Колледж «Престиж»

После встречи с Чонином прошло почти три недели. Жизнь будто вернулась в привычное русло. Пары. Тренировки. Домашние задания. Шумные коридоры «Престижа». Только вот для Феликса ничего уже не было прежним. Теперь он знал правду. Знал, что в лесу живёт его брат. Знал, что его папа не умер после родов. Знал, что вся его жизнь была построена на лжи. Каждую неделю он уходил в лес. Иногда один. Иногда вместе с Хёнджином. Минхёк перестал смотреть на него как на врага. Хотя окончательно так и не расслабился. Слишком долго он был единственным человеком, который защищал Чонина. Феликс его понимал. Сам бы не доверял. Постепенно между ним и Чонином исчезала неловкость. Они разговаривали, играли в настольные игры. Иногда просто сидели рядом. Чонин рассказывал о книгах, которые читал. Феликс — о колледже, Джисоне, Минхо, даже о Хёнджине. Особенно о Хёнджине. После этого Чонин всегда подозрительно улыбался. За что немедленно получал подушкой. Во сне Феликс начал видеть папу. Молодого, иногда уставшего, иногда с маленьким Чонином на руках. И каждый раз просыпался с одним и тем же чувством. Он опоздал. На много лет.

***

До зимних каникул оставалась всего неделя. Колледж постепенно пустел. Студенты обсуждали поездки домой, обменивались подарками и строили планы. Феликс же всё чаще ловил себя на мысли, что домой ехать не хочет. Совсем. — Ты сейчас дыру в стекле прожжёшь. Феликс поднял голову. Напротив сидел Джисон с кружкой какао. — Думаешь? — Уже почти получилось. Феликс усмехнулся. За эти недели Джисон стал для него чем-то большим, чем просто сосед по комнате. Другом. Настоящим. Тем, кому можно доверять. — О чём задумался? — Ни о чём. — Врёшь. — Научился у Минхо. — Тогда врёшь плохо. Феликс тихо рассмеялся. В этот момент дверь комнаты распахнулась. На пороге появился Минхо. — Ли Феликс. — Уже не нравится начало. — Тебя ищет Хёнджин. — Тогда мне точно не нравится начало. — Он стоит около входа в кампус уже двадцать минут. Джисон заинтересованно поднял голову. — Около кампуса? — С цветами. Повисла тишина. — С чем? — переспросил Феликс. — С цветами, — невозмутимо повторил Минхо. — Хван Хёнджин принёс цветы? — Именно. — Он заболел? — Возможно. Джисон уже откровенно ржал. — Иди, пока он не начал петь серенады и его не выгнал охранник, подумав что он выпил. Феликс усмехнулся и покачал головой, выходя из комнаты.

***

Хёнджин стоял у входа в кампус, прислонившись плечом к стене. В одной руке он держал большой букет белых роз. В другой — телефон, по которому что-то печатал. Увидев Феликса, он убрал телефон и улыбнулся. — Привет, клубничка. — Ты серьёзно? — Феликс остановился в паре шагов, рассматривая букет. — Цветы? — А что, не нравится? — Ты — капитан волейбольной команды. Ты должен приносить мячи, а не розы. — Я универсальный, — усмехнулся Хёнджин, вручая ему букет. — Могу и то, и другое. Феликс взял цветы. Белые лепестки мягко касались пальцев, от них пахло свежестью и чем-то неуловимо сладким. — Зачем? — Затем, что ты выглядишь уставшим, — спокойно сказал Хёнджин. — Я подумал, что тебе нужно что-то красивое. Феликс поднял на него взгляд. В глазах Хёнджина не было насмешки. Только тёплая, ровная серьёзность. — Спасибо, — тихо сказал он. — Всегда пожалуйста. Они стояли так несколько секунд. Вокруг них проходили студенты, кто-то свистнул, кто-то засмеялся. Феликсу было всё равно. — Хёнджин. — М? — Можно тебя кое о чём попросить? — О чём угодно. — Поговори со мной и…. просто побудь рядом. Хёнджин не стал задавать лишних вопросов. Просто кивнул и взял его за руку. — Хорошо.

***

После разговора с Хёнджином Феликс неожиданно почувствовал облегчение. Словно впервые за долгое время ему разрешили не быть сильным. Не искать ответы. Не спасать всех вокруг. Просто выдохнуть. Поэтому вечером он всё-таки нашёл Минхо. Тот сидел в библиотеке вместе с Джисоном и что-то объяснял ему по конспектам. — Нам нужно поговорить. Минхо сразу понял по его голосу, что дело серьёзное. Через десять минут они уже стояли одни на пустой лестнице между этажами. Феликс долго молчал. А потом рассказал всё. Про лес. Про хижину. Про Чонина. Про Минхёка. Про фотографии. Про отца. Про кровь. Про то, кем на самом деле оказался мальчик, которого он всё время видел лишь тенью. Минхо слушал молча. Не перебивал. Только всё сильнее сжимал пальцы на перилах. Когда Феликс закончил, между ними повисла тишина. — Почему не рассказал раньше? — Потому что сам не верил. Минхо выдохнул. — Идиот. — Спасибо. — Это не комплимент. Феликс впервые за вечер улыбнулся. — Я понял. Минхо покачал головой. — Ты едешь к Хёнджину? — Да. — Домой не хочешь. Это был не вопрос. Феликс лишь кивнул. — Тогда я поговорю с твоим отцом. — Минхо… — Не спорь. Он посмотрел на друга серьёзно. — Тебе сейчас нужен отдых. А не ещё один скандал. Я смогу убедить его, что ты будешь со мной на каникулах и под моей ответственностью. Поэтому не дай мне повод сомневаться в тебе. Феликс неожиданно почувствовал благодарность. Настоящую. Тёплую. — Спасибо. Не заставлю. — Потом вернёшь долг. — Какой? — Будешь объяснять Джисону, почему он весь вечер плакал из-за дорамы. — Он плакал? — Рыдал. — Предатель. — Я всё слышу! — донеслось из читального зала. Они оба рассмеялись.

***

На следующий день Феликс снова пошёл в лес. Собаки встретили его спокойно. Уже узнавали. Одна даже лениво махнула хвостом. Когда дверь открылась, Чонин сразу поднялся на ноги. — Ты пришёл. В его голосе прозвучала такая искренняя радость, что у Феликса невольно защемило сердце. — Конечно пришёл. Чонин улыбнулся. Совсем по-детски. Словно всё ещё не мог поверить, что брат действительно существует. Феликс же молча сел на край дивана. Минхёк уже привычно готовил всё необходимое. За последние недели эта процедура стала почти ритуалом, но каждый раз внутри Феликса что-то болезненно сжималось. Он закатал рукав и протянул руку. Минхёк проверил вену, наложил жгут и только после этого поднял на него взгляд. — Если почувствуешь слабость, сразу скажи. Феликс коротко кивнул. Игла вошла в вену почти безболезненно. Тёмно-алая кровь медленно заполнила трубку. Феликс невольно наблюдал за этим процессом. В этот момент он представлял папу, который лежал так и который, несмотря на все трудности, не оставлял попытки помочь сыну. Минхёк закончил процедуру и снял иглу. — Всё. Феликс машинально прижал ватку к сгибу локтя. — Я пришёл предупредить — обращаясь к Чонину. Он тут же насторожился. — О чём? — Через несколько дней начинаются каникулы. Улыбка сразу померкла. — Ты уезжаешь? Феликс сглотнул. — Ненадолго. — К отцу? Вопрос прозвучал слишком тихо. Слишком осторожно. Будто Чонин боялся услышать ответ. — Нет, — Феликс покачал головой. — К Хёнджину. Чонин удивлённо моргнул. — К альфе? — Да. — О. Почему-то именно это «о» заставило Феликса рассмеяться. Чонин смущённо отвёл взгляд. — Я вернусь через неделю, — сказал Феликс. — Обещаю. Чонин долго смотрел на него. А потом кивнул. — Я буду ждать. Феликс подошёл ближе и осторожно взъерошил его волосы. Чонин замер. Словно не привык к прикосновениям. — И никуда не выходи. — Я не ребёнок. — Чонин. — Ладно. — И береги себя. На этот раз Чонин улыбнулся уже мягче. — Ты тоже. После того как Феликс ушёл, Чонин ещё долго стоял у двери. — Он вернётся, — сказал Минхёк. — Знаю. — Чонин улыбнулся.

***

За Хёнджином приехали через два дня. Феликс как раз спускался по лестнице кампуса, когда увидел у входа чёрный внедорожник. Рядом с машиной стоял высокий мужчина в тёмном пальто. Тёмные волосы были собраны назад, руки спрятаны в карманы, а на лице играла спокойная улыбка. Увидев Хёнджина, он шагнул вперёд. — Хёнджин. — Чан! Хёнджин широко улыбнулся и крепко обнял мужчину. Феликс удивлённо моргнул. Он впервые видел Хёнджина настолько искренне счастливым. — Рад видеть тебя. — Взаимно. Чан похлопал его по плечу и перевёл взгляд на Феликса. Внимательный. Изучающий. Но совершенно не угрожающий. — А ты, должно быть, Феликс. — Да. Очень приятно. Феликс протянул руку. Чан сразу пожал её. — Зови меня Чаном. — Хорошо. — Хёнджин прожужжал мне все уши о тебе. Феликс прищурился. — Надеюсь, говорил хорошее? Чан усмехнулся. — Только хорошее. Плохое про своего омегу он никому не рассказывает. — Чан! — Что? — Замолчи. — Не хочу. Феликс почувствовал, как начинают гореть уши. К счастью, Чан сделал вид, что ничего не заметил. — Ладно. Поехали домой. Дорога заняла несколько часов. Большую часть времени говорил Чан. Рассказывал истории про Хёнджина. Причём исключительно компрометирующие. — В двенадцать лет он решил, что станет великим шпионом. — Чан… — И пытался следить за своим отцом. — Чан. — Его нашли через двадцать минут в фонтане. Феликс рассмеялся. Хёнджин закрыл лицо ладонью. — Я ненавижу вас обоих. — Врёшь, — одновременно ответили они. На этом Хёнджин окончательно сдался. Особняк Хванов появился за поворотом неожиданно. Большой. Светлый. Окружённый заснеженным садом. Феликс смотрел в окно и почему-то чувствовал не восхищение. А вину. Перед глазами снова всплыл Чонин, хижина, лес, папа, годы, которые они провели в бегах. Пока он сам жил в достатке и ни о чём не подозревал. Наверное, Хёнджин заметил изменение в его лице. Потому что мягко коснулся его ладони. — Эй. Феликс повернул голову. — Всё хорошо? Он хотел соврать. Но не стал. — Не знаю. Хёнджин переплёл их пальцы. — Тогда будем разбираться вместе. Почему-то именно от этих слов стало легче. Внутри дом оказался ещё уютнее, чем выглядел снаружи. Тёплое освещение. Светлое дерево. Большие окна. Никакой показной роскоши. Скорее место, в котором действительно живут. — Пойдём. Хёнджин подхватил его сумку. — Покажу комнату. Они поднялись на второй этаж. — Здесь живу я, — он указал на первую дверь. — А здесь будешь жить ты. Комната напротив. Феликс заглянул внутрь. Большая кровать. Камин. Книжные полки. Панорамное окно. — Нравится? — Очень. Хёнджин улыбнулся. — Хорошо. Он уже собирался выйти, когда Феликс окликнул его. — Хёнджин. — М? — Спасибо. На секунду альфа замер. Потом шагнул ближе. Настолько близко, что Феликс почувствовал знакомый запах кедра. — Всегда пожалуйста, клубничка. И прежде чем Феликс успел закатить глаза, быстро поцеловал его в губы. Коротко. Нежно. После чего тут же вышел из комнаты. Оставляя покрасневшего Феликса одного.

***

На ужин они спустились вместе. За столом уже сидел мужчина лет пятидесяти. Строгий костюм. Седина на висках. Спокойный взгляд. Он что-то печатал в телефоне и даже не поднял головы. — Отец. Мужчина отложил телефон. — Хёнджин. — Это Феликс. Феликс вежливо поклонился. — Очень приятно познакомиться. — Взаимно. Но стоило прозвучать фамилии, как взгляд мужчины изменился. Совсем немного. Однако Феликс заметил. — Ли Феликс? — Да. Хван Сун замолчал на несколько секунд. Слишком долгих. — Понятно. И больше ничего не сказал. Но весь ужин наблюдал. Очень внимательно. Словно пытался увидеть кого-то другого. Через лицо Феликса.

***

Ночью Феликс не смог уснуть. Дом был слишком тихим. А мысли слишком громкими. Сотни вопросов на которых нет ответов. В конце концов он сдался. Накинул толстовку и вышел в коридор. Несколько секунд постоял перед дверью напротив. Потом осторожно вошёл. Хёнджин спал. Растянувшись поперёк кровати. Как и всегда. Феликс тихо вздохнул. Снял тапочки. И осторожно лёг рядом. Просто рядом. Ничего больше. Через несколько секунд Хёнджин сонно нахмурился. Повернулся. На ощупь нашёл источник тепла. И, даже не просыпаясь, обнял Феликса обеими руками. Прижимая к себе. Феликс замер. Потом расслабился. Уткнулся носом в его плечо. И впервые за много дней спокойно уснул. А в другом конце дома не спал Хван Сун. На столе стояла давно остывшая чашка кофе. За окном падал снег. А перед глазами стояло лицо человека, которого он не видел почти пятнадцать лет. Менсу. Уставший. Испуганный. Но всё ещё отчаянно защищающий своих детей. «Если со мной что-то случится… помоги им.» Сун закрыл глаза. Он помнил тот день слишком хорошо. Помнил лабораторию. Эксперименты. Крики. Документы. И решение разорвать все связи с семьёй Ли после того, как стало ясно, к чему это всё приводит. Но Менсу… Менсу был единственным человеком, которого он тогда не смог оставить. Именно поэтому несколько лет помогал ему деньгами, лекарствами, контактами. Помогал скрываться. Пока однажды сообщения не прекратились. А теперь в его доме спал сын Менсу. И смотрел теми же глазами. Сун медленно выдохнул. Похоже, пришло время наконец рассказать часть правды. Хотя бы той правды, которую он знал.