Радио "Уилсон" в твоей голове

Ключ в замке повернулся с тяжелым, рваным щелчком, который отозвался в висках Питера тупой болью. Дом встретил его легким запахом пыли и сквозняка из приоткрытого окна, но ощущение того самого «дома» испарилось, стоило двухметровому ментальному поводку натянуться, напоминая о пассажире за спиной. Съемная квартира оказалась слишком тесной для двоих, особенно когда один из них технически находился в коме в другой части города. Питер рухнул на стул возле рабочего стола, даже не сняв объемное худи, и уставился на свои руки — пальцы мелко дрожали от недосыпа и усталости. В полумраке комнаты экран ноутбука вспыхнул резким белым светом, отразившись в призрачно-чистых глазах Уэйда, который уже устроился на подоконнике, слегка в него провалившись. Питер потянулся за костюмом, валяющимся на полу, и бросил его на стол рядом. Через кабель-адаптер он привычно подключился к механизму крепления веб-шутера, соединив ИИ-помощницу с ноутбуком. При жизни Старк изначально спроектировал диагностический разъем именно внутри крепления веб-шутера, соединенного скрытыми шлейфами со всей остальной электроникой, включая маску. Питер уже давно изучил всю систему костюма, доработав механику под свои нужды. — Карен, — хрипло позвал он, стуча пальцами по клавиатуре. — Запусти глубокий анализ той квантовой вспышки на складе. Отфильтруй сигнатуру энергии и ищи любые аномалии по сети. Ищи хоть что-то. Строка поиска плавно заполнилась пустой шкалой, а интерфейс программы выдал мучительное: «Анализ — 1%. Ожидаемое время — ∞». Паркер откинул голову на подголовник стула, обреченно простонав. Это будет очень, очень долго. — Да ладно тебе, Паучок! — Уэйд болтал ногами, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ты себя видел? Куда тебе торопить расследование? Может, пожрем? С моей тушкой все будет в порядке. Питер повернул голову, пристально уставившись на наемника. Что-то в нем было не так. Помимо призрачного состояния и внезапной джеймсдиновской внешности, конечно. Он пытался шутить, вести себя ебануто и гиперактивно, но это выглядело неестественно, скомкано. Его движения казались дерганнее обычного, а нескончаемый поток пиздежа внезапно ощущался вполне себе имеющим конец. На душевные и доверительные разговоры Питер был не способен. По крайней мере, не сейчас. В подтверждение желудок круто свело голодной резью, сопровождаемой громким урчанием. Кажется, он не ел уже сутки. — Об этом мы и говорим, — Уэйд спрыгнул с подоконника, хлопнул в ладоши и решительно направился в сторону кухни. — Сейчас я тебе такой мишлен устрою! Рататуй в сравнении со мной просто крыса. Он и так крыса. Крыса с кулинарным даром, попрошу! А-а-р-гх, да блядь! Он понял! Питер смотрел в спину удаляющегося Уилсона и заторможенно моргал. Тот сделал несколько решительных шагов и, конечно же, испарился, вновь оказываясь рядом. Судя по эмоциям на его лице, сменяющихся до смешного быстро, даже ему вынужденные ограничения начали надоедать. Питер слабо улыбнулся. Ну а что? Не все же ему одному страдать. Пусть и наемник хоть немного прочувствует их буквальную привязанность не только с позитивной стороны. — Ладно, — решив сжалиться над своим вынужденным соседом, Паркер встал и побрел на кухню. — Надеюсь, ты меня не отравишь. Дверца старого холодильника жалобно скрипнула. Внутри тускло мигала лампочка, освещая совсем скромные запасы провизии. Банка измельченных томатов притаилась на самой верхней полке, половинка жухлой луковицы составляла ей компанию. Снизу лежал кусок заветренного дешевого сыра и открытая пачка бекона. Овощей не было совсем, впрочем, как и фруктов. Хотя в дальнем углу нижней полки Питер заметил подсохшую четвертинку лимона. Еще имелась лазанья в контейнере, которую заботливо приносила Мэй. Недели так три назад. Почему-то Питеру стало стыдно. В первую очередь за безалаберное отношение к своей же жизни и, в частности, к рациону. Как только он со всем разберется, то обязательно сходит в магазин. Закупится продуктами, устроит дома генеральную уборку и большую стирку. Потом. Когда-нибудь. Точно. — Мамочки, Паркер, — Уэйд внимательно изучал внутренности холодильника. — Так вот она какая — диета супергероя! Готовишься к пробам в «Машинисте»? Смею огорчить, Бэйла никто не переплюнет, не-а. Даже с твоей милой мордахой. — Заткнись, — Питер неловко почесал затылок, пытаясь скрыть неловкость. — Я дома почти не бываю. Работа, учеба, патрули — это отнимает уйму времени! И знаешь что? Я вообще не должен перед тобой оправдываться! — Да-да, малыш, ты очень занят, — наемник попытался потрепать Паркера по волосам, но рука прошла сквозь чужое тело. — Ц-ц! Тебе повезло! Дядюшка Уэйд сварганит твоими руками конфетку даже из этого... ну, не буду говорить: шлака. Кто бы мог подумать, но Уилсон не соврал — действительно смыслил в готовке. Питер взял разделочную доску и четко следовал указаниям: нарезал лук на мелкие кубики, бекон (предварительно понюхав и убедившись в подобии свежести) — чуть крупнее, натер сыр и достал банку измельченных томатов. Пока заготовки ждали своего часа, шел поиск пачки макарон, которые, как он помнил, точно покупал месяцем ранее. В одном из кухонных шкафчиков пачка нашлась, и Уэйд, довольный находкой, продолжил раздавать указания, мельтеша между плитой и учеником. — Ага, сковороду разогрели, теперь кидай туда бекон! Да, без масла! Мы вытопим жир и на нем же зажарим лук. Кухня наполнилась уютным запахом холостяцкой стряпни. Питер орудовал деревянной лопаткой, делая все в точности, как было сказано. Довел бекон и лук до идеальной готовности и залил томатами из банки, продолжая тушить, параллельно отварил макароны по инструкции. Еще через десять минут смешал макароны с получившимся соусом, посыпал сверху тертым сыром и, улыбаясь своим успехам от внезапной помощи, перешел к дегустации. Он сел за небольшой стол, поставил перед собой тарелку, чувствуя, как голодная слюна наполняет рот. Уэйд же уселся напротив, уткнулся подбородком в сложенные перед собой ладони, с детским восторгом ожидая вердикта. Питер ткнул в тарелку вилкой, стараясь зацепить как можно больше составляющих своего кулинарного прорыва, и, щедро собрав со дна соус, отправил порцию в рот. Он медленно жевал, с каждой секундой ощущая, как раскрывается незамысловатое блюдо. — Это пиздец как вкусно, — подытожил Питер, с откровенным удивлением разглядывая содержимое тарелки. Готовить он не умел абсолютно, впрочем, как и его тетя. А потому комплимент шефу был действительно искренним. — Ты правда умеешь готовить? А что еще в твоем меню? Я должен воспользоваться этим, пока есть возможность. Уэйд просиял. С громким: «Да, детка!», он хотел было хлопнуть ладонью по столу, но, не ощутив твердой плоскости, наполовину провалился к центру. Искренне рассмеявшись — впервые за последние сутки, — Паркер не удержался от остроты: — Застрял в текстурах, НПС? Наемник обиженно выставил средний палец сквозь стол, но промолчал. Возможно, ему было приятно наконец услышать живой смех заебанного дружелюбного соседа.

***

За окном стремительно темнело. Питер шумно задернул шторы в спальне и оглянулся на работающий ноутбук, возле которого крутился наемник. На экране шкала прогресса поиска выдавала жалкие четырнадцать процентов. Как и предполагалось, ждать предстояло долго. Нужно было занять это время чем-то действительно полезным. Например, работой. Питер достал из ящика рабочего стола большую папку, плюхнулся на кровать и вывалил перед собой ее содержимое. На неровно застеленном покрывале оказались снимки Человека-Паука. Очень много снимков: вот он в кувырке летит между двух высоток, на другом — ловит в паутину грабителя, далее — передает в руки старушке снятого с дерева котенка. Фотографий было настолько много, что раскладывать их стало просто некуда. Питер взялся сортировать их по стопкам, задумчиво высунув язык. Рядом с ним на край матраса опустился Уэйд. Его призрачное тело слегка ушло внутрь, не сминая ткань. Взгляд заинтересованно и непонимающе изучал фотографии. — Я работаю репортером в Дейли Бьюгл, — тихо сказал Питер, теребя край фотокарточки. Теперь, когда тайна личности осталась в прошлом, почему-то захотелось открыться. — Специализируюсь на снимках Человека-Паука. Уэйд восхищенно таращился в ответ, кажется, впечатленный такой хитростью Паркера. Он выдал растерянное: «Но как?». — Я заранее устанавливаю фотоаппарат на штатив или прикрепляю его паутиной к стене здания, выставляю автоматический режим съемки по таймеру или датчику движения, — немного пристыженно ответил Питер. — После простых патрулей или заварушек, попавших в кадр, забираю камеру, проявляю снимки и приношу их в редакцию. Выдаю себя за невероятно везучего репортера, который «просто оказался в нужном месте». — Мистер Паркер, — улыбаясь, Уэйд расправил плечи и принял гордую позу. — Вашей манере пиздежа можно позавидовать! Уважаемо! Второй раз за день Питер рассмеялся. Прямо сейчас ему было чрезмерно спокойно и хорошо. Он мог быть собой, быть честным (в рамках разумного, конечно). Не успевший сформироваться стыд отступил, покоренный реакцией наемника. Говорить стало легко. Но в то же время захотелось ответной честности. Нет, Питер не претендовал на чужие тайны. Да, он испытывал интерес к жизни Уэйда, к его прошлому и настоящему, но боялся даже слегка затрагивать больные для того темы. По ощущениям, их было слишком много. Но кое-что он все же мог узнать. — Уэйд, давай по-честному, — Питер понизил голос, стараясь звучать без колкостей. — Какого чёрта ты вообще туда лез и ударил этот артефакт? Ты же видел, что я контролировал ситуацию. Какое-то время они оба молчали. Паркер не давил и ждал, наблюдая за колеблющимся наемником. Тот долго смотрел на свои обтянутые перчатками руки, хмурился и будто бы прислушивался к чему-то, доступному только ему. Видимо, то были голоса в его голове. Естественно, Питер не раз слышал, как он с ними беседует. Эту тему затрагивать было так же боязно. В конце концов, Уэйд криво улыбнулся и ответил: — Я увидел, что тебе грозит опасность. Мой мозг не умеет в тактику, Пити. Я просто испугался за твою шкурку. Рядом с тобой мне хочется быть сраным героем, а герои сначала бьют, потом думают. Или это наоборот? Слова вылились быстро и рвано, словно выпустить их наружу было чем-то тяжким для говорящего. Питер понимал, что так оно и было. Еще до знакомства с наемником он много о нем читал. Видел жуткое досье, файлы с мест, где тот работал, и бесконечный список жертв. Уэйд не был славным парнем. Уэйд убивал, пытал и сеял хаос практически везде, где появлялся. Поэтому при первой встрече Питер закономерно попытался наемника поймать, что оказалось не так-то просто. Ну а дальше были случайные встречи в заварушках, странные договорные миссии и какие-то общие дела. Дружелюбный сосед никогда не стал бы сотрудничать с таким, как Дэдпул, но тот, находясь рядом с ним — Человеком-Пауком, — был паинькой. Насколько это возможно. Рано или поздно эта напускная картинка должна будет треснуть. Вот только Питер уже привязался. И к Уэйду, и, прости господи, к Дэдпулу. — Эта квантовая энергия что-то сделала. Вывернула наружу часть подсознания. — Уэйд указал на себя, обводя пальцем вокруг головы. — Я искренне ненавижу то, как выгляжу в реальности, Паучок. Моё лицо — это кошмар наяву. И знаешь, что самое паршивое? Оказавшись здесь, рядом с тобой... я понял, что мой мозг отчаянно хочет казаться тебе нормальным. Чистым. На кого не противно смотреть. Он замолчал, отвернувшись в сторону задернутого шторами окна. Призрачная грудь часто вздымалась, будто бы он мог дышать. Ну а Питер... просто опешил от откровенности и ее количества. Кажется, наемник еще никогда не выдавал так много предложений, будучи серьезным. Питер молча смотрел на чужой профиль и поймал себя на мысли, что Уилсон чертовски красив, даже когда молчит. Взгляд упал на его губы — не сухие и обожженные, с трещинами, — а гладкие и даже слегка пухлые, здоровые. Питер подумал, что ему нет разницы, какие они. И сам же себе удивился. Резкий порыв заставил протянуть руку. Уэйд повернулся и в удивлении вскинул брови. Посмотрел на чужую ладонь, замерев. Питер же словно перестал дышать. Ему очень хотелось коснуться чужой щеки, почувствовать тепло кожи... но пальцы прошли сквозь холодный воздух. Отрезвление произошло мгновенно. «Мы в ловушке», — подумал Питер и, убрав фотографии, устало растянулся на кровати.

***

[желтый]

{белый}

Питер провалился в тяжелый, рваный сон. Картинки и образы прошлых дней сливались воедино, но никак не давали уловить суть. Все казалось сумбурным и ирреальным. Простынь под Питером сбилась и намокла, а сам он продолжал ворочаться, блуждая по закоулкам сна. Прошло несколько часов, а может, и целая вечность. Удушающая, паническая волна выдернула Питера наружу. Он проснулся резко, жадно глотая ртом воздух, но никак не мог вдохнуть. Паучье чутье будто сломалось. Никогда еще Питер не ощущал его вот так — будто бы все вселенские опасности зависли над его крошечной нью-йоркской квартиркой. Комнату залил яркий квантовый свет. Не такой, как на складе. Этот свет был нестабилен, потрескивал, затухал и возвращался вновь. Питер, все еще наполненный паникой, увидел Уэйда, сидящего на коленях у кровати. Он и был источником рябящего светового импульса. Его фигура сгорбилась, тряслась и просвечивала. Паучье чутье не просто закричало — оно взорвалось внутри черепной коробки раскаленным свинцом. Питера выгнуло на матрасе. Воздух в комнате в секунду стал густым, маслянистым и тошнотворно завонян паленым мясом, дешевым табаком и хлоркой. Экран ноутбука бешено мерцал, выплескивая в полумрак мертвенно-белый свет, а Уэйда на полу омерзительно ломало. Его идеальное лицо лагало: чистая кожа лопалась, обнажая багровое, сочащееся сукровицей месиво, шрамы расползались как черви, все шире и шире. Конечности неестественно выгибались, наполняя комнату отчетливым хрустом костей. Уэйд орал от боли, корчась в агонии. Питер в ужасе пытался ползти, хотел помочь, но его сознание разорвал чужой, утробный звук. Два болезнечно диких, тяжелых голоса, которые ему не принадлежали, с размаху вбились в его теменную долю. [О, смотри, Белый, паучонок проснулся. Ему страшно. Нам тоже страшно? Кажется, у нас легкие горят. Скажи ему, чтоб не дышал, тут везде бензин!] — голос был визгливым, лихорадочным, он прыгал по извилинам, оставляя за собой шлейф чужой, чудовищной паники. Почти сразу его заглушил второй. Тяжелый, монотонный, вибрирующий где-то в районе затылка, от которого зубы Питера зашлись мелкой дрожью: {Заткнись. Ему больно. Нам больно. Кожа слезает. Сердце в Ист-Флэтбуш останавливается. Раз, два, три... дефибриллятор. Питер, узурпатор, выключи свет, они идут со шприцами} Питер упал с кровати на пол, зажимая уши руками, но это было бесполезно — барьеры рухнули. Его собственный мозг больше ему не подчинялся, он стал приемником для чужого радиоактивного кошмара. Вместе с голосами в глаза Питера хлынули вспышки чужих, украденных воспоминаний. Калейдоскоп из операционных ламп, криков, звуков ломающихся костей и хлюпанья регенерирующих органов. Выстрел, выстрел, выстрел! Питер своими глазами видел отражение Уэйда в зеркале, видел, как он смотрит на себя и жмет на курок. Как вылетают ошметки мяса и мозгов. Снова и снова. Видел полет с крыши высотки и приземление на бетон с отчетливым звуком разбившегося в лепешку тела. Видел нож, воткнутый в висок, чувствовал струю вязкой крови и падение на грязный, усыпанный окурками пол. Голоса не говорили — они орали и показывали, перебивая друг друга, затапливая Паркера безумием Дэдпула. [Красный! Костюм должен быть красным, чтобы не было видно крови! Пити, почему ты не помог нам в Оружии Икс? Ты тогда еще не родился? Какая плохая отмазка!] {Посмотри на свои руки, Питер, они в нашей крови} Питера вырвало желчью прямо на ковер. В голове стоял сплошной, оглушительный гул, сквозь который пробивался безумный, шизофренический хохот одной личности Уэйда и холодный, говорящий о смерти бубнеж второй. Это был не диалог — это была мясорубка. [Убей его! Нет, поцелуй его! Смотри, у него кровь из носа, он такой хрупкий, Белый, давай сломаем ему ребра, пока Уэйд не видит!] {Не трогай мальчишку. Мы догораем. Питер Паркер, обернись. Обернись и посмотри, что ты наделал} Воздуха не хватало. Чужая боль — острая, фантомная — прошила тело Питера насквозь, заставляя его кричать в унисон с лагающим, разваливающимся на куски призраком у кровати. — Не смотри! — вопил Уэйд, пытаясь отползти на свои два метра. — Я не могу тебя разрушить, не смотри!

***

Рассвет плавно затопил комнату. Все стихло. Питер сидел на полу, прижавшись спиной к кровати, и тяжело дышал. Из его носа шла кровь, тело била мелкая дрожь, а во рту стоял мерзкий привкус блевотины. Голоса и картинки исчезли, оставив после себя полнейший бардак. Уэйд же забился в угол, насколько ему позволял невидимый поводок, и смотрел на Паркера со всеобъемлющим страхом в глазах. Он снова был призрачно-целым, но полностью раздавленным. Внезапный писк разрезал тишину. Питер медленно встал и на полусогнутых ногах добрел до ноутбука, пальцами цепляясь за край стола. На экране он увидел сообщение от интерфейса Карен: «Анализ — 100%. Завершено».