Потерян или история неудачной игры знаменитого манипулятора.

Драко, услышав это, широко распахнул глаза. — Зелье? Но кто? Зачем? Ты уверен? Гарольд кивнул, его челюсть сжалась. — Более чем. Мои чувства… они были притуплены. Или зелье было настолько тонким, что прошло незамеченным. Это нечто сложное, не просто обычное варево. Оно воздействует на эмоциональную сферу, на контроль магии… и, возможно, на память. — Последнее предположение вызвало в нем волну холодного отвращения. — На память? — эхом повторил Драко, его голос звучал напряженно. — Это… это серьезно. Кто мог такое сделать? Ты же только приехал. У тебя тут нет врагов. *У меня тут нет врагов?* Гарольд усмехнулся, хотя улыбка вышла кривой. Он знал, что это не так. Все знали, *кем* он был. Или кем его *считали*. Мальчиком-Который-Выжил. Этим ничтожным символом света, который он так ненавидел. И этот Дамблдор… он знал, что директор наведывался к Дурслям. Его мать, хоть и была далеко, всегда держала руку на пульсе его жизни. Она присылала ему доклады, обрывки информации, чтобы он был готов к этому миру. Она знала о книге душ, о почерневшем имени. — Враги найдутся, — мрачно произнес Гарольд. — Особенно если кто-то хочет, чтобы я стал другим. Чтобы я вспомнил то, что мне совершенно не нужно. — Он чувствовал, как эта чужеродная магия пытается надавить, пробиться сквозь его защиту, вызвать образы, которые он так тщательно запер глубоко внутри. Шепот "Гарри" становился все настойчивее, а вместе с ним приходили обрывки неясных воспоминаний: смех, тепло, а затем – боль, вспышка зеленого света. — Нам нужно выяснить, что это за зелье, — сказал он решительно. — И кто его подмешал. Они дошли до класса Трансфигурации. Профессор Макгонагалл, строгая женщина с квадратными очками, уже ждала их. Гарольд с трудом заставил себя сосредоточиться на превращении спички в иголку. Каждое движение маховой палочки отзывалось новой волной пульсации в голове. Его магия, обычно послушная, казалась непослушной, ершистой, как дикое животное, которое вот-вот вырвется из клетки. Помимо физической боли, его мучило чувство унижения. Он, наследник царства Мертвых, тот, кто мог видеть сквозь завесу иллюзий, кто был обучен распознавать самые коварные магические воздействия, был одурачен каким-то зельем, подмешанным в его утренний напиток. Это было недопустимо. Это было оскорбление его родословной, его обучения. Во время обеда Гарольд почти не притронулся к еде, лишь наблюдая за всем вокруг с обостренным вниманием. Он пропустил одно зелье, но не пропустит второе. Его глаза скользили по лицам профессоров, студентов, пытаясь найти хоть малейший намек. Дамблдор сидел за столом преподавателей, его глаза, казалось, сверкали за половинчатыми очками, и Гарольду показалось, что он почувствовал на себе его взгляд. Недобрый, изучающий взгляд. *Это мог быть он.* Директор определенно хотел, чтобы Мальчик-Который-Выжил вернулся. Но Гарольду было плевать. Он был Гарольдом Мортимером. Он прошел через ад, чтобы забыть то имя, ту жизнь. И никто, даже самый могущественный волшебник, не заставит его снова стать марионеткой чьих-то надежд и ожиданий. Вернувшись в свою комнату после последнего урока, Гарольд чувствовал себя совершенно измотанным. Боль все еще пульсировала, но уже не так дико. Он подошел к письменному столу, на котором лежал тот самый свиток от матери. "Твои слуги ждут, когда ты их призовешь. И умоляю, забери Крейга. Он уже меня извел." Его мать всегда была проницательной. Она предвидела многое. Возможно, она предвидела и это. Фэйр… внезапно вспомнил он об ещё одном слуге. Он был одним из фамильяров его матери, одним из самых старых и, прямо скажем, надоедливых, но невероятно искусным в вопросах обнаружения и нейтрализации проклятий и зелий. Обычно он предпочитал общаться с Гарольдом посредством телепатии, но сейчас ему нужна была его физическая форма. Гарольд закрыл глаза, сосредоточился, призывая своего слугу. Он почувствовал легкое покалывание в воздухе, затем небольшой хлопок, и перед ним появился Фейр. Это была не самая впечатляющая из внешностей: тощий, крылатый демон с бледной кожей и глазами, которые светились красным. Но его ум был острым, а нюх на магию – безупречным. — Наконец-то, мой юный господин, — проскрипел Фейр, его голос был скрипучим и наполненным едва скрываемым недовольством. — Я думал, мне придется ждать до самой старости, чтобы вы соизволили призвать меня. Ваша мать уже подумывала отправить меня к вам почтовым голубем. Представьте себе унижение! — Помолчи, — устало произнес Гарольд, потирая виски. — Мне нужна твоя помощь. Я думаю, кто-то подмешал мне зелье за завтраком. Глаза демона вспыхнули более ярким красным. Он подошел к Гарольду, склонил свою костлявую голову и принюхался к воздуху вокруг него. Его ноздри раздувались, а тонкий язык на мгновение высунулся. — Да, — прошипел демон. — Очень тонкое. Очень, очень тонкое. Оно пропитало каждую клеточку вашей ауры, юный господин. Не удивительно, что вы не заметили его сразу. Оно не пытается вас отравить или убить. Оно пытается… изменить вас. Вернуть к старому. И ослабить ваш контроль над собственной сутью. Отголоски забытых воспоминаний… это работа очень сильного зельевара, возможно, даже нескольких. — Что это за зелье? — резко спросил Гарольд. Фейр медленно обвел взглядом комнату, его глаза задержались на зачарованном окне. — Это… нечто, разработанное для дестабилизации личности. Оно использует подавленные травмы и воспоминания, чтобы ослабить волю. Оно не стирает, но пытается *перепрограммировать*. И, судя по всему, оно было смешано с эликсиром, который также притупляет природные магические чувства. Очень умно. Очень опасно. — Есть противоядие? — Не совсем противоядие в обычном смысле, — ответил слуга. — Это нужно выводить. Медленно. Ваша собственная магия справится, но это займет время. А пока… вам придется бороться с его влиянием. И быть настороже. Тот, кто это сделал, не успокоится. Они хотят видеть Гарри Поттера. И они будут продолжать давить. Гарольд закрыл глаза, чувствуя, как его охватывает волна новой, более глубокой решимости.       — Пусть попробуют. Я не Гарри Поттер.— Он поднял голову, его зеленые глаза горели тем же огнем, что и в классе, но теперь этот огонь был контролируемым, холодным и опасным. — И никто не заставит меня им стать. Слуга кивнул, его красные глаза оценивающе смотрели на юного господина. — Хорошо сказано. А теперь, если вы позволите, мне нужно найти укромное место, чтобы отдохнуть от этого… ярко-зеленого мира. И составить список ингредиентов для вашего… детоксикационного эликсира. И, возможно, для кое-чего, что сделает жизнь вашего недоброжелателя чуть менее приятной. Гарольд усмехнулся. — Делай, что считаешь нужным. Просто убедись, что никто не узнает о твоем присутствии. — Само собой, юный господин, — проскрипел демон, растворяясь в тенях комнаты. Крейг, наблюдавший за всей сценой, поднялся, потянулся и подошел к Гарольду. Он потерся головой о его ногу, мурлыча, и затем мягко подтолкнул его к креслу. Его присутствие было безмолвной поддержкой, якорем, удерживающим Гарольда от полного погружения в наступающую бурю. Головная боль все еще была, но теперь она была не просто болью, а напоминанием о битве, которая только начиналась. Битве за его истинную сущность. И он был готов к ней. Он был Гарольдом Мортимером, и он был сыном своей матери. И он знал, что смерть, в конце концов, всегда побеждает.