Часодеи. Квантовая запутанность

В круглом кабинете Лиссы было душно и слишком сильно пахло деревом. Женщина сидела на стуле, развалившись — ее живот уже был довольно большим, и Лиссе было тяжело держать спину. Рядом с ней стоял ее сын и с озабоченным видом размахивал над головой матери белым веером. Нортону не хотелось этого видеть, ровно как и быть здесь. Он устало откинулся на спинку стула, кинул взгляд на часы… Этот «человек с новостями» очень сильно опаздывал, черт бы его побрал. Хотя Нортон был уверен, что ничего нового “гонец” не скажет. Три месяца звучало одно и то же: «не нашли», «поиски безуспешны», «в этот раз ничего не…». Может, конечно, ничего и не ищется… Но Нортону остаётся лишь верить. И надеяться. — Да где этот идиот?.. — тяжело вздохнула Лисса. Лицо у нее было розовое, на лбу блестела испарина. По круглому животу прошла едва заметная рябь, и женщина громко охнула. — Как сильно толкается… Ник, хватит, не маши. Принеси воды лучше. Кроткий парнишка с ярко-рыжими волосами рассеянно отложил веер и прошлепал босыми ногами на кухню. — Я могу один подождать, — сказал Нортон. — Нет, я тоже хочу услышать новости, — капризным голосом ответила Лисса. — Новости… — Мужчина с кривой усмешкой покачал головой. — Какие же это новости, когда я уже знаю, что мне сообщат? Лисса скривилась, точно слова Нортона были кислыми на вкус, и отвела взгляд. Если бы Огнев не знал ее, то подумал бы, что ей стало стыдно. — Мне жаль, что так вышло, — без тени сожаления, а скорее из вежливости ответила девушка. Нортон с тоской посмотрел на нее. Вряд ли Лисса вообще чувствовала что-то к Василисе. В тот вечер, когда они все собрались за длинным столом, Огнев не чувствовал вкуса еды от того, что во рту было горько, а горло саднило от ненависти к этой женщине. Меньше всего ему хотелось знакомиться с ее семьей, но Нортон знал, что она нарочно подойдет к нему… Расправив плечи и вскинув подбородок, точно она — великодушная королева, принявшая этого презренного неудачника Огнева в свои роскошные владения. Глядя на то, как она приближается, Нортон подумал, что нет в ней ни капли грации. Беременность была не при чем: Лисса всегда двигалась так, будто шла на битву, будто через мгновение она накинется и свернет кому-нибудь шею. С такой же победоносной походкой она врывалась в кабинет Нерейвы, в момент превращаясь в безудержную стихию, в ураган или смерч. — Нортон, — начала было девушка, но тут же покосилась на сидящих рядом Елену и Миракла. — …и его друзья… По ее взгляду можно было подумать, что «друзья Нортона» сейчас же обязаны испариться, чтобы оставить ее наедине с бывшим. — Я хочу познакомить вас с моей семьей, — совладав с собой сказала Лисса. Из-за ее спины показались невысокий сутулый человек со светлыми волосами и конопатый подросток. У Лиссиного мужа было странное лицо. Оно казалось одновременно и детским, и взрослым, словно мужчина застрял в переходном возрасте. Если бы Нортон увидел его в школе, то спутал бы с одиннадцатиклассником. И попросил бы выпрямить спину. — Это Константин, — кивнула Лисса со значением. — А это мой сын Ник. — Константин? — Нортон вскинул бровь и обернулся к Елене. Та, кажется, тоже его узнала. — Лазарев? — рассеянно произнесла мисс Морт. — Ты же сын мастера из нашего замка… — Привет, — глуповато улыбнулся мужчина. Карими глазами он робко посмотрел на Нортона, внутри у которого что-то болезненно заныло. Огнев поджал губы. Лисса же наблюдала за сценой с детским интересом, будто ожидала чего-то большего. — Нику пятнадцать, — резко вставила она, едва молчание начало затягиваться. Музыка на фоне стала совсем тихой. Нортон обернулся к играющим, но те продолжали перебирать струны и свистеть флейтами, это уши Огнева заложило, будто от удара. Кусок мяса на зубах теперь ощущался как мокрая тряпка, и его тут же захотелось выплюнуть… Но нельзя же у всех на виду… Казалось, что все смотрят только на него. Что побледневшая Елена, Лазарев, и даже этот глупый мальчишка с растерянным видом только и ждут какой-то реакции. Как же он ее ненавидит. Ненавидит эту колючую самодовольную улыбку на ее угловатом лице, эту неискренность, это… Чья-то теплая ладонь коснулась его сжатого кулака. Нортон опустил взгляд на руку Миракла, которая в этот момент ощущалась как кислородная маска в падающем самолете. Огнев, наконец-то, выдохнул. — Рад знакомству, — хрипло сказал он, найдя в себе силы улыбнуться. Ликование на лице Лиссы сменилось разочарованием. Она слегка нахмурилась и склонила голову, изучая лицо Нортона, будто хотела уловить скрытый смысл в его словах. — Ладно, мы пойдем, — прочистив горло, сказал Миракл и поднялся. — Елена, пойдём… — Что? Куда? Лисса перевела процеживающий взгляд на Старкастера, но тот быстро придумал ответ. — Как куда? Танцевать, конечно. — Что?.. — растерянно спросила мисс Морт, но Миракл уже хватал ее под локоть и уводил из-за стола. — Вы тоже можете идти, — обратилась Лисса к своей «свите», но звучало это не как предложение, а как приказ. — Погуляйте там… Лазарев с сыном тут же улетучились, будто все это время думали только о том, как бы сбежать. Нортон и Лисса остались одни. — Интересно получается, — сощурился Огнев, откидываясь на спинку стула. — Моя дочь всего на год старше твоего сына. — У тебя есть дочь? — с невозмутимым лицом Лисса вскинула бровь. Нортон проглотил это. Он с трудом проглотил это, чувствуя, как небольшой десертный нож становится все ближе к его руке. Или рука к десертному ножу… Ты же носила ее под сердцем, Лисса. Ты же рожала ее, качала перед сном, выбирала ткань для детских вещей и… Нортона словно ударили под дых. Она нашла замену и ему и Василисе очень быстро. Если Огнев правильно посчитал, то Лисса забеременела снова, едва ей удалось сбежать. — Какая мерзость, — криво усмехнулся Нортон. — Все. Я не хочу продолжать это. Он резко поднялся, собираясь уйти, но Лисса вдруг преградила ему дорогу. — А, то есть мы не обсудим то, что я даже родила тебе ребенка, чтобы вы выпустили меня? — с искренней ненавистью произнесла она. — Это не мой ребенок, это ребенок для Нортона и для его мамы, для всей чертовой семейки. — Конечно это не твой ребенок, — скривился Огнев. — Это не ты десять лет искала ее, дорогая Лисса. Но могла бы, ради приличия, поинтересоваться, где наша дочь. — Где наша дочь, Норт? — с наигранным интересом спросила Лисса и театрально развела руками. — Приводи скорей сюда! Да здравствует воссоединение семьи! Так что ли? Это так я должна реагировать? Нортон было шагнул к ней, но тут же опустил взгляд на живот. Чертова беременность. Если бы не Лиссино положение, он бы… Он бы что? Ударил ее? Молодец, Нортон, очень мужской поступок. — Я тебя не удерживал, и ты это знаешь, — шепотом процедил он, наклоняясь к самому ее лицу. — Я бы не хотел, чтобы Василиса видела тебя, я и сам не хочу тебя видеть. Мне плевать на тебя, на твою семью, на твое королевство белых придурков… Ее подбородок дрогнул, и она сжала красные губы. Но уже блестели Лиссины глаза, глаза наполненные обидой. Нортон вдруг почувствовал себя самым ужасным человеком в мире. Он же беременная, твою мать. — Я любил тебя, — тяжело выдохнул он, качая головой. — Жаль, что все так сложилось. — А я ненавижу тебя, — быстро ответила Лисса и отвернулась. — И твою маму, и твою дочь. Всех вас. Чтоб вы все… Нортон схватил ее за локоть и резко развернул к себе. — Ты можешь ненавидеть меня и Нерейву, — Его сердце билось так громко и часто, что было трудно говорить. — Но не смей и слово сказать про Василису. Я вижу, что тебе плевать, но не смей. Лисса выдернула руку и быстрым шагом удалилась от Нортона. Кажется, она поспешно вытирала глаза. Нортон не знал, что случилось с ней после, но на утро к нему пришел один из ее слуг и сообщил, что Лисса хочет обсудить поиски Василисы. Она даже собрала поисковой отряд, и каждый месяц эти люди отчитывались о том, как продвигается дело… Ох. Если бы оно продвигалось. И вот прошло три месяца. Живот Лиссы значительно вырос, и ей уже было тяжело ходить, да и сидеть тоже. Константина почему-то почти никогда не было рядом, хотя Нортон видел Лиссу не так часто. Но чаще, чем хотелось бы. Послышались решительные шаги. Лисса вскинула голову, Нортон с надеждой обернулся к двери. И та, наконец, открылась. На пороге стоял… Миракл. Нортон быстро опустил взгляд, будто вид Старкастера резал ему глаза. Отчасти так и было. Огнев с силой выдохнул, пытаясь побороть стеснение в груди, а вместе с ним и воспоминания. Сколько бы он их не прятал, не отмахивался, они все равно волочились за ним по пятам. Иной раз казалось, что в абсолютно каждая вещь в мире напоминает о гребанном Старкастере. Через мгновение Огнев снова вернулся в тот вечер. Пахнуло прохладой, запахом тающего воска, чем-то горячим и соленым. Ноги снова щекотала трава. Натанцевавшись с Еленой и оставив ее рядом с каким-то длинноволосым мужиком, Миракл подошел к Нортону. Тот все еще смотрел на удаляющуюся спину Лиссы, и поэтому позволил Старкастеру напугать себя. — Господи, — вздрогнув, сказал он. — Неужели я такой страшный, — усмехнулся Миракл, но тут же посерьезнел. — Как ты? Нортон посмотрел на его обеспокоенное лицо. Боже, он переживает так, будто Огнева снова пытались убить, хотя это был всего-навсего разговор с бывшей. — Как обычно, — хмыкнул Нортон. — Интересно, есть в этом мире человек, которого я еще никак не обидел? — Хочешь найти его и исправить это недоразумение? Неожиданно для себя Огнев рассмеялся. Негромко и хрипло, словно смех у него сломался когда-то очень давно, и теперь был похож на пустое клокотание или скрип… Нет, это правда — он всем успел насолить. Если Нортону посчастливится найти человека, который от него не пострадал, то Огнев мгновенно это исправит. — Если тебя это успокоит, — с усмешкой начал Миракл. — то я на тебя не обижен. — Не ври, — Нортон обернулся к столу, чтобы взять оттуда бокал с неизвестным алкоголем. — Ты любишь меня, а я постоянно… Делаю вид, что ничего не происходит. Затем последовала многозначительная пауза. У Миракла как-то странно дернулось лицо, будто слова Нортона были острыми и неприятно кольнули в бок… Спиртное обжигало рот, но на языке стало сладко. Хоть что-то помогало заглушить это мерзкое чувство от общения с Лиссой — Нортона все еще тошнило, словно она отравила его одним своим присутствием. — Я понимаю, почему, — Грустно улыбнулся Миракл. — Ты не хочешь… отвлекаться. Василисе нужна семья, и самое время ее восстановить. Огнев нахмурился, соображая. Весело играла флейта, звенели колокольчики, заглушая путанные мысли. Старкастер вздохнул, отводя взгляд. — Ты думаешь, я хочу сойтись с Лиссой? — ломающимся голосом спросил Нортон. — Миракл, ты же сам говорил, что она была со мной только из-за возможности сбежать… И я ее… Боже, да я ненавижу ее. — Я не думаю, что Лисса к тебе равнодушна, — пожал плечами тот. — Иначе зачем весь этот спектакль с представлением семьи? — Да она поехавшая, Миракл. Но, поверь, наша неприязнь взаимна. Взаимнее некуда. А Василиса… — Нортон тяжело вздохнул. — Я верну ее домой. Ей здесь не место. Они резко замолчали. Музыка на поляне ускорилась, все больше людей присоединялись к хаотичному танцу. Где-то между белых одежд мелькало платье Елены, но издалека было сложно разглядеть… За столом уже кто-то дремал. Прохладный ночной воздух дул по ногам, и Нортон подумал о том, что с удовольствием бы спрятался под одеялом в их небольшом, но уютном номере под крышей… — Ты… — неспешно начал Миракл, не глядя на Огнева. — Ты вернешься с ней на Осталу? — Да, — почти перебил Нортон. Как это вышло? Он даже не успел осознать. Он никогда не думал об этом. Но ведь нет более правильного исхода, его просто не существует… Василисе здесь не место. Теперь, когда они вернутся на Осталу, Нортон сделает все, чтобы ее не нашли. Как? Черт знает. Но он сделает это. Возможно придется убить всех Драгоциев, взорвать Шарпаш, пойти войной на Астрагора или выстрелить ему в голову, пока он спит. Нортон даже готов зачасовать его. Миракл резко обернулся к нему. Не оборачиваясь, Нортон прислушивался к сбивчивому дыханию Старкастера. Он знал, что, обернувшись, увидит Миракла таким, каким его еще никогда не видел. В его сжатых губах, в болезненном прищуре будет читаться и обида, и злость, и даже ненависть. Не к Нортону, а к этому его бездушному и жестокому ответу. Мешки под глазами отяжелели, в груди разверзлась знакомая черная дыра, и, подумал Огнев, наверное, если бы его сейчас пырнули в живот, то было бы не так больно. Миракл же не пойдет за ним. На Остале ему нечего делать, а здесь у него любимая работа, статус, стабильность… На Остале Нортон может предложить ему лишь голые стены съемной квартиры, голод и нищету. Огнев готов вернуться туда, потому что это его долг. И главное… Ведь самое главное, чтобы Василиса была жива. А в этом он не уверен. И ее утрата будет больнее смертельного удара в живот, и расставания с Мираклом. Хотя, будь на то воля Нортона, он бы привязал себя к Мираклу цепями, чтобы больше не скучать… Если Миракл его… Если он его любит… Черт, неужели это правда? Миракл молчит, и он не спросит, потому что он никогда не дает слабину и не покажет вида… Но Огнев чувствует зависший в воздухе вопрос: Как же так? Мужчина медленно обернулся к столу. Он взял один из недопитых бокалов и быстро опустошил его, так, как это делают люди, пытающиеся быстрее опьянеть. Это безудержное веселье на поляне сейчас казалось еще одной Лиссиной насмешкой над Нортоном. — Это правильно, — хрипло выдал Старкастер, спустя несколько долгих минут. Нортон с тоской поднял на него взгляд, но Миракл только мотнул головой: — Она твоя дочь. Прошло еще немного времени, прежде чем стол опустел. Попрощавшись с Лиссой, разошлись гости, служанки собрали тарелки и бокалы. Нортон заметил, что Елена уже бросила своего длинноволосого кавалера и почему-то подошла к «королеве». Та громко смеялась, рассказывая что-то, и изредка поглядывала в сторону Огнева, будто не на секунду не переставала следить за ним. Воздух стал холодным. Кто-то спустил обойму на черный купол неба, и на нем появились мелкие звезды, точно дырки на дуршлаге... Как хорошо было бы расстрелять кого-нибудь, думал Нортон. Да хотя бы даже себя. Чтобы ни о чем не думать, ни о чем не гадать. Не ловить на себе пронзительный собачий взгляд, будто ты высадил лохматого улыбчивого пса на придорожной обочине; будто, не прекращая улыбаться, он уставился на тебя, как на последнюю тварь, которая сейчас захлопнет дверь автомобиля и уедет, и больше никогда не вернется. — Пойдем обратно, — тихо сказал Нортон. — “Qu’il était bleu, le ciel, et grand l’espoir! L’espoir a fui, vaincu, vers le ciel noir”*, — медленно зачитал Миракл, хлопая себя по не существующему карману. Он вновь понадеялся найти там сигареты. — Мне нравится, когда ты говоришь на французском. — Если так, то почему ты его еще не выучил? — хмыкнул Старкастер, глядя на Огнева своим обычным насмешливым взглядом. — …Ты ведь помнишь, что мы все еще спим вместе по твоей воле? — Может, это был мой план, — загадочно улыбнулся Нортон. — Может, это я в тебя безумно влюблен? — Mon garçon, я думал, мы друзья… — Теперь ты отшиваешь меня? Они обменялись странными взглядами. Старкастер щурился, словно перестал понимать шутит Огнев или нет. Кажется, он даже немного злился. По правде говоря, сам Нортон не был уверен, насколько серьезны его слова, но хотелось хоть как-то развеять атмосферу. Может, это было зря. Все равно, что ковырять едва зажившие раны, пусть и в шутку… Но Нортон не придумал ничего лучше, а гнетущее молчание между ними затягивалось. Хотелось, чтобы лицо Миракла посветлело, чтобы он опять сказал что-то смешное и французское, пусть бы он снова шутил эти свои двусмысленные шутки, которые Нортон, вообще-то, любил… — Пойдем в наш номер с одной большой кроватью, — еле сдерживая смех, произнес Огнев и собирался было двинуться вперед, но Старкастер резко схватил его за руку и подтащил к себе. Нортон подумал о том, что это… приятно. Ему правда нравится, когда Миракл бессовестно вторгается в его личное пространство, стремительно и неудержимо, как сидящий в засаде хищник. Расстояние между мужчинами снова сократилось до пары сантиметров. — Эй, ты, глупый Нортон, — тихо сказал Миракл, наклонившись к самому его уху. — Со мной шутки плохи, ты же знаешь. — Я не настолько глупый, — деланно-серьезным голосом ответил Огнев, хотя шепот собеседника беспощадно щекотал кожу. Старкастер с любопытством заглянул ему в лицо. Он снова был непозволительно близко, и отчего-то казался гораздо выше, чем есть. — Проверим? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Миракл, чуть сощурившись. По всей видимости, он ожидал, что Огнев опять смущенно отстранится, пытаясь спрятать краснеющие уши. Но Нортон почти сразу ответил: — Проверим. Зачем? Зачем он это сказал? Слова сами вырываются изо рта, словно нет у них хозяина, словно внутри Нортона сидит кто-то другой и управляет всеми его действиями. Что значит «проверим»? Что они, черт возьми, собрались проверять? Ориентацию Огнева? — Пойдем… кхм, — он отступил, снова пряча взгляд в заросли травы. — Пойдем уже. — А Елена? — Миракл обернулся в сторону мисс Морт. — Долго они болтают, я даже ревную. — Угу. Они направились к девушкам, и, чем ближе они подходили, тем невыносимее становится голос Лиссы. Но Елена слушала ее с легкой улыбкой и даже что-то отвечала… Неужели они подружились? — Елена, мы идем в гостиницу, — сообщил Миракл, осторожно касаясь ее плеча. Движение это было ненавязчивым, но мисс Морт должна была воспринять его как напоминание о том, что у нее вообще-то уже есть друзья. — Идите, я остаюсь… — неожиданно сказала девушка. — Лисса пригласила… — У меня сто лет не было подружки, — с неожиданной ревностью сообщила Лисса, подхватывая Елену за локоть. — Сижу здесь на отшибе… — Почему бы не выехать в город? — безынтересно спросил Нортон. Казалось, Лиссины зрачки сузились, как у кошки. Она посмотрела на Огнева исподлобья. — Потому что у меня нет документов, — тихо процедила она. — Сам догадаешься, по какой причине? — Ладно, Елена, — Миракл примирительно улыбнулся, подталкивая Нортона в сторону выхода. — Тогда спокойной вам ночи. On devrait y aller… И они двинулись к туннелю, устало шлепая по неровному камню. Дорога предстояла долгая, и Огнев с усталостью подумал о том, что нужно тащиться через весь город, подниматься и спускаться по лестницам, миновать узкие и широкие улицы… Мысли, казалось, были еще тяжелее, чем тело. Слишком быстро все изменилось — еще два дня назад он не видел ничего, кроме комнат и окрестностей Блэквотера. Жизнь в замке была размеренной и неспешной, но в то же время невыносимо скучной. Нортон с радостью бы уехал в город и устроился на работу. Заделался бы учителем в Мидлтокке, где-нибудь на окраине… Например в Вэйле — это провинция, город с видом на Междуземное море. Он жил бы в небольшом домике, и была бы у него собака… Лохматая и добрая. Но, конечно, сначала бы он нашел Василису. В идеальном мире, путь к которому Нортон не раз рисовал у себя в голове, Василиса бы вернулась на Эфлару и, сразу влившись в новую среду, зажила счастливо и беззаботно, возможно поступила бы в лицей, потом в ИУВ, потом работа, семья… Теперь все это было… смешно. Смешно и наивно. И каким же глупым был Нортон эти десять лет назад. Только на середине пути он понял, что Миракл все это время говорил. Огнев с ужасом подумал, что не имеет понятия, о чем идет речь… Хоть бы Старкастеру не пришло в голову спросить что-нибудь… — Там большой выбор квартир, потому что теперь в центре живут только les plus riches, понимаешь? — продолжал мужчина. — А теперь и я этот le plus riche… Могу позволить себе квартиру с мансардой. А могу уехать к феям, только не знаю, зачем. А может и вовсе вернусь в Блэквотер и выкуплю комнату у мадам Хардиус. Что мне делать, mon chéri? — Ну, у тебя есть время подумать, — рассеянно хмыкнул Нортон, разводя руками. — Пока что мы здесь… Миракл убеждает себя в том, что у него есть жизнь помимо неоднозначного Нортона и его дурацких проблем? Интересно, получится ли… — Ты скучный, — закатил глаза Миракл. — Я реалист. — Реалист? Еще утром ты убеждал себя в том, что мы просто дружим. Они поднялись по небольшой лестнице, разглядывая темнеющие окна с белыми занавесками. Город постепенно погружался во тьму, и Нортон с трудом мог разглядеть лицо Миракла. Но он был уверен, что Старкастер с интересом поглядывает в его сторону, ожидая ответа. Огнев не знал, что сказать. Но когда-нибудь им придется обсудить эту тему, когда-нибудь Нортон с тяжёлым вздохом почешет затылок и, чувствуя, как краснеют уши, напомнит Мираклу, что они вообще-то просто друзья… Или они проверят на прочность их большую двуспальную кровать. — Черт, — вслух ругнулся Нортон, чувствуя, как его снова бросило в жар. — М? Они остановились у дверей «Лежащей кобылы» с такой нерешительностью, будто там находился портал или в ад, или в рай. Над арочным проемом висел догорающий фонарь, и теперь Нортон видел задумчивое лицо Миракла, глядящего сверху. Волны света ложились на его влажные волосы, аккуратно гладили скулы и спускались по шее вниз, стекали с выточенных ключиц… — Черт возьми, — договорил Огнев, сглатывая. — Я не черт, но подумаю над твоим предложением, — усмехнулся Миракл, наконец-то открывая дверь. — Что же ты предлагаешь взять? Взять свои шуточки и засунуть их подальше, подумал Нортон и первым зашел в гостиницу. Хозяйка спала на стойке регистрации. От нее пахло усердным трудом и стаканом молока, пухлые руки заменяли ей подушку. Огнев уже направлялся к лестнице, когда Миракл подошел к женщине и, осторожно разбудив ее, побудил слезть с неудобного стула и лечь в кровать. Затем Старкастер выждал, пока хозяйка скроется в подсобке, и только тогда подошел к Нортону, скрипя намытыми половицами. — Очень мило с твоей стороны, — улыбнулся тот. — Хочешь, и тебя уложу? — Ну попробуй, — усмехнулся Огнев, оборачиваясь к лестнице. Да что он несет? — У тебя снова уши краснеют… — вкрадчиво протянул Миракл, неожиданно приблизившись со спины. — Не боишься спать со мной, дружище? — Смотря в каком смысле «спать», — помедлив, ответил Нортон и прикусил язык. Он делает только хуже, черт возьми… Мужчина осторожно повернулся к Мираклу, пытаясь не упереться носом ему в щеку. Боже, почему он так близко? Какой кошмар. — Миракл… — Да-а? Сердце билось где-то в горле. Соберись, Нортон, ты должен сказать ему, чтобы он лег на полу… Или сам ляжешь на пол… Господи, да они не смогут спать вместе. Миракл совсем немного отстранился. Ровно на столько, сколько хватало, чтобы они не сталкивались лбами, носами… и губами. — А ты хочешь спать? — ломающимся голосом спросил Нортон, хотя хотел сказать совсем не это. — Смотря в каком смысле «спать». А ты? — А я… не знаю пока. Нортон опустил глаза и вперился взглядом в мощную Мираклову грудь. Она такая большая и… твердая? Немного блестящая и… И почему-то захотелось коснуться ее. Да… Коснуться… — Ну мы посмотрим… п-по обстоятельствам.. — сглотнул Огнев и заставил себя развернуться к лестнице. Нортон сжимал гладкую поверхность перил, чувствуя, как внутри него что-то раздваивается. Одна сторона Огнева твердила о том, что ему стоит вернуться, постучать к хозяйке и попросить ключи от другой комнаты, чтобы не идти с Мираклом по этой скрипучей лестнице, не пересекать порог темной комнаты, оставаясь с ним один на один… И это было бы правильно, это было логично… и ужасно скучно. Вторая сторона… Нортон стиснул зубы, чтобы вдавить ее, уничтожить, но она была сильнее его. Она выступала на теле мурашками, ныла пустотой в животе, мешала вдохнуть… — Нортон, — негромко сказал Миракл, заставив Огнева вздрогнуть. — Что? — Почему мы стоим? Кажется, он застыл, хотя до нужного этажа оставалось всего три ступени. Это были роковые три ступени, именно здесь нужно было решить, что делать дальше. — …Ты боишься? Внимательный взгляд Старкастера обжигал спину. Нортон тяжело вздохнул — в голове не было ни одной мысли. Ни одной приличной мысли. Рука Миракла накрыла его ладонь, все еще лежащую на перилах. Этот жест должен был успокоить, но Нортону захотелось вцепиться в эту руку зубами. Попробовать на вкус солоноватую плоть. Возможно даже съесть Миракла целиком. Старкастер наклонился, кончиком носа коснулся тыльной стороны шеи... Его мягкое дыхание едва ощущалось на коже, но спина Огнева покрывалась мурашками, и он закрывал глаза, чувствуя, как внутри живота становится легко и приятно. — Нортон, — шепот Миракла проникал в самое ухо. — Я не буду делать того, чего ты не захочешь. Нортон обернулся, встречаясь с ним взглядом. Сейчас он стоял на ступеньку выше и смотрел на Миракла сверху вниз. Оказывается, это были решающие десять сантиметров — с такой высоты можно почувствовать себя всемогущим… В полумраке Миракл казался греческой статуей с идеальными чертами лица и тела. Тусклый свет маленькой звездочкой блестел на краю черной радужки, и Нортон смотрел на него, чтобы не утонуть в бездонных глазах Старкастера окончательно. В них находилось что-то, чего Огнев всегда и опасался, и желал. Оно глядело прямо на него из темноты, готовое наброситься в любой момент, лишь стоит поддаться… Миракл улыбнулся, по-своему расценивая затянувшееся молчание. А Нортон не заметил, как рука сама потянулась к красивому лицу, коснулась щеки… Он окончательно потерял контроль над телом. Над изнывающим, одиноким и потрепанным. Телом, которого никто не касался много лет, к которому не касался он сам, лишний раз избегая смотреть на свое отражение. А видя зеркального Нортона, раздвоенного и бледного в темном окне метро, стыдливо опускать глаза, в которые тоже некому было смотреть. Некому было целовать обветренные губы, раздробленные зубами и холодом, и даже думать об этом было неловко, неприятно, да просто смешно… Ему вдруг нестерпимо стало жалко себя. Да почему он вообще себя сдерживает? Все это неправильно и странно, ну и что с того? Кто обязал его быть правильным и нормальным? К черту это все. Плевать. Нортон поцеловал Миракла. Нортон поцеловал Миракла и понял, что не сможет остановиться. Кто сделал лестницу такой длинной? Почему они просто не могут оказаться в кровати прямо сейчас… И ей стоит быть очень прочной, потому что не только Нортона накрыла волна безумия. — Поднимайся же, — тихо процедил Миракл, с усилием отрываясь от Огнева. Не успев отдышаться, тот одним шагом преодолел проклятую лестницу. Сейчас комната казалась девственно скромной и пустой. Серебристый луч света растягивался на заправленной постели, выхватывая ее из темноты, напоминая алтарь в тесной деревянной церкви. Здесь было прохладно, но Нортона жгло изнутри. Не успел он переступить порог номера, как Старкастер накинулся на него, впиваясь в покрасневшие губы и бессовестно кусая, и вместе с этим избавляя его от одежды. Воздуха не хватало. Нортон уже задыхался, когда Миракл наконец-то отстранился от его лица и перешел на шею, хватая ее зубами, будто пытался оторвать кусок. Огнев был бы не против. Сейчас он позволил бы Мираклу все, вплоть до собственного убийства. Но пока что он просто разложил Нортона на кровати, задержавшись на пару секунд, и позволив Огневу рассмотреть сплетенное мышцами тело, блестящий пресс. Хотелось быть похороненным под этим телом. Хотелось, чтобы Миракл разорвал Нортона на кусочки, или разломал пополам… Мысли о подобной смерти отчего-то возбуждали еще сильнее, даже сильнее чем кусающие поцелуи Миракла, следы от которых спускались все ниже к бедрам. Одна его рука петлей лежала на шее и немного сдавливала ее, словно из опасения, что Огнев решится сбежать. Даже если бы она душила, эта горячая и сильная рука, то Нортон бы не сдвинулся с места. И все же он просяще потянулся к лицу Миракла, надеясь получить немного звериной нежности. Улыбнувшись, Старкастер приник к своей добыче, раздвигая губы Нортона языком. Руки Нортона, охватившие сильную спину, блуждали по ней, проходясь по изгибам и выступам. Теряя остатки сознания, он думал о том, что наконец-то свободен, свободен и счастлив в своем безумии и неправильности. И в первый раз в жизни ему так хорошо, что хочется сдохнуть. От Миракла все также пахнет дорогим табаком, въевшимися в кожу терпкими духами и чем-то соленым. Соленым, как морской запах Хорас-Бэя, где Нортон, пьяный и безрассудный, целовал Миракла, лежа рядом с ним на цветастом ковре. Старкастер вообще не изменился, и не изменились его хищные повадки: он снова впивался в кожу, в каждую прожилку и ущелье, словно хотел слиться с Огневым в одно целое. Кажется, лишь больше стали его мышцы и эта упругая грудь, которую Нортон со звериной жадностью сжимал в руках, чувствуя пальцы Миракла внутри. Это было немного больно, и Огнев впивался в кожу Старкастера, оставляя следы от укусов на ключицах. Миракл знал, что делает. Он с легкой усмешкой смотрел на Нортона и одной рукой массировал одно очень чувствительное место где-то внутри Огнева, заставляя тихо всхлипывать от удовольствия. Боже, это какое-то безумие. Слишком приятно, и это неправильно. Нортону хотелось боли, хотелось быть унизительно уязвимым, потому что он этого заслуживал. Потому что Миракл имеет полное на это право. — Миракл… — Что, mon préféré? — бархатистым шепотом спросил Миракл, целуя Нортона в мочку уха и ненавязчиво касаясь кожи зубами. Подчиняясь каждому движению внутри себя, Огнев задыхался и путался, поэтому сказал первое, что легло на язык. — Трахни меня, черт возьми. Старкастер вдруг резко перевернул Огнева на живот, впечатывая в холодный, как камень, матрас. Его рука казнящей петлей обхватила шею с тыльной стороны, но, почувствовав напряжение в теле Нортона, Миракл ослабил хватку. — Не бойся, — говорил он, нежно касаясь плеча медленным поцелуем. — Я могу быть грубым, pardonne-moi… — Я этого хочу, — хрипло выдохнул Огнев, с усилием поднимаясь на коленях. Сейчас его руки утопали в кровати, проваливаясь. Под Нортоном была пропасть, точно распахнутый люк. Последний полет повешенного. — C'est bien… потому что я тоже. Миракл вошел целиком, заставив Нортона вздрогнуть от боли и наслаждения одновременно. Он испустил свистящий вздох через стиснутые зубы, чувствуя, как руки Старкастера притягивают его к себе, скользят по груди, снова сжимаются на горле. Первый толчок заставил прикусить губу до крови, и глаза Нортона заслезились. Миракл сильнее вжался в него, не замечая, как Огнев начинает задыхаться. Пальцы Старкастера впивались в кожу. Кажется этого ему было мало. Его зубы вошли в пространство между плечом и шеей, парализуя. Нортон с мучением выдохнул, рефлекторно дернувшись от болезненных прикосновений. Едва ли это было терпимо, но почему-то Огнев получал от этого странное наслаждение. — Все нормально? — обеспокоенным шепотом спросил Миракл. — Да… Да, все прекрасно. Нежно целуя Огнева в щеку, Миракл начал размеренно двигаться. Одной рукой он спустился по животу, настойчиво сжал левое бедро Нортона, насаживая на себя еще глубже. Размеренно и сильно, соблюдая паузы. Едва не упав, Нортон ухватился за изголовье кровати одной рукой. Второй попытался ослабить тиски на шее, но Миракл только сильнее сжал пальцы. Не успел Нортон привыкнуть к взятому ими темпу, мужчина ускорился. Толчки становились сильнее и болезненнее, сбивчивое дыхание Миракла обжигало ухо. Он меня убьет, подумал Огнев. Впрочем… ну и пусть. Значит, так надо. Заслуженно. Пусть лучше Миракл сделает это, а не кто-либо еще. Миракл двигался отчаянно, резко. Из него наконец-то выходила обида, злость, которую он так старательно скрывал. Наконец-то все это здесь, наконец-то оно просачивается наружу. И оно соленое, как тот самый запах моря и песка. Боль была между ними, почти осязаемая и бездонная. Она вырвалась вместе с последним толчком, и Нортон наконец-то рухнул на кровать, чувствуя, как Миракл все еще пульсирует в нем, но уже слабея. Стало тихо, до звона в ушах. Нортон с жадностью вдыхал воздух, которого его настоятельно лишали. Он внезапно ослабел от накатившего удовольствия. Миракл, кажется, тоже. Его блестящее от пота тело лежало на Огневе, вдавливая в постель, и матрас под ними то и дело поскрипывал. Некоторое время Нортон слушал его тяжелое дыхание, не менее тяжелое, чем он сам. На несколько минут Нортон задремал. Ему было хорошо и… и все. И нежный сон растекался в пустой голове тёплым молоком, дышать стало легко и спокойно. Огнев проснулся лишь за тем, чтобы спихнуть Миракла с себя, но ненароком разбудил его. — Ты чего? — сонно спросил Старкастер, протирая глаза. — Все нормально?.. — Мы уснули, — усмехнулся Огнев, думая о том, что как-то очень странно ложиться спать после… такого. — Значит, хорошо прошло, — Хитрая улыбка Миракла блеснула в полумраке. — Давай спать. — Ладно, — сонно ответил Нортон, поправляя одеяло и опускаясь головой на подушку. Он лег на кровать и повернулся на бок, чувствуя, как усталость берет свое. Однако рука Миракла неожиданно обхватила его со спины, и его теплое дыхание снова коснулось уха. Старкастер немного помедлил, прежде чем спросить: — Все же было… хорошо? Казалось, ему немного стыдно за красные пятна и царапины на бледном теле Нортона, больше похожем на груду костей в мешке из кожи. Огнев не мог представить, что трогать и целовать его было приятно, и, воображая себя на месте Миракла, он с ужасом видел перед собой нечто совершенно не красивое и жуткое. В общем, им обоим можно было бы устыдиться. В этот раз все было по-другому. Обычно Нортон занимался любовью с женщинами максимально примитивно и просто. Это совсем иначе… Возможно, из-за непрочных связей даже физическая близость никогда по-настоящему его не удовлетворяла. До этого дня. Да. До этого дня… Нортон крепче прижал к себе руку Старкастера, сплетая пальцы Миракла со своими. Нет, ему было не стыдно. И он нисколько не жалел. — Все было хорошо, — ответил Огнев, и сразу же ощутил расслабленный вдох за спиной. Уткнувшись носом ему в шею, Миракл тихо засопел. Через мгновение он уже спал… Иногда он такой милый, черт возьми. Как будто не этот же парень чуть не задушил Нортона несколько минут назад. Из открытого окна веяло прохладой, но в объятиях Старкастера было тепло. От него все еще пахло горячей кожей и солью. Нортон вспомнил о море, и шелест деревьев за окном показался ему созвучным с неспешными волнами, медленно растекающимися по песку… На берег и обратно… На берег… и обратно… На берег… И обратно… Туда… Сюда… *** — Нортон, ты иди, если хочешь, — устало махнула рукой Лисса. — Я подожду этого… Ну ты понял. Нортон, вырванный из теплых воспоминаний, снова очутился в деревянном кабинете. Он сонно посмотрел на Лиссу, будто не понял ни одного слова. Девушка пожала плечами, мол, что такое? Неужели ты хочешь остаться со мной и слушать мое бесконечное нытьё? Огнев перевел взгляд на Миракла. Мысленно он все еще лежал с ним в мягкой постели, ощущая его теплую кожу под своей щекой и слушая гулкий стук сердца. И откуда-то сверху доносился грохот — это огромные дождевые капли пытались пробиться сквозь стекло. Снизу слышались голоса и звон посуды из столовой… Но так не хотелось вставать… — Что ты залип? — с раздражением спросила Лисса, и Нортон вздрогнул от неожиданности. — Давай, не беси меня. — Вы в плохом настроении? — грустно хмыкнул Миракл и Лисса сразу же сменила тон: — Так тяжело, вы не представляете, — печально улыбнулась она, поглаживая себя по животу. — Я одновременно и хочу, и боюсь рожать… Но так тяжело мне никогда еще не было. — Я думаю, уже скоро все… Э-э… — Старкастер неопределенно взмахнул рукой. Нортон с усилием подавил усмешку — Мираклу, должно быть, очень неловко от всех этих подробностей. Надо бы его спасти. — Ты зачем пришел? — спросил Огнев. Лисса и Миракл с удивлением повернулись к нему. С таким же успехом Нортон мог попросить Миракла выметаться ко всем чертям или вовсе подошел бы и вытолкнул его обратно в коридор. Миракл смущенно отвел взгляд. Стоя на пороге, он был похож на опоздавшего ученика, пристыженного и растерянного. Нортону показалось, что он даже готов уйти… — Извини, я… Кхм… — замотал головой Огнев, резко вставая и грохотом роняя стул. В неловкой тишине он поспешно поднял его и снова обернулся к Мираклу, на самом деле желая провалиться сквозь землю. — У тебя есть разговор? — выдавил Нортон наконец. — Нортон, шагай уже, — требовательно махнула рукой Лисса. — Я не могу уже смотреть на вашу драму. Что ты смотришь? Иди, иди… Нортон поспешно вышел в коридор, будто бы сбегая из душного кабинета. Отчасти так и было… Лисса вообще соображает, что говорит?.. Беременная, черт бы ее… Миракл отвел его на небольшой полукруглый балкон, откуда открывался вид на весеннюю лощину. Снег таял медленно, неохотно, по утрам дороги все еще застилала ледяная корка. На Остале весна ощущалась как апокалипсис: Нортон хорошо помнил грязевое месиво под ногами, мочившее ботинки, а потом замерзающее и непроходимое. В Эльгарде было приятнее, хотя бы потому, что вся слякоть быстро впитывалась в землю… Но чище здесь было и по другой причине. Нортон не раз замечал, что по городу ходят дворники. С приходом весны на улицах появлялись таблички: «10 манн за чистый двор». Пока прибитый к доске мешочек не набирал нужной суммы, дворники не чистили улицу, но такое бывало редко. Вот бы, думал Нортон, заплатить им, чтобы они привели в порядок не улицу, а его дурацкую жизнь. Миракл встал напротив Огнева и наконец-то закурил. Он давно тянулся к карману кожаной куртки, откуда торчала пачка сигарет, и теперь с жадностью втягивал в себя дым. Выдыхая, он уже не выглядел таким напряженным — расправил плечи, облокотился на деревянные перила, наконец-то посмотрел Огневу в глаза. Нортон вздохнул, вспоминая запах этого табака. В то утро он смешался вместе с запахом дождя, сырым и прохладным… …Миракл стряхнул пепел в глиняную тарелочку. Он давно был одет в свои выстиранные и чистые вещи, а Нортону пришлось облачиться в большую домотканую рубашку и такие же штаны. Огнев был похож на облако или на белое пятно… — Пойдем нароем тебе чего-нибудь нормального, — сказал Старкастер, с силой хлопая Нортона по плечу. — А то ты смешной такой… — Не думаю, что дело в одежде, — усмехнулся Огнев. — Смешной, да еще и дурак. Dès que je l'ai fait… Они смотрели на зеркало, и зеркало отражало двух мужчин, старательно делающих вид, что все хорошо. Нортон смотрел на Миракла, Миракл поджал губы, глядя куда-то в пол. Он неуверенно взял Огнева за руку, одновременно с этим толкая его локтем, как будто бы они никогда прежде за руки не держались. «Может, поцеловать его? » — подумал Нортон, но тут же представил, как нелепо изворачивается, чтобы ткнуться носом в щеку Старкастера. Это будет совсем уж глупо. Глупо. Вот так они выглядели и сейчас, спустя три месяца после всего. Они стоят, не глядя друг на друга, молчат, каждый думая о своем. Словно бы впервые в жизни встретились. Молчание затягивалось. Кажется, это давило и на Миракла, потому что он без лишних слов протянул Нортону сигарету. Тот принял ее, наклонился к зажигалке Старкастера, молча закурил. Прошло еще несколько минут, прежде чем тишину нарушила какая-то громкая птица, пролетевшая мимо балкона. Казалось, это сигнал. Больше тянуть нельзя. — Ты скучал? — хрипло спросил Миракл, отворачиваясь, так, будто будто этот вопрос его совершенно не интересовал. Нортон хмыкнул, стряхивая пепел куда-то вниз. Ему совершенно не хотелось отвечать. — Ты хотел поговорить, — напомнил он. — Что-то случилось? — Случилось, — неспешно произнес Миракл, поджимая губы. — Случилось то, что… Ты все три месяца носишь одно и то же? Нортон окинул себя растерянным взглядом. На нем был старый коричневый пиджак из грубой ткани, изношенная водолазка и брюки, которые он неумело подшил, чтобы не наступать на штанины. Да, он выглядел точно так же, как и в тот день. Вообще-то тогда ему меньше всего хотелось выходить из номера, но Миракл был беспощаден. К тому же, сказал мужчина, нужно обязательно познакомится с местной кухней, раз уж они так называемые touristes. Нортон хорошо помнил, какое тогда яркое было солнце после дождя. Будто бы гроза смыла сероватый налет с этого мира, освежила его и наполнила новыми запахами. Почему-то дышать стало проще, будто легкие Нортона все это время были забиты смогом и пылью, а теперь резко очистились… Прохладные порывы ветра выдували из головы переживания о прошлом и будущем. Он стал легким, почти невесомым. Поэтому, когда Миракл снова взял его за руку, Нортон вцепился в него, опасаясь, что ноги могут оторваться от земли. Еще немного и он… улетит? — Нортон, — сказал Миракл с каким-то сомнением в голосе. Огнев обернулся к нему и увидел перед собой совершенно другого Старкастера. Он был потерян. С Мираклом такого еще не случалось. Обстоятельства никогда не заставляли его врасплох, хотя он ненавидел перемены. Миракл всегда был тем, кто укажет верный путь, даст дельный совет, подхватит, станет опорой… Но тогда он стоял и смотрел на Огнева так, будто растерял всю эту уверенность. На несколько минут Старкастер перестал быть совершенным, каким Нортон видел его всегда. В глазах у него была странная пустота, будто произошло что-то поистине ужасное, и осознание этого пришло только сейчас… — Я странно себя чувствую, — неловко улыбнувшись, сказал Миракл. Под ослепительным солнцем он светился и сам. Но ветер яростно трепал его волосы, бессовестно пробирался под куртку… Ветер зарядил Нортону несколько холодных пощечин, и утих лишь на время, оставив за собой неприятное послевкусие. То же самое было во рту после мятного леденца — казалось, что внутри у Огнева началась зима, и больное горло покрылось ледяной коркой. — Я тоже. Некоторое время они стояли на перекрестке, ничем не отличаясь от молчаливых фонарных столбов. Миракл кашлянул в кулак, намеренно нарушая затянувшееся молчание. — Ладно, я у местных спросил, где тут торговая площадь… Сейчас сходим туда… on va chercher de la beauté, так сказать. А то я глаза сожгу на тебя смотреть. — А я думал, ты заботишься обо мне, — хмыкнул Нортон, немного расслабившись. Но взгляд Миракла снова стал странным. Он поджал губы и даже немного нахмурился, прежде чем произнес: — О себе тоже нужно заботиться. Старкастер был серьезен, словно эти слова должны были навести Огнева на определенные мысли. Но тот просто рассеянно кивнул головой. Торговая площадь была неподалеку, и с утра туда стекалось немало людей. На вид это был самый обычный рынок с палатками, где покачивались сонные торгаши, раскладывающие товар на прилавке. Голод заставлял взгляд цепляться за каждый рогалик и булку, и Нортон почему-то впервые за долгое время почувствовал потребность в еде. В нем пробудилось что-то живое, что требовало и тепла и пищи, и все вокруг вдруг стало более осязаемым, чем раньше. Нортон смотрел под ноги, на лужи и мокрые камни. Как же это здорово, что есть и лужи, и камни, и солнце. И солнце, лучи которого вплетались в густые волосы Миракла. В голубых тенях домов было прохладнее. Нортон вдыхал влажный воздух так, будто только что выбрался из пустыни. А ведь этот запах после грозы — он прекрасен. И почему Огнев так редко задумывался о таких простых вещах? И почему именно сейчас ему вдруг захотелось радоваться всему?.. — Вот оно, — сказал Миракл, подталкивая замечтавшегося Нортона в один из шатров. — Здравствуйте, кто тут есть? Из-за занавески показался какой-то усатый мужик. Это был один из немногих жителей Эльгарда, кто не носил белое, и Нортон выдохнул с облегчением. Уже рябило в глазах. — Вы из Мидла? — щурясь, спросил продавец на английском. — Ну почти, — хмыкнул Миракл. — Как приятно слышать знакомый язык. Вы откуда будете? — Раньше жил в Мессере, это в окрестностях, даже ближе к Невердейлу, — усатый улыбнулся, выпрямляясь и протягивая Старкастеру руку. — Уж не думал, что увижу тут земляков… Как вас занесло? — Долгая история, дружище. Но мой… Мой… Пауза выходила слишком долгой. Огнев обернулся к Мираклу: тот смотрел на него в упор, словно ожидая подсказки. Хотя, какая этому мужику разница? Не обязательно говорить, что сегодня ночью они переспали, а уже утром их обоих настигло это странное чувство неопределенности и теперь им нужно поговорить начистоту… — У меня нет вещей, — просто сказал Огнев, спасая ситуацию. — Хотелось бы купить что-то… не белое. Продавец с подозрением перевел взгляд с одного на другого, но Миракл, наконец-то, оттаял. — Мы просто не воспринимаем здешний дресс-код, — кивнул он, выдыхая. — Поможете? — Пусть этот “ваш” пройдет и выберет себе что-нибудь, — усмехнулся усатый, отодвигая занавеску. Оказалось, что шатер был чем-то вроде местного секонд-хэнда и вещи там лежали совсем не новые. И пусть Нортона это совершенно не волновало, выбрать что-то менее изношенное оказалось не так просто. Продолжая поиски, Нортон слушал долгий разговор снаружи, и думал о том, что никогда бы не стал так подолгу общаться с каким-то незнакомым человеком. То, что Миракл везде заводит друзей — и восхищает, и бесит одновременно. Ну зачем ему сдался этот усатый? Зачем ему знать о всей его семье, приехавшей сюда из-за нищеты, ведь в Мидлтокке ужасно большие налоги, а в Невердейле военное положение из-за недавней революции… И про недавно перенесенную простуду было знать не обязательно… И табак свой Миракл мог не предлагать… А усатый мог и не соглашаться… И не выходить из палатки…Стоп, куда он пошел? Занавеска открылась в тот момент, когда Огнев оценивал длину брюк. — Куда он ушел? — быстро спросил Нортон, чувствуя, как Миракл упирается взглядом в его голую спину, и видит на ней следы прошедшей ночи. — Сказал, что придет, когда мы разберемся с нашими отношениями, — хмыкнул Старкастер, подходя ближе. — О, он ушел навсегда? Схватив Нортона за локоть, Миракл резко развернул его к себе. Он как-будто собирался что-то сказать, но просто смотрел на Нортона хмуро и непонятно. Огнев никогда бы не подумал, что Старкастер может быть таким… Почему он не говорит все, что думает? Что с ним случилось? Миракл нервничал, обводя взглядом лицо Нортона, останавливаясь на его губах и нерешительно поднимаясь к глазам. Молчание затягивалось… Он осторожно коснулся шеи Огнева, повел ладонь чуть выше, вплетая пальцы в светлые волосы и заправляя их за ухо. Это движение было почти невесомым и очень нежным, непривычным для Нортона, который невольно потянулся к лицу Миракла. Щека у него была шершавая и, как обычно, пахла дымом и теплой кожей. Старкастер слегка отстранил Огнева от себя, не давая ему сбежать от своего внимательного взгляда. — Что происходит? — очень тихо спросил Миракл, касаясь лица Нортона другой ладонью. — Я не знаю, — улыбнулся тот, снова пытаясь дотянуться до заветных губ. — Наверное, что-то хорошее? — Тебе бы только целоваться, — усмехнувшись, покачал головой Старкастер. — А что будет потом? — Миракл, я всю жизнь только и думаю о том, что будет потом, — устало ответил Нортон, сжимая воротник кожаной куртки. — Но сейчас я счастлив. Так что наклонись уже, черт возьми. Нортон снова закурил, глядя на подшитые штанины так, будто видел их в первый раз. Да, сколько памяти умещается в каком-то заношенном куске ткани, которому давно пора на покой. Кажется, Огнев молчал слишком долго, купаясь в воспоминаниях, как в целебном источнике, где срастаются кости и затягиваются раны. Ему все меньше нравилась эта балконная реальность с накрапывающей моросью и противным сырым ветром. Миракл терпеливо ждал ответа. Возможно, он сам вернулся в тот день. Возможно, он вспоминал не палатку, а многое другое: например, как они с Огневым совершенно трезвые решили познакомится со всеми продавцами на торговой площади, или как они выиграли в кости у какого-то подозрительного типа с лицом настоящего мошенника, как этот старичок им ничего не заплатил и убежал, оставив в подарок стакан с самими игральными костями внутри. Возможно он вспомнил, как они обошли полгорода, попали на сборище религиозных фанатиков рядом с римским храмом, выслушали от них плюсы и минусы совместных родов, которые были частой практикой в Эльгарде, и даже получили приглашение на это мероприятие, но вежливо отказались… Этот день вмещал в себя еще много всего. Все чаще Нортон думал о том, что за все свои тридцать с лишним он жил лишь один этот день. А от Миракла все еще веяло тем солнечным светом и запахом вкусной еды, но теперь лицо его тоже потускнело и стало строже. — Ты хотел поговорить, — с нажимом напомнил Огнев. — О чем? Старкастер выдохнул сизое облако, отворачиваясь от Нортона. Его раздражающая медлительность была нарочитой, словно Миракл пришел не поговорить, а вывести Огнева из себя. — Лисса родит сегодня, ты же знаешь? — наконец сказал он. — Да, — Нортон поморщился, вспоминая, как просыпался сегодня утром: под спиной у него была лужа, во рту — горечь, а голову сдавливал обруч боли. Так всегда бывает, когда грядут какие-то события. Тессеры с сильными способностями обречены предчувствовать их, и это весьма… неприятно. Нортон сжал сигарету, глядя куда-то в пустоту. Он снова вспоминал, но в этот раз воспоминания стали бездонной холодной пропастью. Мир покачнулся. В нос ударил резкий запах крови и медикаментов. Огнев зажмурился, пытаясь выдохнуть его. На мгновение, ему показалось, что он летит вниз… Оглушенный навязчивым звоном, Нортон не сразу услышал Старкастера. — Эй, все нормально? — спрашивал тот, осторожно касаясь плеча Огнева. — Да, — хриплым голосом ответил Нортон и мягко отстранился. Он расслабленно вздохнул, отгоняя тяжелые мысли. — Ты… ты об этом хотел поговорить? О Лиссе? — придя в себя, спросил Огнев. —... Вообще-то нет. Миракл тяжело вздохнул, пряча руку обратно в карман. — Помнишь, мы договорились о том, что черный ключ будет у меня?.. Нортон неуверенно кивнул. Старкастер облизал пересохшие губы, прежде чем продолжить. — Когда я ушел от тебя, я спрятал его, как я думал, надежно. Но сегодня, проснувшись, я заметил, что дверь не заперта… — Нервничая, Миракл достал еще одну сигарету. — Я проверил тайник, и… В общем… Его украли. — Что?.. Миракл поспешно закурил. Нортон тупо глядел сквозь него, соображая. Украли?.. Кому здесь мог понадобиться черный ключ? Да откуда они вообще узнали о ключе?.. Кто мог его украсть? — Давай скажем Лиссе… — неуверенно начал Огнев, но Миракл перебил его: — Нет, мы не будем говорить Лиссе. Вполне возможно, что она принимала в этом участие. Он сделал долгую затяжку и почесал переносицу. Нортон пытался вспомнить хоть что-нибудь подозрительное в Лиссином поведении, но странно было только то, что она организовала поиски Василисы… — Что будем делать? — как-то глупо спросил Огнев. — Если Лисса замешана в краже, то мы в западне, Нортон… — Миракл помедлил, прежде чем продолжить. — Ты в западне. — А что делать-то? — Я иду за Еленой, — Старкастер затушил сигарету. — А ты идешь к Лиссе. — …Может, я пойду к Елене? — Нет, — отрезал Старкастер и быстрым шагом направился к выходу. *** Нортон еще несколько минут стоял на балконе, наблюдая за двумя черными птицами, вьющимися возле массивных ветвей. Возможно, они подыскивают место для нового дома. Это важно — дом должен быть скрыт от грозы и врагов, в доме должно быть тепло и надежно. Нортон хотел домой. Не в Блэквотер, не на Осталу. Он хотел в другой дом. Туда, где никто его не тронет, где будут все, кого он любит. Зачем ему идти к Лиссе? Еще раз порезаться о холод ее взгляда и напомнить себе, что она отказалась от Василисы?... Если бы Нортона забили камнями, ему было бы легче вынести это, чем ежедневные мысли о том, что он разрушил Василисину жизнь. А Белая Королева живет припеваючи в своих деревянных покоях, трахается с этим Лазаревым, гнобит своего сына, молится цветочному богу и… С этими мыслями Нортон зашел в кабинет. Лисса все еще сидела на стуле, запрокинув голову к потолку. Длинная шея лоснилась от пота — здесь и правда было душно. Огнев пригляделся к ее покрасневшему лицу. — Может, выйдешь на воздух? — спросил он так, чтобы Лисса не подумала лишнего. — М-м… — Девушка с трудом выпрямилась в стуле. — Не хочу, тяжело… Что-то совсем мне тяжело… — Потому что тут дышать нечем, — раздраженно ответил Нортон, решительно подходя к Лиссе. — Пойдем, подышишь. — Ты глухой? Я не хочу! — Девушка резко поднялась и тут же остолбенела. Ее угловатое лицо побледнело и вытянулось. Нортон тоже замер, глядя сначала на ее живот, затем на ноги, по которым стекала прозрачная жидкость… Воды отошли. — Я рожаю… — с ужасом поняла Лисса. — Как неожиданно, — развел руками Нортон. — Мне позвать кого-нибудь? — Я рожаю… — тупо повторила девушка. — Это все из-за тебя! — По-моему, в этот раз не я виноват. Где твой муж? Лисса сделала пару шагов и вдруг повисла на Нортоне, как на спасательном круге. Тот неловко подхватил девушку под локоть, хотя ему меньше всего хотелось ее трогать. — Нортон, моя акушерка отлучилась всего на час, а я… Я должна была подождать, Нортон… Нортон, что мне делать? — Плакала Лисса, продолжая сжимать руку Огнева мертвой хваткой. — Ты третий раз рожаешь, — напомнил тот, стискивая зубы. — Или второй? — Третий… — Ого, это что же, у тебя еще есть ребенок? — Нортон, давай не сейчас… Из коридора выбежали две служанки. Увидев Лиссу, они нелепо завизжали, как будто происходило что-то уму непостижимое, и кинулись к соседней двери. — Они разве не должны тебе помочь? — спросил Нортон. — Они за побежали за Конни… — всхлипнула девушка. — Ты же меня не бросишь? — Нашла кого просить. Через мгновение служанки снова оказались в кабинете. Но вид у них был бестолковый, будто они уже забыли, зачем бегали. — Herr Konstantin ist ohnmächtig geworden! — дрожащим голосом сказала одна из них. Лиссино лицо побелело в тон ее платья. Она посмотрела на Нортона глазами, полными ужаса. — Что? — нетерпеливо спросил Огнев. — Он упал в обморок… — Господи, да вы издеваетесь… — Нортон поудобнее перехватил Лиссу и осторожно повел ее в сторону коридора. — Я отведу тебя в первую комнату, где есть кровать. — Я не так хотела… — совершенно по-детски произнесла Лисса, и по ее щекам снова побежали слезы, мелкие и частые. — Я не так хотела… Продолжая слушать ее тихие причитания и всхлипы, Нортон отвел ее в одну из комнат для прислуги. Лисса опустилась на скрипучую кровать и тут же спрятала лицо в ладони. Огнев с тяжелым вздохом присел подле ее коленей. — Успокойся, — сухо произнес он. — Скоро придет твоя акушерка, и Лазарева откачаем… — Нортон, я не хочу так… — рыжие волосы ширмой скрывали ее лицо, и Нортон без всякой нежности заправил их за уши. — Не уходи, пожалуйста. — Я уйду. — Нет. Она оторвала лицо от ладоней. Щеки у нее были красные и мокрые, а губы опухли. Нортон смущенно отвел взгляд и собирался уже встать, но Лисса цепко схватила его за руку, точно маленький испуганный зверек. Ее касание, влажное и дрожащее, словно разъедало кожу, но Нортон с нарочитой мягкостью освободился от Лиссиной руки. — У тебя тут куча служанок, — медленно проговорил он, с ужасом наблюдая за тем, как глаза девушки снова наполняются слезами. — Тебе помогут. — Их не много… — ломающимся голосом ответила Лисса. — Я всех отпустила на праздник… — На кой черт, Лисса?! — Я… я… Я просто подумала… Что сегодня точно нет… — А теперь что? Кто будет роды принимать? Эти две тупицы? — Он указал на две торчащие из-за двери кучерявые головы. — Акушерка скоро будет… — Ну, раз будет, то жди. Я ухожу. Он уже развернулся к двери и сделал пару уверенных шагов, как Лисса снова позвала его: — А ничего, что я тут тебя прятала все это время? Я давно могла бы сдать тебя страже Мидлтокка. Тебя бы еще три месяца назад повесили бы, Огнев. Так ты платишь мне? Нортон сжал кулаки. Так, спокойно. Она беременная, у нее стресс. И она даже в чем-то права… Спокойно, Нортон, возьми себя в руки. Он выдохнул. И за что ему все это? Хотя… Вообще-то, есть за что. — Ладно, — процедил он, оборачиваясь. — Я останусь. *— Рвалась надежда к небесам просторным. — Она исчезла в этом небе чёрном. Поль Верлен