Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

Что такое год? Что-то незримо большое и одновременно столь короткое, что ты и не замечаешь, что тебе уже не двести пятьдесят три, а двести пятьдесят четыре. В дневнике дат Хуа Чэна была лишь одна пометка за этот год. 253. Вновь встретился со своей любовью спустя двести сорок лет. С момента смерти Се Ляня прошел очень долгий год. Хуа Чэн за это время ни разу не покинул Вечно Зеленого леса. Пришлось бедного Инь Юя вызывать прямиком из усадьбы, чтобы тот принес некоторые вещи. И за этот год Хуа Чэн решил много вопросов, связанных с ним самим. Самое важное — Собиратель цветов под кровавым дождём исчез с рынка охотников, а также наемных убийц. Ему удалось на свои действительно немаленькие сбережения купить несколько больших корпораций, чтобы доход был стабильным и по большей части, не требующим его присутствия. Также он все лучше владел своей магией. Словно заново научился дышать. Этого ему действительно не хватало, как он осознал. В Лесу, на удивление, было всё очень спокойно. Словно растворив Безликого Бая Се Лянь спас не только себя, но и всех фей, свой дом. Но по большей части так действительно и было. Безликий Бай был единственным, кто на протяжении многих столетий мог ставить метки. Но вот он исчез, а значит, феи действительно могли жить, не боясь быть порабощенными до конца жизни. …Хуа Чэн аккуратно поставил в вазу свежие цветы. Это были маленькие, почти что незаметные цветы, дарящие приятных запах. Мужчина перевёл взгляд на Се Ляня, что все еще ни разу не открыл глаз. На грани смерти, на грани жизни. Мужчина поправил одеяло, под которым лежал фей, а затем с нежной и немного печальной улыбкой погладил Се Ляня по волосам. Он будет ждать столько, сколько будет надо.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Ему снились его родители. Впервые он мог увидеть во сне их лица. Они стояли вдалеке, вместе. Такие же красивые и любимые. И Се Лянь сорвался на бег, стараясь как можно быстрее оказаться рядом с ними. Оказаться рядом и упасть на колени в извинениях. — Солнышко!.. Се Лили зажала рот рукой, а затем поймала в свои объятия подбежавшего принца. — Мама! Папа!.. — Се Лянь вцепился железной хваткой в одежду женщины, чувствуя, как ложится на плечи тяжелая рука отца. Принц, не стыдясь, зарыдал навзрыд. Клубок из вины, радости, боли, печали, сожаления и облегчения сломал фея, когда он оказался в объятиях тех, кого мечтал увидеть, просто почувствовать издалека. — Чшш… Сынок, все хорошо, — Се Лили стала гладить сына по голове, прижав её к своему плечу. Се Лянь тихо завыл, а затем замолчал, судорожно дыша и рыдая в чужое плечо. Тяжелая мужская ладонь гладила его по спине, не давая умереть в боли окончательно. — А-Лянь, ты большой молодец. Ты совсем справился, — Се Циан крепче сжал свою семью в руках. Он переглянулся с женой, понимая, что сына они держат лишь недолго. Они не посмеют его задерживать, когда его там ждет большое счастье. — Простите меня! Я… Я не хотел чтобы так вышло… — Се Лянь задрожал ещё больше, почти полностью навалившись на маму. Он отстранился, но только чтобы всмотреться в столь знакомые, но и столь далекие черты лица. Он заплакал ещё больше, осознавая, какие его родители на самом деле красивые. — О мама… Принц зажмурился, вновь зарывшись лицом в плечо женщины, желая спрятаться от боли, что следовала за ним по пятам. Се Лянь только спустя некоторое время смог успокоиться, не прекращая извиняться перед родителями за то, что он не уберег ни их самих, ни народ, ни Древы жизни. Принц судорожно всхлипывал, стоя на дрожащих ногах. Се Лили прижала голову сына к себе, тихо успокаивая его. — Все в порядке. Ты большой молодец. Ты со совсем справился, — женщина поцеловала Се Ляня в висок, прикрыв глаза. Глава семейства же ещё раз сжал жену и сына в объятиях, а затем отстранился, положив ладонь парню на щеку. Се Лянь вздрогнул, но перевёл взгляд на отца. — Ты взвалил на себя слишком много. Это мы должны извиниться, что оставили тебя, — Се Циан видел, как в удивлении расширились глаза принца. — Ты все сделал правильно. Мы всегда знали, что наш сын будет великим феем. — Папа… Се Лянь зажмурился, вновь заплакав. Он прижался боком к отцу. — Ты никогда не был ни в чем виноват, Солнышко, — женщина оставила нежный поцелуй на лбу ребёнка. А Се Лянь чувствовал, словно со слезами только что сломались железные цепи, что душили его все это время. Принц дрожащими руками вытер лицо, чтобы в следующий миг обнять обоих родителей, вдыхая их запах, ощущая их тепло. Так хотелось поверить в их слова. Так хотелось перестать задыхаться под водой. Тонуть во тьме, ждать, когда темнота сломает окончательно. Вдруг Се Лянь вздрогнул, вспомнив того, кто помог ему сделать новый вдох, не набирая воду в лёгкие. — Саньлан… Принц словно вновь упал в холодную воду. Его Саньлан будет его ждать, а он так боялся вновь потерять родителей. Парень прикрыл глаза, чувствуя, как его вновь погладили по голове и спине. — Тебе пора идти, Солнышко, — Се Лили улыбнулась так, как может улыбаться только мама. В этой улыбке перемешались светлая печаль и счастье за ребёнка. — А вы? — Се Лянь всхлипнул, рассматривая любимые лица. Он с ужасом осознал, что начал забывать их. Почему-то он считал, что у отца был нос с легкой горбинкой, а на самом деле идеально прямой, и у мамы же цвет глаз не серый, а золотистый. Даже удивительно, что Се Лянь немного выше мамы, пока Се Циан словно скалой возвышался над ним. Сердце Се Ляня разрывалось на куски. Он так хотел остаться здесь, с родителями. Он не хотел оставлять их вновь. Но душа и сердце звали его к совершенно другому человеку. Точнее, фею. Се Циан улыбнулся, вновь погладив сына по плечу. — А мы будем здесь. Присматривать за вами. — И мы обязательно ещё встретимся, — Се Лили оставила любящий поцелуй на виске Се Ляня, чтобы в следующий миг вновь обнять. Принц вцепился в женщину, вдруг чувствуя ужасную сонливость. Умелые руки родителей словно погружали его в транс, а теплота дарила усыпляющее чувство уюта. — Я вас так люблю… — последнее, что успел сказать принц, прежде чем закрыть глаза.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Се Лянь открыл глаза, чтобы в следующий миг тут же зажмуриться. Голову прострелило болью. Как вдруг фей замер, так и не коснувшись руками глаз. Он видел свет даже через закрытые веки. Дыхание сперло, а новый вдох наполнил грудь чистым воздухом. Се Лянь стал медленно открывать веки, сквозь слезящиеся глаза видя свои пальцы. С мелкими шрамами и вечными мозолями. Мужчина почувствовал, как растягиваются его уголки губ. Он вертел свои руки и так и сяк, с приоткрытым ртом рассматривая их. Их цвет был более загорелым, чем он помнил. Только спустя некоторое время фей перевёл взгляд на пространство. Он лежал на кровати. Недалеко стоял маленький столик, у стены более высокий, полки… В воздухе летали крупицы пыли, подчеркнутые мягким светом солнца. Се Лянь судорожно выдохнул и прикрыл глаза. Пахло цветами. Это его дом. Его маленький домик. И пока Се Лянь сидел на кровати, глубоко дыша, он почувствовал слабое движение на руке, которое становилось все увереннее. Фей тут же распахнул глаза, вскинув руку. — Жое… Лента слабо закрутилась, а затем вылетела из рукава, став играться с Се Лянем. Мужчина засмеялся, гладя и рассматривая любимицу. Она пережила разрыв. Она справилась. На ней по середине аккуратными крестиками шелковых нитей сшивались две части, на которые её порвали. Это все было так ново. Се Лянь наконец-то почувствовал себя целым, но все еще не мог поверить. Он видит. Он видит все, о чем раньше мог только догадываться. Солнечный свет, какие цветы стоят на столе, цвет собственных волос. Се Ляню так хочется смеяться, что он не может сдержать этого порыва, с восторгом осматриваясь. Но вот его взгляд перешел на Жое. — Малышка, — в голосе лишь теплота и счастье, — отведи меня к нему. И Жое радостно закружилась, вылетая из домика. И Се Лянь побежал за ней, мельком отмечая красоту леса. Сейчас его интересовал его Саньлан. Как он хотел увидеть его. Это было не просто желание. А мечта, ставшая костями и текущая в крови. Се Лянь помнил это удивительное и прекрасное лицо, когда умирал на его руках. Но этого слишком мало. Он сможет его коснуться. Так, как давно хотел. Прижать и не отпускать. Се Лянь по привычке закрывает глаза, чувствуя одновременно и силу, и сладкую слабость в ногах. На губах появляется глупая улыбка, а в животе и груди сворачивается комок света. Сердце грохочет о ребра, заставляя ускоряться. И он бежит, летящий без крыльев. А Хуа Чэн уже возвращался к Се Ляню. Ши Цинсюань просила ей помочь, так что мужчина с неохотой согласился. Почему-то сердце сегодня целый день было неспокойно, предвкушая и чувствуя. Руки совсем мелко подрагивали. Мужчина обернулся, чтобы посмотреть на солнце, что клонилось к горизонту. На его губы легла легкая улыбка, пока он вдохнул полной грудью. Лето уже заканчивалось, осень уже должна вступать в свои права, но на удивление, была очень теплая погода. Вдруг Хуа Чэн замер, крупно вздрогнув. Вокруг его шеи слишком знакомо обвилась шелковая лента. — Жое… Мужчина медленно вскинул руку к шее, чувствуя, как она радостно сжимается и извивается. Хуа Чэн резко обернулся, чтобы увидеть, как на опушку выбежал Се Лянь, замерев на некотором расстоянии. Хуа Чэн обомлел. Любовь всей его жизни отличалась особенной красотой. Но сейчас ярче всего сияли золотые на солнце глаза. Такие яркие и большие… А Се Лянь вдруг почувствовал резкую слабость в коленях. На глазах появились слёзы, а сердце пропустило несколько ударов, чтобы забиться с большей силой. Он… он такой красивый. Высокий, статный, с чёрными как смоль волосами. Се Лянь всегда слышал от Хуа Чэна звон украшений, но впервые видел их. Длинные сережки, серебряные браслеты, дивное украшение с бабочками на шее. И ярко-красные одежды. Настолько красивый, что даже смотреть больно, но Се Лянь не смел отводить взгляд. — Саньлан… Это… — Иди сюда. Хуа Чэн с тихим выдохом широко улыбнулся, раскрыв руки. И Се Лянь сорвался на бег, еле касаясь ногами земли. Из его глаз потекли слёзы, а с губ сорвались громкие всхлипы. Любви в сердце было так много, что она выходила через плач. Се Ляню показалось, что он споткнулся, но в следующий миг его поймали сильные руки. Кажется, они упали на землю, переплетаясь ногами и руками. И принц разрыдался, прижимаясь к Хуа Чэну. Они сидели на земле, пока Се Лянь нежился в коконе сильных рук и елового запаха, тепла, о котором он мечтал очень долго. — С-Саньлан! Это правда ты? Это ты… — Се Лянь цеплялся за одежду, за волосы, желая быть ещё ближе. — Чшш… Я здесь… Гэгэ… — Хуа Чэн крепче обнял свое сокровище, на краткий миг прикрывая веки. Сердце словно сошло с ума, стучась о рёбра, будто желая пробить их. Се Лянь вдруг поднял голову, впиваясь взглядом в лицо напротив себя. Высокий лоб, вдовий мыс роста волос, острые скулы, чудесный тёмный глаз, тонкие и мягкие губы… Хуа Чэн был божественно красив. — Саньлан… Хун-эр… — Принц заплакал сильнее, стоило большим ладоням лечь на его щеки, начиная вытирать слезы. — Ты здесь… Мужчина зажмурился, с судорожным вдохом пряча лицо в изгибе шеи Хуа Чэна. Се Ляня всего трясло, но он не хотел отстраняться даже на миг, вдыхая родной запах. — Гэгэ, все закончилось, — Хуа Чэн блаженно прикрыл глаз, утыкаясь носом в шелк волос. Он чувствовал, как намокает его кожа на шее, и от этого чувствовал, как сердце трепещет от нежности и любви. Пальцы Се Ляня путались в волосах, сжимая и зарываясь. Принц вскинул голову, вновь любуясь видом своего света, а затем прикрыл глаза и стал легко проводить кончиками пальцев по лицу Хуа Чэна, впечатывая его образ себе в самое сознание. — Саньлан… Хун-эр… Ты такой красивый… — Се Лянь вновь задушено всхлипнул, прижимаясь своим лбом ко лбу Хуа Чэна. Так много касаний, но так мало. — О Саньлан, п-прости меня… если бы не я… — Я бы жил без смысла всей моей жизни, — Хуа Чэн вновь поймал лицо мужчины в свои руки, заставляя встретиться взглядами. Слов было так много, что они заполняли всё его тело, сердце, душу дополна, выливаясь через края. Он словно стоял среди распускающихся цветов, вдыхая их аромат всей грудью. В его сердце распускались нежные фиалки, лилии, прекрасные альстромерии, розовые пионы… Этих цветов было так много, что они искрились во взгляде, чувствовались в каждом касании, желаниях. Хуа Чэн шире улыбнулся, не веря своему счастью. Он стал осыпать поцелуями-бабочками любимое лицо, видя, как тот очаровательно краснеет. Щемящая нежность переплеталась с буйными чувствами и желаниями, с сокровенными мечтами и реальностью. — Гэгэ, Моё Высочество, А-Лянь… Ты показал мне заново мой дом, — Хуа Чэн чувствовал, как в его руках замирает Се Лянь, но уже не мог остановиться. — Я всегда мечтал быть рядом с тобой, оберегать, быть к тебе ещё ближе. Ещё тогда, когда ты защитил меня в детстве, — поцелуи оставались на щеках, на скуле, на виске. А Се Лянь притих, впитывая в себя каждое слово. Он прикрыл глаза, сильнее прижимаясь к Хуа Чэну. — Видел бы ты себя моими глазами. Ты самое чудесное, что случалось со мной и всем миром. Ты… просто не представляешь, сколько места занимаешь в моем сердце. Се Лянь громко вздохнул и вздрогнул, когда Саньлан переплел пальцы их рук, прижимая к своей груди, пока вторая ладонь все ещё продолжала лежать на щеке. Принц приоткрыл глаза и увидел, что Хуа Чэн тоже плачет, но улыбка словно светится, как и взгляд. — Оно всегда знало, что есть на свете самый чудесный фей, ради которого надо биться, — Хуа Чэн вновь склонился к мужчине, оставляя свое дыхание почти на самых губах. — Что есть тот, который сияет ярче солнца на небе. Моя звезда, моё солнце, моё всё. Мой Север и мой Дом… Я так тебя люблю… Я… не знаю и не хочу думать, что было бы со мной без тебя. — Мен де сені жақсы көремін, — тихие слова сорвались с губ Се Ляня, как что-то самое простое и естественное, что с ним случалось. И Хуа Чэн не выдержал. Мир словно взорвался светом, чтобы потом обратится мёдом нежности и невообразимой любовью. Хуа Чэн припал к губам принца, прижимая того к себе. Поцелуй обжег теплом, солёным привкусом от слез, но жар счастья словно мёд полз по всему телу, вызывая обильные мурашки по позвоночнику. Се Лянь удобнее зарылся в самые крепкие объятия на свете, устроив свободную руку на шее мужчины. Они словно почти умершие в холодной воде, что смогли сделать вдох воздуха и никак не могли им насытиться. Се Лянь мелко подрагивал, ещё теснее прижимаясь к Хуа Чэну. Словно боялся, что это лишь очередной сон и потом его Саньлан исчезнет. Каждый раз, как этот фей оказывался рядом с генералом, то в сердце второго словно появились искры света, плотно переплетающиеся со смыслом существования. Это было похоже на музыку. Переплетение нот гуциня, тихая флейта, мамин голос…  Се Лянь отстранился, ласково и любяще улыбнувшись. Они смотрели друг на друга, и весь мир мог подождать. Хуа Чэн вытер пальцем следы слез со щек принца, не переставая улыбаться.  — Ты ошибся в ударении, гэгэ.  Се Лянь замер, а затем тихо рассмеялся, устроив свою голову на плече мужчины. О, как давно он хотел это сделать… Просто отпустить весь груз ответственности, позволить себе просто сидеть в объятиях и не думать ни о чем. Наконец-то его старое измученное сердце оказалось в самых надежных руках. И Се Лянь с удовольствием позволил себе не переживать о будущем.  Но в их мирок рано или поздно должны были вмешаться.  Се Лянь вскинул голову, увидев между деревьев кудрявую фею. Он медленно и очень не хотя поднялся с земли, выбираясь из объятий Хуа Чэна, прикрыв глаза. Эту энергию он узнает легко.  — Цинсюань.  — А-Лянь!.. В несколько прыжков Ши Цинсюань оказалась около Се Ляня, тут же обвив руками его шею. Её глаза лихорадочно блестели, а затем она вскрикнула, почувствовав, как её закружил генерал. — А-Лянь! Ты вернулся! О боже, ты вернулся! — Девушка засмеялась, не сдерживая слез. От счастья её тело казалось ей таким лёгким, пока громкий смех вырывался прямо из груди. — Цинсюань, я и не мог представить, что ты такая… — Се Лянь замолчал, подбирая слова. Его взгляд бегал по лицу девушки, пока руки переместились с талии ей на плечи. — Какая? — Прелестная. Фея широко улыбалась, а затем вдруг ударила Се Ляня в грудь, заставив того удивленно выдохнуть. Хуа Чэн, который оказался рядом, слегка прищурился. — Только посмей ещё раз так напугать всех нас! Ты хоть знаешь, что мы все тут места себе не находили? Но вот ты тут… Се Лянь опустил взгляд, чтобы через несколько секунд поднять его на Хуа Чэна. И мужчина чуть не задохнулся от количества теплоты в чужом взгляде. — И все закончилось. А-Лянь, какие у тебя красивые глаза! — Ши Цинсюань повернула лицо Се Ляня к себе, а затем шмыгнув носом, наигранно надулась: — Ты со мной знаком гораздо дольше, а смотришь только на своего Саньлана! Но в следующий миг она вновь всхлипнула и обняла Се Ляня, зажмурившись. Это был очень длинный год для всех. Как бы то ни было, Се Лянь в этом времени не только принц, но и генерал. Поэтому его четверть леса взял на себя Мэй Няньцин, хотя больше ответственности скидывал на Лан Цяньцю, как на ученика Се Ляня, больше занимаясь проблемами с охотниками, что все еще верили в себя. Да и плюсом как Хуа Чэн узнал случайно, Мэй Няньцин создавал сны в умах богатых людей о том, что без фей они буквально вымрут. И мужчина догадывался, что это были не лёгкие позитивные сны, а кошмары, полные ужаса. А Се Лянь тем временем тихо выдохнул, обнимая подругу за плечи. — А где Баньюэ? — генерал немного отстранился, посмотрев и на Ши Цинсюань, и на Хуа Чэна. — Я бы хотнл увидеть и её тоже. — Ох, точно! — Ши Цинсюань отстранилась, а затем достала из рукава несколько маленьких журавликов из бумаги. Отправив их с ветром, девушка вновь обернулась к Се Ляню. — Сейчас придёт. Но первыми пришла не Баньюэ, а те, кого Се Лянь не ожидал увидеть. Он надеялся, что они придут, но, если честно, не слишком верил в это. На его лице появилось растерянное выражение, пока Фэн Синь и Му Цин приземлились на поляну. Все трое замерли, напрямую встретившись с прошлым. Се Лянь опустил взгляд, посмотрев на свои руки. Что ему сделать? Извинится? Или просто, как всегда сбежать?.. Генерал опомнился, когда его за плечи подхватили, останавливая от падения на колени. — Гэгэ, не тебе стоит извиняться, — голос Хуа Чэна был полон холодной жестокости, направленной на двух других генералов. — Тем более вставать на колени перед теми, кто оставил тебя. — Саньлан? Ты… ты знаешь? — Се Лянь вмиг обомлел, позволяя закрыть себя плечом. Его больше пугал не разговор со старыми друзьями, а то, что Хуа Чэн походу как-то узнал о самом темном времени в его прошлом. То, как он хотел мучительно убивать ни в чем неповинных людей. — Хуа Чэн! Мы уже говорили об этом! — Му Цин вмиг вспыхнул, закатив глаза. Хуа Чэн же тихо и презрительно усмехнулся, одновременно находя руку Се Ляня и переплетая пальцы. — Ну и что? Что вы сделали, м? Но не успел ни Му Цин ответить, ни Се Лянь не успел что-то сказать, как молчавший до этого Фэн Синь сложил перед собой руки и низко поклонился: — Прости нас, Се Лянь. Это надо было сделать ещё очень давно, — Фэн Синь замер в таком положении, даже не поднимая головы. Му Цин резко проглотил все свои слова, а затем, сглотнув, тоже склонился в поклоне. Се Лянь резко поднял голову, удивленно выдыхая, а затем все же отвёл взгляд. — Вам не за что извиняться. Все… в прошлом. Принц сильнее сжал ладонь Хуа Чэна. А мужчина стал поглаживать большим пальцем тёплую руку, легко успокаивая. — А, Му Цин, — Се Лянь вдруг спохватился, посмотрев на белую ленту, что все еще удобно лежала на шее Хуа Чэна. — Спасибо, что зашил Жое. — Да пожалуйста, — генерал Сюаньчжэнь махнул рукой, выпрямляясь. За ним следом ровно стал и Фэн Синь, несмело поднимая взгляд. Пусть прошло больше двухсот лет, но они все втроем ещё достаточно остро реагировали на любой контакт между друг другом. Поэтому Се Лянь всегда убегал, когда к нему приходили Фэн Синь и Му Цин. Повисло неловкое молчание. И Се Лянь не знал, чем его разбавить. — Генерал Се! На лице принца тут же появилась улыбка, стоило увидеть бегущую к нему девочку. Ее глаза радостно сияли. Се Лянь опустился на корточки и поймал Баньюэ в свои объятия, радостно засмеявшись. — Малышка, Баньюэ… — Принц погладил девочку по голове, когда та крепче обняла его за шею. Хуа Чэн же скрестил руки на груди, презрительно смотря на Фэн Синя и Му Цина. Они вдвоём действительно приходили к Се Ляню не раз и не два, но каждый раз они встречали лишь холодный взгляд. Он изначально после вернувшихся воспоминаний недолюбливал эту парочку братьев, но после наплыва прошлого Се Ляня, так вообще стал презирать. Обоих одинаково. И они втроем поругались несколько раз… Так что у всех сложилось о друг друге отрицательное мнение. Не считая их столь важными, Хуа Чэн перевёл потеплевший взгляд на Се Ляня. Счастливого и радостного. И на душе словно мёд растекся. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка. — Эй, Хуа Чэн, — мужчина кивнул, показывая, что слушает. А Ши Цинсюань продолжила: — Я рада, что ты пришел в лес. А-Лянь сейчас по настоящему счастлив. Береги его. Мужчина перевёл взгляд на девушку, кивнув. — Обязательно. А тем временем Баньюэ закричала, когда Се Лянь резко встал, подкинув её в воздух. Девочка засмеялась, а затем вновь обняла генерала. — Генерал Се, я по вам так скучала! Я как увидела журавлика, так сразу побежала! — девочка покачала ножками, сидя на руках. Се Лянь тихо усмехнулся, поглаживая её по спинке. — И господин Хуа просто замечательный! Хуа Чэн смущено пожал плечами, стоило Се Ляню посмотреть на него с мягкой улыбкой. Принцу казалось, что он никогда так много не улыбался, как последние месяца два с Хуа Чэном и сейчас, когда он мог все видеть. И самого Саньлана, и Ши Цинсюаня, и маленькую Баньюэ, и даже Фэн Синя и Му Цина. Он мог видеть свет и любоваться лесом. Что ещё нужно? Баньюэ ещё немого посидела на руках у Се Ляня, а затем попросилась на землю. Всем здесь было видно, на кого больше времени смотрел генерал. — Гэгэ, пошли. Надо кое-что показать, — с этими словами Хуа Чэн протянул руку, куда Се Лянь с радостью вложил свою ладонь. Принц обернулся на остальных, но позволил себе подумать о своих желаниях. И поэтому он пошёл следом за Хуа Чэном, переплетая пальцы. Так много слов хотелось сказать, показать свою любовь всеми возможными способами, но вместо этого он лишь положил голову на чужое плечо, прикрыв глаза. — Саньлан, спасибо тебе. За всё, — Се Лянь поднял взгляд, любуясь лицом Хуа Чэна. Он оказался гораздо красивее, чем принц себе представлял. И выше. — Это так необычно… Я могу тебя свободно касаться, как давно хотел. Сердце Хуа Чэна болезненно сжалось, а затем затрепетало, стоило взгляду Се Ляня красноречиво опустить свой взгляд на губы. В горле как-то слишком резко пересохло. В воспоминаниях пронеслись все те моменты, когда Се Лянь стоял также близко, чувствуя чужое тёплое дыхание. Но была одна большая разница. Хуа Чэн облизнул пересохшие губы, а затем вновь обхватил лицо генерала в свои руки. — И что же тебе сейчас мешает? — Мужчина склонился чуть ниже, не сводя лукавого и манящего взгляда с лица напротив себя. — Больше ничего. Се Лянь зажмурился, а затем вновь прижался к губам Хуа Чэна, мягко сминая их. Мелкие мурашки побежали по всему позвоночнику и рукам, пока генерал прижался ещё сильнее, словно желая забрать весь воздух через чужие губы. Это было так приятно, что голова начинала кружится, а счастья так много, что просто хотелось петь или танцевать, чтобы все знали. Чтобы каждая фея или человек знали, что он наконец-то с Хуа Чэном. Теперь уж навсегда. Отстранившись лишь через некоторое время, когда дыхания стала совсем не хватать, Се Лянь смущенно засмеялся, опуская взгляд. — Гэгэ. Ты такой замечательный, — Хуа Чэн прищурился, как довольный кот, а затем нахмурился после слов Се Ляня: — Саньлан! А где Эмин? Я так хочу его увидеть. — Эта железка не стоит твоего внимания. Лучше потратить его на меня, — Хуа Чэн понял, что теперь можешь кокетничать совершенно легко и просто и не собирался этого упускать. — Господин Хуа-Хуа, вы будете спорить со мной? — Се Лянь спрятал улыбку в кулаке, а затем вдруг сорвался и вновь обнял мужчину, уткнувшись носом в грудь. Хуа Чэн замер, а затем обвил чужую талию руками, прижимая к себе ещё ближе. Может прошло всего лишь несколько минут, а может и все полчаса. Но Хуа Чэн все же отстранился, переплетая пальцы с Се Лянем. Принц должен был увидеть что-то очень важное. Уже когда они продолжили путь, то мужчина замечал, как генерал мог подолгу закрывать глаза, все ещё слишком привычный к темноте. Но сейчас это вызывало лишь некоторое умиление, ведь все позади. — Саньлан, зачем мы идём к Древам жизни? — Се Лянь чуть обеспокоено посмотрел на мужчину, а затем обратно на долину совершенно разных деревьев. Древы жизни охватывали собой несколько раскидистых холмов, создавая совершенно прекрасную картину. Особенно сейчас, когда солнце склонялось к горизонту, окрашивая все в яркий оранжевый и красный. Лёгкий ветерок приносил запах яблонь, вишен, а также трели птиц. — Там есть некоторые изменения, — Хуа Чэн нежно улыбнулся, а затем в нетерпении прибавил шаг. Се Ляню лишь оставалась следовать за ним, полностью доверившись. Принц очень надеялся, что мужчина ведёт его к Древу его матери, а не к пустой возвышенности, где росли Древы его собственных родителей. Как бы это эгоистично не было, но принц не хотел стоять около обожженной травы, задыхаясь от вины, в такой прекрасный день. — После появления этой зеленого отброса многие феи остались в самом сильном недовольстве. И многие решили поддержать мою идею… — Хуа Чэн заметно засмущался. И как бы Се Лянь не хотел увидеть этот момент как можно ярче, его глаза остановились на двух молодых деревцах, растущих в том месте, где были Древы жизни короля и королевы. Глаза принца заблестели, а дыхание сперло. — Это не совсем они, но все же… Но Се Лянь уже не слушал. Он сорвался с места, в считаные секунды оказываясь у деревьев. Сердце заполнила до краев благодарность и нежность. Конечно, это не были те самые Древы, но после встречи с родителями Се Лянь вдруг осознал, что это не имеет значения. Дуб уже начинал раскидывать свои ветви, пока нежно-розовая сакура красовалась своими цветочками. Видимо, Юйши Хуан помогла ускорить процесс их роста. Се Лянь обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть подошедшего к нему Саньлана. — Спасибо… Хуа Чэн улыбнулся. Се Лянь мог не говорить этого вслух, все читалось в золотистых глазах. И счастье, казалось, заставляло обоих мужчин светиться изнутри. Уже поздней ночью, когда феи сидели на траве, оперевшись спинами на стену домика, Се Лянь поднял свою голову с чужого плеча, тихо спросив: — Саньлан? Все правда закончилось? — Да. Все закончилось, — Хуа Чэн притянул любимого в свои объятия, удовлетворенно прикрыв глаз. …254 год. Я стал самым счастливым феем.