Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

Хуа Чэну сняться странные сны. Будто он снова маленький, но будто младше, чем он себя помнил. Мужчина чувствовал фантомную боль, но не понимал, почему. Была гроза, холодно и сыро, а спина болела так, будто плетью ударили. Мальчик слышал издевательский смех, будто под слоем ваты. Как в какой-то момент Хуа Чэн оказывался на руках у кого-то, кто, наверное, что-то говорил. Мальчишка прижимался к этому человеку, чувствуя себя наконец-то в безопасности. А потом охотник просыпался, помня только Баньюэ, выглядывающую из-за плеча Се Ляня. И это далеко не единственный сон, но все они одинаковые. Только на утро Хуа Чэн чувствовал себя странно, заново прокручивая в голове мгновение перед пробуждением. Охотник не понимал, почему ему так ярко запомнился момент, когда малышка Баньюэ была защищена Се Лянем. — Господин Хуа! — Хуа Чэн слегка поморщился, а затем сел на циновке, посмотрев на девочку, что будила его, аккуратно тряся за плечо, но тут же убрала ручку, когда мужчина проснулся. Охотник непонимающе смотрел на феечку, что приветливо улыбалась. На девочке было нарядное ханьфу, что струилось плотной фиолетовой тканью к ногам, на которых находились белые штаны. Сегодня Баньюэ надела мягкие тапочки, завязанные вокруг лодыжек аккуратными бантиками. Нижние одежды под ханьфу имели перелив от красного к фиолетовому. В руках фея держала своеобразную корону, а также несколько плетеных корзинок. — Что-то случилось? — Хуа Чэн нахмурился, глядя на Баньюэ. Девочка на самом деле часто была рядом с Се Лянем за то время, что охотник находился у фей, и надо сказать, что мужчине нравилась эта девочка. Она его не боялась, а также не лезла, куда её не просят, ну и сама была очень милой. — О, что вы, нет. Мне просто надо успеть собрать ягоды, а генерал Се сейчас занимается некоторыми делами. Он посоветовал обратится к вам. С этими словами девушка слегка покрылась румянцем, неловко улыбнувшись. — Если вы конечно не против. Баньюэ подошла к низкому столику, поправив букет цветов, а затем направилась к выходу из домика, посмотрев на Хуа Чэна. Тот уже, кстати, был полностью освобожден от веревки, но почему-то уходить не спешил. Охотник не понимал, почему этот фей Се Лянь вызывает в нем столько эмоций. И особенно сейчас ярко бурлила теплая радость и удовольствие от понимания, что фей, можно сказать, доверяет ему не только свободу, но и Баньюэ. И этой феечке мужчина готов был помочь, тем более, что дело не сложное. Так они вышли на улицу, направляясь в лес. Хуа Чэн вновь подумал, какое это место удивительное. В воздухе витала магия, будто надо совсем немного, чтобы поймать её хоть на мгновение в руки. Охотник каждый раз поражался, какой здесь чистый воздух. Он проникал в лёгкие, очищая тело и душу. Было какое-то чувство того, что духовная энергия этого места стала сильнее, ярче, звонче. В воздухе чувствовалось приятное ожидание ночи, которое отзывалось пульсацией в самой природе. Баньюэ, что следила за мужчиной, весело улыбнулась и задала вопрос, не отведя заинтересованного взгляда от Хуа Чэна: — Нравится? — Да. Удивительное место. — Сегодня особенно, господин Хуа! Ведь сегодня солнце почти не сойдет с неба. В эти сутки рождаются особенно сильные феи, ведь буквально все дышит светлой Ци. Но это также делает деревню фей в своем роде уязвимой. Поэтому сейчас генералы готовят защитное заклинание. Девочка слегка помахала крылышками, а затем стала собирать попадавшиеся по пути ягоды. Мужчина также стал искать плоды леса, находя удивительно много. Хуа Чэн понимал, что это лучший способ узнать Се Ляня со стороны и что-то интересное из жизни фей. Охотник чувствовал себя маленьким ребёнком, которому все было интересно, особенно одно существо. — Баньюэ, ты не знаешь, как Се Лянь лишился своего зрения? — Это действительно был довольно занятный вопрос, ведь Се Лянь — очень сильный фей, которого ещё попробуй просто задеть, не то что ранить так сильно, чтобы полностью лишить зрения. — Генерал Се не рассказывал мне этого. Когда я спросила, он сказал, что ничего такого важного, чтобы я переживала. А я и не наставила, — девочка пожала плечами, идя все дальше и дальше. Хуа ожидал такого ответа. Может, это действительно была неприятная случайность, но охотник не сильно в это верил. — Генерал Се очень хороший, на самом деле, — феечка легко улыбнулась, пока Хуа Чэн заметил в её взгляде некую гордость, которую он замечал, когда дети говорили о своих старших братьях или сестрах. — А ещё это он сплел эти корзинки! Говорил, что этой технике его учила мама. — А где его родители? — мужчина приподнял бровь, с интересом рассматривая вещицу в своих руках, отмечая, как корзина аккуратна. Баньюэ повернулась к Хуа Чэну, слегка закусив губу, будто не знала, можно ли это ему знать. — Они… Их не стало в одной из войн. Хуа Чэн замер на месте, а потом продолжил искать ягоды. Ему стоило догадаться. Между феями и людьми часто вспыхивали войны, которые несли за собой много жертв, но он не думал, что родители фея попали в их число. — А твои? — У меня только папа! — Баньюэ, кажется, совсем не расстраивал этот факт. — Мамы не стало во время родов. И у меня есть генерал Се. Хуа Чэн не смог сдержать легкой улыбки от слов и поведения этого ребёнка. Очаровательного поведения. Охотник запнулся на этой мысли. Этот лес точно творил с людьми чудеса, потому что мужчина с трудом мог вспомнить детей, которых бы посчитал очаровательными. Вдруг по лесу прошелся поток светлой Ци, пронзающий все тело и душу, вызывающий лёгкую дрожь. Хуа Чэн посмотрел на Баньюэ, что радостно улыбнулась, поведя крыльями. — Что это? — Вы про что? — Девочка слегка нахмурилась, внимательно смотря на мужчину. — Вы почувствовали потоки Ци? Это волшебный барьер, генералы поставили его… — Если ты ещё раз испортишь мою печать, я вырву тебе крылья, придурок! — Кто бы говорил, генерал подметала! Между деревьями показались два фея, чьи крылья ярко переливались. У каждого было по четыре крыла, только у одного прозрачно-огненные, а у другого переливались голубым и белым цветами. Хуа Чэн запомнил их для себя как тёмного и огненного, чувствуя к ним непонятное раздражение, будто они раздражали за то, что просто есть. У одного из фей были длинные тёмные волосы, что струились по спине, пока часть находилась в высоком хвосте. У него же одежды напоминали халаты Се Ляня, только в других цветах и явно сложнее. У второго из этой пары каштановые волосы находились в тугом пучке, а в его одежде присутствовали элементы доспехов. Даже на вид они были совершенно разными. У огненного ярко выделялись немного грубые черты лица, а у тёмного более нежные, но не менее мужественные. И их перебранка закончилась даже очень быстро, стоило им увидеть Хуа Чэна. У обоих фей в шоке расширились глаза, а затем огненный поймал за плечи Баньюэ и завел к себе за спину, пока ноги охотника опутывало какое-то растение. Это произошло так быстро, что Хуа Чэн не успел даже усмехнуться от комичности этой ситуации. Оба фея нахмуренно смотрели на охотника, готовые напасть в любой момент. — Эй-эй, потише. Чего же вы так боитесь? Меня? — Охотник хищно ухмыльнулся, складывая руки на груди. — Баньюэ, он не успел ничего тебе сделать? — огненный обернулся на Баньюэ, которая только сейчас пришла в чувство и вырвалась из-за спины фея. — Господин Хуа помогал мне собирать ягоды к празднику, а вы сразу связываете его. Невежливо, генерал Сюаньчжэнь. Но было видно, что генералы не прислушиваются к девочке, готовые нападать или отражать удары. Хуа Чэн испытывал к ним неприятное чувство. И охотник не понимал, почему. Его прошлое вызывало у мужчины все больше вопросов, на которые не было ответов. — Что ты сделал с Се Лянем? — Огневик наколдовал в своей ладони шар огня, настороженно смотря на Хуа Чэна и на серебряную прядь в его волосах, что переливалась на солнце. Надо сказать, что охотнику она даже нравилась. — Я? Ничего, — Хуа самодовольно усмехнулся, ведь действительно пока только он страдал от маленьких ранок, которые появлялись на теле Се Ляня. — Что же ты тут забыл? Вроде не связан, а все еще ошиваешься здесь, — генерал Сюаньчжэнь закатил глаза, туже затягивая лианы на ногах охотника, который от этого нахмурился. Это уже было больно, а значит это начинал чувствовать и Се Лянь. — Я бы вежливо попросил отпустить мои ноги, — казалось, что сам воздух дрогнул от холода и стали в голосе Хуа Чэна. Охотник вскинул руку вверх, призывая Эмина к себе. — Му Цин! — Баньюэ выскочила между мужчинами, серьезно смотря на генералов, что настороженно замерли. — Фэн Синь, прекратите. Если вы нанесете хоть какую-нибудь травму господину Хуа, ее же получит генерал Се. — Что? — Фэн Синь тут же сжал руку в кулак, призывая огонь обратно к себе, а Му Цин ослабил лианы, но убирать полностью не спешил. — А что слышали. Я не позволю причинить вред ни ему, ни себе, — в этот момент в его руке появился Эмин, сверкнув яркой молнией на солнце. И вид оружия у генералов вызвал странное выражение лица. Конечно, они видели в кого могла обращаться сабля, а сражаться против дракона не очень хочется, особенно в праздник. — Что за шум? Напряженная атмосфера стала заметно слабее, когда рядом с ними появился Се Лянь, мягко улыбаясь и держа руки в рукавах своего ханьфу. Хуа Чэн незаметно выдохнул, убирая руку с рукояти Эмина. — Генерал Се! — Баньюэ подошла к фею, широко улыбнувшись. Девочка начинала сильно переживать, когда с ней рядом взрослые начинали ругаться или ещё хуже, драться. Феечка точно не сможет остановить двух генералов и одного охотника, не пострадав самой. — Мы с господином Хуа собирали ягоды, как к нам пришли генералы Наньян и Сюаньчжэнь. Се Лянь сделал почтительный кивок головой в знак приветствия, а затем выпрямился. — Я надеюсь, вы не хотели драться? Все таки это находится на моей территории, отвечать потом мне, — фей хмыкнул, явно догадываясь, что именно драка и затевалась. — Малышка Баньюэ, ты собрала достаточно, или тебе помочь? Хуа Чэн буквально чувствовал, как уходит атмосфера того самого напряжения между мужчинами. Будто Се Лянь окутывал, как солнечные лучи утром всю землю, своим теплом и спокойствием. И охотник действительно был рад видеть этого фея. — Я бы не отказалась от помощи, генерал Се, — девочка улыбнулась, подавая корзинку мужчине, а затем взяла свою. Они направились дальше в лес, а Хуа Чэн тихо хмыкнул, следуя за ними. — А ты куда собрался? — Му Цин поймал его плечо, останавливая мужчину. Хуа резко дёрнул плечом, скидывая ладонь. — А мне не запрещали идти с ними. А компания гэгэ мне более приятна, чем ваша, — охотник обошел генералов, а затем развернулся и с лисьей улыбкой сделал шуточный поклон. Это стало последней каплей, ведь Фэн Синь и Му Цин буквально взорвались. — Ты!.. — Фэн Синь не успел ничего сказать, как Хуа Чэн просто развернулся и пошёл следом за Се Лянем, который лишь обернулся в его сторону. Так, спустя несколько минут, троица осталась одна. — Гэгэ, расскажешь о празднике? — Охотник поравнялся с феем. Конечно, он хотел спросить, как же работает барьер, но понимал, что ему не дадут ответа на этот вопрос. И сейчас Хуа Чэн был рад, что Баньюэ ушла немного в другую сторону, оставляя их вдвоём. — Я давно его не посещал, но многое помню. Это празднество заключается не только в самом длинном дне. В эту ночь, с заката по рассвет, по земле гуляют духи ушедших. Их не видно, но мы верим, что они тоже танцуют вместе с нами. В эту ночь не нужно вспоминать каждого, не нужно ходить к древам жизни, просто надо радоваться, — Се Лянь тихо выдохнул, странно улыбаясь самому себе. — Ведь ушедшим тоже хочется танцевать, а не только слушать обращения живых. — Древы жизни? — Хуа Чэн приподнял бровь, с интересом слушая фея. — Да. Что-то вроде кладбища, только вместо плит особые деревья. Каждое олицетворяет своего хозяина, — Се Лянь грустно улыбнулся, а затем слегка отвернулся от Хуа Чэна, пряча тем самым свое лицо. Мужчина же смотрел на этого фея, не понимая, что творится внутри него. Хотелось обнять этого сильного воина, но это было бы верхом наглости. — Это прекрасная традиция, гэгэ, — Хуа Чэн подошёл к Се Ляню, забирая у того корзинку с ягодами. На короткое мгновение их пальцы соприкоснулись и у охотника дыхание перехватило, а сердце сделало кульбит. На совсем краткий миг между мужчинами, как стрела, пронеслось напряжение, а затем к ним выбежала Баньюэ. — Генерал Се, тут же рядом ручей, да? — Девочка улыбнулась и, дождавшись кивка Се Ляня, поспешила в другую сторону. Мужчины пошли за ними, пока Хуа Чэн находил взглядом красные ягоды земляники.

· • — ٠ ✤ ٠ — • ·

Когда близился закат, стало слышно смех и музыку. Это была флейта, цимбалы, гуцинь и точно был слышен барабан. Хуа Чэн сидел на пороге дома Се Ляня, отмечая, что по небу ползут тучи. Фей сейчас заваривал им обоим чай, потом вышел к охотнику. — Хуа-Хуа, не хочешь посмотреть, как разгоняют тучи? — Се Лянь мягко улыбался, пока в его голосе пряталась игривость. — А можно? За это ничего не будет? — Хуа Чэн приподнял бровь, поднимаясь на ноги. — Нас никто не должен видеть, — фей направился в сторону леса. — Не против полетать? — Нет, если я буду в руках гэгэ. — Не дразнись, Хуа-Хуа, — Се Лянь не мог видеть довольной улыбки этого лиса, особенно, когда он заметил, как щеки фея совсем немного покрылись нежным румянцем. Мужчина подошел к охотнику, легко, как пушинку, поднимая на руки, а также расправляя крылья. Резким взмахом крыльев, они взмыли в небо. А Хуа Чэн не мог не думать о том, сколько силы заключено в этих руках. Мужчина был далеко не легким и высоким, что делало его перенос более неудобным, но Се Лянь будто не нес ничего тяжелее, чем корзину с ягодами. Хуа Чэн понял, что если бы пришлось сражаться в ближнем бою с этим феем, у каждого были бы сломаны несколько костей. — Гэгэ, разве ты не говорил, что не пойдёшь на праздник? — Охотник приподнял бровь, удобнее устраиваясь на ручках у фея. — Я все ещё не иду. Просто потом уйду. Должен же кто-то патрулировать лес, — Лянь говорил это с усмешкой, явно не переживая о том, что остается один в празднество. — Почему именно ты? Разве не могут те безмозглые, которых мы встретили сегодня, патрулировать вместо тебя? — Я просто не люблю, когда много фей в одном месте. В итоге они прибыли на огромную поляну, окруженную высокими деревьями, как защитниками. На них висели бумажные фонарики, освещая природу. Мужчины спрятались на ветках одного из «защитников», скрываясь от чужих глаз. Хуа Чэн же с интересом рассматривал ещё одно место в этом чудесном лесу. Оно показалось ему знакомым, а затем он вспомнил дом Мэй Няньцина. И действительно, он виднелся через деревья, одновременно и выделяясь на фоне природы и одновременно скрываясь от чужих глаз. Чуть дальше были видны другие редкие домики, освещенные бумажными фонариками. Поляна искрила цветами растений и крыльев фей. Хуа Чэн увидел Ши Цинсюань, Баньюэ, а также двух генералов, что опять ругались между собой. Музыка, лёгкая и искрящаяся смехом и весельем, магией фей и завораживающей атмосферой, лилась от группы музыкантов, что играли чуть сбоку от центра. Особенного звучания добавляла флейта, чей хозяин кружился в танце, не переставая играть. Казалось, протяни руку и сам окажешься танцующим и улыбающимся. Фей действительно было очень много. Взрослых и детей, сильных и слабых, двухкрыльников и шестикрыльников. Все они были едины, позволяя семейному духу искрится на кончиках пальцев. Хуа Чэн запреметил трио, о котором наслышаны даже люди. Генерал Мингуан, Водяной мастер Ши Уду и Всезнающая Линвень. Они стояли вместе, пока фея недовольно, но по-особому тепло отчитывала Пэй Мина, а Ши Уду прислушивался к ним, пусть и наблюдал за Ши Цинсюань. Также охотник нашел Лан Цяньцю, что осматривался по сторонам, будто искал кого-то, и Мэй Няньцина, который играл с кем-то в карты, сидя за низким столиком. И все выглядели счастливыми. — Давай, разгони же тучи! — Ши Цинсюань, припозднилась, пора уже пора! Девушка засмеялась, пока в её руке появился расписной веер. Фея взмыла в небо, не переставая ярко улыбаться. На ней красовался довольно интересный наряд. Это была многослойная юбка в пол, чей белый подол выглядывал из разреза на чёрном верхнем слое. Верх был нежно-бирюзового цвета с закрытым горлом и длинными, расширяющимися к низу рукавами. Также девушку украшали золотые элегантные украшения, что прятались в волосах и на ушах. Ши Цинсюань взмахнула веером, делая движения, похожие на танец в воздухе. Тут же поднялся тёплый ветер, что слегка усиливался по мере быстроты движений танцовщицы. Редкие облака стали стремительно уплывать, освобождая небо для блина солнца, что уже клонился к горизонту. — Гэгэ, обязательно танцевать для призыва ветра? — О, нет. Для ветра хватает и пары движений рукой, просто это красиво, — Се Лянь, пожимая плечами, взялся одной рукой за ветку над головой и подставил вторую руку под порывы ветра. А Хуа Чэн замер, не в силах оторвать глаза от фея. Его волосы мягкими волнами развивались, а передние пряди обрамляли лицо. На лице фея отражалось легкое сияние от крыльев, а закатные лучи солнца играли на коже. Хуа Чэну показалось, что глаза Се Ляня на солнце сияли бы очень ярко, но они были скрыты под повязкой. — Всё хорошо? — Фей повернулся к охотнику, приподнимая уголки губ в улыбке. — Что? А, да, — Хуа неловко отвёл взгляд, забыв, что Се Лянь может чувствовать больше, чем обычно. Мужчина уже несколько раз замечал, что фей научился не просто слышать охотника, но и ощущать. На поляне же замолчали барабаны, цимбалы и гуцинь, оставляя только нежное пение флейты. Сейчас атмосфера стала нежной, пока Ши Цинсюань опустилась на землю. Хуа Чэн увидел на поляне Баньюэ, что весело танцевала со взрослым мужчиной, видимо отцом. Охотник вновь посмотрел на фея рядом с ним, почувствовав мимолётную боль внутри щеки. Хуа Чэн заметил, как сильно Се Лянь сжимает ветку, за которую держится. В какой-то момент фей выдохнул и расслабился, складывая крылья, чтобы их точно не заметили. — Гэгэ?.. — Обычно на флейте играла матушка. Она пыталась меня научить, но у меня никогда не получалось так, как у неё, — горькая усмешка коснулась губ Ляня, а затем он слегка покачал головой, возвращая привычную спокойную улыбку. А у Хуа Чэна сердце защемило. Терять родителей всегда больно. — Я пойду. Ты со мной? — Да. Мужчины бесшумно спрыгнули на землю, уходя от поляны. Постепенно музыка затихала, оставляя каждого наедине со своими мыслями. Хуа Чэн очень редко видел такие празднества, где все вместе. Такое он видел только на севере в маленьких городках. — Гэгэ, на празднике сегодня все феи? — Нет. Далеко нет, — Се Лянь пожал плечами, обарачиваясь на охотника. — Многие не любят этот праздник, многие просто празднуют с семьей, оставаясь дома. Кто хочет, тот идёт на площадь. Се Лянь устроился на траве, спиной к закату и лицом к рассвету. Хуа Чэн тихо устроился рядом, открываясь спиной на землю, позволяя себе расслабиться. На небе уже стали появляться первые яркие звездочки. Мужчина вдруг осознал, что мог бы сейчас спокойно заснуть. — Когда я жил в северной части, то часто не спал всю ночь, любуясь звёздами. Люди говорили, что звезды — это Түннің хабаршылары. То есть Вестники ночи. А ещё одна девочка по секрету рассказала мне, что это драгоценные камушки у людей с неба, что сияют даже нам, — Хуа Чэн улыбнулся. Та девочка потом выросла в красивую девушку, что была влюблена в охотника, но мужчину никто не привлекал вообще. — Хуа-Хуа, зачем раскрываете чужие тайны? — В голосе Се Ляня сквозило умиротворение и был слышен намёк на удовольствие от разговора. — Думаю, она не будет против. Вдруг Хуа Чэн вспомнил одно слово, которые появилось в его затерянной памяти так внезапно и так резко, но оно принадлежало его воспоминаниям, это точно. Только точного звучания охотник не мог различить сквозь пелену не существующих воспоминаний. — Гэгэ, — Хуа посмотрел в лицо Се Ляню, который повернулся к нему, приподнимая бровь в немом вопросе. — Саньлан. Можешь обращаться ко мне так. — Саньлан… — фей будто смаковал, как прозвище ложится на язык. Видимо, он остался доволен. — Саньлан, не расскажешь этому фею о традициях севера? — Конечно, — мужчина усмехнулся, начиная вспоминать о своей жизни в той стороне… Ни генерал, ни охотник не заметили, как блин солнца начал показываться над горизонтом, а затем первые лучи стали появляться за кронами многолетних деревьев. Разговор между мужчинами шел легко и непринужденно, пока каждый с удовольствием слушал другого. Хуа Чэн опомнился только тогда, когда музыка с поляны фей стала немного тише, а вот песни ранних пташек наоборот, зазвучали отчетливее. Это было странное ощущение. Одновременно и ночного спокойствия, которое начинало переходить в дневную живость. Хуа посмотрел на Се Ляня, что смотрел в сторону восхода, подогнув к груди одну ногу, а вторую оставляя на земле. — Гэгэ, хочешь, я опишу тебе рассвет? — Что? — Этот вопрос застал фея врасплох, что ответ последовал только спустя некоторое время. — Ты хочешь сделать что? — Я хочу, чтобы ты смог не только почувствовать рассвет, но и увидеть его, — мужчина мягко улыбнулся, смотря на то, каким растерянным выглядит Се Лянь. А затем охотник слегка нахмурился, ведь, видимо, фею такого ещё не предлагали. — Да, пожалуйста. Мужчина сам удивился, каким тихим звучал его голос. И не понятно, перешёл он на шёпот, чтобы не спугнуть эту хрупкую атмосферу рассвета или по другим причинам. Но Се Лянь точно услышал, как где-то рядом на ровную поверхность воды упала капля росы.* И Хуа Чэн рассказывал, как голубой сменяется на ласковый желтый, как солнце все выше и выше поднимается над небом, начиная освещать лёгкие облака. Он рассказывал, как лучи пробиваются через деревья, искрясь в капельках утренней влаги. Охотник рассказывал, как просыпаются некоторые насекомые, как солнце прячет за собой вестников ночи. И все это он говорил шепотом, позволяя тихим словам попадать в каждую клеточку Се Ляня. Фей будто действительно видел рассвет. Но Хуа Чэн не видел, как дрожали ресницы фея под повязкой, как собирается легкая влага под закрытыми веками. Но он видел лёгкую, особую улыбку на губах генерала Се.