В плену вечной ночи

      Железы Вэнь Жаня пульсировали от боли и опухли из-за давления на ошейник. Он нашел лекарство, чтобы выпить его. Вэнь Жань не мог пройти обследование в местной больнице, так как, если обнаружится, что его железы искусственные, он определенно умрет ужасной смертью. Чэнь Шухуэй будет первой, кто убьет его, а затем семья Вэнь будет уничтожена семьей Гу.       Вэнь Жань посмотрел в зеркало. Область под глазами, на которую нажал большой палец Гу Юньчи, все еще тупо болела. Возможно, это было совпадение — там находилась его родинка. Он выскользнул из ванной и плюхнулся на кровать, не надев ошейник. Он не мог чувствовать запах собственных феромонов, но он помнил запах феромонов Гу Юньчи. Вэнь Жань зарылся головой в одеяло, словно деформированный монстр, не человек и не призрак.       Покинув дом Гу Юньчи, он размышлял. Он ошибочно принял холодную вежливость и сдержанность Гу Юньчи за согласие, ослабив бдительность, когда ему следовало бы ее сохранять. Ночевка на прошлой неделе зажгла фитиль, который вспыхнул. Он не ожидал этого, но именно он в конечном итоге поджег его — семейный портрет. Целая фотография разбилась под ногами человека, которого он ненавидел. Слова и действия Гу Юньчи были безупречны. Вэнь Жань не жаловался и не осмеливался предъявлять какие-либо претензии.       Телефон Вэнь Жаня запищал, и он поднял его. Это был 339. 339: [С тобой все в порядке? Я знаю, что семейный портрет упал. Гу Юньчи взбесился? Эти старые фотографии важны. Директор долго смотрит на них каждый раз, когда приходит.]       Вэнь Жань опустил глаза. Вэнь Жань: [Я не разбивал фотографию. Она упала сама по себе. Но не мог бы ты мне помочь извиниться перед ним еще раз?] 339: [Я тебе верю. Ты не стал бы ее трогать. Вероятно, это потому, что веревка со временем изнашивается, а Гу Юньчи не хотел менять рамку. К тому же, он не разрешает устанавливать камеры наблюдения в маленькой комнате, так что нет способа это доказать. Но не волнуйся, треснуло только стекло. С фотографией все в порядке, и ее можно повесить обратно.] Вэнь Жань: [Это облегчение. Спасибо, что сообщил мне.] 339: [Я уже отругал Гу Юньчи! Он был в плохом настроении и проигнорировал меня. Не беспокойся об этом слишком сильно и не грусти.] Вэнь Жань: [Спасибо. Поскольку завтра я иду в школу, вряд ли я смогу прийти. Давай встретимся снова, если у нас будет возможность.] 339: [Я буду скучать по тебе, Вэнь Жань. Ты навсегда мой лучший друг.]       Чем больше он читал, тем больше это походило на хвалебную речь, но он не мог не найти это странно забавным, когда выключил свой телефон. У Вэнь Жаня не было выбора, кроме как спать на животе сегодня ночью, чтобы избежать давления на железы, как он делал после операции.       Ему снова приснилась та женщина. Он не мог вспомнить, когда она начала ему сниться. Во сне небо всегда было затянуто облаками, а лицо женщины было размыто. Она все время спрашивала его: — Как тебя зовут?       Вэнь Жань ответил: — Меня зовут Сяо Шу.       Сяо Шу было его имя в приюте. Он не мог вспомнить, сколько ему было лет, может быть, семь. Это был облачный вечер. Он присел в углу детской площадки, строя домик из камней. Кто-то подошел к нему из-за спины и позвал через забор: — Малыш, можешь подойти на секунду?       Вэнь Жань повернул голову. У женщины был простой хвост. Когда она увидела его лицо, все ее тело слегка задрожало. Она присела и настойчиво спросила снова: — Не можешь подойти на секунду?       Звуки других детей, играющих и смеющихся, доносились откуда-то совсем рядом. Вэнь Жань встал, все еще держа камень в левой руке, и подошел к стене. Когда он был в шаге от нее, женщина протянула руку через забор. Как раз в тот момент, когда она собиралась коснуться плеча Вэнь Жаня, ее рука замерла в воздухе. Она медленно убрала пальцы. Ее губы шевельнулись, и она тихо спросила: — Как тебя зовут?       Вэнь Жань ответил: — Меня зовут Сяо Шу.       Голос учителя послышался сзади: — Сяо Шу, с кем ты разговариваешь? Могу я спросить, кто это?       Женщина вскочила на ноги, плотно запахнула плащ и ушла.       Слишком далекие воспоминания не могли оставить глубокий след в сознании ребенка при случайной встрече. Вэнь Жань был слишком мал, чтобы отличить, был ли другой человек бетой или омегой. Все, что он помнил, это хвост и черный плащ. Позже они превратились в странные сны, случавшиеся несколько раз в год, до такой степени, что Вэнь Жань начал подозревать, что первая встреча в его детстве могла быть просто сном. Сном, который он видел, когда заснул на детской площадке.       Голос женщины оставался прежним во снах, в то время как ответ Вэнь Жаня постепенно переходил от детского к ясному по мере того, как он взрослел. Каждый раз, когда Вэнь Жаню снился этот сон, он просыпался со сжатой левой рукой, как будто камень из его семилетнего возраста все еще был у него в ладони.

***

      Перевод Вэнь Жаня в середине курса не вызвал особого всплеска. Как омега из семьи, которая столкнулась с финансовыми трудностями, его прошлое не привлекало такого внимания, как его лицо. Однако Вэнь Жаню было трудно приспособиться после столь долгого периода без групповых занятий. За исключением необходимых занятий, он почти не двигался со своего места. Вэнь Жуй был прав; он был помойной крысой.       Аномалия его желез все равно была обнаружена. В четверг утром, когда Вэнь Жань завтракал, Вэнь Жуй прошел позади него и спросил: — Что случилось с твоими железами? — его тон был дразнящим. — Не может быть, чтобы тебя кто-то укусил.       Чэнь Шухуэй, которая собиралась уходить, остановилась. Вэнь Жань знал, что не сможет этого скрыть. Он выпрямился и сказал: — Я во что-то врезался. — Дай-ка посмотреть, — Чэнь Шухуэй поставила сумку.       Вэнь Жаню пришлось встать, чтобы подойти к ней и снять ошейник. Чэнь Шухуэй несколько секунд прижимала ладонь к затылку и холодно сказала: — Ты такой беспечный. Думаешь, у меня есть время и силы, чтобы отвезти тебя за границу на лечение? — В будущем я буду осторожнее, — Вэнь Жань подчинился и снова надел ошейник. — Ты должен знать, насколько важны твои железы. Подумай, что ты будешь делать, если с ними что-то случится.       Что делать? Все было просто. Вэнь Жань с облегчением подумал: «Я просто умру». — Ты знаешь, что семья Гу не прекратила искать других подходящих омег? Ты не единственный их выбор, и мы не можем позволить себе никаких неприятностей с твоими железами, — Чэнь Шухуэй снова взяла сумку и спросила, — как дела в школе в последние несколько дней? Ты ходил в дом Гу Юньчи?       Второй вопрос был ключевым. Вэнь Жань ответил: — Все в порядке, я привыкаю... Я не ходил к нему в дом с тех пор, как пошел в школу.       Как и ожидалось, Чэнь Шухуэй мгновенно нахмурилась. — Ты... — Достаточно, — перебил ее Вэнь Жуй. — Пусть он сосредоточится на школе. Разве не поэтому ты отправила его в подготовительную школу? К тому же, ты действительно думаешь, что Гу Юньчи — тот альфа, который не может отвести взгляд, как только почувствует запах феромонов? Держу пари, он уже сыт по горло этим болваном.       Поразмыслив, Вэнь Жань понял, что «болван» относится к нему. Вэнь Жань оценил это так, что это было довольно точно. — Конечно, — Чэнь Шухуэй насмешливо усмехнулась, — это лучше, чем альфа, который даже не придирчив к феромонам.       Было очевидно, кому были адресованы эти слова. Вэнь Жуй нерешительно улыбнулся, не отвечая. Чэнь Шухуэй взглянула на него, прежде чем уйти. — Он сделал это, да?       Вэнь Жань только что откинулся на спинку сиденья, как вдруг услышал вопрос Вэнь Жуя. Он был поражен и пробормотал: — Он дернул меня за ошейник. — Какая трагедия, — сказал Вэнь Жуй. — Все пытаются подлизаться к Гу Юньчи, и ты, возможно, самый неудачливый из них. Но каким бы ласковым или симпатичным ни был другой омега, если совместимость недостаточна, в глазах старого мастера Гу он никогда не сравнится с тобой, болван. Если ты действительно не можешь найти общий язык с Гу Юньчи, просто постарайся поддерживать стабильность. Ты никогда не знаешь, повезет ли тебе однажды, и он тебя полюбит. — Это может быть день, когда я умру, — Вэнь Жань откусил кусок круассана.       Вэнь Жуй рассмеялся: — Это было бы незабываемо. Молодой мастер Гу не забудет тебя до конца своей жизни.       В пятницу, во время последнего занятия по самообучению, Вэнь Жань получил текстовое сообщение: [Здравствуйте, Вас будут ждать возле школьных ворот после занятий. Директор Гу хотел бы пригласить Вас на ужин в Луаньшань.]       Вэнь Жань прочитал сообщение несколько раз, прежде чем выйти из класса и пойти к надземному переходу между школьными зданиями, чтобы позвонить Чэнь Шухуэй. — Мама, мне пришло сообщение о том, что дедушка Гу пригласил меня на ужин. — Я не получила приглашения, так что, должно быть, это только ты, — Чэнь Шухуэй тоже удивилась. Она напомнила ему: — Веди себя хорошо. Притворись тупицей, если на вопрос сложно ответить, и не облажайся. — Хорошо, понял.       Когда он прибыл в Луаньшань, уже темнело. Ужин был в здании, где обычно жил Гу Пэйвэнь. Вэнь Жаня провели в кабинет, где Гу Пэйвэнь что-то писал. Когда он увидел, что Вэнь Жань вошел, он поднял голову. Вэнь Жань поспешно поклонился и поприветствовал: — Дедушка Гу. — Ты здесь, — Гу Пэйвэнь улыбнулся ему.       Кабинет был чистым и светлым, но Вэнь Жаня охватил страх. Они встречались всего дважды. Хотя Гу Пэйвэнь был любезен, Вэнь Жань не мог расслабиться перед ним — он столкнулся с бизнес-магнатом, который был погружен в мир славы и богатства почти полвека. В то время как он сам был неуклюжим мошенником, несущим огромную ложь, пронизанным чувством вины и неуверенностью в себе.       Гу Пэйвэнь не стал обмениваться любезностями и просто сказал: — Недавно шеф-повар придумал несколько новых блюд. Я подумал, что приглашу вас с Юньчи попробовать их вместе.       При упоминании имени пальцы Вэнь Жаня неосознанно сжались, но ему все равно пришлось изобразить улыбку на лице. — Спасибо, дедушка Гу. — Юньчи играет с маленьким львом. Хочешь пойти и посмотреть?       Тон был скорее не вопросительным, а приказным, вроде «Иди и посмотри». Вэнь Жань сразу понял это. Гу Пэйвэнь знал о враждебности Гу Юньчи к нему. Хотя ему и хотелось снова погладить Долу, Вэнь Жань отказался, покачав головой: — Я не буду его беспокоить. — Юньчи, этот ребенок… — Гу Пэйвэнь окунул кисть в чернила, остановившись перед тем, как начать писать, — он видел так много людей и вещей с тех пор, как был маленьким. Несмотря на то, что я старше его и хочу встать на его сторону, я не могу простить его незрелость. Он уважает меня и, кажется, готов меня выслушать, но я ничего не могу с ним поделать, — Гу Пэйвэнь улыбнулся и вздохнул, откладывая кисть. — Я ничего не могу с ним поделать.       В этот момент в голове Вэнь Жаня возникла сцена из новостей, где лидер Альянса проявил инициативу, чтобы пожать руку Гу Пэйвэню, президенту Центрального банковского совета Альянса и директору Байцин — фигура такой власти и престижа на самом деле вздыхала из-за того, что не может справиться со своим семнадцатилетним внуком.       Вэнь Жань понимал, что Гу Пэйвэнь не заступался за Гу Юньчи. Он ни за что не стал бы из кожи вон лезть, чтобы объяснить тривиальные вопросы такому инструменту, как он. Следовательно, между дедом и внуком должны быть какие-то разногласия или отчуждение. Но Вэнь Жань не мог понять, почему Гу Юньчи бросил вызов Гу Пэйвэню, когда он даже не воспротивился попытке семьи Вэнь войти в семью Гу с помощью совместимости. Придерживаясь мнения, что слишком много слов приведет к ошибкам, Вэнь Жань не осмелился высказать свое мнение и просто улыбнулся.       Примерно через десять минут дворецкий подошел, чтобы объявить, что ужин подан. Вэнь Жань и Гу Пэйвэнь спустились вниз. Гу Юньчи прибыл в столовую одновременно. Он помог Гу Пэйвэню выдвинуть стул и сел только после того, как это сделал Гу Пэйвэнь. Вэнь Жань не отрывал взгляда от земли, опасаясь встретиться глазами с Гу Юньчи, и избегал смотреть на него всю дорогу до обеденного стола.       Вэнь Жань чувствовал себя напряженным и неловким, когда Гу Юньчи сидел прямо напротив него во время ужина. К счастью, трапеза была относительно спокойной. Гу Пэйвэнь спросил только о некоторых школьных делах и не стал поднимать остальные. Он повернул голову, чтобы напомнить Гу Юньчи ходить в школу чаще. — Я слышал, что Сяо Вэй ходит в школу усердно с тех пор, как вернулся.       Гу Юньчи не только не показывал лица тем, кого ненавидел, но даже не показывал лица своему брату. — Он ходит в школу, чтобы гоняться за омегой.       Гу Пэйвэнь рассмеялся: — Этого Хэян никогда бы не сделал. — Он ходит в школу, чтобы встречаться, — Гу Юньчи был зол до конца и прямо сказал. — Похоже, у всех есть чем заняться, — Гу Пэйвэнь все еще улыбался. — Все твои друзья в школе. Ты мог бы также ходить и учиться с ними чаще. Такие возможности будут редки, когда ты станешь старше. — Мм, я знаю. — Куда ты поедешь отдыхать летом? — Я устал от путешествий, — равнодушно сказал Гу Юньчи. — Я пока об этом не думал. — Это хорошо. Пора сосредоточиться на более серьезных вещах, — Гу Пэйвэнь посмотрел на Вэнь Жаня. — Ты заинтересован в посещении летнего лагеря?       Требования для летнего лагеря подготовительной школы были высокими, примерно как необходимость предоставить доказательства активов. Очевидно, что уровень семьи Вэнь был недостаточным. Что еще важнее, Вэнь Жань всегда боялся такого рода общения, а не с нетерпением его ждал. Он тактично ответил: — Я сомневаюсь, что смогу соответствовать требованиям, поэтому я не поеду. — Если ты заинтересован, я попрошу своего помощника достать тебе приглашение. Всегда хорошо больше выходить из дома.       Сердце Вэнь Жаня упало от этого — Гу Юньчи, вероятно, подумал, что он строит из себя недотрогу. Но поскольку Гу Пэйвэнь заговорил, он мог только принять это. — Хорошо, спасибо.       Когда ужин приближался к концу, помощник пришел напомнить Гу Пэйвэню, что видеоконференция вот-вот начнется. Гу Пэйвэнь вытер руки и встал. — Тогда я пойду на встречу. Вы двое можете продолжать есть. Юньчи, ты сегодня не останешься в Луаньшане? — Нет, у меня планы с друзьями. — В таком случае вы с Вэнь Жанем можете вернуться в город вместе. Будьте осторожны по дороге.       Гу Юньчи не ответил. Вэнь Жань скованно встал и сказал: — Дедушка Гу, берегите себя. — Хорошо, увидимся в следующий раз.       В столовой воцарилась тишина. Вэнь Жань отчаянно хотел перестать оставаться наедине с Гу Юньчи и положить конец собственному смущению. Он посмотрел на столовые приборы перед собой и пробормотал: — Я возьму машину телохранителя. — Это не обязательно, — тон Гу Юньчи был апатичным.       Вэнь Жань был уверен, что Гу Юньчи думал, что он строит из себя недотрогу. Он избегал зрительного контакта и молча пошел к двери со своим рюкзаком. Вэнь Жань шел, слегка опустив голову, обнажая затылок. Его железы еще не полностью уменьшили отек, и красное кольцо распространилось за пределы покрытия ошейника.       Три машины телохранителей сопровождали их вниз по горе, одна спереди и две сзади. Вэнь Жань сидел возле двери машины, не глядя ни на свой телефон, ни в окно, а вместо этого опустив голову, чтобы посмотреть на свои колени. В последний раз, когда он уезжал из Луаньшаня, у него все еще хватило смелости прояснить несколько слов, когда Гу Юньчи высмеял его за то, что он хорошо притворяется. Даже если Гу Юньчи сегодня изобьет его в машине, он мог бы сдержаться, не сказав ни слова. Но Гу Юньчи просто посмотрел на свой телефон, не ругая и не избивая его, равнодушный до такой степени, что полностью его игнорировал.       Машина выехала из живописной местности и поехала по горной дороге. Проехав полпути вниз по горе, скорость внезапно возросла. Вэнь Жань заметил, что водитель нажал на наушник, а затем начал чаще поглядывать в зеркало заднего вида. Гу Юньчи тоже это заметил и поднял голову, спросив: — Что происходит? — За нами следуют три фургона, — тихо сказал водитель, — пристегнитесь.