Сигареты

Смена закончилась ещё часа два назад, но из отдела Женя выполз только ближе к полуночи. Форму снимать не стал — сил не было вообще, просто накинул сверху гражданскую куртку, расстегнув ворот рубашки. В кармане, как назло, обнаружилась абсолютно пустая пачка сигарет. Чертыхнувшись, он поплёлся к круглосуточному на углу, мечтая только об одном: покурить, дойти до кровати и вырубиться. Но у ночного города на Женю были другие планы. Уже на обратном пути, когда он зажигалкой прикуривал первую долгожданную сигарету, из тёмной подворотни между домами донёсся подозрительный грохот, звон разбитого стекла и невнятное, но явно весёлое бормотание. Жене бы пройти мимо — дежурство-то кончилось, пусть дежурка разбирается. Но профессиональная деформация — штука суровая. Он свернул в арку и сразу наткнулся на источник шума. Лицом к стене, пытаясь удержать равновесие и параллельно совершая какие-то максимально подозрительные манипуляции с чужой припаркованной машиной, стоял парень. Пахло от него хорошим алкоголем и явными неприятностями. Женя вздохнул, вынул сигарету изо рта и сделал шаг вперёд, его голос прозвучал по-уставному сухо: — Руки от машины убрал. Повернулся. Быстро. Парень обернулся. Глаза пьяные, блестят, на губах — наглая ухмылка, и ни капли страха. Вместо того чтобы испугаться сурового мужика в полуформе, он оглядел Женю с ног до головы. — Опа… — тянет Серёжа, приваливаясь спиной к капоту. — А у нас что, комендантский час? Начальник, ну чего ты сразу кричишь… Оперативник нахмурился, подходя ближе. Ситуация максимально глупая: протоколов с собой нет, рации нет, в кобуре только табельный ПМ, который он, по-хорошему, должен был сдать, но «забыл» до утра. Серёга явно не в адеквате, и оставлять его тут — значит через полчаса ловить его же, но уже за угон или поножовщину. — Документы есть? — Женя сократил дистанцию, нависая над парнем. — Или сразу в отдел поедем трезветь? Серёжа только хмыкнул, наклонил голову набок, и в его глазах загорелось чистое, нетрезвое озорство. Он явно не собирался облегчать Жене жизнь. Задержанный даже не думал лезть в карманы за паспортом. Вместо этого он лениво оторвался от капота, делая ма-а-аленький шаг навстречу. Настолько близко, что Женя отчётливо почувствовал сладковатый запах виски и тепла, исходящего от парня. — Начальник, ну какой отдел, ну ты посмотри на себя, — Серёжа скривил губы в притворно-жалостливой, но чертовски порочной ухмылке. Он обвёл пьяным, плывущим взглядом расстёгнутую у ворота рубашку. — Ты же сам уставший, злой… Спать небось хочешь? А там бумажки писать, оформлять меня… Скука-а-а. Мент только сильнее нахмурился. Этот щегол его раздражал и… почему-то слишком сильно приковывал к себе внимание. — Разговаривать в отделе будешь. Руки за спину, — Женин голос прозвучал жёстко, но Серёжу это только раззадорило. — А может… — Серёжа понизил голос до вкрадчивого, интимного полушёпота, наклоняясь чуть ближе к уху. — Может, вы меня отпустите, товарищ командир? Если я вам… ну, помогу расслабиться? А? Я умею. Тебе понравится, клянусь. От такой наглости Женя на секунду даже завис. Внутри вспыхнула глухая злость, перемешанная с резким, как удар под дых, возбуждением. Этот нетрезвый придурок только что в открытую предложил сотруднику… это. Женя резко схватил Серёжу за плечо, разворачивая лицом к машине, и полез за спину, где на ремне висели металлические браслеты. — Сосовсем мозг пропил? — рыкнул он, с силой заламывая его руку. — Сейчас я тебе оформлю «расслабиться». Щелчок. Первый стальной замок застёгивается на запястье Серёжи. И похер, что Женя затянул конвойные наручники слишком резко — так, что сталь больно впилась в кожу, оставляя багровые следы. Серёжа от этого звука и боли только прерывисто вздохнул, утыкаясь лбом в холодное стекло машины. — М-м-м, жёстко… — донёсся приглушённый, довольный смешок. — Любишь силу показывать, да, командир? А руки-то у тебя горячие… Давай, застёгивай вторую, покажи, какой ты крутой мент. А потом я всё-таки докажу, что языком я работаю лучше, чем ты — спецсредствами… Щелчок второго замка намертво зафиксировал кисти Серёжи за спиной. Женя прижал его своим телом к машине, чувствуя, как этот пьяный гадёныш даже не думает вырываться — наоборот, едва заметно ластится спиной к его бёдрам. — Рот закрой, — процедил Женя прямо в затылок Серёже, тяжело дыша. Вместо ответа Серёжа повернул голову, насколько позволяла поза, и посмотрел через плечо. Глаза блестели азартом, губы припухшие, наглые: — А ты закрой мне его, командир. Ну? Чего стоишь? Или у тебя только на железки смелости хватает? Давай, накажи меня… Ты же хочешь, я же вижу, как у тебя встал… Жене снесло крышу. Эта смесь пьяной похоти, грязных разговоров и абсолютной безнаказанности бьёт по мозгам сильнее любого алкоголя. Он резко отстранился на полшага, сорвал с ремня кобуру, с сухим, металлическим лязгом вытянул тяжёлый, холодный ПМ и вжал Серёжу лицом обратно в капот, упираясь коленом ему между бёдер. Воронёный ствол пистолета с силой лёг на щёку Серёжи, огладил челюсть и спустился к губам. — Поиграть захотел? — голос Жени опустился до опасного, хриплого рыка. — Думаешь, я шутить с тобой буду? Серёжа вздрогнул, когда холодный металл коснулся кожи. Секундный испуг тут же сменился чистым, концентрированным восторгом. Воздух между ними буквально искрил. Серёжа посмотрел на оружие перед своим носом, сглотнул, и вместо того, чтобы замолчать, приоткрыл рот. Его язык мазнул по кончику пистолета — мокро, вызывающе, дразняще. — М-м-м… вкусный какой, — выдохнул Серёжа, плавясь от этой опасности и кайфа. — Давай… засунь мне его поглубже, начальник. Посмотрим, как я умею сосать… дуло. Женя почувствовал, как джинсы уже трещат по швам. Он перехватил пистолет поудобнее и пальцами свободной руки грубо схватил Серёжу за подбородок, заставляя открыть рот шире, и медленно, сантиметр за сантиметр, протолкнул стальной ствол внутрь, прямо к языку… В тишине ночного переулка были слышны только тяжёлое, рваное дыхание Жени и глухие, сдавленные звуки, которые издавал Серёжа. Стальной ствол ПМ лёг на его язык, придавливая его к нижнему нёбу. Холодный металл мгновенно покрылся горячей слюной. — Вот так… — хрипнул Женя, слегка проворачивая пистолет во рту Серёжи, отчего тот испуганно, но сладко втянул в себя воздух через нос. — Соси. Ну же. Представь, что это не железо. Серёжа зажмурился. Глаза начали слезиться от глубины, на которую Женя загнал ствол, но это лишь добавляло остроты. Руки за спиной рефлекторно дёрнулись, сталь наручников заскрежетала, больно впиваясь в запястья, но Серёже сейчас было абсолютно плевать на боль. Он ловил этот дикий, первобытный кайф от того, насколько он сейчас беспомощен перед этим злым, уставшим ментом. Он начал медленно двигать головой вперёд и назад по дулу, бережно, но жадно обхватывая губами холодную сталь. Раздался характерный, влажный звук. По подбородку Серёжи стекла тонкая ниточка слюны, капая прямо на Женину руку, удерживающую пистолет. Женя смотрел на это сверху вниз, и у него перед глазами всё плыло от возбуждения. Видеть этого наглого, пьяного парня, который пять минут назад качал права, а теперь послушно давится его табельным оружием — это сносило крышу напрочь. — Хорошо… как же ты прекрасно это делаешь, — процедил Женя. Он отпустил подбородок Серёжи и переплёл пальцы свободной руки в его волосах, грубо фиксируя голову и начинает сам задавать темп, толкая пистолет чуть глубже, заставляя Серёжу издавать утробные, беззащитные звуки. Серёжа приоткрыл глаза, глядя на Женю снизу вверх сквозь пелену слёз — взгляд мутный, пьяный, но в нём читалось такое откровенное, сумасшедшее торжество. Он слегка отстранился, насколько позволяла Женина хватка, выпустил ствол изо рта и, тяжело дыша, с грязной ухмылкой прошептал, размазывая слюну по губам: — Начальник… а у тебя… ствол-то погорячее будет… М-м-м, давай уже… освобождай место для своего настоящего хера, я же чувствую, как он в меня упирается… Хватит железа, трахни меня прямо тут… Женин терпёж лопнул с оглушительным треском. Слова Серёжи ударили по мозгам, начисто стирая любые остатки должностных инструкций. Он резко выдернул пистолет изо рта парня — с влажным звуком, оставляя на губах Серёжи дорожку слюны. Не глядя, Женя сунул оружие обратно в кобуру и одним движением развернул Серёжу спиной к себе, с силой вжав его грудью и животом в капот машины. — Ты сам напросился, — прохрипел Женя прямо ему в ухо. Серёжа в ответ только глухо и сыто застонал, когда Женино колено грубо раздвинуло его ноги шире, лишая малейшей точки опоры. Сталь наручников снова звякнула — Серёжа попытался опереться скованными руками о поясницу, кожа на запястьях уже горела и саднила, но этот дискомфорт только сильнее разгонял кровь. Женя не церемонился. Его пальцы легли на ремень Серёжиных джинсов, с мясом расстегнули пуговицу и сдёрнули ткань вместе с бельём вниз, до середины бёдер, оголяя округлые, подтянутые ягодицы, которые на ночном холоде мгновенно покрылись мурашками. Но холодно Серёже точно не будет. Резкий щелчок собственной ширинки. Женя освободил свой член — тяжёлый, горячий, полностью вставший и пульсирующий от долгого ожидания. Он упёрся им прямо между полушарий Серёжи, заставляя того прерывисто, шумно выдохнуть. — Ну чё ты притих, а? — Женя шлёпнул его по заднице, оставляя красный след, и перехватил парня за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Где твой грязный рот делся? Сейчас проверим, так ли ты хорош на деле, как пиздишь. Серёжа ловил ртом воздух, его вело от алкоголя и возбуждения, но язык по-прежнему работал как надо: — А ты… а ты проверь, командир… м-а-а-а… Только не тяни, я сейчас сам кончу от того, какой ты горячий… Давай, входи в меня, сделай своим… Женя только зарычал в ответ. Он обильно смазал пальцы Серёжиной же слюной, грубо, но быстро растянул плотное кольцо мышц, заставляя парня выгибаться дугой и скулить, а затем, не выдерживая, с силой толкнулся вперёд, вонзаясь в него на всю длину. Когда Женя вошёл на всю глубину, Серёжа сдавленно, громко закричал в темноту переулка, вцепляясь скованными руками в собственную поясницу. Из глаз брызнули слёзы — от резкого, распирающего чувства, от пьяного головокружения и от дикого, животного удовольствия. Внутри него Жене оказалось невероятно тесно и горячо. Женя замер на секунду, давая обоим привыкнуть, шумно дыша Серёже в шею. Его собственный пульс стучал в ушах как сумасшедший. — Блядь… какая же ты узкая сука, — выдохнул Женя, и сделал первый, пробный толчок назад, а затем с силой вбился обратно. — А-а-ах!.. М-мм, командир… — Серёжа прогнулся в пояснице, утыкаясь лбом в холодный, покрытый ночной росой капот. Металл приятно холодил лоб, пока сзади буквально выжигали дотла. — Сильнее… Ну же… Трахни меня нормально… Ты же мент, где твоя… ах… где твоя жёсткость?.. Эти слова подействовали на Женю как красная тряпка на быка. Он перехватил Серёжу одной рукой за бедро, до боли впиваясь пальцами в кожу, а второй намертво зафиксировал его за скованные за спиной руки, потянув наручники чуть вверх. Металл снова резанул запястья, Серёжа застонал от этой смеси боли и кайфа, полностью отдаваясь во власть Жени. Женя начал двигаться быстро, мощно, вколачивая парня в машину с глухим, ритмичным стуком. Звуки шлепков тела о тело и рваные, грязные стоны Серёжи эхом разносились по глухому двору. Жене уже было плевать, если кто-то услышит или выйдет из подъезда. Плевать на форму, на закон, на всё. Сейчас были только этот наглый, пьяный рот, эти искусанные губы и то, как бешено Серёжа сжимал его внутри при каждом толчке. — Наручники… м-ммм… жмут, начальник… — всхлипнул Серёжа, теряя остатки контроля, когда Женя попал по самой сладкой точке внутри. — Жмут… но не снимай… блять, мне так хорошо… Трахай меня… сильнее, давай!.. Женя резко остановился прямо на пике движения, оставаясь глубоко внутри. Серёжа, который уже поймал этот бешеный ритм и почти улетел от кайфа, разочарованно и обиженно заскулил, пытаясь податься назад, чтобы вернуть толчки. — Не дёргайся, — скомандовал Женя, тяжело дыша парню прямо в покрасневшее ухо. Он с силой прижал его ладонью за лопатки к капоту. — Куда разогнался? Я не разрешал кончать. — Ну начальник… ну… — Серёжа всхлипнул, его мозг плавился от невыносимого напряжения. Переоценки сил не произошло: внутри всё горело, член без всяких прикосновений уже тёк от одного только трения, а этот суровый мент взял и перекрыл кислород. — Хватит… издеваться… Трахай меня, ну пожалуйста… — Упрашивай лучше, — хмыкнул Женя. Разгорячённое эго торжествовало. Он грубо развернул Серёжу к себе лицом, не выходя из него, а заставляя парня изогнуться в спине и опереться локтями скованных за спиной рук о капот. Поза получилась максимально извращённая и неудобная — запястья подворачивались, металл безжалостно впивался в кожу, оставляя глубокие багровые следы, а ноги едва держали. Зато теперь Женя видел его лицо: пьяные, затуманенные глаза, растрёпанные волосы и искусанные в кровь губы. — Смотри на меня, — процедил Женя, снова начиная медленно, дразняще двигаться внутри него. Входил до самого основания, замирал на секунду, заставляя Серёжу судорожно сжимать мышцы, а потом так же медленно вытягивал себя обратно. — А-ах… сука… ты садист, командир… — Серёжа откинул голову назад, ловя губами холодный ночной воздух. Его речь становилась всё более рваной и отчаянной. — М-мм… у тебя… у тебя такой огромный член… ты меня наизнанку выворачиваешь… Давай быстрее… я сейчас сдохну тут… Женя видел, как Серёжа дёргается, как металл режет руки, но в глазах парня была только дикая, голодная покорность. — Потерпишь, — жестоко улыбнулся Женя. Он перехватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, и резко нарастил темп, превращая медленные пыточные толчки в глубокие, размашистые удары. Женя резко перехватил Серёжу за шею сзади, не сжимая до удушья, но плотно фиксируя ладонью и заставляя его снова уткнуться лицом в холодный капот. Вторая его рука легла прямо на скованные запястья, с силой прижимая их к Серёжиной пояснице так, чтобы кольца наручников натянулись до предела. — Ты кому тут «ну» говоришь? — Женин голос опустился до вкрадчивого, опасного полушёпота, хотя сам он дышал тяжело, как загнанный зверь. — Забыл, с кем разговариваешь? Каждый толчок теперь становился не просто быстрым, а карающим — тяжёлым, глубоким, выбивающим из Серёжи весь пьяный апломб. Женя бил прицельно, раз за разом сминая Серёжу под собой. — А-а-ах!.. — Серёжа всхлипнул, и этот звук утонул в грохоте металла: от Жениного напора машина под ними начала ритмично проседать и скрипеть амортизаторами. — Командир… Товарищ… м-а-ах… товарищ мент… простите… — Плохо слышу, — рыкнул Женя, ещё сильнее вбиваясь в него и заставляя Серёжу выгнуться так, что сталь наручников оставляла уже не просто отметины, а глубокие, багрово-синие полосы на нежной коже. — Пожалуйста… Жень… — Серёжа поплыл окончательно, алкоголь и дикий оргазмический спазм, который он сдерживал из последних сил, выбили из него остатки провокаций, сменив их на чистую беспомощность. — Ну трахни меня… до конца… я всё сделаю… заявления писать не буду… а-а-ах! Женя почувствовал, как внутри Серёжи всё судорожно сжимается, обхватывая член мёртвой, горячей хваткой. Серёжка уже не просто стонал — он мелко дрожал всем телом, полностью сломленный этой внезапной ночной «проверкой». — Вот так бы сразу, — выдохнул Женя. Он отпустил его шею и обеими руками перехватил Серёжу за бёдра, притягивая к себе ещё ближе, плотнее, чувствуя, что и сам уже подходит к той черте, за которой контролировать себя будет просто невозможно. Темп стал просто сумасшедшим. Женя уже не думал ни о чём — ни о законе, ни о проезжающих мимо редких машинах. Он просто брал то, что само шло в руки. Каждое движение выбивало из Серёжи рваные, хриплые стоны. Парня вело от алкоголя и перегрузки чувств, он буквально висел на Жениных руках, потому что собственные ноги его уже не держали. — Жень… Женя… я сейчас… а-а-ах! — Серёжа судорожно дёрнул руками, металл зазвенел, оставляя на запястьях багровые полосы, но боль давно смешалась с чистым кайфом. Внутри всё сжималось настолько бешено, что Женя едва сдерживал рык. — Кончай, — хрипнул Женя прямо ему в затылок, давая финальное «разрешение». — Кончай давай. Серёже дважды повторять не надо было. От этих слов, от жёсткой хватки на бёдрах и от очередного мощного, глубокого толчка его накрыло с головой. Без всяких прикосновений, просто от дикого трения внутри, Серёжа сорвался на крик и кончил прямо на холодный капот машины, пачкая металл горячими белыми каплями. Тело парня свела мощная судорога, мышцы внутри сжали Женин член мёртвой хваткой. Для Жени это стало последней каплей. От этого безумного спазма у него потемнело в глазах. Он сделал три последних, максимально глубоких и быстрых толчка, вбиваясь в Серёжу до самого основания, и с глухим, утробным рыком кончил глубоко внутрь, изливаясь горячими волнами. Несколько секунд в переулке было слышно только их сипящее дыхание. Женя уткнулся лбом в плечо Серёжи, медленно приходя в себя, пока мир вокруг переставал вращаться. Женя медленно, со вздохом вышел из обмякшего тела. Воздух переулка мгновенно обжёг холодом, заставляя обоих вздрогнуть. Женя застегнул ширинку, поправил ремень и наконец-то нашёл в себе силы осмотреться. М-да. Капот чужой машины выглядел так, будто на нём вершилось правосудие. В каком-то смысле, так оно и было. Серёжа без сил сполз на землю, утыкаясь лбом в холодный металл. Ноги дрожали, в голове приятно шумело алкогольное послевкусие, замешанное на чистом эндорфине. Запястья горели — следы от наручников останутся чёткие, яркие, на несколько дней вперёд, прямо как заказывали. Женя полез в карман брюк, достал маленький ключ и с сухим щелчком освободил руки Серёжи. Парнишка тут же зашипел, спрятал ладони на груди и начал судорожно растирать натёртую кожу, на которой отпечатались стальные звенья. — Ну ты и садист, конечно, начальник… — Серёжа обернулся, медленно натягивая джинсы. Наглая ухмылка вернулась на его лицо, пусть и немного уставшая, а в глазах всё ещё плясали чёртики. — Но протокол ты нарушил по всем статьям. Документы-то проверять будем? Или я могу идти? Женя посмотрел на него сверху вниз, пряча ключ. На его лице впервые за ночь появилось подобие усталой, но довольной усмешки. Он достал из пачки, купленной полчаса назад, сигарету, прикурил и выпустил густой дым в ночное небо. — Свободен, Серёга, — хмыкнул Женя, легонько подталкивая его ладонью в плечо на выход из подворотни. — Но если я тебя ещё раз у чужней машины увижу… оформлю по всей строгости. Понял? Серёжа бросил на него последний, долгий, многообещающий взгляд через плечо, облизал припухшие губы и тихо рассмеялся: — Понял-понял, товарищ командир. Придётся в следующий раз сразу к твоему отделу приходить. Сигаретку оставь, а? Женя молча протянул ему пачку, провожая взглядом его слегка покачивающуюся фигуру, которая медленно растворялась в темноте. Ночной перекур определённо удался.