нить судьбы

Мир OuterTale'а был тихим.

Не той тяжёлой тишиной, которая жила в замке Найтмера. И не тревожной тишиной заброшенных миров, которые видал Алоглазый на протяжении всех своих заданий. Здесь тишина была другой — спокойной, как у пространства, которому не нужно ничего доказывать. Хоррор сидел на краю одной из парящих платформ и смотрел вверх — хотя слово «вверх» здесь было условным. Звёзды были везде. Вокруг, под ним, над ним — бесконечные россыпи света, разбросанные по чёрному полотну пустоты. Он не помнил, зачем вообще сюда пришёл. Кажется, хотел побыть один.

Не вышло.

— Если свалишься, ловить не буду, – звучит под боком до боли знакомый глючный голос. Хоррор даже не обернулся. — Не просил. — Хорошо. Эррор уселся рядом — настолько рядом, насколько позволяла его личная неприязнь ко всему живому: он сел подальше от скелета, поджимая коленные чашечки к себе. Он не хотел, чтобы его лишний раз задевали — его гаптофобия была настолько сильной, что отчасти Ужас его понимал. Нет, сам Хоррор таким не был. Ему просто не нравились лишние движения и звуки. Несколько минут они молчали. Для кого-то другого это могло показаться неловким. Для них — нет. Достаточно долго делили один и тот же хаос, чтобы понять: не каждый разговор требует слов. Внизу медленно проплывали светящиеся острова. Вдали виднелись созвездия — настоящие, не нарисованные. Хоррор смотрел на них и пытался вспомнить, видел ли когда-нибудь столько звёзд раньше. В его мире небо всегда было скрыто снегом и тучами. В мире Найтмера оно почти не существовало. А здесь — было красиво. Он редко использовал это слово. Но другого не находилось. Он подумал, что Папайрус, будь он рядом в данный момент, сразу бы влюбился в это место. Так же быстро, как он привязался к старой леди или к той девчонке, Ализе. Стал бы показывать на каждое созвездие и придумывать им имена прямо на ходу. Начал бы рассуждать о природе космоса с интонацией человека, который точно знает ответ, даже если ответа нет. Мысль пришла тепло, без укола. Хоррор позволил ей побыть. — Ты часто сюда приходишь? — спросил он. — Иногда. — Эррор не стал уточнять зачем. — Один? — Всегда один. — поправив шарф, Эррор продолжил наблюдать. — До сегодняшнего дня. Хоррор не стал это комментировать. Эррор, судя по всему, был этому рад. — Это вторая альтернативная Вселенная, которую я так и не смог стереть. Хоррор покосился на него. Скорее, не ожидал он от Эррора красноречивых признаний. — Почему? — Слишком успокающая тут атмосфера. — И всё? — Этого достаточно, особенно для меня. Эррор замолкает, и Хоррор вновь осматривает звёздное небо. — Тебе нравится? – уточняет Ошибка. — Да. Здесь тихо. Эррор хмыкнул. — Странный ты, Хорр. — Говорит тот, кто коллекционирует альтернативные версии одного скелета, свесив их на своих нитях. — Это другое. — Конечно. — Буквально другое. — Конечно. Эррор раздражённо щёлкнул пальцами. Ничего не произошло. — Я хотел эффектно исчезнуть. — Не получилось. — Заметно. — Очень. Несколько секунд спустя Эррор сам тихо фыркнул. Хоррор повернул голову. — Что? — Ничего, – прячет ухмылку под мех капюшона комик. — Врёшь. — Возможно. За эти месяцы в замке они научились существовать рядом. Не друзья, не семья, даже не приятели. Что-то другое — люди, которые слишком долго делили один и тот же хаос и постепенно стали частью привычного ландшафта друг для друга. Эррор первым нарушил молчание. — Когда я только появился, – Хоррор косо глянул на него. Вопросы крутились в черепушке, но задать их он не смел – и так шаткое доверие Разрушителя он терять не хотел. – Это место стало моим временным спасением. Но всё же Хоррор удивлённо посмотрел на него. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто я признался в любви к этим жалким ошибкам. — Разница небольшая. — Очень смешно. Хоррор едва заметно усмехнулся. Эррор сделал вид, что не заметил. — И что потом? — Потом жизнь стала отвратительной, стоило мне оказаться в Анти-Пустоте. Алоглазый отвёл взгляд. Он и не знал, что можно было ответить монстру, сидящего рядом с ним. Казалось, Эррор всерьёз решил поведать свою историю – одной из ошибок. А ошибки он стремился уничтожить. Понимая, что тишина затягивается, Хоррор вздыхает: — Хорошая история. — Спасибо. — Это не комплимент. — Всё равно спасибо. Хоррор немного помолчал. — Ты скучаешь по тому времени? Эррор посмотрел на него. Долго. Потом отвёл взгляд. — Нет. — Врёшь? — Заткнись. — Ладно. Эррор помолчал ещё немного. — Иногда, — сказал он наконец. Тихо. Почти неслышно. — По тому, каким был раньше. Не по ситуации. По ощущению. Хоррор кивнул. — Понимаю. — Знаю. Они не стали развивать эту тему. Некоторые вещи достаточно просто признать вслух — и не нужно больше ничего. Где-то далеко пролетела группа светящихся астероидов, оставляя за собой длинные хвосты света. Хоррор наблюдал за ними. Потом неожиданно сказал: — Папайрус тоже любил звёзды. Точнее, то, что мы звали «Звëздами». Слова вырвались сами. Без причины, без подготовки. Эррор не перебил. Не пошутил – просто слушал. — Он постоянно рассказывал про созвездия, которые где-то вычитал из книжки. Однажды, ему захотелось придумать свою звезду, которую ещё даже людской род не открыл. — Зачем? — Потому что настоящие казались ему скучными. — Ну, – протянул Глючный. – Похоже на Папайруса. — Ты его даже не знаешь. — Может, у меня и нет своего Папса, но знания оригинальной Вселенной никто не отменял, Хоррор. Хоррор посмотрел на звёзды. И впервые за долгое время воспоминание не ударило болью сразу. Сначала пришло что-то другое — тепло, слабое, но настоящее. — Он бы как назвал вон ту? — вдруг спросил Эррор. И ткнул пальцем в случайную точку неба. Хоррор посмотрел. — Не знаю. Что-нибудь торжественное. «Великий Страж Северного Рукава» или в таком духе. — Это звезда размером с кулак. — Папайруса это никогда бы не смутило. Эррор фыркнул — короткo, почти незаметно, но по-настоящему. Хоррор посмотрел на него. — Что? — Ничего. Просто... Прозвучало как звезда, которую бы учëные явно открыли и назвали точно так же. Он сказал это без иронии. Хоррор заметил. — Да, — сказал он. — Было бы славно. Эррор вдруг ткнул пальцем в небо. — Вон та похожа на тебя. — Что? Где? – Хоррор удивился. — Вон та, кривая. — Это астероид. — Именно, – хмыкнул Эррор и лëг на землю. — Ну спасибо, – проворчал Алоглазый. — Пожалуйста. — Это не комплимент, Эррор. — А мне кажется, был. Хоррор покачал головой — и рассмеялся. Тихо, один раз, но по-настоящему. Эррор замер. Медленно повернулся. — Ты сейчас смеялся? — Нет. — Врёшь, – стоял на своём чернокостный скелет. — Нет. — Да. — Отстань. — Переубеди меня сначала. На этот раз Хоррор усмехнулся уже открыто. Эррор выглядел почти довольным собой — что для него было равносильно победному танцу. Они просидели там ещё долго. Смотрели на звёзды, на бесконечный космос, на мир, который не принадлежал никому из них. Может, именно поэтому в нём было так спокойно — здесь не нужно было ничего делать, ни за чем следить, никому ничего объяснять. Просто сидеть и смотреть. Хоррор не помнил, когда последний раз позволял себе просто сидеть. Когда пришло время возвращаться, Эррор поднялся первым. — Пошли. – Эррор вновь поправил шарф. – И никому не рассказывай. — О чём? О том, что мы смотрели на звёзды? — Да. — Почему? — Потому что Киллер никогда не заткнётся. Хоррор подумал. Потом кивнул. — Справедливо. Открылся портал. Перед тем как шагнуть в него, Хоррор ещё раз посмотрел на небо. На тысячи далёких огней — неподвижных, холодных, совершенно равнодушных ко всему, что происходило под ними. Тем не менее, глядя на них, почему-то было чуть легче. Он подумал, что в следующий раз расскажет Папайрусу про этот мир. Если будет следующий раз. Когда будет следующий раз. Папайрус бы спросил, как выглядят созвездия. Хоррор бы ответил, что не разглядел — и это была бы ложь, потому что он разглядел каждое. Папайрус бы не поверил. И тогда пришлось бы рассказывать всё сначала. И Хоррор, наверное, рассказал бы. С подробностями. Даже про кривой астероид, на который похож сам. Папайрус бы возмутился. Спросил бы, кто это сказал. А потом, выслушав, заявил бы, что этот кто-то просто не понимает в астрономии. И был бы совершенно прав. Хоррор не стал думать об этом слишком долго.

Просто шагнул в портал. Улыбка осталась.