Омеги Гюрхана

Однажды, когда они остались вдвоем, Селим показал Таю клетку на пенисе, которую носили все слуги. И так маленький от природы орган запихивали в металлическую конструкцию, загонявшую его внутрь лобка. Первое время ходить так было очень больно и неудобно, у некоторых начиналось воспаление или другие болезни, их выгоняли из дворца в тот же день, как обнаружат. Каждому слуге полагалось время отдыха от клетки, на которое его запирали под замок, чтобы он не мог оскорбить своим пенисом господина или членов его семьи. — Было бы чем там оскорблять, — вздохнул Селим, поправляя штаны. — И вы никогда не занимаетесь сексом? — удивился Тай. — Почему, занимаемся иногда, — отвел взгляд Селим. — Руки свободны, попы тоже. — Вы же не омеги? — Некоторые беты тоже могут получать удовольствие через задние ворота, — несколько грубо ответил Селим. — А ты? — проказливо посмотрел на него Тай. — Не губите, господин, — бросился на пол слуга. — Мне руки отрубят, если я прикоснусь к вам там, где не положено! — А если я? — Что вы? — не понял бета. — Если я прикоснусь к тебе? — Это плохая идея. Очень плохая. Не губите, добрый господин! — Ладно, иди, ты мне сейчас не нужен, — с досадой махнул рукой Тай. Кажется он уже не против, если господину приведут еще омег. Хоть будет с кем нормально поговорить, а может и развлечься. Пробка в попке держала в постоянном возбуждении, которое хотелось сбросить. Или из-за запаха альфы приближалась течка? Рановато, он еще не растянулся под член своего альфы, очень уж тот был велик, больше, чем ему рассказывали. Придерживая пробку, Тай сполз с кровати и проковылял к столику, на котором были разложены игрушки. Самым последним лежало дилдо чуть меньшего размера, чем член Гюрхана. Тай взял его в руки, взвесил, поставил, обхватил пальцами, изображая, как дрочит, лизнул в натуралистично сделанную головку с выемкой уретры, потер уздечку, попытался взять в рот, но вовремя остановился. Еще не хватало предстать перед всеми со стеклянным хуем во рту. Держа игрушку двумя руками, приставил себе, подвигал бедрами. Выглядело комично. Его пенис был раз в десять меньше альфьего. Омегам большой и не надо, только пописать, а вот альфам… Они ждали еще одну игрушку, которая показала бы член с узлом. Вот это точно будет монстр. От всех этих манипуляций в попе заскользило сильнее, ремешки еле удержали выпадающую пробку. Кажется, он уже растянулся под следующий размер. В этот момент за дверью раздался шум, двери распахнулись и широким шагом вошел улыбающийся Гюрхан. — О, вижу моя крошка выбирает себе новую игрушку, — скинул он кафтан, который тут же подхватили шедшие за ним слуги и унесли. — Да, эта пробка уже мала и выскакивает, — подвигал бедрами Тай и повернулся спиной, показывая, как легко выходит пробка. — Чудесно, завтра вставим побольше, — сел на край кровати Гюрхан и поманил его к себе. — Прихвати что-нибудь подходящее. Тай взял дилдо из середины, не самое большое, но уже и не самое маленькое. Он знал, что сейчас произойдет. Упав на спину, он подождал, пока альфа стянет с него прозрачные шаровары и расстегнет ремешки на животе. Потом ловко подхватил себя под коленями, как можно выше поднимая попу вверх. Несколько подушек помогли ему сложиться пополам и не падать в стороны, пока альфа наслаждается вылизыванием открытого ануса. Длинный язык альфы без устали ласкал его по краям и изнутри, пока мышцы совершенно не поджались. Когда же попка закрылась, альфа вновь открыл ее пальцами, чтобы продолжить сладкую пытку. Член и мошонка тоже не остались без внимания. Они были вылизаны и обсосаны самым тщательным образом. Теперь альфа контролировал себя и не оставлял засосов на самых нежных местах, хотя его усы и борода кололись так же, как прежде. Пенис Тая блестел, как розовая конфетка, выпуская одну за другой прозрачные капельки, вводившие альфу в исступление. — Потрудись и ты, милый, — поменял положение альфа, вставая на колени рядом с головой омеги так, чтобы тот мог дотянуться ртом. Не сразу Тай научился доставлять удовольствие таким образом, ведь член не входил в его маленький ротик. Терпеливый учитель Гюрхан направлял его, заставляя повторять упражнение каждый день, пока Тай не выучил где как и когда лизать, а где помочь рукой, чтобы альфа начал шумно дышать и одуряюще пахнуть сосновой смолой. Кроме члена у альфы имелись внушительные яйца, которые не скрывали ни одни штаны. А может он специально заказывал одежду, подчеркивающую его хозяйство. Гюрхану, как и остальным альфам, было присуще активное самолюбование. А если было чем гордиться, это выпячивалось особенно. Пока Тай ласкал член и яйца господина, тот решил, что настало время дилдо, и надавил им на расслабленную дырку. — Ай! — воскликнул Тай. — Ай? Ты сам выбрал этот размер. — Я не подумал. — Поздно, — с садистским удовольствием улыбнулся альфа и начал потихоньку проталкивать игрушку, вертя и нажимая. — Пожалейте, господин! — взмолился Тай. Он чувствовал, как сильно распирает его дилдо синего стекла, на которое он так давно поглядывал, примериваясь. — Пока все идет хорошо. Ты стал гораздо эластичнее за прошедшие дни, — заверил его альфа. — Всё вашими стараниями, господин, — дыша открытым ртом, ответил омега. Он мог видеть, как синий жезл погружается в него все глубже. — Дыши спокойно, толще он уже не будет, — заверил альфа. — А лучше лижи. Мой конь застоялся без твоего язычка. Введя дилдо наполовину, альфа потянул его обратно, так же медленно и осторожно. Он повторял движения вверх-вниз до тех пор, пока дилдо не стало ходить свободнее. Тогда он нашел нужный угол и так ускорился, что омега кончил с криком, забрызгивая лицо собственной спермой. Проморгавшись, он посмотрел альфе в глаза и облизнулся, получая новую порцию спермы, куда более щедрую. Отдышавшись, альфа вынул дилдо из уже порядком растянутой попки, поцеловал розовую дырочку и позвал слуг, чтобы те отмыли омегу и поменяли белье. Развлечения альфы священны, все должны знать, какой он сильный самец. Дениз был продан Гюрхану капитаном пиратского судна за парусину и пеньковые веревки. Его родина была так далеко, что только ветры знали, как туда добраться. Денизом его назвал сам Гюрхан, что означало — море. И пах омега соленым морским ветром и йодистыми водорослями. Еще немного и запах можно было посчитать неприемлемым, но даже взволнованный Дениз не пах настолько сильно, чтобы стало противно. Несмотря на долгое путешествие по морям, он был истощен, но совершенно идеален и девственен, что засвидетельствовал лекарь в присутствии трех уважаемых альф. Дениз плакал от стыда, когда его бесцеремонно рассматривали и вставляли в него инструменты, позволявшие разглядеть девство, прятавшееся глубоко внутри. Он не понимал, что от него хотят и что происходит, потому что не знал языка. Вот такого зареванного с грубо обрезанными волосами и грязными ногтями его выдали слугам с приказом, привести в порядок и доставить в спальню альфы. Тай узнал о новичке, когда того привели после купальни и цирюльника, завернутым в покрывало, под которым обнаружилась та же прозрачная одежда, как и на первом омеге. Указав ему на угол господской кровати, слуги забрали покрывало и ушли, позволив Таю рассмотреть новичка без помех. Что он не говорит на языке Тая и почти не понимает его, выяснилось с первых фраз. Дениз забился в угол, сжимаясь в комок, и молча плакал, заткнув себе рот подушкой. Сжалившись, Тай сел с ним рядом и погладил по коротко обрезанным вьющимся светлым волосам. Господин Гюрхан любил определенный тип омег и был верен себе в выборе новых. — Не плачь, у нас добрый господин, — обнял Дениза Тай. — Ты быстро привыкнешь развлекаться с ним, он аккуратный и нежный. Тут хорошо кормят, вечером выводят погулять в саду под деревьями. Каждый шестой день мы ездим на конную прогулку по окрестностям. У господина большое и красивое имение. В прошлый раз он велел мне оставить пробку и скакать верхом с нею. Это было ужасно. Пробка так терлась внутри, что я успел кончить трижды, прежде чем мы вернулись. Все штаны промочил на радость господину, — хихикнул Тай, вспоминая ту недолгую, но яркую поездку. Слушая неторопливый рассказ Тая, Дениз прилег ему на плечо и задремал. Тогда Тай помог ему устроиться удобнее и ушел читать книгу. Он как раз заканчивал роман о морских путешествиях и мечтал хоть разок поплавать на большом корабле с огромными белыми парусами. Позже к Денизу пришел учитель и стал учить его языку этой страны, называя разные предметы и заставляя повторять за собой. Дениз смешно коверкал слова, учитель злился и хотел стукнуть его по голове. Тогда Тай поднялся из подушек и нараспев сказал: — Всякий, кто тронет омегу господина неподобающим образом, лишится рук. — Простите, господин Тай, — упал на колени учитель. — Этого не повторится, господин Тай! — Я прослежу за этим. Идите, назвать ему стол или окно я и сам могу. Приходите, когда сможете сказать что-то полезное. Первое, чему научил Тай Дениза, это слову «больно», для наглядности ущипнув его как следует. Дальше шло: «Спасибо, господин», «Да, господин» и «Нет, господин». С чем соглашается и от чего отказывается, Дениз пока не понимал, но Таю надоело с ним возиться и он перепоручил новичка Селиму. Вот уж у кого терпения хватало на десятерых. Вечером пришел Гюрхан, уставший, пропыленный, раздраженно пахнущий дегтем, подхватил обоих омег и сразу отправился в купальню, радуясь, что одну мечту он уже почти исполнил. Омеги быстро сообразили, что от них требуется. Они дружно оттерли альфе спину, бока и ноги мочалками с ароматным мылом, помогли промыть густые кудри. Причем Дениз оказался весьма искусен в обращении с волосами, что не осталось незамеченным. — Теперь будет кому плести тебе косы, — решил Гюрхан, обращаясь к Таю. — С этим превосходно справляется Селим, — как бы между прочим заметил Тай. — Я хочу смотреть, как Дениз плетет тебе косы, — упрямо повторил Гюрхан, и Таю осталось только склонить голову. — Да, господин. Потом они ужинали, и Гюрхан понял на каком языке говорит Дениз, даже несколько слов вспомнил. Когда-то к отцу альфы приезжали послы из далекой страны и научили маленького Гюрхана здороваться и прощаться на своем языке. И одному неприличному слову, судя по красным ушам Дениза. — Что, что оно обозначает? — заинтересовался альфа, пытаясь добиться от Дениза объяснения. — Покажи, — потыкал он пальцем во все стороны. Покраснев еще больше, Дениз указал на свой зад. — Им понравилась моя задница, — рассмеялся альфа. — Хорошо, что отец не узнал этого тогда. Болтаться им всем на виселице за неуважительное отношение к альфе. — А если я похвалю ваш зад, меня тоже повесят? — тихонько спросил Тай. — Тебе, скакун моего сердца, можно хвалить все мои части вместе и по отдельности. Я твой альфа, ты должен мною восхищаться, — успокоил его Гюрхан, совершенно не думая, как самодовольно это звучит. После ужина омеги услаждали своего альфу игрой на музыкальных инструментах и танцами. Этому искусству учили омег во всех концах света. У Дениза оказался очень приятный голос. Он пел песни на своем языке, подыгрывая себе на бубне, найденном среди инструментов Тая. Своих вещей у Дениза совершенно не было. Утомленный Гюрхан в кои то веки решил просто лечь спать, обняв обоих своих омег, устроивших головки у него на широких плечах. — Денизу требуется отдохнуть с дороги, — зевнул Гюрхан и зарылся пальцами в шелковистую шевелюру Дениза. — Вы самый разумный альфа из всех, — похвалил его Тай, отводя руку Дениза от соска альфы на более безопасное место. Ему тоже хотелось спать, а не очередную порцию растяжки. Утро началось с поцелуев и ласк. Спросонья Дениз метнулся в сторону, закрываясь подушкой, Гюрхан рассмеялся и добавил феромонов, заставляя своих омег забыть все опасности мира, сосредотачиваясь на нем — столпе всего сущего. И его несравненном члене. — Господин, нам всем надо сперва освободиться от ночной ноши, — намекнул Тай на уборную. — Не хочу вставать. Не хочу вас отпускать, — обнял их Гюрхан, заставляя придушенно пищать. — Мы быстренько, — заверил его Тай, хватая Дениза за руку. — Дениз, идём, идём. Писать, какать, уборная, — жестами изобразил Тай все необходимое. — Селим, ты нам нужен! Бета, спавший тут же за перегородкой, встал и повел омег по их делам, гордясь, что подмывать божественные попки доверено именно ему. Это было куда легче, чем работать на кухне или в прачечной. Когда они вернулись, Гюрхан тоже уже пришел, сверкая каплями воды по всему телу. Он успел ополоснуться и придумать новое развлечение. — Идите сюда, — велел он омегам. Усевшись на скамью, он стянул с них халаты, которые они накидывали, покидая комнату, обнюхал и поцеловал каждого по очереди, одновременно жамкая их за мягкие попки, а потом велел: — Вылизывайте мою грудь, чтобы на ней не осталось ни одной капли воды. — Лизать, — показал движение Тай. Он еще несколько раз чередовал слово с весьма красноречивой демонстрацией, Дениз повторил за ним и то и другое, пополняя свой словарь. Учитель Тай ему нравился больше, чем бета, приходивший вчера. В два язычка омеги ловко вылизали грудь альфы, быстро сообразив, что больше всего их должны интересовать соски, которые можно сосать и покусывать, заставляя оживать член альфы. Дениза тоже поразил его размер, и когда Гюрхан положил его руки на свой восставший жезл, у омеги вырвался вздох восхищения, добавивший твердости члену и плюсик в карму самому Денизу. — Лизать, — указал на головку альфа, и оба омеги поняли его с первого слова. Они трудились, пока альфа не кончил, забрызгав их обоих спермой. — Хочу, чтобы вы вылизали друг друга, — приказал альфа, и от этого зрелища у него мгновенно встало еще раз. — А теперь займемся тренировкой ваших попок, — заявил он, вдруг подхватывая обоих омег на руки. С визгом те вцепились в его шею, восхваляя силу своего господина. Все вместе они добрались до кровати, где первым делом Гюрхан занялся Таем. Он поставил его кверху попой и вылизывал, пока тот не кончил. Кажется, у Тая уже вырабатывалась привычка, кончать от языка альфы в попе. Пока он приходил в себя, Гюрхан выбрал подходящую пробку, протолкнул ее по обильной смазке, смешанной со слюной, и закрепил ремешками. — Настала твоя очередь, мой новый цветок роскошного сада, — поманил к себе Дениза Гюрхан. — Посмотрим, каков ты на вкус. Долго ли придется тебя растягивать. Уложив его рядом с Таем животом на гору подушек, Гюрхан поводил пальцем по скользкой дырочке, толкнулся внутрь. Что ж, работы и тут будет полно, этот омега едва ли не уже первого, но влажный, значит запах альфы ему приятен. А что узкий, так это хорошо. Гюрхан обожал растягивать омег, делая это долго и со смаком. Может даже дольше, чем нужно. Но разве сравнится обычное тыкание членом со стонами и попискиванием, которое вырывается из маленьких омежьих ртов, когда новое дилдо или пробка растягивают тугие мышцы. От одного вида нежных розовых стеночек, просвечивающих через прозрачное стекло, у Гюрхана вставало накрепко и поджимались яйца. Он никогда не скажет об этом ни одному другому альфе. В своем гареме он может делать что хочет и позволять себе любые извращения. — Тай, принеси самое маленькое дилдо. Преподадим этой попке первый урок, — велел Гюрхан. Тай неуклюже скатился с кровати и пошел через всю комнату к столику с игрушками. Пробка терлась внутри и заставляла немного отклячивать попу, чтобы ослабить давление. Гюрхан заинтересованно посмотрел ему в спину, дождался, пока Тай принесет требуемое, задумчиво повертел дилдо в руках. — Я передумал, принеси самую маленькую пробку, — отдал дилдо альфа. Тай отправился обратно в свой нелегкий путь. Когда же он принес пробку, альфа, все это время дрочивший себе одной рукой, пока палец второй двигался в дырочке притихшего Дениза, посмотрел на игрушку с сомнением. — Оставь ее и сходи за дилдо тоже. По внутренней стороне бедра омеги поползла капля смазки. С члена тоже капало. — Господин! — взмолился Тай, но альфа был непреклонен. — Иди, иди, да поторопись, мне надоело ждать. От быстрой ходьбы Тая разобрало еще больше. Не дойдя до кровати всего одного шага, он согнулся, хватаясь за свой писюлёк. Его ладошка была полна спермы. — Простите, господин, — протянул он дилдо, думая обо что бы вытереть руку. — Дай мне свою ладонь, — потянул его к себе альфа. — Сядь на пятки, так ты сможешь держать пробку в себе, пока я вылизываю твои пальчики. Собственные пальцы во рту распаленного альфы, благоухающего на всю спальню, мгновенно завели Тая снова. Сжальтесь, господин! Вылизав руку едва не кончившего еще раз Тая, Гюрхан вернулся к Денизу. Один палец уже ходил в попке совершенно свободно, можно было переходить к чему-то посолиднее. Альфа видел, как инструмент лекаря раскрывает это отверстие настолько, что можно заглянуть внутрь, посветив фонарем. Он бы не отказался посмотреть еще раз, но таких инструментов у него не было. Стеклянное дилдо легко скользнуло внутрь под собственной тяжестью. Двигая им максимально быстро, Гюрхан добился от Дениза стонов и мольбы на своем языке. Вывернутый назад член потек, в дырке бесстыдно хлюпало, но омега все никак не кончал. Тогда Гюрхан облизал палец и добавил его к дилдо. Сперма брызнула на подушки тонкой струйкой, подкрепляясь громкими стонами. Гюрхан вынул дилдо и успел посмотреть внутрь, пока мышцы не сжались. Воображение подкинуло это же отверстие, но до верху наполненное спермой альфы. Он выбрал, кого обрюхатит первым. Теперь первая половина дня проходила одинаково уже для двух омег. Позабавившись с ними утром, Гюрхан завтракал и уходил заниматься делами, оставив в попках омег по пробке, как напоминание о себе. Они валялись на кровати, спали, музицировали и глядели в окно на сад, куда их выпустят ближе к вечеру, когда солнечные лучи уже не могут испортить белизну кожи. Тай продолжал учить Дениза языку, находя в этом развлечение. Все же жизнь омеги при альфе не блистала разнообразием. Иногда на молчаливого Селима нападала болтливость, и он выкладывал все сплетни, которые слышал от других слуг. — В порт пришел корабль с розовыми парусами. Такой красивый, как заря. На рынке два торговца подрались за курицу. Один другому расквасил нос, а курица сбежала. На центральной площади сегодня будет казнь. Поймали вора, теперь ему отрубят руки и поведут по центральной улице. Если он дойдет до конца и не умрет, ему перетянут культи и остановят кровь. Только, лучше бы умер. Как жить без рук? — Ужас какой, — передернулся Тай. — Не рассказывай такого. Лучше скажи, к ювелиру посылали? Господин сказал, что заказал для нас новые украшения. — Мне ничего не говорили. Сегодня ночью меня не зовите, моя очередь отдыхать от клетки, тут будет другой слуга. — Не хочу другого, хочу тебя, — надулся Тай и погладил Селима по щеке. — Мы к тебе привыкли. Ты мне нравишься. — Что вы такое говорите! — вспыхнул бета замирая от внезапной ласки. — Ты красивый и вкусно пахнешь, — приблизился к нему Тай, задевая губами ушко, на которое шептал. — Я не пахну, я бета, — уже серьезно испугался Селим. — Ты пахнешь ежевикой. Этот запах сам по себе слабый, но я не удивлюсь, если… — внезапным движением Тай оголил плечо слуги, находя то, что и предполагал. — У тебя прижженная железа, потому что ты омега. — Господин, пощадите! Господин, не выдавайте! Моей семье так нужны деньги, которые господин Гюрхан платит за работу. Они умрут с голоду! — Хорошо, я ничего никому не скажу. Но за это ты будешь помогать мне во всем, что я попрошу, — поправил воротник халата Селима, Тай. — Хорошо, господин, — совсем погрустнел Селим, кланяясь в пояс. Дениз, наблюдавший за ними с кровати, ничего не понял, к счастью для всех. Он напевал новую песню.