубо вырвал меня из воспоминаний. – Спасибо, сдачи не надо, – я протянула ему наличку и вышла из машины. Лицо вновь обдало морозным воздухом и, поежившись, я ускорила шаг, направляясь к подъезду. От тех наивных мальчишек не осталось и следа. Они выросли вместе со мной. Том подкачался и встретил свой 21 день рождения в горячей спортивной форме, которая теперь как нельзя лучше дополняла образ дамского угодника. Мэтт тоже привел свое тело в форму и состриг свои густые волосы, сделав прическу на манер андеркат. Оливер из шкодливого четырнадцатилетнего подростка вымахал в худощавого загадочного восемнадцатилетнего парня. Уже сложно было сказать, кто занимал второе место по популярности среди фанаток – он или Мэтт. А Макс неожиданно для всех объявил, что женится. Разбив тем самым ни одно фанатское сердечко. После его заявления я уже с опаской открывала новости о группе, боясь увидеть то самое – «счастлив и влюблен». Но, несмотря на бесчисленные приписанные парням романы, они продолжали заявлять, что их сердца свободны. Объясняя это большим количеством работы и другими целями на ближайшие годы. Том был свободен. А значит, у меня все еще был шанс… Они были моей детской мечтой. Потерянными друзьями. Я понимала, нужно отказаться от этих глупых желаний, но не могла… не могла безропотно согласиться на меньшее. На эту пресную серую жизнь. Не могла согласиться, даже не попытавшись попробовать…       Квартира встретила меня тишиной и прохладой. Двухкомнатные апартаменты в центре города, щедро предоставленные администрацией города для размещения зарубежных волонтеров – в описании проекта звучали круто, но на деле оказались жалкой лачугой. Где из мебели были только две кровати, а из предметов роскоши – стол со стульями и маленький телевизор на кухне. Сняв пальто и скинув надоевшую обувь, я размяла уставшие ноги и в кромешной темноте прошла на кухню. Озарив стены голубыми языками пламени, поставила чайник на плиту и взяла в руки смартфон. Снова столкнувшись глазами с лучезарной улыбкой старшего Райта, я открыла Инстаграм. Тома там не было. Он умышленно игнорировал все социальные сети, ссылаясь на то, что официального аккаунта группы достаточно. Но вот остальные парни вели свои страницы. Правда, толку от них было мало – они всегда избегали геолокации и точных деталей. Самым активным пользователем был Олли – к счастью, он практически не расставался с Томом и часто выкладывал совместные видео. Поэтому, уже машинально проделав путь, через пару секунд, я оказалась на его странице. Кружок вокруг аватарки светился, уведомляя о новых историях. В душе зародилось легкое беспокойство. А вдруг, они пришли на ту злосчастную вечеринку сразу после моего ухода? Не желая, томится ожиданием, я невольно задержала дыхание и нажала на фото. – Ахахахаа… Мэтт!! – Кухню заполнил заливистый смех Оливера. Он громко смеялся над попытками басиста жонглировать апельсинами. – Ну, ты и придурок! – Очередной взрыв хохота и один из цитрусов покатился по полу. Мэтт ловко подхватил его, откидывая пряди белокурых волос назад, и с вызовом заявил: – я тебе говорю, у меня щас получится! – Он широко улыбался, смеясь над самим собой. На экране мелькали очертания какой-то гостиной, даже отдаленно не напоминающей бар, из которого я сбежала. Легкая волна облегченья прокатилась по телу. Снова раздался заразительный смех Олли. Невольно на моем лице тоже заиграла улыбка. Холодные пиксели погружали меня в совершенно другую реальность. Отличную от моей. Там было хорошо и уютно. Беззаботно. Тепло. Раз. Два. Три. Видео кончилось, резко выбросив меня обратно на страницу Оливера, и я снова очутилась на своей обшарпанной кухне. Отложив телефон, устало перевела взгляд в окно, вглядываясь в желтоватые огни многоэтажек. Улыбка медленно сползла с лица. Сегодня был знаменательный и, в то же время, отвратительный день – экватор моего нахождения на проекте. Прошло ровно шесть месяцев. Осталось ровно столько же и мой волонтерский контракт закончится. От ощущения этого рубежа становилось противно и страшно одновременно. За эти несчастные полгода ничего не изменилось. С завидным упорством я посещала места, где парни были замечены, зависала в знаковых клубах, ходила по «их» улицам, пробиралась на закрытые вечеринки – но чудеса не спешили приходить в мою жизнь. Несмотря на все попытки, я даже не смогла обзавестись знакомством ни с одним человеком, кто хотя бы косвенно знал одного из знаменитой четверки. Время неумолимо утекало сквозь пальцы, оставляя мне все меньше шансов на встречу с ним… Чайник протяжно засвистел, отгоняя тревожные мысли. Из глубины прихожей донесся тихий поворот ключа в замочной скважине, и входная дверь открылась. Точно очнувшись, я осознала, что все это время провела в темноте. – Вики, я дома! – бодро прозвучал мелодичный девчачий голос. Я щелкнула по кнопке торшера, озаряя кухню мягким золотистым светом. Стало самую малость уютнее. – Привет, Мон, – я выглянула в коридор, приветствуя девушку легкой улыбкой, которая буквально приросла ко мне. Стоило любому живому существу приблизиться ко мне меньше, чем на метр, как губы сами растягивались в доброжелательном знаке. «Привычка стюардессы» – как многие ее называют. Она всегда помогала скрываться от навязчивых вопросов о моем состоянии и никогда не передавала суть бушевавшей внутри бури. Глаза выдавали меня, но в них никто и никогда не смотрел. – Я купила пирожных, – весело оповестила брюнетка, сбрасывая сапоги. Моника – вторая участница проекта и по совместительству моя соседка по квартире. Она всегда была на позитиве, много шутила и искала во всем только положительные стороны. С ее приходом дом всегда наполнялся особым теплом. Конечно, она не была мне близкой подругой, и я не могла рассказать ей все, что на самом деле творилось у меня на душе. Но мы быстро нашли общий язык и постоянно болтали о всякой чепухе. Плюс – она любила те же сериалы, что и я. Так что мне не на что было жаловаться. – Здорово, – как можно теплее ответила я, – чайник как раз закипел. – Да, у нас с тобой телепатия к концу проекта разовьется, – с широкой улыбкой заявила она, проходя на кухню и потрясывая пакетиком из пекарни. – Ага, – кивнула я, доставая чашки.       Всю ночь я не могла уснуть. Меря шагами комнату и наблюдая, как за окном, постепенно гаснут огни города, я блуждала в паутине раздумий. Уже несколько месяцев, как парни исчезли со всех радаров. Объявив в начале зимы, что готовят к выходу четвертый альбом они будто испарились. В сети, время от времени, всплывали новости, что они должны появиться на каких-то мероприятиях, но на деле это оказывалось фейком. Папарацци тоже не могли их поймать. Каждый день я просматривала их профили в соц-сетях, но они демонстрировали лишь обрывки какого-то нового уютного дома, который не мелькал прежде. Где искать их еще я не знала, и это убивало меня. Когда первые лучи солнца показались над городом, я засыпала, уткнув взгляд в перечень городов на их сайте. Просто сухой список дат и концертных площадок. Глупо, но в минуты, когда глаза скользили по этому расписанию, мне наивно казалось, что я становлюсь ближе к ним. Меньше, чем через неделю парни должны презентовать новый альбом и начать свой гастрольный тур. Но пока никакой новой информации – ни о встрече с фанатами, ни о раздаче автографов – так и не появилось. Они откроют свой тур с концерта, который пройдет всего в паре кварталов от нашей квартиры. Они точно будут здесь. Так или иначе через неделю мы окажемся в одном городе с Томом… И я найду его, во что бы то ни стало.