Новый день и жизнь

После школы Питер помог Пеппер с уборкой. Он молча протирал пыль, расставлял книги на полках, стараясь быть полезным и не мешать одновременно. Пеппер поглядывала на него с лёгкой тревогой - она видела, что он напряжён, что его плечи сведены, а движения слишком резкие. Но она не спрашивала. Она знала, что иногда лучше просто быть рядом. - Спасибо, Питер, - сказала она, когда он закончил. - Ты очень помогаешь. - Не за что,- ответил он, улыбнувшись той самой улыбкой, которая не доходила до глаз. Он поднялся в свою комнату и сел за уроки. Геометрия, физика, история - всё смешалось в одну бесконечную череду задач и параграфов. Он старался сосредоточиться, но мысли то и дело ускользали куда-то в сторону. Почему я не могу просто быть нормальным? - думал он, глядя на строчки формул, которые плыли перед глазами. - Почему я всё время боюсь? Почему я не могу просто принять, что они хотят меня? Он отбросил ручку и закрыл учебник. На сегодня хватит. --- Ужин прошёл в тишине. Пеппер пыталась завести разговор о планах на выходные, о том, что можно съездить в парк или в кино, но Питер отвечал односложно, и в конце концов она сдалась. Тони молчал, поглядывая на Питера с тем же внимательным, изучающим взглядом, который он обычно приберегал для сложных механизмов. После ужина Питер ушёл в свою комнату и лёг спать. Но сон не шёл. Он ворочался, считал овец, пытался дышать медленно и глубоко - но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. А что, если они передумают? Что, если однажды утром Тони скажет, что от меня слишком много проблем? Что я слишком сложный? И лишний Он уснул только глубоко за полночь. Но сон принёс не отдых, а кошмар. Тот самый кабинет. Те же бумаги. И Тони, который смотрит на него холодно и отстранённо. - Ты для меня обуза, - говорит он чужим голосом. - Я жалею, что подписал эти документы. Не думал, что всё будет так сложно. Питер проснулся в холодном поту, сердце колотилось где-то в горле. На часах было почти три ночи. Он сел на подоконник, подтянув колени к груди, и уставился в темноту за стеклом. Город спал. Тысячи огней мерцали в ночи, но ни один из них не принадлежал ему. Он сидел так до самого рассвета, наблюдая, как небо медленно меняет цвет с глубокого чёрного на пепельно-серый, а потом - на бледно-розовый. —- Утром он спустился на кухню раньше всех. Пеппер ещё не вставала, Тони где-то задерживался, и Питер остался один в тишине дома. Он налил себе кофе, сел за стол и уставился в одну точку. Когда в кухню вошёл Тони, он уже был готов - привычная маска спокойствия надета, улыбка готова. - Доброе утро, Паучок! - бодро сказал Старк. - Что так рано? - Не спалось, - честно ответил Питер. - Решил посидеть, подумать. Тони налил себе чашку, сел напротив и внимательно посмотрел на него. - О чём думаешь? Питер пожал плечами. - О разном. О школе, о… о вас. О том, как вам не повезло, что я оказался у вас. Тони отставил чашку. Его лицо стало серьёзным. - Питер. Посмотри на меня. Питер поднял глаза. Поняв что от недосыпа ( или не только от него а то что он так давно пытался скрыть случайно вылетело) он сказал что-то лишнее - Мистер Старк все нормально, я просто не выспалась от кошмара вот и оговорился. Старк не сменил выражений лица, Питер поняв что ему не верят стал оправдываться еще больше не дав Старку сказать и слова - это правда случайно я не то имел в виду, это только сон был такой - Паучок, стоп! Все нормально. Но раз сны такие сняться это не нормально, ты можешь нам рассказать все что происходит? - Все правда хорошо Мистер Старк! - Питер, мы же оба понимаем что это не так. - нет правда все нормально. Питер стоял на своем боялся показаться проблемой. - Питер! Старк стал повышать голос но не кричать а делать интонацию болей твердой. - все хорошо! Старк сдался. - ладно если захочешь обсудить то подходи в любое время. Питер кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком. Он схватил свою кружку, обжигаясь о горячий кофе, лишь бы занять руки, лишь бы скрыть мелкую дрожь. - Спасибо, мистер Старк. Я запомню. Он знал, что не запомнит. Вернее, запомнит - но никогда не воспользуется этим приглашением. Потому что сказать - значило признать, что всё сломалось. А признать это - значило рухнуть самому. И тогда Тони увидит, какой он на самом деле: сломанный, неудобный, слишком сложный, требующий слишком много внимания. Тони уже один раз выбрал его. Если Питер покажет свою настоящую цену, Тони передумает. Он убрал чашку в раковину и поднялся к себе, оставляя Тони одного за столом. - Я буду в комнате, - бросил он через плечо. Тони не ответил. Просто смотрел ему вслед. —— Весь день Питер провёл, как робот. Он делал домашку, разбирал вещи, даже почистил паутиномёты, хотя они были в идеальном состоянии. Всё, чтобы не думать. Но мысли были сильнее. Они смотрели на меня за ужином. Пеппер пыталась говорить, а я молчал. Тони смотрел тем своим взглядом, как на сломавшийся реактор. Он уже начал считать убытки. А вдруг они уже обсуждали это между собой? Когда я ушёл спать? «Питер в последнее время какой-то странный, Тони. Может, ему нужна помощь?» «Нет, Пеппер, он просто пацан. Но если так пойдёт дальше, я не уверен, что мы справимся». Он зарылся лицом в подушку, чтобы задушить собственное дыхание. Каждый выдох отдавался тихим всхлипом. Я должен справляться сам. Они не подписывались на это. Они хотели быть опекунами - не психотерапевтами. Я должен быть лёгким. Должен быть удобным. Иначе меня вернут обратно. Он убрал подушку от лица и пересел в другую позу Он подтянул колени к груди, положил голову на руки и прошептал в темноту: - Если я растворюсь, никто и не заметит. Он был готов выть от отчаяния, но даже это он не мог себе позволить - а вдруг они услышат. Вдруг поймут, как ему плохо. И тогда придётся объяснять. А объяснять - значило быть слабым. А слабым быть нельзя. Потому что Тони не нужен слабый. Тони нужен сильный. Тот, кто справляется. Тот, кто не плачет. Тот, кто не будит его в три часа ночи из-за какого-то идиотского сна. Питер закусил губу, чтобы не издать ни звука, и остался сидеть в темноте, пока все огни в доме погасли. Только когда за окном начало сереть, он лёг в кровать и уставился в потолок, чувствуя, как пустота внутри становится больше с каждой минутой. Они не стучали. Значит, им всё равно. Или они ждут, когда я сам приду. Но я не приду. Потому что я уже не могу. Это была не первая ночь, когда он оставался наедине с собой. И не последняя. Он знал это так же точно, как знал, что утром снова наденет улыбку, выпьет кофе и скажет, что всё хорошо. Потому что так легче. Для всех.