shot

— Надеюсь, что вы усвоили урок, мисс Маршалл, — раздался женский голос над моей головой. Миссис Брук встала, попутно начиная собирать конспекты в свою сумку.       В столовой было непривычно яркое освещение для этой комнаты, от чего мои глаза устали и чуть покраснели. Разминая затёкшую шею, я слегка прикрыла веки, посматривая на учительницу сквозь ресницы. — Миссис Брук, мне кажется урок был недостаточно продуктивным, — помешивая надменно громко ложкой кофе произнесла Элизабет.       Обе женщины схлестнулись в битве взглядов. Два жёстких и непреклонных характера были готовы разорвать оппонента. Учительница поправила свои очки, выпрямляя спину. Посмотрела в мою сторону и слегка поджала губы. Если бы я могла, то поставила ставку на то, что Брук пожалела уже сотни раз, что согласила на репетиторство. — Я не против вашего присутствия, Элизабет Маршалл. Всё же вы бабушка Аннет, но попр… — миссис Брук уже хотела закрыть свой портфель, как бабушка её некультурно прервала. — Вот именно! Как «бабушка», я знаю лучше, что необходимо для своей внучки. И тот урок, который провели сегодня вы — недоработан. Аннет, пожалуйста, не горбись! — Элизабет нарочито громко выделила свой семейный статус. Как бы показывая моей учительнице, что она имеет полное право вмешиваться в моё обучение и диктовать свои правила.       Женщина подошла ко мне со спины и едва коснулась моего позвоночника, который от долгого сидения скрючился. Я невольно вздрогнула от прикосновения бабушки — оно было холодным и каким‑то… расчётливым, будто она не о моей осанке заботилась, а ставила невидимую метку. — Бабушка, — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала, — я в порядке. Просто устала.       Миссис Брук вздохнула, её пальцы замерли на застёжке сумки. В глазах учительницы мелькнуло что‑то похожее на сочувствие — или мне просто хотелось в это верить. — Элизабет, — она снова повернулась к бабушке, — Аннет — способная ученица. Ей нужно время, чтобы разобраться в материале, а не дополнительное давление.       Бабушка выпрямилась ещё сильнее, чем возможно. Она отошла от меня, входя в мой угол обзора. Её губы сложились в тонкую линию. — Время? Вы предлагаете мне сидеть сложа руки, пока моя внучка теряет позиции в рейтинге школы? Маршаллы всегда были первыми. Всегда.       Я сжала обычный карандаш так, что костяшки побелели. Опять это «Маршаллы». Как будто я — не человек, а часть фамильного герба, который нужно поддерживать в безупречном состоянии. — Я не теряю позиции, — я подняла взгляд, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня стабильная «В» по предмету, бабушка. Четвёрка. Это не провал. — Четвёрка — это провал, когда у Сары в прошлом году была пятёрка, — отрезала она.       Миссис Брук нахмурилась. — Элизабет, вы не можете требовать от Аннет идентичных результатов с сестрой. Они разные люди. — Они носят одну фамилию, — парировала бабушка. — И должны соответствовать стандартам семьи. Аннет, можешь уходить к себе в комнату. Вивьен Брук завершила занятие.       То, как бабушка распоряжалась чужими судьбами, заставило меня в миг вздрогнуть. Я собирала тетради в такой звенящей и тяжелой тишине, что мурашки нехотя прошлись по спине. Не хотелось смотреть ни на бабушку, которая пилила взглядом учительницу, ни на саму миссис… Вивьен Брук, которая не питала тёплых чувств к моей родственнице.       Еле слышно попрощавшись, я вышла из столовой. Поднявшись по лестнице, я смогла выдохнуть. Казалось, что я задержала дыхание ровно в тот момент, когда Элизабет сделала замечание моей осанке. Я никогда не задумывалась, что учителя можно называть по имени, при этом суметь оскорбить.       Из гостевой спальни вышел дедушка. Проигравший в споре со своей бывшей женой, он не мог присутствовать на моём домашнем обучение. Подмигнув мне, он тяжко прокряхтел, спускаясь, чтобы отвезти миссис Брук домой. На часах уже было девять вечера. Едва ли ему хотелось куда-то ехать. Но с недавнего времени мы все жили так, как хотела Элизабет Маршалл. Которая не спешила возвращаться к себе домой, посчитав, что моё поведение она обязана взять на контроль.       Я постояла на лестничной площадке, глядя, как дедушка медленно спускается вниз. Его сутулые плечи и усталая походка будто отражали всё то напряжение, что царило в доме с появлением бабушки. — Дедушка… — тихо позвала я.       Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое — то, чего я так давно не видела в взгляде близких мне людей. — Всё хорошо, Аннет, — хрипловато произнёс он, стараясь улыбнуться. — Не бери в голову. Элизабет просто… Элизабет.       Учительница вышла из столовой, словно сопровождаемая бабушкой. Они попрощались, после чего за входной дверью исчезли двое. Элизабет Маршалл была не в восторге от того, что пришлось смотреть на меня снизу вверх, но взгляд её припечатал и опускал ниже плинтуса. — Надеюсь, что это последний твой промах, Аннет, — сказав это она ушла в сторону кабинета отца.       Я медленно прошла к себе. В комнате было душно. Я открыла окно, впустив прохладный вечерний воздух. Где‑то вдалеке слышался шум леса, а здесь, в доме Маршаллов, царила гнетущая тишина. Мой телефон, который оставался единственным источником к внешнему миру, издал сигнал сообщения.

«Ну вот ещё один день без тебя!» — Хоуэл

      За ним ещё один.

«До Марта!!! Разве это справедливо?!» — Хоуэл

      Посмотрев на дату, я с ужасом осознала, что в доме провела почти три недели. Мне было запрещено покидать территорию. Бабушка должна была уехать в феврале, а значит, что осталось несколько недель моего домашнего абсурда. В марте она устраивает благотворительный ужин, в поддержку коренным народам. Ественно не обойдётся без Калленов. Ужин будет проходить в нашем доме в Сиэтле. Там, где часто живёт отец. Я была в том доме несколько раз. И никогда его не любила.

***

       Он располагался в самом тихом и дорогом районе Сиэтла. Наверное, это то, почему Форкс так нравился нашему отцу. Тот дом будто специально прятался от посторонних глаз за высоким кованным забором и ровными рядами тёмно-зеленых туй. Он больше был похож на музей, чем как на семейный дом, в котором живут люди. Семья.       Каждый раз, когда я подъезжала. У меня внутри всё сжималось. Знала, что этот дом — просто мой личный театр, в котором будет представление для всех гостей.       В двенадцать лет я официально стала частью декорации. Вторая дочь Маршаллов. Та, которую необходимо показывать, но не так часто, как Сару. Помню один вечер, когда увидела то, что не должна была.       Это произошло года два назад. Мне было пятнадцать. Пару недель назад я случайно узнала, что Грейс Пэйтон уволили из-за свидетельства об измене моей мамы. Эта женщина стала для меня почти родной. Она умоляла моего отца, уверяя, что никогда бы не раскрыла эту тайну. Но он ее не слушал. Сквозь слезы она говорила, что любит меня и никогда бы не предала семью Маршалл. Она просто оказалась не в то время и не в том месте.              Поморщившись от скучного благотворительного ужина в пользу финансирования детских больниц, я считала люстры на потолке, чтобы не сойти с ума. Ко мне несколько раз подходили женщины, распрашивали о том, буду ли я поступать в Гарвард или Йель.       Сбежав от них, я поднялась на третий этаж дома, куда гости не могли заходить. Это был семейный этаж. Звук из бального зала всё ещё доносились, но уже не так бесили. Уже завтра утром мы должны были вернуться в Форкс, где было всё гораздо привычнее.       Но я не успела завернуть в коридор. Сделав шаг, я судорожно спряталась за угол, зажмурившись и пытаясь выкинуть картину из головы.       Карлайл Каллен, приглашённый на мероприятие, жена которого сейчас отбивалась от нападок моей матери, прижимал к стене мою сестру. Затаив дыхание, я не могла пошевелиться. Они целовались в нескольких метрах от меня. Я слышала их тяжёлое дыхание, прерывистые стоны Сары, приглушённые его губами. Карлайл тяжело дышал. Выглянув из укрытия, я снова увидела то, как его рука скользила по телу сестры. Крепко сжимала бедро и поднимал подол платья, которое так долго выбирала Сара перед этим вечером. Я видела, как напряглись мышцы, когда он прижался к ней всем тело, медленно двигая бёдрами. Каждая деталь врезалась в память: блеск запонок на манжетах его рубашки, дрожащие ресницы Сары, тень желания на лице Карлайла. Время словно остановилось. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, как земля уходит из-под ног. Мне казалось, что я стала свидетельницей чего-то запретного, того, что навсегда изменит моё представление о мире. О семье. О тех, кого я считала безупречными.       Моё сердце колотилось так сильно, что казалось — они могли стать свидетелями моей смерти от перегрузки.       Внезапно всё остановилось, будто почувствовали чьё-то присутствие. Я видела, как голова Карлайла повернулась в мою сторону, но из-за приглушенного света не мог меня увидеть. Я была уверена. Быстро спрятавшись за угол, я медленно на цыпочках прошла к лестнице. Тихо преодолев лестницу, я бросилась прочь, стараясь не издавать ни звука. Ком в горле не давал дышать, но я не позволяла себе паниковать.       Спустившись на второй этаж, я лицом к лицу столкнулась с той, кого сто процентов не хотела видеть. Эсме Каллен неуверенно осматривала холл, в поисках своего благоверного мужа. Моё дыхание было прерывистым, руки дрожали. То, что я увидела, навсегда изменило моё представление о семье, о любви, о том, во что я верила.       Теперь я знала правду. Правду, которую никто не должен был узнать. Правду, которая разрушала всё, что было мне дорого. Мою семью.

***

      Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Девушка с бледным лицом и тревожным взглядом совсем не походила на ту, кем меня хотели видеть родители. Четвёрка в учёбе — провал. Неидеальная осанка — позор семьи. Не такая успешная, как сестра — разочарование.       Он рассматривания самой себя, меня отвлёк тихий звонок на телефоне. Не посмотрев имя входящего, я просто ответила. — Да? — произнесла я, заходя в ванную комнату, попутно открывая кран в раковине. — Ну, с прошедшими праздниками, Маршалл.       На той стороне трубки послышался нахальный голос парня, которого я не ожидала услышать. Опустив одну ладонь под воду, я смочила её и протёрла заднюю сторону шеи. — Пол? — от шока, я даже посмотрела на текст в экране. — Ты там уже одичала? — поклясться готова, но он усмехнулся. — Ты там живая? — Да, живая, — выдохнула я, прислоняясь плечом к прохладному кафелю. Вода всё ещё бежала в раковине, и этот ровный шум будто немного гасил ту неловкость, что вдруг повисла между нами. — Просто… не ждала твоего звонка. — А чего ждать? — его голос звучал привычно дерзко, но в нём проскальзывало что-то ещё, будто он сам не до конца верил, что решился набрать. — Ты же не удаляла мой номер. Значит, теоретически я имею право позвонить. Даже в праздники. Я невольно улыбнулась, сама того не желая. Пол всегда умел сбить с меня эту тяжёлую, давящую серьёзность, которая так прочно въедалась в кожу в этом доме. — Теоретически — да, — согласилась я, закрывая кран. В ванной сразу стало тише, и я вдруг остро почувствовала, как сильно мне не хватало обычного, ничем не отягощённого разговора. — Но практически… тут всё немного иначе. — Могу проверить? — спросил у меня парень, а я впала в ступор не понимая вопроса. — Что прости? — Пожалуйста, впусти меня, пока меня не заметил никто на улице, — слышала, как первое слово он произнёс сквозь зубы.       Войдя в комнату, я всё ещё не понимала, куда именно, я должна была впустить Лейхота. Осматривалась по сторонам, будто он спрятан был в моей комнате. — Лейхот? — выдохнула я, и сердце вдруг заколотилось где-то в горле. — Ты… ты сейчас где? И без шуток, пожалуйста. — Теоретически я за Форксом, — протянул усмехнувшись парень. — А практически я стою на твоём…это балкон или терраса?       Подойдя к стеклянной двери, я, действительно, увидела парня, который сидел на моём шезлонге, стараясь не попадать под свет фонаря. Он обернулся в мою сторону, когда я открыла дверь. — Что ты тут делаешь? — прошептала я, боясь, что нас могут обнаружить. — Кхм, ну, ты не появлялась в школе, а мне было дико интересно, что с тобой произошло, — он медленно подходил ко мне, пока не остановился в десятках сантиметров от меня. Он опустил руку, сжимавшую телефон. — Думаю, что это нам больше не понадобиться.       Я всё ещё стояла, вцепившись пальцами в дверную ручку, будто она была единственной вещью, которая не давала мне рухнуть. Холодный воздух с террасы тянулся в комнату, шевелил занавески, и от этого казалось, что весь дом насторожился, прислушивается. — Ты… ты через весь город ехал, чтобы просто узнать, почему меня нет в школе? — голос звучал тихо, почти беззвучно, будто если сказать чуть громче, реальность этого момента рассыплется.       Лейхот чуть наклонил голову, будто взвешивал слова, прежде чем их выпустить.       Я опустила взгляд на его ботинки — грязные, с налипшими комьями земли, будто он шёл не по тротуару, а через какой-нибудь пустырь или лесную тропу. И от этой детали — такой нелепой, такой настоящей — внутри что-то дрогнуло. — Так ты впустишь? Или мы поговорим «по душам» на улице, где идёт снег? — Пол слегка прищурился, глядя на меня сверху вниз. Снежинки таяли у него на ресницах и на волосах, а щёки и нос покраснели от холода. — Ну так что?       Тихим голосом, он заставлял прислушиваться к нему. Я отступила в сторону, молча открывая дверь пошире. Он сразу же шагнул внутрь так, будто заходил не первый раз. В комнате заметно стало теснее. Пол закрыл дверь, оставляя стоять меня, прижавшись попой к краю письменного стола. Он стряхнул снег с куртки, а потом недовольно вздёрнул нос. И только после беглого осмотра моего спальни, он наконец-то посмотрел по-настоящему на меня.       Несколько секунд мы стояли в тишине. Я вдруг осознала, что на мне был непривычный для него образ. Прилежная ученица, которая только освободилась от учёбы.       Волосы были собраны в высокий зализанный пучок. Блузка и юбка, которую он никогда на мне не видел в школе. Мне не хватало только бабочки или галстука, чтобы стать похожей на ученицу частной школы.       Я почувствовала, как щёки предательски краснели под его взглядом. Пол медленно приподнял бровь, явно оценивая мой внешний вид. — Ого…- протянул он с лёгкой усмешкой. — А ты дома совсем другая. Прямо приличная девочка из хорошей семьи… Прямо Аннет Маршалл.       И без того в близком пространстве, он сделал шаг ближе. Я инстинктивно прижалась спиной к столу сильнее. Пол остановился в полуметре от меня. Давал возможность дышать. Наклонил голову набок и тихо добавил: — Хотя, если честно, то тебе идёт. Только вот глаза не изменились. Всё равно те же — уставшие и грустные.       Он протянул руку и осторожно, одним пальцем, поправил выбившуюся прядь волос у меня из пучка. От этого простого касания по спине пробежали мурашки. — Так кто заточил тебя в замке, принцесса? — уже без всякой шутливости спросил он. — Потому что я вижу, что ты прячешься точно не от меня.       Собрав всю свою силу и остатки гордости в кулак, я сделала рывок в сторону кровати, давая себе ещё больше пространства. Повернувшись к Лейхоту спиной, я сделала выдох через рот.       Как по заданию судьбы в дверь постучали. Я резко посмотрела на Пола и схватив его за руку, затащила его в ванную. Видеть бы ещё раз его лицо, когда я перед ним закрыла дверь. — Что за…- послышался глухие недовольства. — Аннет, я принесла вам ужин, — донёсся женский голос.       Успокоив дыхание, я открыла входную дверь. В коридоре стояла миссис Флэтчер, держа в руках поднос с тарелкой накрытой куполом и кружкой ароматного чая. — Но я…не просила, — уточняла я у домработницы, впуская её в комнату. — Знаю, но вы много занимались. Сейчас вся семья внизу. Ваш дедушка не разрешил мне позвать вас к столу. Но посоветовал отнести его вам.       Женщина улыбалась, когда расставляла посуду на кофейный столик. Выпрямившись, она покосилась на пол у входа на террасу, где уже во всю таял снег. — Спасибо, Эдит. Вы можете идти, думаю, что у вас и так много работы, — обескураженная заботой, я хотела быстрее высвободить Пола Лейхота из собственной ванной, где могло висеть на сушилке моё нижнее бельё. — Если что, то только позовите, Аннет, — женщина ещё раз глянула на образовывающиеся лужи и покачав головой ушла.       Стоило Эдит выйти, и я почти сразу же метнулась к ванной. Открыла дверь — Пол стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив руки, с очень красноречивым выражением лица. — Вау, Маршалл, — тихо проговорил он, кивая куда-то за мою спину. Обернувшись, я увидела, как на крючке висел лифчик, который я не убрала вчера после душа. — Розовый, в цветочек. Миленько.       Я почувствовала, как моя шея начинает гореть. — Заткнись, — прошипела я, хватая его за руках и вытягивая обратно в комнату. — И так. Какого хуя, Пол? О чём ты думал, когда пробирался на охраняемую территорию, где есть охрана, а так же камеры? — На террасе нет камер, — скучающе протянул он. — Я проверял же.       Пол стряхнул мою руку, присаживаясь на диван и снял купол с тарелки. И, не спрашивая разрешения, взял кусочек курицы пальцами. — Не плохо кормят в твоём замке, — заметил он с набитым ртом. — Так что происходит, Маршалл? Ты пропадаешь. Неделя учёбы, а тебя нет. Миссис Брук несколько раз осекалась на твоём имени, когда делала перекличку. В школе начали шептаться, твоя подруга молчит и ходит печальнее грозовой тучи, а ты тут сидишь как в золотой клетке.       Я села на край кровати и обхватила себя руками. Напротив меня парень доедал мой ужин. — Элизабетт Маршалл, — протянула я, пытаясь размять спину. — Это кто из Маршаллов? — Лейхот не стесняясь отпивал чай. — Господи, он же стоит, наверное дохера. Прямо с плантаций? — Блядь, Лейхот, я не ебу от куда чай. А Элизабет Маршалл — бабушка. Мама отца. Она решила, что родители потеряли надо мной контроль и взяла моё обучение в свои руки. До марта я точно на домашнем обучение. Она заставила учителей ездить сюда по расписанию. Но им отваливается почти недельная зарплата за один внеочередной урок.       Пол медленно жевал, посматривая на меня. Всё его внимание ушло к блюду на столе, которое явно было маленьким для подрастающего парня. — До марта? — переспросил он. — Так это же почти два месяца. — Ага.       Устав от сегодняшнего дня, я откинулась спиной на кровать, переставая смотреть на Пола. — И что, тебе вообще никуда нельзя? Или твоей подруге приехать? Даже погулять по округе, ну или на крайний вариант по вашему саду? — В сад, конечно, можно, но только с разрешения. И лучше под присмотром, — я с горечью усмехнулась, глядя в потолок. — Я теперь официально «проблемный подросток Маршаллов».       Пол замолчал на несколько минут. Я даже чуть приподнялась, чтобы посмотреть причину его ступора. — Ты не проблемный подросток. Ты просто человек, которому не дают дышать.       Подняв голову, я столкнулась с серьёзным взглядом парня. В комнате был приглушен свет. Я успела включить только лампу на столе, и от этого его глаза казались черными. — Хочешь, я тебя вытащу от сюда? — спросил со всей серьёзностью он. — Прямо сейчас. Через балкон. И никто не узнает, — я растерянно посмотрела. — Правда? — Абсолютно. Мотоцикл тут неподалёку. Я могу отвезти тебя в Ла Пуш. В тот дом или просто, чтобы ты подышала. Я верну тебя обратно до рассвета. Никто и не заметит.       Пол Лейхот говорил это так просто, будто предлагал сходить в местный магазин, а не сбежать из-под домашнего ареста, устроенного собственной бабушкой. .       Я открыла рот, но так и не решалась ответить. Сжав край одеяла, я пыталась унять своё сердце. В голове крутилось множество мыслей: «Это безумие!», «Как же хочется». — Пол, что если нас поймают? Мне ничего серьёзнее не будет. А вот ты можешь пострадать.- начала я и замолчала. Потому что он смотрел на меня так, будто уже знал, что я скажу дальше.       Он не торопил. Просто сидел, поставив локти на колени и ждал. В этом молчании было что-то странно успокаивающее. Будто впервые за последние недели кто-то не требовал от меня быть Маршалл.       Я медленно выдохнула. Покосилась на дверь и на настенные часы, которые показывали, что уже было почти восемь вечера. — Дай мне пять минут переодеться. И доешь уже эту курицу, а то ты выглядишь так, будто голодал неделями.       Пол лишь рассмеялся, явно довольный моим ответом, и снова потянулся к тарелке. Подойдя к шкафу, я схватила вещи и забежала в ванную, прикрывая дверь.              Стянув блузку и юбку, кидая их на ванную тумбу, я натянула джинсы и толстовку. Распустила тугой пучок и вышла. Подойдя снова к шкафу, вытащила те самые кеды, которые бабушка назвала бы «плебейскими». — Уже? — тихо спросил Пол, когда осматривал меня. Стянув с крючка около входа чёрную куртку, я кивнула парню. — Застегнись только, на улице холодно. И капюшон натяни, если вдруг камеры всё же есть.       Пол открыл дверь на террасу и первым выскользнул наружу. Я выключила свет в комнате, перед этим закрыв входную дверь изнутри. Пол осматривался по сторонам, ожидая меня у перилл террасы. Подойдя к нему, я увидела предмет, который помог ему проникнуть на второй этаж. Лестница, которую рабочие забыли убрать, после декорирования деревьев. Пол спустился первым и придерживал её, чтобы я не соскочила. — Не бойся, Маршалл. Я не уроню тебя.