Ушедший к звёздам

У Морган Старк есть старший брат — Питер Паркер. Она знает его всю свою жизнь. Она знает, что Питер готовит самые невероятные сочетания блинчиков и может голыми руками поднять здание. Знает, что он невероятный гений уровня её отца и супергерой. Что он милый и заботливый, всегда стремится всех спасти, но совершенно не умеет заботиться о себе. С самого детства он был её примером для подражания: защищал от кошмаров, успокаивал, когда ей было грустно, и вообще был тем самым старшим братом, о котором можно только мечтать. Правда, ещё он был невыносимым фанатом «Звёздных войн» и добавил её отцу немало седых волос. Питер умудрялся быть одновременно дерзким и до невозможности стеснительным — и Морган всегда поражалась, как всё это умещается в одном человеке. Она росла в тени его защиты и заботы, восхищаясь им, тоскуя по нему и бесконечно гордясь — ведь ни у кого из её знакомых не было такого крутого старшего брата. Морган всегда было интересно, как ощущаются его объятия, как звучит его смех, каково это — быть в центре его внимания. Десятилетиями она задавалась этими вопросами у холодного надгробия:

«2001-2018.

Слишком юный для вечности.»

А когда её сыну исполнилось столько же лет, сколько было Питеру в момент гибели, Морган наконец поняла, что чувствовал её отец. Осознала глубину фразы «он был так молод» всем сердцем. У Питера отняли жизнь. Отняли шанс расти, наслаждаться каждым днём, спасать котят с деревьев и помогать людям. Отобрали его у тёти, отца и сестры. Ненависть к Таносу и Щелчку перешла ей по наследству — как семейная реликвия, как незаживающая рана. Морган знала, что отец никогда не забывал Питера и не прощал себе его смерть. Его последними словами были: «Не забывай своего брата». И она не забывала. Хотя Питера не было рядом по-настоящему, папа сделал так, что она чувствовала: Питер всегда наблюдает за ней, поддерживает и защищает. Так легко было представить, как он гордится её успехами в учёбе, как не даёт спуску школьным хулиганам, как вместе с папой ведёт её к алтарю. Морган знала, что мама поначалу была против — ей казалось, что папа только сильнее погружается в своё горе. Но со временем она поняла: это был его неидеальный, но единственно возможный способ справиться с утратой — передать память и любовь к Питеру Паркеру следующим поколениям. И Морган хотела того же. Дядя Питер стал героем её детей с малых лет, их гордостью и моральным ориентиром. Помогло и то, что спустя десять лет после Щелчка папа раскрыл его личность — чтобы люди знали, кем был Человек-паук и что он погиб как герой, защищая вселенную. Монумент Человека-паука, как самого молодого Героя Земли, стал популярен далеко за пределами Америки. Люди видели в нём символ надежды и скорби по старому миру — и по всем потерянным детям, которых забрала катастрофа. Может, это было неправильно. Может, Морган слишком поддалась горю отца. Но, как и он, она горячо желала, чтобы Питера помнили. Словно есть надежда, пока он жив в их сердцах. --- Морган пожелала спокойной ночи детям, поцеловала мужа и спустилась в мастерскую. Как истинная Старк, она переняла и семейные вредные привычки — по крайней мере, мама позаботилась о том, чтобы в этом она была чуть лучше отца. Она села за стол и вывела голограмму с тем, что мучило её последнюю неделю. Морган не была гением уровня отца — у неё был средний IQ, она хорошо училась, но до Тони ей было далеко. И всё же она любила науку. У неё были лучшие ресурсы, чтобы стать первоклассным инженером-изобретателем, — и она стала им. И вот перед ней результат долгих лет работы: её собственной и отцовской. Всё чаще и чаще она думала: как бы поступил он? Смог бы принять такое решение? И что вообще было бы правильным? Со Щелчка прошло больше сорока лет. Раны вселенной понемногу заживали, а Морган Старк создала машину времени по старым чертежам отца. Тони Старк умер пятнадцать лет назад, так и не завершив свою миссию. А она — смогла. Морган долго смотрела на симуляцию, осознавая масштаб прорыва. В ту ночь она так и не легла спать — не в силах поверить в реальность происходящего. Но все сходилось. К тому же в её руках было то, чего не хватило отцу: вернувшийся пять лет назад из квантового мира Скотт Лэнг. В её руках был ключ к спасению исчезнувшей половины вселенной. К спасению Питера — её чудесного старшего брата. Ребёнка, которого она теперь переросла на двадцать пять лет, а её сын — на год. Пусть старых Мстителей больше нет, но супергерои не исчезли. Она могла бы собрать новую команду и... что? Вернуть миллиарды людей, без которых мир сорок лет шёл вперёд? Людей, чьи родные погибли за это время, чьи-то жёны вышли замуж заново, мужья женились. Земляне выжили, население вновь росло — и для нескольких миллиардов человек попросту не было бы ни места, ни ресурсов. Она душила в себе надежду рациональностью. Мир не выдержит ещё одной катастрофы. Будь это всего пять лет — последствий было бы меньше. Но сорок один год — это срок, который не сотрёшь. Однако эгоизм шептал поступить иначе. Днём она держалась, а ночью, заперевшись в мастерской, давала волю слезам. По брату, которого никогда не вернуть. По отцу, чья исполнившаяся мечта в итоге не могла уже ничего ему дать. Потому что на самом деле Морган уже приняла решение. И она будет нести это бремя до конца жизни, зная, что папа и Питер смогли бы её понять. — ЭДИТ. — Да, миссис Старк? — Удали всю информацию по проекту «Возвращение». Всё, что собирал мой отец, и всё, что собирала я. Почисти все данные о квантовом путешествии Лэнга. И навсегда уничтожь полученные результаты. — Вы уверены, миссис Старк? — Да, ЭДИТ. Выполняй. Морган выключила свет и, сгорбившись под тяжестью выбора, покинула мастерскую. Ей больше не хотелось сюда возвращаться.