Ложь - имя моё

— А вот земляники мне, — раздельно и четко произнес сероволосый. — Оссириандской. Корзину. И бочонок мируворэ из химрингских запасов. На искаженных гневом огненных мордах балрогов отразилось такое откровенно монументальное офигение, что Эленорэ на секунду показалось, будто у демонов даже пламя поутихло. Вслед за оцепенением в тяжелых фигурах пламенных майар проступила почти что обреченность — приказ Владыки требовал сохранить эту невыносимую тварь живой любой ценой, а где ему посреди Ангбанда оссириандскую землянику? — А рабы вам на что? — фыркнул авари, небрежно махнув рукой в сторону забившихся в угол нолдор. — Берите... а вот этих двух, в лапы. И слетайте. Им и собирать прикажете. Балроги переглянулись, и в их раскаленном дыхании послышался отчетливый гул растерянности. Великие огненные демоны, веками крушившие врагов плетьми и мечами, сейчас выглядели так, будто их заставили решать сложную тыловую задачу. — Так а как мы тебе понесем и корзину, и бочонки, и эльфов? — глухо пророкотал первый, сердито шевельнув массивными плечами. — Рук не хватит... У Эленорэ окончательно закружилась голова от острого, удушающего ощущения абсурда. Он сидел на полу, прижимаясь к стене, и не верил собственным ушам. Этот дикарь прямо сейчас раздавал приказы балрогам Моргота, организовывая... полет за земляникой и редчайшим напитком Амана. — Так за цепь на руках его берешь и на шею себе как кулон вешаешь, — наставительно, словно неразумным детям, принялся объяснять авари. — И ноги под пояс заправь, чтоб не болтался. Вот тебе и свободные руки. И берите обоих. В Химринге с такими нагрудниками вам точно не выпишут стрел вместо требуемых бочонков. Они же и попросят. В пользу пленных. С этими словами авари весело подмигнул ошеломленному Эленорэ. Бывший воин Химринга похолодел, а в его сознании бледной вспышкой пронеслось лицо Майтимо — грозного и непреклонного лорда Маэдроса — в тот самый гипотетический момент, когда на крепостные стены Химринга явится пылающий балрог с эльфийским «кулоном» на груди и потребует выдать бочонок мируворэ для нужд ангбандского узника. От одной этой мысленной картины у Эленорэ перехватило дыхание. Первый балрог, впрочем, долго думать не стал. Время поджимало, ярость владыки внизу продолжала греметь, а невыносимый черноглазый пленник мог зачахнуть в любой момент. Демон шагнул вперед, заполняя собой всю камеру и обдавая ее сухим, невыносимым жаром. Он грубо ухватил Эленорэ за соединяющую наручи цепь, примериваясь, как лучше закинуть его на себя. Поняв, что через огромные, загнутые назад рога звенья просто не пролезут, Майа коротко рыкнул и коснулся железа раскаленным добела пальцем. Звенья с шипением лопнули, расплавившись в одно мгновение. Балрог обернул концы цепи вокруг своей мощной, покрытой жесткой чешуей шеи и прямо пальцами намертво заплавил их у себя на загривке. Эленорэ громко ахнул, когда моментально нагревшееся железо кандалов обожгло запястья. От резкой боли и нахлынувшего жара он едва не потерял сознание, повисая всем весом на массивной, пышущей огнем груди демона. Тяжелые лапы балрога бесцеремонно подхватили его под бедра, перетягивая ноги эльфа своим толстым кожаным поясом, пахнущим паленым мясом и серой. Эленорэ судорожно цеплялся за цепи, пытаясь отстраниться от обжигающего дыхания чудовища, и с ужасом смотрел, как второй балрог поворачивает морду к его названому брату. Огромная, когтистая лапа, окруженная багровыми искрами, потянулась в темный угол, где, сжавшись в комок и судорожно хрипя от ужаса, забился однорукий эльда. Боль от железного наруча, безжалостно закрепленного штырем сквозь живую кость, огненной вспышкой пронзила все естество Алькарина, когда когти демона оторвали его от пола. В глазах нолдо потемнело, дыхание перехватило, но сквозь эту невыносимую, удушающую муку в его измученном разуме вдруг зажегся совсем иной, спасительный свет. Увидеть небо. Настоящее, бескрайнее небо, пусть даже затянутое вечным багровым дымом Тангородрима, а не склизкие каменные своды узилища. Испытать полет, пусть и на крыльях ревущего балрога, рассекающего грозовые тучи над выжженной равниной. Оказаться посреди живого, зеленого леса, дышать запахом хвои и прелой земли, собирать сладкую землянику своими руками. Снова увидеть стены Химринга, услышать голоса побратимов, воинов лорда Маэдроса, пусть даже вот так — в лапах у пылающего чудовища, под видом живого щита и нелепого кулона. Безумный черноволосый авари совершил невозможное — он вывернул весь Ангбанд наизнанку, превратив древний, незыблемый кошмар подземной твердыни в декорации для абсурдного, отчаянного приключения. Страх, веками ковавшийся в кузнях Мелькора, рассыпался в прах перед дикой, первобытной наглостью этого невозможного дикаря. Алькарин даже не пытался сопротивляться, пока второй балрог, ворча и обдавая его жаром, крепил его кандалы на своей широкой шее, и затем затягивал кожаный пояс вокруг бедер пленника. Раненый эльф лишь превозмог очередную судорогу боли и повернул бледное, испачканное гарью лицо к не менее офигевшему Эленорэ. В его глазах, где еще мгновение назад замерла обреченность, теперь сквозило шальное, лихорадочное торжество. — Держись, брат, — одними губами прошептал Алькарин, пытаясь устроиться на груди чудовища так, чтобы меньше тревожить изувеченное правое плечо.