Ох уж это 14 февраля...

Для каждого человека дата 14 февраля может показаться абсурдной, не особо важной, возможно — оскорбительной. Многие посмотрят с презрением на парочки, которые празднуют День всех влюблённых. Но только не Эмма Свон. Её жена каждый год отмахивалась от этой даты, говоря, что их любовь не требует подтверждений, каких-то праздников, подарков и прочего. Для Миллс 14 февраля был ничем иным, как днём смазливых парочек вроде Мэри Маргарет и Дэвида. Как же закатывались её глаза, когда мужчина притягивал жену на глазах у всех и целовал в любимые губы. В то время как Эмма и уже взрослый Генри ухохатывались с реакции брюнетки. Хотя, когда Реджина заболевала, она была даже хуже, чем Снежка. Никогда бы и в голову блондинке не пришло, что такая женщина, как Миллс, может быть прилипчивой. Что оказалось… немного иным. Накануне дня рождения самого мэра Свон застала её, завернутую в тёплое одеяло, с температурой 38,7 и лающим кашлем. Перепугавшись за жену, Эмма приложила массу усилий, чтобы поставить её на ноги. — Я умираю, Свон. Надеюсь, моё завещание тебя устроит, — с обречённым и поникшим выражением лица прохрипела Реджина, забирая у той из рук спрей для носа. — Прекращай. Ты не умираешь, а всего лишь простудилась. Я много раз говорила тебе, чтобы ты купила куртку, а не гламурное пальто за нескромную сумму. — Ты не понимаешь абсолютно ничего в моде и комфорте. Так что не издевайся над супругой, лучше приди и обними. Мне нужна поддержка, а не занудство четы Прекрасных. Так и проходили дни болезни Миллс — ад для Эммы Свон-Миллс… А сейчас, пока любимая злюка отсутствовала, бравый шериф готовила ужин (чему её неоднократно учила за годы брака сама Злая Королева), состоящий из нескольких блюд: пасты карбонара, шоколадного фондана и, самое главное — салата. Эмма была крайне довольна приготовлениями, а также подвеской ручной работы, выполненной за два месяца лучшим ювелиром Бостона. Само украшение представляло собой лебедя с короной. Да, это было настолько банально, насколько только могло быть, однако блондинка грезила мечтой показать любимой силу своей любви, привязанности, а также веру в их связанность душ. Близилось время прихода супруги домой — в особняк на Мифлин-стрит, — что добавляло нервозности ситуации. Лепестки красных и молочных роз были рассыпаны по первому этажу, ведя к кухне, а затем наверх, к спальне любимой. Тарелки и вилки были разложены, вино стояло в ведёрке со льдом, поскольку дом отапливался очень хорошо. Эмма же надела новое платье, купленное недавно в том же Бостоне, куда она ездила на повышение квалификации шерифа. Город развивался, люди стали ездить всё чаще, и сарафанное радио давало плоды для продвижения нового бизнеса её родителей — базы отдыха «Сторибрукский очаг». Потому и работы у шерифа стало больше, как и обедов с мэром (понимаете, о чём идёт речь…). Наряд Свон выбрала не случайно. Оливково-зелёное платье, подходящее под глаза, струилось сзади лёгким шлейфом. Подвязки на бёдрах, прикреплённые к корсету того же цвета, дополняли образ сексуального ангела, решившего на одну ночь спуститься в мир смертных. Ну и, конечно, чёрные замшевые туфли на высокой шпильке завершали образ роковой красавицы. Звук открывающейся двери и радостный возглас Миллс немного напугали шерифа, отчего та чуть не перевернула небольшой противень с фонданом, который вытащила из духовки и поставила на стол. — Как же я рада наконец оказаться в тёплом доме. Собрание с гномами и твоей матерью — смерть моим перепонкам и серому веществу. Ты не представляешь, какую чушь они несли по поводу постройки очередных парковочных мест. Видите ли, гномам мало места возле супермаркета, не говоря уже о строительстве нового ЖК для постоянных жителей. Я понимаю, что гномы — существа из Зачарованного леса, но, простите… Боги… Все внимание брюнетки, как только она сняла верхнюю одежду и сапоги, привлекла любовь всей её жизни. Девушка, чьё присутствие в своей жизни Реджина буквально восхваляла каждую ночь, поразила сегодняшним выбором одежды, лишив дара речи обычно непоколебимого человека. — Эмма, ты… Я… Это чудесно. Ты чудесна, дорогая. А какой повод для данного показа? — подойдя к супруге и одарив её пламенным, но аккуратным поцелуем в губы, Миллс вдохнула аромат парфюма с кожи любимой женщины и тихо застонала, прижимаясь чуть ближе. — Я знаю, как ты не любишь сегодняшний праздник. Но что, если я сделаю 14 февраля днём именно нашей с тобой любви? Не каких-то людей, не парочек. Не для того, чтобы кому-то что-то показать, доказать или объяснить. А лишь чтобы отдать дань уважения нашим чувствам, нашей любви, общему сыну и дочери, которая появится через шесть месяцев благодаря той самой истинной любви и магии. Дай возможность мне любить тебя ещё сильнее. — Милая… Я не была против самого дня. У нас такие могут быть хоть каждый день. Просто твои родители не могут не петь друг другу дифирамбы, отчего у меня раскалывается голова. И я подумала, что ты хочешь того же… Вот только иногда ошибаться тоже хорошо, верно? Ухмыльнувшись вместе с женой, Свон провела её по дорожке из лепестков в кухню, где тёплый свет множества свечей, расставленных по всем углам и поверхностям, разливался по пространству, наполняя его романтической атмосферой. — Сказать, что я удивлена, — ничего не сказать. Я крайне поражена, Эмма Свон-Миллс. Такого сюрприза я не видела со дня нашего первого свидания. Твои усилия вознаградятся с лихвой. Горделиво встрепенувшись, шериф отставила стул для Королевы и слегка придвинула его, когда та села, не забыв чмокнуть в щёку. Затем открыла штопором вино, разлила по бокалам и присела сама, магией красиво раскладывая горячую пасту в закрученные башенки. — «Могу, умею, практикую», как говорит наш сын. Кстати, он сегодня звонил. Просил передать тебе привет и чтобы ты отправила ему на «мыло» документы на расторжение брака. Видимо, разговоры с Арчи не особо помогли. — Боже… Я думала, эта девушка имела хоть немного мозгов. Родить дочь от мужа, а потом пойти по рукам не самых добросовестных жителей Бостона. Хорошо хоть Люси пошла в Генри. Даже в годик пытается выговорить первые слова. А от матери сторонится — странно. — А что странного? Дети чувствуют лучше, чем все остальные. Жаль, что у него так сложилось, но… даже не знаю. Хорошо, что дочь остаётся с ним. В любом случае у малышки целых две бабушки и огромная семья, которая её любит, ждёт и ценит, — покачав головой, Эмма накрутила немного спагетти на вилку и отправила в рот, оставаясь довольной вкусом и количеством специй. — Ты так и не говорила с ним по поводу переезда в Сторибрук? У нас появилось много жителей, уйма возможностей для заработка и повышения квалификации. А с его работой писателя так вообще проблем не возникнет. Я боюсь начинать эту тему снова… Мы, честно признаться, сталкиваемся лбами и не видим выхода из ситуации. Вы с ним больше разговариваете, я знаю, можешь не оправдываться, — остановила она жестом Эмму. — Он там и так чахнет. А если ещё дольше останется, то совсем впадёт в депрессию. Я переживаю. — Твои переживания основательны, Джина. Но он взрослый парень. И твои советы, даже наставления, уже не работают. Пусти всё на самотёк. Мы в любом случае его поймаем, когда придёт время упасть. Генри умный и мудрый. В тебя, — мягко улыбнулась Эмма. Вздернув бровь, но быстро отмахнувшись от наваждения, Миллс молча продолжила наслаждаться блюдом, изредка бросая взгляд на фотографию, стоящую на рабочем столе рядом с букетом цветов, подаренным мэром шерифу совсем недавно. * Закончив с ужином, обе женщины решили расслабиться в зале, просматривая очередной фильм о магических существах и изредка протягивая друг другу кусочки фруктов, нарезанные общими усилиями. Переодевшись в тёплые пижамы, они улеглись на диван и укрылись мягким пледом. — Твоя мать сегодня сказала, что ждёт УЗИ малышки. Я не хочу никого видеть, когда мы зайдём в кабинет. Это моя первая беременность. Мне страшно, наверное, показывать её кому-то, кроме тебя. Ты не рассердишься, если я разделю этот момент только с тобой? Выслушав внезапное признание жены, Эмма машинально положила свободную от фруктов руку на живот Реджины и ласково погладила появляющийся бугорок. — Вовсе нет. Я понимаю и принимаю твои опасения. Потому, кроме меня и врача, в кабинете никого не будет. А результаты мы можем показать позже — когда ты будешь готова. Каждый твой шаг и решение я поддержу, независимо от того, насколько они правильные. — Как я могла упускать такое чудо столько времени? — тихо спросила Миллс, повернувшись к жене и чмокнув её в нос. — Я просто хотела немного тебя позлить, прежде чем очаровать своей харизмой и уверенностью. — Не хорохорься, голубка. Мне хватило Генри в подростковом возрасте. Хорошо, что сейчас он полностью моя копия. Сделав жест, будто прострелила себе висок, зеленоглазая широко улыбнулась, заметив закатившиеся глаза жены, и опустила руку чуть ниже, поглаживая эрогенную зону. — Ты любишь меня и все мои проявления, так что не выпендривайся. — Тебя только это и спасает, в курсе? — вздёрнув бровь и тихо вздохнув от волнующего ощущения, Джина накрыла ладонь Эммы своей и подняла к губам, оставляя поцелуи. — Знаю. Потому и делаю. Покачав головой и поцеловав её в лоб, мэр прижалась к своей спасительнице, желая продолжить утехи, однако вскоре была поднята с дивана в свадебном стиле и унесена в спальню. А продолжение останется в наших с вами воображениях.