Ради тебя

Во время очередного классного часа Сенсей сделала объявление: — Мне нужно кое-что сказать. На днях приключился неприятный инцидент, а если быть точнее - драка. — Класс мгновенно зашумел, а учитель продолжила. — В зависимости от того, чем все закончится, Судо могут отстранить от занятий, а у класса вычтут баллы. Сенсей излагала факты с абсолютно безучастным видом, придерживаясь максимально нейтральной позиции. Никаких оценок в её голосе не был. — Эм… почему вопрос до сих пор не закрыт? — резонно заметил Хирата. — Судо утверждает, что вторая сторона лжет. — ответила она. — По его словам, ученики класса «С» намеренно спровоцировали конфликт. — Я ничего плохого не делал, это была всего лишь самооборона! — выкрикнул Судо, но встретил лишь холодные, полные скепсиса взгляды одноклассников. — Но у тебя нет доказательств. Или я ошибаюсь? — Доказательства? Нет, ничего такого нет. — Получается, правды мы пока не знаем. Ситуация находится на рассмотрении. В результате планируется выяснить, какая из сторон говорит неправду. — Я знаю только то, что невиновен. И хочу компенсации за свои страдания! — Но кто тебе сейчас поверит? Если, как утверждает Судо, найдется свидетель, ситуация может измениться. Быть может, кто-то из вас видел драку? Пожалуйста, поднимите руку! — безразличным голосом продолжила Чабашира-сенсей. Никто не откликнулся. — Извини, Судо, похоже, свидетелей здесь нет. — Похоже на то… — Судо под её давлением невольно опустил голову. — Чтобы найти свидетелей, преподаватели доложат своим классам о произошедшем. — Что?! Вы всем рассказали?! У учителей просто не было выбора. Судо предположил, что свидетель мог найтись, и теперь в каждом классе проведут опрос, надеясь отыскать этого человека. Не пойму, чего он так расстроен. — Блин! — Что ж, на этом все. Скорее всего, окончательное решение будет объявлено в следующий вторник, в зависимости от того, появятся ли другие свидетельства. На сегодня классный час закончен. Чабашира-сенсей вышла из класса, и Судо быстро двинулся следом. Наверное, он понимал, что сорвется на ком-нибудь, если останется вместе с остальными. — Какой же гад этот Судо! — взорвался Ике, как только дверь закрылась. — Если из-за его выходок мы снова останемся с нулевым балансом, я этого так не оставлю! Ситуация вышла из под контроля, и класс разошелся не на шутку. Если у нас отнимут баллы, Судо нарвется на гнев одноклассников. Кушида попыталась вмешаться: — Эй, ребята! Все меня слышат? — она попробовала угомонить одноклассников и снизить градус напряжения. — Как учитель и сказала, Судо-кун стал участником драки. Но его втянули в нее. — «Втянули»? Выходит, ты веришь ему, Кушида-тян? — Вчера Судо рассказал нам свою версию истории. Его хотели взять в основной состав баскетбольного клуба. И несколько парней из класса C пытаются выгнать из клуба за драку. Но он защищался, это была лишь самооборона! — Большинство молча слушали искренний рассказ Кушиды. — Я бы хотела спросить еще раз, может, вы знаете кого-то, у кого есть друг или знакомый старшеклассник, который мог оказаться свидетелем произошедшего? Пожалуйста, расскажите мне. Можете связаться в любое время! Буду очень благодарна. Кушида, по сути, продублировала слова сенсея, но её мягкий тон сотворил чудо — враждебность сменилась задумчивостью. История правдивая. Однако, зная взрывной характер Судо, верили ему далеко не все. Тем не менее, Кушида, Хирата и Каруизава решили объединить усилия и начать поиски свидетелей сразу после уроков. — Согласна, Судо тот ещё дурак, вечно напрашивающийся на неприятности. Он упертый, вспыльчивый, никогда не думает о других, но неплохой человек. Он старается в первую очередь ради себя. Если сейчас он не виноват, и теперь его пытаются оклеветать, то мы не должны стоять на стороне, думаю. Класс притих. Я поднялась со своего места и уверенно прошла к учительскому столу. Я понимала, что должна действовать осторожно. Я знала, кто свидетель, но раскрывать карты было рано. Да и я ведь сама свидетель, только не очень хочется пока говорить об этом Чабашире. По крайней мере до вечера. — Мы должны поддержать. Они просят лишь об одном: дайте им время, доверие и помогите, если в ваших силах хоть что-то изменить. Я, конечно, тоже помогу...

☆☆☆

В классе воцарилась хрупкая тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и шелестом листвы, доносившимся сквозь забытое кем-то окно. В этой «особенной» школе такие моменты безмятежности стали для Китамуры непозволительной роскошью. Оставив сумку на парте, она подошла к окну и распахнула его настежь. Глядя на беззаботные лица учеников во дворе, она на миг забывала, что сама находится в «капкане». Знание будущего не приносило облегчения — оно лишь подчеркивало жестокость реальности, в которой ей катастрофически не хватало информации. «Аянокоджи может и шедевр Белой Комнаты, робот или механизм, но он прежде всего человек. Живой человек». Эти слова Танаки, брошенные им во время их недавнего разговора в кафе, ядовитыми шипами засели в сознании. Что это было? Подсказка или попытка сбить с толку? Предложение союза или объявление войны? — «Сейчас он не виноват, и его пытаются оклеветать». — эхом раздался в пустом кабинете чей-то голос, с издевкой передразнивая её недавнюю речь. Китамуру передернуло от раздражения. Как говорится: «Вспомнишь солнце — вот и лучик», только в её случае «лучик» был явно с гнильцой. Его лиловые волосы едва заметно колыхались на сквозняке. Танака вальяжно подпирал косяк двери, скрестив руки на груди. Тёмно-синие глаза, в которых еле видны зрачки, смотрели так невинно и завораживающе, а мягкая, уютная улыбка так и манила её. — Раздражаешь... — она цокнула языком и демонстративно отвернулась, подперев голову рукой. — За что? Что я уже успел сделать? — недовольно протянул парень, почесывая затылок. — Тебе здесь не место. — заметив боковым зрением, что он подошел ближе, Сэцуко попыталась оттолкнуть его. — Выйди из нашего кабинета. — В уставе школы нет запрета на посещение чужих классов. — парировал он, упрямо пытаясь встать рядом. Она снова толкнула его, но парень не шелохнулся. — Значит, ты мне сейчас неприятен.— предприняв еще одну безуспешную попытку выставить его, Китамура сдалась. — Делай что хочешь. Она резко захлопнула окно, сорвала сумку с парты и стремительно вышла из класса, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Танака остался стоять один, глядя ей вслед с легким недоумением.

☆☆☆

— Двадцать миллионов. И если вы планируете пробиться наверх, советую начинать копить прямо сейчас. Только так вы сможете купить себе место в нужном классе. Услышав эту заоблачную цифру, Ике буквально рухнул со стула: — Двадцать миллионов?! Да это же… это просто нереально! По классу прокатился ропот разочарования. Надежды, едва успев зародиться, рассыпались в прах под весом этой суммы. — В обычных условиях - безусловно. — невозмутимо продолжала Чабашира. — Но это гарантированный билет в класс «А», так что цена закономерно высока. Сбавь мы хоть один ноль, и ежегодно выпускались бы сотни «элитных» студентов. Тогда сама идея этой школы потеряла бы всякий смысл. Даже если бы класс ежемесячно получали идеальные сто тысяч очков, накопить такую гору золота казалось задачей за гранью человеческих сил. — Чисто из любопытства… — подал голос кто-то из учеников. — А был хоть один класс, которому удалось выкупить этот пропуск? Вопрос висел в воздухе. Старшая школа Кодо Икусей стояла здесь уже десять лет. Через её стены прошли тысячи амбициозных подростков, и если бы кому-то удалось совершить подобное, об этом трубили бы на каждом углу. — К сожалению, история таких случаев не знает. — отрезала сенсей. — И причина очевидна. Даже если вы будете экономить на всём три года подряд, сохраняя максимальный рейтинг, ваш потолок - около 3,6 миллиона очков. Даже будучи в классе «А», вы едва ли наскребете четыре миллиона. То есть при стандартном раскладе цель недостижима. — Значит, это невозможно… — Почти невозможно. — поправила она. — Но «почти» не означает «совсем», Ике. И в этом заключается фундаментальная разница. Тем не менее, для большинства присутствующих эти слова уже не имели значения. Класс «D», который втайне мечтал хотя бы о сотне-другой баллов, воспринял двадцать миллионов как несбыточную сказку. Это число было слишком огромным, чтобы в него верить, и слишком далеким, чтобы за него сражаться. Так считал класс. — Можно задать вопрос? — Хорикита, как всегда внимательная к деталям, подняла руку, решив прощупать почву. — Каков максимум баллов, который удавалось накопить одному студенту за всё время существования школы? Просто для справки. — Блестящий вопрос, Хорикита. — Чабашира едва заметно кивнула. — Примерно три года назад один ученик из класса «B», уже будучи выпускником, сумел собрать около двенадцати миллионов. — Д-двенадцать миллионов?! — по классу прокатился вздох изумления. — И это ученик из класса «B»?! — Верно. Но прежде чем он добрался до заветной отметки в двадцать миллионов, его вынудили покинуть школу. Его исключили за организацию масштабной мошеннической схемы. — Мошенничество? — Он методично обирал первокурсников одного за другим. Его целью был пропуск в класс «A», и хотя само намерение нельзя назвать низким, школа не могла закрыть глаза на столь грубое нарушение правил. Наказание последовало незамедлительно. Эта история была не просто байкой - она служила холодным напоминанием: легальных путей не существует, а теневые имеют свой потолок. — Как видите, даже идя по головам, двенадцать миллионов - это предел. Поэтому забудьте о выкупе мест и сосредоточьтесь на командной работе, если хотите продвинуться. Хорикита пожалела, что вообще открыла рот. Она уткнулась в книгу, осознав: в этом мире за красивыми перспективами всегда прячется ловушка. — Чабашира-сенсей. — руку подняла Китамура. — Значит ли это, что собрать двадцать миллионов всё-таки реально? Например, через систему экзаменов? — Не знаю, достижима ли эта сумма на практике, но теоретически - да. Вы должны превзойти всех остальных, чтобы сорвать самый крупный куш. — Не могли бы вы подробнее рассказать о спецэкзаменах? Вы упоминали их вскользь, но конкретики так и не дали. — Всему свое время, Китамура. — учительница попыталась отмахнуться от вопроса. — Вообще-то, у меня есть одна догадка, и мне нужно лишь подтверждение. — Сэцуко не отступала. Чабашира замолчала, ожидая, и девушка продолжила: — Я полагаю, спецэкзамены замаскированы под обычные школьные мероприятия. Вроде спортивного фестиваля. Победившая команда получает весомый бонус — скажем, сто классных очков. Звучит вполне логично, не так ли? На губах женщины промелькнула усмешка. Похоже, в классе «D» нашелся еще один игрок, способный вытянуть эту безнадежную партию. — Я впечатлена. Это самое близкое к истине предположение из всех, что я слышала. — Чабашира начала медленно аплодировать, пока остальные ученики в полном недоумении переглядывались, не понимая, во что ввязалась их одноклассница. — Ах да, чуть не забыла. Кто-нибудь из вас уже получал бонусы за клубную деятельность? — Чабашира-сенсей буднично сменила тему, словно речь шла о погоде. — О чем вы? — класс снова замер, ловя каждое слово. — В этой школе предусмотрены индивидуальные выплаты за особый вклад в развитие клубов. Например, если участник кружка каллиграфии берет приз на национальном конкурсе, школа начисляет ему баллы, эквивалентные значимости награды. Тишина в кабинете сменилась восторженным гулом. — Т-то есть мы можем зарабатывать баллы просто в клубах?! — Именно. И, скорее всего, в других классах об этом уже давно в курсе. — Эй! Какого черта?! Почему вы молчали об этом до сих пор?! — Просто вылетело из головы. — Чабашира произнесла это без малейшего намека на раскаяние. — Впрочем, клубы существуют не только ради наживы. И даже знай вы об этом раньше, сомневаюсь, что это бы вам помогло. — Нет, ну как же! Это бы всё изменило! Если бы мы знали, я бы сразу... — Ты бы что? — учительница оборвала его холодным, пронизывающим взглядом. — Вступил бы в клуб? Ты всерьез веришь, что с твоей слабой волей и отсутствием мотивации ты смог бы чего-то добиться в условиях жесткой конкуренции? — Ну... это... может и так, но шанс всё равно был бы! Аргумент звучал неубедительно. Тот, кто идет в спорт или искусство исключительно ради денег, редко показывает достойные результаты. Подобные «половинчатые» усилия лишь мешают тем, кто горит своим делом. Однако нельзя было отрицать и другое: порой жажда наживы становится лишь первым шагом к открытию настоящего таланта. — Если вдуматься, всё это лежало на поверхности, — подал голос Хирата, задумчиво глядя в окно. — Что ты имеешь в виду, Хирата-кун? — На прошлом уроке плавания Хигашима-сенсей обмолвился, что за первое место в заплыве полагается бонус в пять тысяч очков. Уже тогда можно было догадаться, что внеурочные достижения поощряются. — Вообще не помню такого, — Ике сконфуженно почесал затылок, пожимая плечами. — Слушайте, если за это платят, может, мне тоже податься в каллиграфию или еще куда? Вдруг я скрытый гений? Ике, как обычно, видел лишь верхушку айсберга. Он не понимал, что система оценки работает в обе стороны: за халатное отношение и лень в престижном клубе можно было не только не получить очков, но и навлечь на себя серьезные неприятности. Легких путей в этой школе не существовало. Когда классный час закончился и шум в кабинете немного утих, Хирата подошел к парте Хорикиты. Его лицо было серьезным, а в голосе слышалось искреннее беспокойство. — Хорикита-сан, я думаю, нам действительно нужно спасти Судо-куна. — начал он, стараясь говорить не слишком громко. — Его ведь вот-вот должны взять в основной состав баскетбольного клуба. Если его отстранят или исключат сейчас, это поставит крест на его мечте. Хорикита, не отрываясь от своих записей, лишь слегка кивнула. — Отрицать это бессмысленно. Его физические способности и правда позволяют ему претендовать на место в основе. — сухо ответила она. Хирата воодушевился, видя, что она готова к диалогу. — Именно. И если он добьется успеха в клубе, это принесет классу дополнительные баллы. Нам нужно использовать любую возможность, чтобы приумножить наш капитал, не находишь? Хорикита задумчиво прикусила кончик ручки. Она и сама понимала: класс «D» сейчас находится в таком положении, что любая крупица баллов на вес золота. Она начала перебирать в уме другие варианты, но ситуация с Судо сейчас была самой острой. — Если мы сможем вытащить его из этой передряги. — продолжал Хирата, понизив голос. — это станет отличным прецедентом. Мы покажем всем, что класс готов стоять друг за друга. В будущем мы сможем так же помогать остальным, например, организовывать совместную подготовку к тестам, как мы это делали для Судо. Если мы сплотимся вокруг учебы, наши баллы взлетят. Хорикита наконец подняла на него взгляд. В её глазах читалась холодная решимость, смешанная с легким раздражением. — Звучит логично с точки зрения эффективности. — произнесла она, закрывая тетрадь. — Но чтобы реализовать твой план и по-настоящему вкладываться в его защиту... мне для начала придется признать существование Судо.

☆☆☆

Бесконечное летнее море. Бескрайнее голубое небо. Совершенно чистый воздух. Здесь, среди вод Тихого океана, мы не чувствовали невзгоды летней жары, а нежный морской бриз ласкал наши тела. В самом деле, это был океанический рай. Будь это так, я бы радовалась как Икё или как другие одноклассники. — Вау! Просто УЛЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — закричал Канджи Ике, подняв вверх обе руки. Его голос пронесся по всей палубе роскошного лайнера. В обычный день кто-нибудь наверняка прикрикнул бы на него, чтобы тот заткнулся. Но только сегодня никто не возражал, вместо этого наслаждаясь мигом блаженства. С «особых мест» на палубе открывался сногсшибательный вид. Кстати, я вижу отсюда пещеру, которую зняли класс А. Он на самом видном месте, в отличие от других пунктов, которые ещё не нашла. — Как красиво! Вот честно, даже слов не нахожу!  Из каюты корабля вышла группа девушек вместе с Каруизавой. Та указала на бескрайний океан и лучезарно улыбнулась: — Серьезно, пейзаж отпадный! Кушида Кикё также была среди них. Необыкновенный вид словно лишил дара речи и ее. Преодолев множество трудностей, промежуточные экзамены и экзамен в конце триместра, мы наконец-то приветствовали «летние каникулы» с широко расставленными руками. Школа Кодо Икусей устроила расточительное двухнедельное путешествие — круиз на роскошном лайнере. — Блин, Кен, ты, должно быть, счастлив, что не был исключен. Только погляди — будь это путешествием в нормальном мире, у нас же и шанса не было бы. Скажи, каково это, быть на грани исключения? — это ведь ты самый низкий балл набрал? Давай, выкладывай: каково тебе? Ситуацию с Судо удалось разрешить быстрее, чем в оригинальном сценарии, хотя без нервотрепки не обошлось. Пытаясь найти союзника, я обратилась за помощью к Танаке, но получила лишь холодный отказ. «— Танака-сан, поможешь мне? — Если речь о Судо, то забудь. У тебя есть запись — сама и разбирайся. — он просто отмахнулся от меня и вернулся к своей компании.» Его безразличие взбесило меня настолько, что я едва не совершила глупость, решив в одиночку выложить доказательство. Но в итоге я пошла свидетелем вместе с Сакурой. Вытянуть из неё информацию было задачей не из легких — она пугливая и замкнутая, хотя, если честно, довольно приятная девушка. И если у Сакуры была веская причина находиться в спецкорпусе, то мне пришлось изрядно попотеть, сочиняя свою легенду. «— Скажите, Китамура-сан. — голос президента студсовета, Хорикиты Манабу, звучал как приговор. — Что вы делали в спецкорпусе в неурочное время? Насколько мне известно, ваш клуб в тот день не занимался. — Ну... меня позвали. — пробормотала я, отчаянно стараясь не отводить взгляд. — Кто-то из клуба, но... — Что «но»? — старший Хорикита буравил меня глазами, пока я лихорадочно достраивала цепочку лжи. — Он... так и не пришел... — тихо закончила я, уверенная, что это конец. — Ясно». Я была на грани провала, но, к моему удивлению, дело закрыли в первый же день. Однако больше всего меня зацепили слова Аянокоджи. Несмотря на его вечную маску безразличия, Киётака умеет поддержать так, как никто другой. Это не приторная доброта Хираты или Кушиды — его слова звучали по-настоящему весомо. «— Я не говорил, что хочу верить. Я сказал, что верю ей. Это разные вещи». Он даже признался, что плакал. Смелое заявление. Я бы, пожалуй, до последнего скрывала свои слезы, если не считать совсем раннего детства. Но теперь пора переключаться на спецэкзамен. Нужно передать старосте: на Хирату можно положиться, он правильно преподнесет информацию классу.