˙ʞɹɐlɔ ‘ǝɯoɥ ǝɯoɔlǝʍ

***

      В кармане гремит горстка монет. Человек достает первую, вставляет ее в прорезь игрового автомата. Призы выглядят соблазнительнее кремовых пирожных. Проигрыш. Прибавился в паспорте год. Еще раз! Вторая монетка улетает в пасть прожорливого автомата, словно муравей, подхваченный языком муравьеда. Неудача. Теперь-то точно повезет… Третий год, пятый, восьмой, десятый…       Кларк стоит с опустевшими карманами перед игровым автоматом.       Он растратил все свои шансы и всю жизнь.       Не грустно думать о монетке, потраченной впустую. Но думать о том, что вся жизнь просочилась сквозь пальцы, точно пляжный песок… Это вгоняет в настолько глубокую пропасть, что Деннис Белл , верно, вздохнул бы с облегчением в своей ситуации.       Кларк пьет ром, — культовый напиток пиратов, после терапии с Мэри, задумываясь о том, откуда на карте все еще появляются деньги? Вероятно, его лицо уже во всю используется как картинка, чтобы разжалобить щедрых пользователей Интернета: «Пожалуйста, пожертвуйте этому бедолаге пару баксов!». Владельцу мебельного очень повезло с ассистентами: будь Бобби более озабоченным и менее гетеросексуальным, взял бы оплату телом за съемку рекламного ролика, закончившегося поломкой стула.       Он грезил о больших делах, будто Сергей Брин , сидящий в гараже. А в итоге даже не купил себе капиллярную ручку и набор чертежных циркулей. Кларк, он сам это понимает, ничего не создал. Однако в это же время в подполье, будто смеясь на трагедией жизни, строилось… нечто.       Сущности, сотрясающие стены Закулисья своим ревом, точно китоглав тропики, уже начали свою жизнь. Они, как бы странно это не казалось, не так страшны по сравнению с мыслями мужчины, впечатывающего весь свой потенциал в до жути неудобный матрас, продающийся по скидке, (как и все в этой дыре). — За что мне это все? Нигде нет места, — стенает Кларк в пьяном бреду. — Подохну — никто и не заметит.       Он прикрывает глаза, но темнота — не спасательный круг, а удавка, затягивающаяся на шее дворовой безымянной псины. О таких не печатают объявлений «Пропал!». Помехи на телевизоре раздаются новой волной, словно пытаясь потопить своей рябью невидимого утопающего. В отражении иронично видно лицо владельца мебельного. Кларк протирает лицо руками, стараясь снять с него усталость, и встает с постели. Одновременно с этим гаснет свет. — Да чтоб вас! — на пол высыпалась самая отборная ругань, какую только возможно вообразить. От такой и старая кляча забежит получше молодой коллеги, и любая «не фурычащая» вещица заработает на манер швейцарских часов.       Кларк, не сломав ни одного ребра, (неужели?), спускается вниз. В глазах двоится. Он выставляет руки вперед, точно зомби, стараясь устроить их на дверце щитка. Из-за опьянения мужчина промахивается и упирается в стену. Вернее… Должен упереться в стену. — Какого хрена? — шепчет он, не узнавая подвальное помещение, в котором прекрасно горел свет: верно, Прометей обронил, не донеся до торгового зала.       В желтых, как залежавшиеся кости, коридорах стояла такая тишина, что слышно было, как гудят люминесцентные лампы — низкий, монотонный гул, будто пространство само по себе дышит. Время от времени раздавался резкий, сухой хлопок — где-то за стеной щелкнули выключателем или захлопнулась дверь, хотя рядом не было ни того, ни другого… Никого не было рядом (¿).       Кларк попятился обратно и упал на спину, наблюдая за тем, как его ноги буквально остались по ту сторону. Он чувствовал себя пряничным человечком из «Шрека», которого Лорд Фаркуад лишил нижних конечностей в ходе допроса.       В следующую секунду Кларк закричал. Что-то потащило его обратно. Знаете тот страх, когда эскалатор зажевывает шнурки кроссовок, будто спагетти из «Леди и дворняга» ? Увеличьте его насыщенность раз в двадцать.       Мужчина задергал ногами, словно веслами, сражающимися с горным течением, однако противник был сильнее и, казалось, не испытывает ни малейшего затруднения, пока волочил Кларка пару метров до груды деформированной, видимо, сбежавшей из Чернобыля мебели. Владелец магазина закрывает лицо руками, бросая, одну мольбу за другой, как Джеймс Леброн очередной мяч в кольцо.       Ноги опускаются — его более не тянут. Кларк отводит дрожащие ладони и вскрикивает вновь: перед ним стоит, слегка покачиваясь, трехметровый пират, пахнущий деревом и лаком, а еще какой-то сыростью, что ли? — Не убивай! Боже, Боже, Господь всемогущий! — кричит мужчина, но капитан не шевелится. Что ему, слону, до Моськи?       Он разворачивается неторопливо; таким телом, верно, тяжело управлять, особенно, когда одна из ног деревянная. Настоящий корабль, плывущий по желтому морю. Кларк отползает назад на метр, затем еще и еще. Он поднимается на ноги и почти выбегает обратно, когда пират ловит его за шкирку, как Том Джерри , и выбрасывает на желтую сторону. — Да что тебе надо?! — вновь надрывает голосовые связки владелец мебельного магазина.       Существо берет того за запястье, будто ребенка перед пешеходным переходом, и ведет куда-то за поворот. Кларк подчиняется и послушно следует за ковыляющим капитаном, отмечая, что хватка слишком реальна, чтобы быть галлюцинацией или сном. Пират приводит его к большой, как «Герника» , стене.       На стене надпись:

Добро пожаловать, домꚙй, Кларк

      Написано, к счастью, не кровью. Мужчина непонимающе смотрит на пирата. Но тот глядит в темный коридор, будто одним лишь взглядом прогоняя кого-то. Послышалось удаляющееся множество шагов. Кларк сглотнул. — Где я? Почему тут мебель из моего магазина? Это какое-то логово воров? Я читал о таком: в отелях так детей крадут .       Искаженное лицо капитана выдает нечто, относительно напоминающее улыбку. Не понятно, что его смешило больше: попытки Кларка разобраться в сути этого места или его маленькие спешные шажки рядом. Пират пригинается, чтобы пройти в другую комнату. Она походит на заполненный торговый центр: помещение населяют десятки деревянных фигур пещерного человека. — Ладно, этот парень, кажется, не пропадал из магазина… — замечает вслух Кларк и наблюдает за действиями существа.       Оно сдвигает мужчину в сторону, берет одну из фигур в руки и делает вид, что она шагает к выходу. Так маленькие девочки играют в куклы друг с другом. Как только подставка касается порога и дальше, капитан швыряет неандертальца в стену, где зверски расправляется с ним. Щепки полетели во все стороны, словно иголки дикобраза. Когда пират заканчивает демонстрационный акт, он расправляется и показывает на Кларка рукой. Затем медленно переводит ее на останки пещерного человека. И снова на Кларка. — Ты не хочешь, чтобы я… Чтобы я уходил отсюда? — совсем трезво спросил владелец мебельного магазина. — Но у меня там работа! Счета… Да и психологу я заплатил за месяц вперед. Вот же…       Пират прерывает человека и указывает ему на проход в другую комнату. Достаточно узкий, чтобы у людей с клаустрофобией началась паническая атака. Кларку повторять дважды не нужно; он проталкивается через толпу деревянных стендов, как рыцарь из трейлера к игре «Chronicles: Medieval» , и присаживается у дыры, из которой не дует ветер. Он оборачивается на капитана, но того и след простыл. Мужчина продвигается по пролазу, подумывая над тем, чтобы обмануть существо и кинуться на свободу. Мысли лопаются, будто мыльные пузыри, когда Кларк вспоминает, с какой легкостью пират способен тащить тушу взрослого человека…       Кларк попадает в совсем странное пространство: это было похоже на кабинет сумасшедшего архитектора. Все стены изрисованы неправильными чертежами, более походящими на лестницы Пенроуза . В пол вросли цветами карандаши и линейки — подходи, срывай. На порой сли-ишком высоких столах закреплена бумага для черчения.       Его внимание привлекает рисующаяся летающим карандашом дверь. Красные линии бегут одна за другой, образуя высокий проем. Ограниченное пространство заливается черным, словно в Paint нажали на кнопку с ведром. Из темноты показывается сначала рука, а затем и весь пират. Он выжидающе смотрит, мол «Ну как тебе?». Кларк, хоть и не мастер психологии продаж, но эмоцию существа считывает. Открывает рот, закрывает. Осматривается. — Откуда ты знал, что я хочу быть архитектором? — спрашивает мужчина, подходя к одному из столов. Чертеж его смешит. Даже ежу понятно, что такое невозможно реализовать. — Всё, — голос у пирата жуткий. Он скрипит, будто корабль, попавший под плеть грозы. — Ты знаешь всё?       Сущность кивнула. — Тогда скажи мне, что это за место. И обязательно было включать столько ламп?! Я деньги не лопатой гребу! — новая волна агрессии захлестывает Кларка.       А пирату все равно. Он вышагивает до владельца мебельного и садит его за подходящий по размеру стол, удерживая за плечи, чтобы тот не вставал. В руке появляется необходимая канцелярия. Каждый раз, когда Кларк хотел покинуть рабочее место или выкинуть линейку, пират встряхивал его и вручал предмет обратно. — Да понял я! Понял!       Зрачки у мужчины сужаются, когда он возвращается к чистому холсту.       Пора признать, что Кларк боится новых листов. Боится попробовать снова, боится изменений, боится начать. Рука трясется, словно клубничное желе. Владелец мебельного магазина мажет косо, но линия дергается и становится идеально прямой. Кларк продолжает удивляться чудесам этого места и следующую черту выводит намеренно ломанной. Но та тоже становится ровной, будто правильно сросшаяся кость.       Все это время пират стоит позади него, как Смерть, играющая на скрипке , и наблюдает за тем, как Кларк, наконец, может реализовать себя.       Спустя минут пятнадцать вышел какой-то… Какой-то домик из земли из «Minecraft». Мужчина оборачивается на сущность восторженно, как щенок, ожидающий похвалы за принесенную палочку. Он по-настоящему рад. Это не та убогая радость, наступающая от алкоголя… Не-ет. Чистая, глубокая и долгожданная. Пират хватает лист со стола и под удивленное «Эй!» швыряет его на пол, откуда в ту же секунду вырастает изображенный домик. Челюсть Кларка падает туда же. — То есть… — он задыхается от удивления, — то есть я могу нарисовать что угодно?! Да я же дома смогу продавать! Это будет сенсацией! Дома, которые устанавливаются за день! Гха-ха… Блять, это потрясно! Дай мне еще бумаги!       Чертежи летели на пол один за другим, как и листы календаря.       Кэт и Бобби звонили Кларку еще много месяцев, прежде чем руки сами собой опустились. Камеры, расставленные внутри и снаружи магазина, они просмотреть не могли — доступ к ним имел лишь владелец. Магазин запылился и стал походить на игрушку, брошенную повзрослевшим ребенком под кровать. Ходили слухи, что порой ночами откуда-то снизу раздавался леденящий душу рев, точно что-то пыталось выбраться на поверхность. Когда последняя листовка, наклеенная Кэт, покрылась другими объявлениями, про Кларка стали забывать.       А тем временем владелец опечатанного мебельного жил и не тужил. Сущности были неразговорчивыми, иногда агрессивными, однако за спиной всегда был пират, способный в клочья разорвать любого неугодного.       Эйфория играла весьма долго, словно фейерверк. Кларку нравилось изучать пространства, создавать постройки и реализовывать свои самые темные желания, взаимодействуя с манекенами. Это было похоже на нескончаемый праздник. Мужчина снова почувствовал себя маленьким ; когда на голове возвышался, как рог единорога, колпачок, а в руках помещалось всего две подарочные коробки с бантами. Однако любому празднику приходится заканчиваться. И Кларк стал часто ловить себя на мысли о том, что ему не нравится здесь. Все слишком не настоящее, фальшивое и одинаково абсурдное. Этот бред приелся, и мужчина стал понимать, что даже самые великолепные здания, царапающие макушками потолки, — заслуга не его, а этого места. Он вновь погрузился в уныние, как Эдгар Алан По в наркозависимость. Большую часть времени прятался в закоулках своих построек, намеренно выдумывая проходы в них маленькими, чтобы пират не добрался до него.       Прости мне мою нелюбовь и мою грязь. Я честно не знаю, куда вести нас. Свернул на пути не туда в который раз. Ошибка — тут зря, ошибка — тут глупо. Ошибка — два, ошибка — грубо. Ошибка — слово, ошибка — шаг. Ошибка — текст, ошибка — два. Ошибка — вопрос, ошибка — ответ. Решения нет, решения нет!       Или есть…       Кларк дождался, пока пират столкнется с сущностью, похожей на груду проводов, и кинулся через коридоры и пролазы к выходу, к которому тот периодически подходил, как к скелету динозавра в музее, чтобы просто убедиться, что он не ожил и не убежал. В ушах свистел ветер, а эхо от бега отскакивало от стен, точно теннисный мячик. Сердце билось в нереально быстром темпе, словно Кларк стал колибри . Он бежал и бежал. Не существовало в эту минуту ничего кроме желтизны перед глазами и картинок, всплывающих в голове: «Влево… Теперь сюда… Прыжок! Поворот…».       Владелец мебельного цепляется взглядом, будто кот за шторы, за очерченный выход в реальность. Улыбка рисуется на лице от облегчения. Он скидывает розовую рубашку на ходу и вытягивает руки вперед, готовясь если что запнуться и полететь вперед, словно не пристегнутый пассажир.       Гул ламп стихает. Сердце бьется где-то в ушах. Бум-бум… Бум-бум…       Кларк озирается по сторонам. Никаких перевернутых надписей, ничего подозрительного или странного. Он падает на колени и целует бетонный пол, обнимая первые попавшиеся вещи и крася губы в серый цвет пыли.       Пусть он и возвращается в реальность, как в сериале «Все ненавидят Криса» (только «Все ненавидят Кларка»), зато это все настоящее! Люди не съедобные, а дрожащие руки выдают не прямые линии, а кардиограмму! — Я исправлюсь… Я исправлюсь, — шепчет он, хватаясь за голову, и поднимаясь по лестнице в закрытый мебельный. Навстречу новому «Я».

***