Остолбеневшая

Драко не заметил, как забрел в свою постель и проспал пару часов.  Тело ломило, по ощущениям он спал всего пару минут. «Ммммм», — промычал он потягиваясь. Взгляд упал на локоть.  Точно, Грейнджер в доме, совсем из головы вылетело.  Не знаю, сколько я проспал, заклинание должно было уже сойти. А значит время проваливать из моего дома, если она уже этого не сделала. Вальяжно спустившись по лестнице и ожидая увидеть недовольное лицо Грейнджер, Драко был в недоумении – она все еще лежала на полу с закрытыми глазами. — Это уже начинает меня раздражать, ты что там уснула? Шевелись! – рявкнул и мягко пнул ее по стопе, на что не получил никакой реакции. — Не хватало мне еще жмурика в этом доме.  Драко прислонился к ее лицу, ощутил слабое дыхание. Но на всякий случай решил проверить пульс на шее. Он коснулся ее гладкой кожи и застыл. Вместо того чтобы анализировать пульсацию он зачем-то начал проводить подушечками пальцев по коже шеи вверх, вниз. Он ни о чем не думал сейчас. Просто проводил пальцами, ощущая тактильное удовлетворение.  Подняв взгляд, он заметил яростно устремленные на него глаза Гермионы. — Вот ты и очнулась, оказалось надо было только позволить себе лишнего. — съязвил, приседая в кресло напротив. Подумаешь, коснулся, кто ж знал что у грязнокровок такая нежная кожа, —Малфой пряча взгляд, увлечено рассматривал рукав свеженадетой рубашки. — ладно, ладно. Издеваться над тобой, не слыша в ответ твоих возмущений, не доставляет особого удовольствия. Ну… и как ты думаешь, почему спустя три часа ты все еще лежишь окоченелая? Я, конечно, слышал, что длительность заклинания зависит от силы волшебника, его произносившего, но не настолько же Сивый силён.   При упоминании Сивого Малфою самому стало дискомфортно, хотя чувство вины было ему чуждо, но вот от осознания своей слабости в нем просыпалась ненависть к себе. — Раз уж ты неизвестно сколько составляешь мне компанию, надо придумать как нам вести диалог. На «да» моргаешь один раз, на «нет» два раза. Понятно?  *Моргнула один раз* — Итак, у тебя есть версии почему ты все еще под заклинанием?  *Моргнула один раз* — Ну а как же, что бы у Грейнджер и не было своего отличительного мнения на ситуацию. Не знаю как ты мне его расскажешь, если ты можешь только согласиться со мной или не согласиться. Знание причины дает понимание как решить проблему?  *Моргнула два раза* — Обойдемся без этого. Значит ты чувствуешь когда я тебя трогаю? Чувствительные нервы передают сигнал, парализуются только двигательные нейроны. *Моргнула один раз* — Мне не приходилось быть под петрификусом, ндаа, полная безысходность и беспомощность. — его рот скривился в легкой усмешке. Он задумался, долго ли она так пролежит. — Тебе удобно так лежать?  *Моргнула два раза* — Я… могу подложить тебе подушку, это максимум, даже не расчитывай что я буду поднимать тебя на кровать. Напоминаю, что мы тут совершенно лишены палочковой магии. У меня даже эльфов здесь нет, обычно мы забирали их с собой с Мэнора когда останавливались тут.  Драко взглянул в окно и пару минут молча находился с своих мыслях.  Обернувшись он увидел как я Гермиона переводит взгляд от него в сторону диванной подушки и обратно.  Ах да, точно. Подушка.  Схватил ее и сел на корточки приподнимая голову Гермионы.  — Жесть, у тебя на затылке кровит, что ж ты молчала? Ха-ха. Выглядит отвратительно, жаль не кому тебе помочь. — протянул он. — Нда… никакого удовольствия от перепалки с лежачим мешком картошки. Я пойду за зельем.  Вернувшись он без особого энтузиазма обработал рану на затылке и сел на пол рядом.  — Тебе еще где-то больно? — с показным безразличием произнес он. *Моргнула два раза* — Ладно… Интересно, что там случилось в итоге на битве. Твои друзья наверно решили что ты мертва, врядли им придет в голову что ты сбежала. Хрррабрая грифиндорррка. — не унимался Малфой, но не получив реакции снова опустил голову.  — Все еще никакого удовольствия. Ты… наверно ненавидишь меня?  *не моргает* — За то, что не давал продохнуть во время учебы, мне не стыдно – было весело. Но за то что не помог, когда тебя мучали…теперь уже дважды… мне… меня это не устраивает. Я бы хотел поступить иначе. Эмм… Я был не рад когда узнал, что Поттер погиб на битве в лесу. Как бы странно с моих уст это ни звучало, но он был последней надеждой на светлое будущее. Если темный лорд не погибнет, я навсегда останусь его рабом, и рано или поздно он меня найдет. Остается надеяться, что я ему даром не сдался. Вообще, я не очень хороший слуга, слово «слуга» совершенно мне не подходит, я и не был им никогда. Я заложник… – почти шепотом произнес он последнее слово. Малфой задержал взгляд на ее лице, забеспокоился: не ляпнул ли он что-то компрометирующее его как сильную личность.  — Не знаю, с чего я решил, что нахожусь на приеме у психолога. Драко прислонился спиной к краю дивана. Он все еще сидел на полу. Устало протер глаза руками. В нем не было агрессии к ней, не сейчас. Но и перестать быть избалованным продуктом чистокровного воспитания он не может, по другому он не умеет. Хотя и понимает, учитывая все через что они прошли, его регалии не имеют никакого значения. Больше нет смысла в этом. Нет тех кто будет поощрять  и восхищаться, нет публики и нет критиков. Усталость смешалась с облегчением.  — У меня есть одна теория, не пугайся. Я попробую размять твою руку, может с помощью беспалочковой магии и физической силы получится вернуть подвижность. *Моргнула один раз*   • Гермиона пребывала в каком-то лютом дискомфорте. Первые несколько минут после перемещения она испытала весь спектр эмоций: от тошноты и страха до глубокого отчаяния. Она понимала, что длительное окоченение связано скорее с тем, что произошло наслоение магических волн в момент перемещения: каким-то образом порт-ключ усилил действие заклинания. Её могло вообще расщепить на куски.  Да, кто ж знал, что она окажется в доме Малфоев снова. Она также лежит на полу, но уже не кричит от боли, а даже наоборот в какой-то степени благодарна своему спасению. Этот дом выглядел приятнее, все что попадало в ее поле зрения. Светлые тона успокаивали. Ну а Драко как всегда был в своем репертуаре, играя роль принца, которому должен весь мир. В ее понимании Драко был жертвой чужих неверных убеждений, и как бы он не старался держать лицо, ей было его искренне жаль.  Он неуверенно коснулся ее руки и стал сжимать ее ладонь, растирая тыльную сторону большим пальцем. Снятие заклятия беспалочковой магией требует целенаправленного, спокойного, точного воздействия. Гермиона с удивлением наблюдала за тем с какой концентрацией Драко пытается ей помочь, она никогда бы не подумала, что этот человек способен сделать что-то ради грязнокровки. Ее уже не обижало это слово, ей было совершенно плевать, она знала свою ценность. Но самое удивительное, что Гермиона стала заглядываться на него, ей не выпадала еще возможность так долго наблюдать на профилем Драко. Его острые черты лица… Он похудел за последний год, как и все. Война выматывает. Красивый ровный нос, движение губ произносящих контрзаклятие, фарфорово-бледная кожа.  В этот момент она сразу оправдала толпы сохнущих по нему девиц со школы. Ей же всегда мешали разглядеть красоту его мерзкий характер и аура обоюдного отвращения.  Все это время она чувствовала касания, хотя с некоторым искажением. И вот ее палец дернулся в ответ, она провела им по его руке. Он обернулся и выдохнул «ура, работает» одарив ее слабой улыбкой. Ему очень идет улыбаться так, по-доброму. Рад видеть, что теория оказалась верна и его старания оправдались.  — Давай, покажи какой обьем движений возможен. — с искренней вовлеченностью Драко наблюдал за ней, когда она спокойно приподняла предплечье, совершила оборот в кисти и сомкнула пальцы. — Хм, может оставить так и смотреть как ты возмущается жестикуляцией — рот растянулся в ехидной улыбке. Гермиона забарабанила пальцами по полу, намекая на ожидание. Это веселит Драко. Он нависает над ее лицом и говорит:  «Следующей частью тела будут твои губы, мне крайне не хватает твоих искрометных комментариев.» — молчит и считывает нарастающее в ней напряжение. Его забавляет ее пугливость, играя бровями он добавляет: — Даже не мечтай о поцелуе.  Глаза Гермионы широко распахнуты, в них застыли страх и удивление. — Ладно, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от собственного решения. — Только не кусайся. Он поднес палец к ее губам — холодным, застывшим, но живым. Провел медленно, едва касаясь, от уголка по нижней губе вверх и обратно. Губы под пальцем ощущались как мягкий шелк. Драко не знал, почему делает это именно так — наверное, потому что для контрзаклинания нужен был его приказ, а не палочка. Или потому что ему вдруг стало необходимо увидеть, как она оттаивает под его прикосновением. — Фините, — выдохнул он почти в самые ее губы. Гермиона вдохнула обжигающе глубоко. — Не трогай меня, Малфой! — Могла бы и спасибо сказать. — сказал он, отдергивая руку. Она не сказала. Только смотрела на него — огромными глазами, в которых на смену ужасу пришло непонимание. Драко отвернулся. — Рука работает, говорить можешь, дальше сама справишься. —   раздраженно встал и направился к выходу из фойе, не сказав больше ни слова.  Но палец, коснувшийся ее губ, еще полминуты хранил чужое тепло.