Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

В большом зале в поместье Мэй Няньцина сейчас было довольно многолюдно. Король находился около своего широкого дивана, пока остальные находились в других частях большой комнаты. Как понял Хуа Чэн, здесь находились генералы. Генерал Се, генерал Мингуан, генералы Наньян и Сюань Чжэнь. Охотник краем глаза посматривал на Се Ляня, что явно был опустошенный. Тело мужчины неестественно напряженное, выдавало его с головой, будто фей делал все возможное, чтобы выглядеть как обычно. Хуа Чэн сделал тихий вдох и самыми костяшками коснулся руки Се Ляня, замечая, как тот вздрогнул, явно не ожидавший этого. Прикосновение было слишком долгим для случайного. Хуа не хотя убрал руку, но был рад, что Се Лянь заметно расслабился. — Я очень надеюсь, что эта падаль не Ангел смерти. Иначе у нас проблемы, — Пэй Мин недовольно сложил руки на груди. Никто не хотел разбираться с этим существом лично. — Да мы уж заметили, спасибо, — Му Цин закатил глаза. — Как Ци Жун вообще проник в лес и, тем более, к Древам жизни? Это был важный вопрос, на самом деле. Вечно зелёный лес пропускал только фей, но если кто-то побывал в деревне, то всегда найдёт дорогу. — Ци Жун, — имя этого охотника Мэй Няньцин произнес с презрением, — жил тут с рождения. Ему не составит труда пройти в лес. Но к Древам жизни могут пройти только феи, либо люди в сопровождении феи. — Либо тот, кто насильно забирал энергию фей. А он убил слишком многих, — Фэн Синь нахмурился. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звонов колокольчиков, что звучали даже несмотря на отсутствие ветра. Неуютно. Хуа Чэн скосил взгляд на Се Ляня, что стоял, слегка понурив голову. Охотник тихо, но в этой тишине это было громко, кашлянул. Взгляды генералов обратились к Искателю цветов, что слегка приподнял бровь. — Уж простите мне моё невежество, я тогда был далеко, что за Ангел смерти? Насколько я знаю, это существо в одиночку уничтожило целую армию, я прав? Кажется, Му Цин даже не успел закатить глаза на такие малые познания, как в зал зашла Линвень, неся в руках несколько свитков. Фея выглядела удивительно спокойной для ситуации, в которой сейчас находились феи. — Ваше величество, я принесла свитки, как вы и просили. Здесь и появление Ангела и некоторые… нюансы о Блуждающем фонаре, — женщина положила на стол свитки, собираясь уйти, как Мэй Няньцин остановил её: — Тумана сегодня не было? — Нет. Сегодня была ясная погода все сутки, да и последние время тумана, даже утреннего, не было, — Линвень пожала плечами и размеренной походкой вышла из залы, оставляя генералов, охотника и короля наедине. — Раз тебе это не известно, мальчик, я расскажу тебе о Ангеле смерти, — Мэй Няньцин лёгким движением поднялся с дивана, беря один из свитков. — О существе, которое появилось лишь один раз, но так, что помнят о нём до сих пор. О существе, с которым не хотели бы столкнуться генералы Мингуан и Се. Хуа Чэн нахмурился. Что-то тревожное появилось внутри охотника. Насколько он понимал, эти феи-воины были одни из самых сильнейших. Так что же это за существо, которого не смогут одолеть два могущественных генерала? Мэй Няньцин уронил свиток на пол, из-за чего тот раскрылся. Охотник буквально кожей чувствовал, как становится тяжелым воздух от дискомфорта. Будто этот свиток мог передавать то, что излучало существо, о котором здесь говорится. Иероглифы на пергаменте на мгновение задымились тьмой, а затем в зале погасли свечи, оставляя почти полную темноту. Хуа Чэн натянулся, как струна, непроизвольно делая шаг вперёд и слегка закрывая плечом Се Ляня, чьи крылья вновь слегка задрожали. Из дымки теней стал появляться силуэт человека, что был одет в траурные белые одеяния, а его лицо прятала замысловатая маска. Созданная из чёрного металла, она имела два высоких и острых рога, а один по середине, чуть поменьше, покрытая узорами. В зале стало слишком тихо, ещё чуть-чуть и будет слышен глухой стук сердца где-то в горле. Хуа Чэн понимал, что это лишь иллюзия, но даже она, передавая совсем малую часть действительной ауры, но даже так, аура этого существа была тяжелой, давящей, такой, что хотелось встать на колени и опереться руками в землю, чтобы было легче. — Слушай внимательно, мальчик, — голос короля был слишком тихим в обычной жизни, но слишком громким в этой комнате. — Тогда была война между феями и людьми, что феи могли проиграть… …Дело было действительно плохо. Людей в этот раз было очень много, а одного фея-воина не хватало. Мэй Няньцин вновь развернулся с мечом, разрезая одного человека. Король уже начинал выдыхаться. Слишком много, слишком сложно. В этот раз все было не так, как в другие разы. Атака людей началась внезапно. Они начали сжигать деревья Вечно Зеленого леса, продираясь к деревне фей. Феи-воины в несколько минут оказались в сражении, нанося быстрые и свистящие удары. Ещё через время появились стихийники. Генерал Сюаньчжэнь коснулся рукой земли, подчиняя ее себе. Через несколько мгновений земля под ногами многих воинов разверзлась в пучину, а к остальным понеслись тугие лианы, как вдруг просто исчезли. Му Цин попытался вновь их призвать, но бестолку. И тут фей заметил воткнутый в землю меч, что искрился от огромного количества Ци, что он успел поглотить. — Ваше величество! — Мэй Няньцин обернулся на Сюань Чжэня, ударяя противника крыльями. — У них мечи фей-воинов! Мужчина действительно заметил острый меч, когда нашлись еще два меча, которые держали люди. Они поглощали в себя любую магию, направленную на войска. Мэй Няньцин нахмурился, сжимая в руке свой меч. Плохо дело. Мечи фей-воинов обладали действительно разрушающей силой. Если не суметь проконтролировать её, то обернется бедой. Эти мечи были острее воды, опаснее разъярённого дракона. А самое главное, подстраивались под своего хозяина, чтобы ему было удобно в бою. Мэй Няньцин знал об этом достаточно, чтобы знать, что такое оружие в чужих руках — чуть ли не катастрофа. А если столкнутся две отраженные силы, то может произойти слишком большой всплеск Ци, после которого не встанет никто. Такой, начавшийся взрыв, могут удержать несколько фей-воинов. Но была загвоздка, что шестикрыльников было только двое: Мэй Няньцин и Мингуан. Генерал Се покинул деревню ещё лет восемьдесят назад. А если оба воина кинутся к взрыву, могут подставить под удар остальных. — Что, испугались, феечки? Своих же мечей… — Генерал оскалился, и выхватив меч, пошёл в атаку на Мэй Няньцина. Если у феи было преимущество опыта, у людей — количество. Король еле сдержал крик, когда чей-то меч прошелся по его крылу. Удивительная вещь, крылья. Такая сильная часть феи, но и уязвимая. Если ранить крыло — не спрячешь и человеком не станешь, а полет только сделает хуже. Мэй Няньцин отметил, что у Мингуана дела идут получше, как и у остальных. Значит, прорвутся. Король, несмотря на свое немного затруднительное положение, заметил, как по земле ползет густой туман. В целом, это было неудивительно, погода сегодня была очень противная, но туман заметно все усложнит. А затем вдруг оглушительно зазвенела сталь, что стало похоже на крик. Феи зажали уши руками, уронив оружие на землю. А сталь все кричала и кричала, что даже Мэй Няньцин, король фей, и генерал Мингуан, осели на землю. Звук будто забирал духовные силы, от чего в теле стала появляться слабость. Плохо, очень плохо. Мэй Няньцин почувствовал, как взрывается от боли голова. Треклятый звук. Король с трудом поднял голову к источнику звука. Это был самый первый меч, что поглотил магию Му Цина. Оружие пошло трещинами, не в силах сдержать в себе столько духовной энергии без контроля. Не может все так закончится. Мэй Няньцин вновь призвал свой меч, пытаясь подняться на ноги, но слабость буквально придавила его к земле. Мужчина заметил, что люди стоят спокойно, по сравнению с феями. Видимо, у них в ушах что-то было. А сталь все кричала и кричала, вызывая новые вспышки боли. Казалось, что боль от головы переходит по всему телу. Мэй Няньцин вновь оперся рукой в землю, пытаясь встать, как кое-что почувствовал. Туман. Он смог почувствовать туман. Кажется, люди тоже начали замечать, что с этим природным явлением что-то не так. Туман был не просто тяжелым, он был осязаемый. Мэй Няньцин в удивлении раскрыл глаза, как раз вовремя, чтобы увидеть, как туман закручивается в какой-то силуэт. Люди, увидев это, отшатнулись, а затем попробовали развеять туман, но бестолку. Спустя некоторое время стало видно, что туман превращается в человека. Стало слишком холодно. Чем отчётливее становился туманный человек, тем тяжелее становилось дышать. Сила этого существа чувствовалась каждой клеточкой тела. Кажется, сама природа застыла в страхе. Мэй Няньцин услышал тишину. Было слишком тихо. Ни крика стали, ни шуршания листвы от ветра. Только человек, что был одет в траурные одеяния с широкими развивающимися рукавами. Человек ли? Король попытался встать, но любое движение отдавалось болью в голове, а ноги были непозволительно слабыми для фея-воина. Мэй Няньцин понял, что мешает ему встать. Туман. Теперь он будто бы олицетворял ауру существа. Тяжелую, давящую, пронизанную холодом и ощущением пустоты одновременно. Той пустоты, которой боится каждый. Той пустоты, в которую боишься упасть. Мэй Няньцин смог лишь позорно отползти на несколько цуней от этого существа. Не хотелось находится к нему близко. Существо стояло боком, что его видели и феи, и люди. Голову человека покрывал широкий капюшон, а на лице сидела причудливая маска, но даже губ не было видно, ведь их прятала белая дымка. Существо выглядело чужеродно. Его не должно существовать. Но вот он стоит, не двигаясь, будто ожидая чего-то. Мэй Няньцин не мог сделать нормального вдоха, он смотрел только на это существо, чувствуя, как начинает быстро биться сердце где-то в горле. Фей был напряжен так, что проведи краем пергамента по нему — окажется глубокая рана. Король впервые чувствовал, как потеют ладони. Отвратное чувство. Мэй Няньцин ждал беды, но бедствие уже пришло. Даже если бы мужчина попробовал встать, то не смог бы. Ноги, кажется, онемели. Фей не мог поверить сам себе. От этого существа хотелось бежать куда подальше, скрыться в безопасности. Скрыться там, где не будет этого существа. Где не будет страха из-за него. В последние мгновение, когда тяжелый туман готов был растворится, ползя только по земле, за существом появились дымчатые крылья, а затем, с движением рук монстра, преобразились в два клинка. Они будто были сделаны из стекла, но Мэй Няньцин кожей чувствовал, что ни одно стекло не станет таким оружием. Мэй Няньцин не видел, как попадали многие из людей, не в силах противостоять холоду от этого существа. Мэй Няньцин не видел, как с таким же страхом смотрели остальные генералы. Он не видел, как Фэн Синь аккуратно потянулся к своему луку, натягивая тетиву немного дрожащими руками. А существо же продолжало стоять неподвижно, но было ясно одно — целью существа становится совершено не хотелось. — А ну?! Чего застыли, это всего лишь еще одна лесная тварь! — Генерал войска людей перехватил меч феи и направил его на существо, молча отдавая приказ. Его войско, нерешительно направилось к монстру. Некоторые были слишком смелы, явно хотя убить существо и заполучить себе какую-никакую славу. Мэй Няньцин был раздражен, даже несмотря на страх. Услышь людишки крик меча феи, не смогли бы даже дышать. Король был уверен, что глупцы, намеревающиеся убить существо, пожалеют об этом. Монстр же вдруг сорвался с места, поднимая за собой вихри воздуха. Был слышен лишь свист мечей, рассекающих тела людей напополам, да шорох свободных одеяний. Мэй Няньцин с широкими зрачками от внутреннего трепета наблюдал, как существо исчезало и появилось среди людей, убивая быстро и безжалостно. Послышались крики людей, которые хотели сбежать с поля боя как можно дальше. Король, всего на секунду, представил, что было бы, если это существо захочет сразится с феями. Этого хватило, чтобы сердце забилось быстрее испуганным зверьком, ведь фей моментами даже не мог уследить за белым бедствием. Как вдруг существо замерло. Мэй Няньцин увидел, как из него насквозь торчит меч какого-то бедолаги. Белые траурные одеяния монстра стали пропитываться кровью. Не успели люди издать вздох облегчения, как бедствие схватилось одним рывком за рукоять меча, отшвырнув оружие на землю. Тук-тук-тук. Мэй Няньцин не сразу понял, почему земля дрожит. Не земля дрожит, а его тело. Мужчина слышал стук своего сердца в горле, из-за чего дышать получалось тяжело. Тук-тук-тук. Он уверен, что удар был смертельным. А этому монстру все равно. Он также исчезал и появлялся, растворяясь от скорости. Теперь криков не было, лишь испуганное дыхание не только людей и фей. Сама природа, казалось, хотела спрятаться от этого существа. Люди пугаются, когда теряют контроль над чем-то. Нет средства контроля лучше, чем смерть. В несколько долгих минут люди падали на землю, без возможности удара сердца. Тварь будто игралась. Она не трогала тех, кто дрожа, все ещё держали мечи фей-воинов. Эти люди еле стояли на ногах, не в силах даже проткнуть себя мечом от внутренней паники и умереть раньше, чем этого захочет монстр. Осталось на поле боя лишь несколько человек: генерал да его приближенные. Несколько человек и одно бедствие. Существо превратило один из мечей в туман, оставаясь только с одним. Некогда белые траурные одеяния были окрашены в красный кровью. Тварь стала медленно идти к генералу, что попятился и упал на землю. Мужчина вскинул меч, направляя густые и смертоносные остатки Ци из оружия в монстра. Мэй Няньцин с надеждой смотрел в молнию энергии. Если существо пойдёт на фей, они смогут постоять за себя, если… Молния Ци разбилась стеклом, когда бедствие поймало ее в кулак, а затем сжало, не прекращая движения. Сила, с которой магия влетела в руку существа, была разрушительная. Если бы Ци действовала на монстра. С криком последние члены людской армии были убиты. В тот же миг по земле, сопровождаясь мощным ударом, поползла трещина, которая должна была затянуть бедствие. В тот же миг множество горящих стрел полетело в тварь. Бедствие лишь тихо усмехнулось и вскинуло руки, как птица — крылья, с хлопком превращаясь в туман и исчезая. — …Повелительница жизни — смерть. А есть ещё ангелы, которые забирают жизни людей. И с этого момента этого монстра величают Ангелом смерти, — Мэй Няньцин, слегка пошевелив пальцем, сложил свиток пергамента. Как только проекция существа исчезла, в комнате в миг стало теплее не только из-за появившегося света свечей. Хуа Чэн нахмурился, все ещё прикрывая своим плечом Се Ляня, который тоже был напряжен. Теперь он точно вспомнил. Тогда охотник действительно был на Севере, но даже туда дошли слухи о сражении между феями и людьми. Только Хуа Чэн знал эту историю в другом виде. Феи, сплотившись, создали из своей магии сильного воина, который безжалостно убивал даже невинных людей в деревне у Вечно зеленого леса. С тех пор таких больших сражений больше не было, лишь мелкие стычки. Хуа Чэн не раз слышал громкие слова о том, что еще чуть-чуть и придёт большая армия людей в лес, чтобы наконец, покончить с тварями. Но все это оставалось только на словах, ведь даже сейчас, когда туман ползет по земле, на улице очень мало смельчаков, готовых гулять. Матери играют со своими детьми, но только в доме за закрытыми ставнями, а их мужья вслушиваются в каждый шорох, волнуясь за жизни своей семьи. Но сейчас Хуа Чэн понимал, что лишь часть от истории людей — правда. Ангел действительно существовал, был опасен, был могущественен. И Искатель цветов уверен, что мирное население не убивал. Хуа почему-то больше доверял истории фей. — И если Ангел смерти — Ци Жун, то дело плохо, — Му Цин презрительно закатил глаза. — Этот подонок ещё в свои младшие годы творил дичь. — А такое могущество в руках безумца — катастрофа, — Фэн Синь ударил кулаком по стене, прикрывая глаза. Этот день выматывал. Генерал Наньян не представлял, какого сейчас Се Ляню. Ведь это его двоюродный брат уничтожил последний шанс пообщаться с душой его родителей. Фэн Синь знал, что Се Лянь очень любил своих родителей. Мингуан прошелся взглядом по залу, а затем задержался на Се Ляне. — Генерал Се, вы, наверное, были ближе всех к Ци Жуну… Но фей оборвал его, даже не открывая глаз. На удивление после того, что произошло, Се Лянь был спокоен, как озеро. Но Хуа Чэн бы сравнил этого мужчину с морем. Охотник перевёл взгляд на генерала рядом с собой, пока тот говорил. — Он и в детстве не различал, где хорошо, а где плохо. Точнее, он считал только меня и свою маму хорошими и заслуживающими уважения, — Се Лянь слегка поморщился. — Мы не раз пытались исправить его, но бестолку. Он творил все за нашими спинами. Однажды одному мальчику вырвал крыло. Вы думаете, его сейчас можно будет исправить? В голосе мужчины послышалась злость, но она была не столь заметна. Хуа Чэн же нахмурился. Мнение об этой падали становилось все хуже и хуже. Мало того, что он не скрывал своего каннибализма, так ещё и начинал это походу с самого детства. Отрывать крылья так точно. Мерзко и противно. — Сейчас, я по крайней мере, питаю надежды, что Ци Жун нам не сильно помешает. Пока, в любом случае, — Мэй Няньцин начал ходить по большой комнате, потирая пальцем подбородок. — Знать бы, как быстро его тело восстановится после огня. А пока в ларце полежит. Его Величество подошел к ларцу, который стоял на низком столике. Хуа Чэн знал о таких. Это особое дерево, переплетенное с природной Ци. Магия держала любое наполнение некоторое время, не позволяя выбраться. Только малые предметы. Прах туда отлично ложится. Вся сложность ларцов хранения в том, что магию надо постоянно контролировать. Ведь природная Ци всегда тяжело поддается контролю. После смерти и ее подопечных стоит лишь мать-природа. — А потом… Посмотрим, что будет, — Мэй Няньцин был также напряжен, это слышно по голосу. — Все можете быть свободны. Стоило последним словам короля прозвучать как Хуа Чэн не сразу заметил, что Се Лянь будто бы растворился. Он смог очень быстро уйти, явно не желая оставаться здесь дольше. От охотника не укрылся странный болезненный взгляд генерала Наньяна на место, где только что стоял Се Лянь. Хуа же вновь задумался, что между ними произошло. Охотник также покинул дом вслед за феем, направляясь в сторону его домика. Многие феи, когда он проходил мимо, старались на него не смотреть, но Хуа Чэн ощущал некоторые презрительные взгляды на себе, будто это он помог Ци Жуну сжечь Древы жизни. — Хуа Чэн! Мужчина обернулся, увидев, как его догоняет Ши Цинсюань, аккуратно неся что-то в руках. Девушка неловко улыбнулась, поравнявшись с охотником. — Вот. Передай, пожалуйста, это А-Ляню, — фея вложила в руки Хуа Чэна маленький мешочек, от которого чувствовался травяной запах. Мужчина непонимающе посмотрел на неё, приподняв бровь. — Это один из его любимых чаев. Плюсом он успокаивает душевное состояние и помогает заснуть… Я подумала, что ему это может пригодиться. Ши Цинсюань нахмурилась, сложив руки в кулаки. Хуа Чэн же тихо и беззлобно хмыкнул на поведение девушки. — Чтоб эту тварь… каждый раз мучительно убивали каждый день, — фея это прошипела зло и, можно сказать, искренне. — Так чего же сама не передашь? — Хуа спрятал мешочек в одном из карманов, подумывая над тем, чтобы самому заварить чай Се Ляню. Девушка вновь же неловко улыбнулась, будто бы стесняясь того, что она хочет ответить. — Я думаю, А-Лянь захочет сейчас побыть один… А искать его дело бесполезное, не захочет, чтобы его нашли — не покажется. А дома я, конечно, могу оставить, но боюсь, А-Лянь может просто… ну… не заметить. — Я передам, — Хуа Чэн кивнул, уже собираясь идти дальше, как девушка вновь остановила его: — Ты же не был причастен к поджогу? — Что ты такое говоришь? — Хуа Чэн резко повернулся к фее, нахмурившись. Кажется, такой вопрос сильно оскорбил его. Хуа Чэн бы никогда не посмел поступать так низко и отвратительно, тем более, с его гэгэ. Охотник не отрицает, что он не святой и безгрешный человек, но такое… даже при мысли об этом становится противно. Ши Цинсюань, мигом ощутив изменение вокруг Хуа Чэна, тут же расслабилась. — Прости, просто… Мне надо было быть полностью уверенной, что ты не помогал Ци Жуну. В целом, охотник мог ее понять. Но возмущения факт понимания не отменял. — Вобщем, спасибо, — фея шире улыбнулась, пожимая плечами, а затем развернулась и быстро улетела, оставляя охотника одного. Хуа Чэн же тихо вздохнул, направляясь в сторону домика Се Ляня. Охотник чувствовал разные эмоции. С одной стороны он понимал, что фею надо побыть одному, а с другой стороны Хуа Чэн не хотел оставлять Се Ляня в таком состоянии одного. Мужчина не представлял, что это такое, потерять своих родителей. Он не помнил ни отца, ни мать. За свою немаленькую жизнь Хуа Чэн повидал очень много семей, счастливых и нет, с одним родителем или родней, что на праздники съезжается. Маленький он ненавидел мир за то, что есть счастливые люди. Ненавидел семьи, что были счастливы, а он был один. Когда охотнику было около шестнадцати, ненависть утихла, оставляя после себя неспокойную душу. А затем, когда Хуа стал ещё постарше пустота сменилась глухой тоской, которая со временем прошла. Мужчина несколько раз натыкался на детей, что потеряли своих родителей. Они плакали и бродили по улицам, пытаясь попрошайничать, но лишь заикались от слез. Тогда сердце Хуа Чэна не выдерживало и он подходил к тем детям, беря на руки и с позволения ребенка, уносил в свое поместье. Там им однозначно будет лучше, чем на улице, где ночами холодно. Мужчина сам себя порой не понимал. Довольно часто его посещали мысли, что он в своей жизни делает что-то не так. Но сейчас Хуа Чэн мог сказать лишь одно. Не знать никогда своих родителей легче, чем потерять их в осознанном возрасте. А ещё потерять последнее материальное напоминание о близких людях… Хуа Чэн с силой сжал руки в кулаки, жалея, что не может сейчас порвать на кусочки Ци Жуна, а затем повторить процесс, чтобы эта падаль мучилась. Все равно не умрет, так значит можно не жалеть. Мужчина старается не прибегать к пыткам, но знает очень много. В итоге он решил побродить по лесу где-то между домиком Се Ляня и Древами жизни. Когда опустится тёмная ночь, он вернется в дом, а утром он уже начнет искать, если фей не объявится. Хуа Чэн бродил среди деревьев, может, около часа, как вдруг услышал, как кто-то что-то себе напевает. Вслушавшись в голос, охотник не сдержал тихого и восторженного вдоха. Пел Се Лянь. Его голос оказался мелодичным и приятным на слух, но только наполненным грустью. С расстояния Саньлана было плохо слышно слова, поэтому он подошел немного ближе, наконец увидев Се Ляня. Тот сидел на одних из множества качелей, которые мужчина находил взглядом по лесу, слегка покачиваясь ногами. Хуа Чэн видел лицо Се Ляня мельком, но к нему ластилась Жое, будто успокаивала. — …Пусть этот мир, так жесток, но я… всею душой все ещё люблю тебя… — Се Лянь пел колыбельную, улыбаясь так печально, что Хуа Чэн почувствовал, как заболело его сердце. Мужчина сейчас казался чуть меньше, чем на самом деле. Его руки и плечи были опущены, а глаза немного припухли от сдерживаемых эмоций. — Жертвовать всем должна и пускай. Буду тебя до конца я защищать… Се Лянь тихо шмыгнул носом, закусывая губу. Хуа Чэн видел, как его руки поднялись к плечам, обхватывая себя в объятия. Охотник слегка дрогнул, когда увидел, как одинокая слеза скатилась по щеке фея, которую тут же стерла Жое. Лента вилась вокруг хозяина, гладя его по лицу и сжимаясь на плечах и шее. У Хуа Чэна разрывалось сердце. Он будто забыл про весь остальной свет, сейчас хотелось кинутся к этому фею и дотронуться, показать, что он не один. Мужчина уже сделал быстрый шаг вперёд, как вдруг Се Лянь погладил кончиками пальцев свою ленту, а затем встал на ноги. — Надо успокоится. Им может пригодиться моя помощь… Да и Саньлан, наверное, не хочет долго оставаться один. С этими словами Се Лянь направился в сторону дома, пока Хуа Чэн стремительно, но тихо ушел туда же. Не стоит фею знать, что его видели в таком состоянии. Искателю цветов было бы неприятно, по крайней мере. В итоге Хуа Чэн успел зайти в дом за несколько минут до Се Ляня, что зашел как всегда тихо. Фей тихо постучал по дереву. — Саньлан? Ты здесь? — Се Лянь прошел к кухонному столу, осматриваясь. Видимо, некоторые привычки остаются с человеком даже спустя столько времени. — Да. Гэгэ, Ши Цинсюань просила чай передать… — Хуа Чэн облокотился о стол, наблюдая за мужчиной. Сейчас охотник был бессовестно рад, что Се Лянь ничего не видит — можно не контролировать выражение лица. Фей же слегка, но тепло улыбнулся. — Ты как? — Я в порядке, спасибо, Саньлан. — А Ангел Смерти?.. Ты застал его? — Хуа приподнял бровь, наблюдая, как Се Лянь из большой корзины под столом достал некоторые овощи. — Нет. Меня тогда не было в деревне. Я вернулся… Спустя лет пятьдесят после его появления. Но я слышал о нём, когда ходил по миру. — И много же гэгэ мест посетил? — Да. Жалко, что только до Севера не дошел. Путь к нему лежит через большие города и деревни, не хотелось бы попасться в руки людям, — Се Лянь стал нарезать овощи, делая это размеренно, даже относительно ровно. — Как ты думаешь, какая история более правдива? Фей или же людей? — Я думаю… — фей задумался, а затем пожал плечами. — Что история фей правдива, но некоторые моменты из версии людей отрицать не стоит. Не все, конечно, но что-то может и правда? А ты? — Мне кажется, что люди значительно преукрасили действительность. Вскоре их разговор перетек в более повседневную тему. Конечно, Хуа Чэну было интересно узнать какими были родители Се Ляня, но ему казалось, что сейчас это будет слишком больно. Спустя некоторое время по дому разнесся странный запах, но довольно съестной. И тут Хуа Чэн осознал, что никогда не видел, как Се Лянь готовил. У него были овощи, вода, травы для чая, мука, но фей всегда приносил еду. — Гэгэ, почему ты не готовишь? — Охотник приподнял бровь, помогая Се Ляню накрыть на стол. Тот же залился стыдливым и лёгким румянцем, отведя взгляд. — Видишь ли, я плохо готовлю. Однажды я дал попробовать Ши Цинсюань. Кажется, она тогда отравилась… — Се Лянь неловко потёр шею. — С тех пор она договорилась со своей подругой, что та, когда готовит, готовит и на меня. А я даю продукты и помогаю, чем могу взамен. Вдруг Се Лянь замолчал, явно что-то раздумывая, а затем взял вторую тарелку, предназначенную для Хуа Чэна и оставил её на столе. — Тебе это лучше не есть, Саньлан, тебе может быть… — Но фей не договорил, услышав, как тарелку взял Хуа Чэн, усаживаясь за столом. — Саньлан, ты что! Не нужно! Се Лянь кинулся к Искателю цветов, но тот лишь удобнее взял плошку, набирая полную ложку. — Гэгэ, очень вкусно! — Хуа Чэн говорил искренне. — Только, может, гэгэ переборщил с приправами, но мне нравится. Се Лянь замер, как камнем ударенный. Мужчина медленно опустился на место напротив Хуа с широко открытыми глазами. — Ты… не врёшь? — Фей, кажется, совсем не верил словам охотника. — Нет, гэгэ действительно неплохо готовит, — к истинному удовольствию Хуа Чэна, Се Лянь смущенно улыбнулся и покрылся румянцем. — Спасибо… Тогда я буду делать это почаще, если нравится. Хуа Чэн довольно улыбнулся, наклоняя голову в бок и любуясь феем. Он действительно был красив. Но сейчас были слишком заметны совсем немного покрасневшие веки глаз, тени под ними же и усталая улыбка. Се Лянь будто старался делать вид, что с ним всё в порядке и он полон сил. Улыбка Хуа Чэна медленно сползла с лица, а взгляд стал беспокойным. — Гэгэ, ты не устал? — Что? Нет, все в порядке. Не переживай об этом, — Се Лянь отмахнулся, как от пустяка. Тогда Хуа Чэн решил пойти по другому пути. Он мягко сменил тему. Мужчина рассказывал о северных землях, вспоминал некоторые легенды, рассказывал о своих моментах из жизни, пропуская истории об охоте. В итоге он добился того, что Се Лянь стал клевать носом, а вскоре и вовсе уснул, упав на стол. Хуа Чэн тихо вздохнул, вставая на ноги и подходя к мужчине. Он взял его на руки и уложил на циновку, накрывая одеялом по самую шею. — Надо отдыхать, гэгэ… Хуа Чэн слегка покачал головой и сел у одной из стен, откидывая голову на неё и прикрывая глаз. Если Се Лянь не заботится о себе сам, значит кто-то должен это делать. Хуа Чэн не сдержал ироничного смешка. Никогда не хотелось ни о ком заботиться, не считая детей, которым он давал временное пристанище, а тут… Вечно зелёный лес действительно может менять его посетителей.