Я встретил тебя в октябре.

«Уходи, уходи прочь Уходи, уходи прочь Уходи, уходи прочь Больше сюда не возвращайся» 3 октября, 20:24, пятница. Нью-Йорк Сэ Ми посмотрела на тяжело вздыхающего Ин Хо, взяла стаканчик и поднесла к парню, ухмыльнувшись: —Ваш заказ. У вас странный вкус, как и день, если смотреть по вашим вздохам… Знаете, такой твёрдый напиток пить с сиропом, —она аккуратно протянула стаканчик с белой бумажной салфеткой, чтобы не было горячо. —Знаешь… Я же пошёл работать в кафейню, чтобы обеспечивать себя, оплатить себе жильё, желания, подарки друзьям, нанимать курсы, если быть кратким, то для того, чтобы жить хорошо, а не сидеть на шее опекунов, ведь… Сама понимаешь, что девушки не любят маменьких сынков. Не суть, и чтобы мне не было скучно на этой работёнке, я начал думать, а какой характер у людей, которые покупают тот или иной кофе, —парень отхлебнул горячий напиток, выдыхая, продолжив говорить: Например, возьмём… Тот же самый американо, который я сейчас пью, я могу показаться холодным, строгим и… Так скажем… Садистом или же слишком жестоким к людям, как сейчас выражаются—не толерантным, хотя я не отрицаю, что могу быть таким, но… Ореховый сироп и кокосовое молоко моя истина, разбавка. И… Чем больше я думал о характерах, образах людей, основываясь на их выбор насчёт напитка, я стал… Понимать личность и читать их, как книгу. Да, глупо звучит, но я могу доказать. Скажи свой любимый кофе, который ты обычно выбираешь, я попытаюсь угадать тебя. Сэ Ми, конечно, была удивлена, но не оцепенела, хмыкнув, произнеся: —Раф птичье молоко, разбавленный. —Интересный выбор, сладкий… Но само название этого чудесного напитка: «Раф», такое дерзкое, пронзительное, короткое. Твой характер очень нежен, обычно ты идёшь за так называемыми слабаками, ну, за теми людьми, которых принято называть в нашем обществе слабыми. Вы готовы постоять за других, не смотря на свою нежность и хрупкость, ведь это так? —Маловато, конечно, но вполне, —ухмыльнулась Сэ Ми. —Мне просто надо спешить, уж извиняюсь, —встал со стула Ин Хо, отхлёбывая прекрасный, горьковатый и горячий кофе, оставляющий теплоту в груди, горле. —Не забудьте написать моей подруге, пожалуйста! —прикрикнула вслед Сэ Ми. —Вы меня обижаете, —выронив смешок, Ин Хо закрыл дверь, улыбнувшись напоследок своей лисьей ухмылкой, как у маньяка, оставшаяся бы в памяти надолго. *** 4 октября, 10:23, суббота, Нью-Йорк Сон Ки Хун медленно открыл глаза. Веки были тяжелые, как будто вместо них на глазах были камни. Сознание плыло, но осязание было на месте. Точнее, Ки Хун понимал, что лежал на мягкой постели. Очень мягкой и удобной, точно не его постель, так как его кроватка была пожестче. Намного жёстче, чем этот… Стоп. «Это плед?«—подумал старший Сон: «Я точно не дома. Ох-х… Голова раскалывается на мелкие кусочки, будто мой мозг вынули из головы, разрезали, склеили, поместили обратно». Глаза Сон не желал открывать, хотя любопытство взяло вверх. И сквозь ужасные мучения и борьбы с веками его взор наконец-то стал доступным. «Белая койка… На колесиках, интересно. Белые стены… Я глупый или… Это реально больничная палата, а я на самой больничной больничной койке. Каким хером.«—опять раздумывал Ки Хун, он попытался повернуть головой, но боль в голове становилась всё сильнее при каждом малейшем движении. Да, да, из-за этого у него сорвался протяжное шипение вперемешку со стоном. Зря он издал этот звук. Сразу в палату ворвалась мать Сон Ки Хуна—О Маль Сун. «Только не это»—подумал Ки Хун, но не успев поменять выражение лица, как на его бедную бледную щечку обрушилась тяжелая ладонь его собственной матери. Голова парня поддалась импульсу и отвернулась. Девушка встала и начала кричать на своего сына, не стесняясь, что кто-то услышит, всё равно на корейском, но Ки Хуну было неудобно и неловко: «А вдруг кто-то знает? Я же так опозорюсь…». —Ты, остолоп чертов! Мы только приехали, а ты уже напортачил! В драку влез, тебя чуть до смерти не забил какой-то мужик. Идиот херов! Что отцу скажем?! Вот что?! Скажи, а! Паршив…—не успела договорить матушка несносного Ки Хуна, как в дверях возник Сан Ву. Чо Сан Ву был как всегда одет в деловом стиле, но в этот раз сверху на нём не были ни пиджак, ни пальто, а серая широкая толстовка с застежкой. Даже брюки опять шире, как будто баги! «Кто же надел на него такую одежду? Сколько ворчал Сан Ву? Неужели Сэ Бёк решила привести пенсию в более модном прикиде?»—отвлекся на своего друга детства Ки Хун, размышляя о его неожиданном появлении в дверях. Чо спокойно подошёл к стулу, стоявшему справа от больничной койки старшего Сона, или же находящемуся ближе всего к двери. Парень не боялся матери своего лучшего друга детства, знал, что та никогда не могла бы причинить ему вред, так как ценила того за его оценки, ум и находчивость. Короче говоря, любила так же, как и своего родного сына, но ни как Ки Хуна, точнее, как Ка Ён. Конечно, Сон обижался и раньше часто ссорился, но сейчас он понял, что друг прикроет его от матери, и он не получит, и начал этим пользоваться. Сан Ву сидел и глядел на матушку Сон Ки Хуна: —Дорогая госпожа О Маль Сун. Я искренне извиняюсь за этого бесстыжего, бестактного и бестолкового человека, но, прошу, помилуйте это недоразумение. Ве-е-едь…—парень пытался загладить вину своего дружка, конечно, у него был приём—поливать грязью своего подопечного, чтобы его мать уж точно поняла, что Сан Ву тоже корит её сына за этот проступок, а не заступается, как друг заступается за своего друга. Так ещё у Чо это очень-очень правдоподобно получалось, так что о поражении и раскрытия лжи и речи идти не могло: Ведь тот парень, который напал на бедняжку, хоть и негодяя, но бедняжку Ки Хуна. А Ваш сын, он—джентльмен! Заступился за девушку и себя подставил, не сбежал, как многие его ровесники бы и сделали, а встал и защитил барышню, которая тоже чуть не попала под горячую руку студента. Студента, на минуточку, миссис. Вообщем… Пф-ф… Приношу искренние и глубочайшие извинения, но вы просто не знали всей картины, поэтому сорвались на своего сына, а так, пожалуй, не стоит делать, если не знаете ситуации. Мы договорились, миссис О Маль Сун? —Ох, гордость Сан Мун Дона явилась!—сказала женщина с улыбкой, показывающая её зубы: Конечно, договорились. Ты же у нас умненький, с манерами, хорошенький! Не зря тебя называют гордостью! Видимо в университете прославил нас, своих земляков! Вот бы мне такого же сынка красноречивого, а не такого… Остолопа!—обронила О Маль Сун, продолжая искренне улыбаться, будто увидела самого золотого человека на свете. —Видимо меня так все называют,—прошептал Сан Ву Ки Хуну, пока матушка напротив поливала его комплиментами, не замечая, что парень её даже не слушал, а шушукался с её «остолоповым» сыночком: Госпожа О Маль Сун, спасибо, очень приятно слышать о себе такие приятные слова. Спасибо, что вы слушаете меня, но не могли бы вы мне сделать одолжение. Я всё понимаю, вы—мать, как никак, но можно ли мне поговорить с провинившимся? Я же старше его, а значит дам наказ, проведу с ним воспитательную беседу. Не волнуйтесь, без телесных наказаний и нанесения физического вреда. Лишь давление на психику, чтобы человек образумился. Повторяюсь, но я искренне извиняюсь за данный проступок своего друга детства, ведь я, как взрослый, не то что обязан нести за него ответственность, а отвечать за него своей собственной головой. —Конечно, конечно, дорогой. Вы же гордость Сан Мун Дона! Проучи этого гада, милочек, а я пока выйду, проветрюсь. Подышу свежим воздухом. А то смотреть в глаза этому недоразумению не могу!—после этих слов женщина покинула палату, а Сан Ву тихо цыкнул. —Ты скажи своей матушке, чтобы она прекратила так меня называть! И ты тоже!—раздраженно потёр переносицу парень. —О, великий Сан Мун Дон!—съязвил Ки Хун, чтобы выбесить своего друга, но получил оплеуху: Эй! За что?! —За все хорошее. А ведь твоя мать права, ты просто… Чертово ходячее недоразумение. Ты понимаешь, что тебя, Сэ Бёк и, хоть я и не люблю этого типа, Ин Хо крутят по телику. В новостях, просто… Два тупых подростков подрались, а столько шумихи. Нет, ну, людям хочется что-нибудь почитать, идиоты видимо, но вы, блять, тоже дебилы! Нахуя надо было лезть в ебучую драку?! —Сан Ву…—Ки Хун сделал виноватое личико: надул губки, брови домиком, а глаза округлил, слегка, но этого хватило бы для каждого, чтобы ругань прекратилась: Сан Вушечка, но я же не специально, к тому же… Ин Хо сам виноват! К тому же я младше! И… Ты сам мне говорил пойти, а теперь винишь меня? —Господи… ДаЙ мне сил—тяжело вздохнул Сан Ву, закрыл глаза и само лицо своей длинной ладонью, явно считал про себя, чтобы не полить трехэтажным матом своего «невиновного» дружка: Ты, я так понимаю, не умеешь решать конфликты словесно? Ты, блять, Как будешь в будущем?! Договариваться, подписывать ебучие контракты и так далее. Ты даже дерешься, ебанько, так хуево! Я тебе башку сейчас расхуярю!—парень реально был зол, а успокоиться не мог, поэтому сквернословие полилось из его рта ручьём, выплескивая все накопившиеся эмоции. —Тише. Тише! Ты же опозоришься перед моей мамой. Она тебя считает эталоном, а меня… Недоноском… Поэтому ты хоть представление о себе не рушь, а я… Я его соберу обратно, обещаю-обещаю! —Э-эх… Ладно… Знаешь, я вообще удивился, когда мне позвонила вчера Сэ Бёк, она чуть ли не ревела. Не, ну, девушки более эмоциональнее парней, ты—исключение, но от нее это было… Неожиданно. —Хах… Спасибо за комплимент, Сан Мун Дончик, стоп… Не-не-не! Я пошутил, Чо Сан Ву, я пошутил.—Ки Хун начал отнекиваться от своих слов, после того, как увидел, но ладонь, сидящего возле него человека, вот-вот обрушиться на его бедную макушку: Ну… Спасибо за оскорблимент. Я—исключение… Да-а, от Сэ Бёк это реально было бы… Нелжиданно… Ты точно не брешишь? —И зачем мне врать? Ты это не я, я не даю ложных надежд, как мой близкий и верный друг детства. Короче… Я даже записал… Для кое-каких целей—Сан Ву усмехнулся, но быстро вернул свое каменное лицо: Но. Сначала я тебе поведаю когда это произошло, а потом уже весь разговор.

***

3 октября, 21:19, пятница. Нью-Йорк. Сан Ву спокойно лежал на диване в своей маленькой квартирке. Не очень то и маленькая, точнее двухкомнатная, но это место проживание было… Нешироким и без дверей. Первая узкая по ширине комната, но длинная по длине являлась рабочей. Да-да, там стоял деревянный стол с покрытием горчично-каштанового цвета. На нём, на удивление, впервые был хаос, беспорядок, что не присуще для такого дисциплинарного парня. Но данный вид можно было объяснить тем, что Сан Ву только что прилег отдохнуть после долгого писания конспектов, эссе и других работ. Поэтому множество распечатанных листков, тетрадей и принадлежностей лежали на столе как хотели. Несмотря на небогатую, даже на жизнь по денежному плану, который был ниже среднего, еле дотягивал до среднего, то Сан Ву приобрел себе принтер, который был… Немаленьким, поставил его на широкий подоконник, который находился в этой узкой комнатке, рядом со столом, который находился впритык с отверстием в стене. Сзади этого письменного стола находился уголок для готовки—кухня. Большой серый холодильник, одна плита белого цвета и несколько тумбочек, полочек на стене смотрелись довольно гармонично с светло-бежевыми, даже с молочными стенами. Но в холодильнике было мало продуктов или всегда пусто из-за нехватки денег, но Сан Ву мог есть по 7-8 часов и не чувствовать голода, уж в Нью-Йорке он научился, да, да, даже несмотря на огромный выбор дешевых и жирных продуктов, он всегда выбирал все полезное, даже, если приходилось бы голодать для того, чтобы купить эту «полезность». Вот такой он был принципиальным. После узкой комнаты шла уже комнатка пошире. Там, как раз таки и был этот диванчик с серенькой обивкой. Рядом с диванчиком был округленный столик, такого же цвета, как и письменный стол. Также в этой комнате стоял серый шкаф по правую сторону комнаты у стены, а кровать по левую, где как раз таки и было окошко. Сан Ву лежал и читал книгу «Норвежский лес» от Харуки Мураками. Да, эту книжку ему посоветовал на первой встречи Ин Хо. Сказал, что маленькая, 364 страницы, должна затянуть, также очень-очень успокаивает… Хван, конечно же, люто напиздел, особенно его хитрая, коронная, лисья улыбка вызывала опасения. Но Сан Ву начал читать, да, много секса и… Очень «эпичных» моментов, но успокаивает, на удивление. Но на его телефон резко подступает звонок. Парень лениво потянулся к телефону… Но замер… На экране красовалось: Сэ Бёк «Интересно, а зачем ей вообще звонить мне в такой поздний час… Она же учится в школе, должна была бы уже заниматься своими делами. Или что-нибудь по учебе надо?»—думал про себя Сан Ву, но, естественно, звонок взял, ответил, поднёс к уху телефон: —Алло.—сказал он ровным и спокойным тоном. —САН ВУ?! САН ВУ, ТЫ НЕ ВИДЕЛ?!—девушка задыхалась, точнее… Говорила прерывисто, заикаясь. —Сэ Бёк?… Это точно ты?—настороженно спросил парень, даже приподнялся на диване, будто вот-вот что-то ужасное произойдёт. —К… Кто же ещё?—сдавленно говорила Сэ Бёк. —Тише. Успокойся,—Сан Ву также оставался настороженным, но голос пытался удержать спокойным, чтобы его подруга так сильно не нервничала, к тому же, сейчас она точно на грани истерики…: Что произошло? Дыши. Вдох-выдох, давай говори мне всё по порядку. Тебя тронул Ин Хо? Это из-за встречи Ки Хуна и Хвана? —Ты… Ты догадливый—Сэ Бёк сделала все, что сказал Сан Ву: вдохнула и выдохнула, протяжно и долго, но это, слава богу, подействовало, и девушка могла спокойно все рассказать: Да, это все из-за этой встречи… Ки Хун и Хван Ин Хо сцепились, впились в друг друга, как беленные псы, перегрызлись… По итогу… Ин Хо зарядил головой Хуна в…: она, уже не стесняясь, заплакала. —Сэ Бёк… Маловероятно, что парень, такой, как Хван, смог бы покалечить смертельно парня такого же, как нашего Ки Хуна. Давай, выплесни все эмоции, можешь плакать, можешь орать, кричать, но не думай, что с Соном будет конец, нет… Он живучий гад, на своем опыте говорю, если что. Возьми себя в руки и выложи всю историю дальше. Куда зарядил Ин Хо?—парень очень-очень нежно и успокаивающе говорил со своей подругой, будто приводил в порядок после длительной истерики маленького ребёнка. —Х-хорошо…—девушка Кан сделала «двойной» всхлип, но снова заговорила: Ин Хо зарядил головой Ки Хуна в металические перилла… —Погоди… Что?!—тут удивился даже Сан Ву. —А ЧТО Я ТО?!…—сорвалась Сэ Бёк, плакала уже навзрыд. —Прости… Я удвивился, не нужен о себя винить, слышишь? Лучше объясни… Пожалуйста —В-вот… Ин Хо ударил Ки Хуна, точнее пизд… Пизданул головой о перилла и… Ки Хун вырубился… Было кровище…—Сэ Бёк хныкала, заикалась, плакала, шмыгала носом, но пыталась все передать: Суорая приехала и забрала его… М-меня… Меня тоже забрали… —Тебя?! А тебя что?! Ты тоже попала под горячую руку или менты? Ты скажи, где ты, я уже выезжаю. —Н-нет… Меня взяли с… С… С ним, с Ки Хуном, с-сказали, что они меня успокоят, осмотрит и-и… С-сказали, что я могу быть рядом с б-близк…—схади Раздался голос доброй женщины: «Кан Сэ Бёк, дорогая, пройдемте, ваша одежда и руки в крови, мы вас успокоим и приведем в порядок, вы только договорите», после звонок прекратился, но Сан Ву не успокоился, начал писать девушке. Все таки бедняжка испугалась! @ChoSangWoo:Сэ Бёк, ты в порядке? Тебя отвели на обследование? Что да больница? 21:27 @ChoSangWoo:Попроси персонал или, кто там с тобой был, написать от тебя, раз не можешь. У тебя же руки в крови. 21:27 @ChoSangWoo:Извиняюсь, что напомнил о… Нехорошем для тебя событии, я не хотел, чтобы ты волновалась, поэтому давить не буду. Напиши адрес больницы, как станет хорошо, и ты будешь свободной. Я приеду и посижу рядом. 21:29

***

4 октября, 10:56, суббота. Нью-Йорк. —… И потом я приехал к Сэ Бёк. Мы сидели, говорили с друг другом о произошедшем. Ощущения, эмоции… Были незабываемыми. После этого мне пришлось её везти домой, так как после такого события… Она реально была в не очень хорошем состоянии, даже познакомился с её мамой. С ней мне пришлось говорить обо всем, но она… Добрая, понимающая женщина и даже принялась успокаивать свою собственную дочь, окружая её заботой… У неё ещё младший брат был, кроха такая —Младший брат?!—удивился Ки Хун. —Ага, теперь понятна её реакция на твое избиение… Представила, что это её брат… Бедная Сэ Бёк—посмотрел в пол, тяжело вздыхая, Санву. —От тебя я не ожидал такого услышать… Ты слишком мягок по отношению к ней,—улыбнулся Ки Хун: Втюрился что ли?! —Ты дурак?—снова тяжело вздохнул Сан Ву, но уже не из-за горя или какой-нибудь печали, а из-за некой злости, раздражения: Ты знаешь, что я не влюбляюсь в людей не в своего возраста, не в женщину и не влюблю в того, кто не подходит под мой типаж. —Мда… Ничего ты не мыслишь в любви, в чувствах и в отношениях. Любовь это такая штука, которая не действует по разным критериям, это не то, что выбирают, она приходит сама. —Ты бы ещё поэмы сочинял, философ херов,—усмехнулся гордость Сан Мун Дона: Ты извиняться перед Хваном будешь? —С хера ли?! Это он напал первый! Он и должен извиняться!—начал возмущаться Ки Хун. —Ну-у… Тебе напомнить тот случай в кафетерии?—ехидно улыбнулся Сан Ву, когда пристыдил друга на месте. —Это не считается—буркнул Ки Хун, повернув голову к окну, чтобы скрыть свой мягкий румянец от некого смущения. —И что же тогда, по твоей логике, считается нападением, кто же, по твоей логике, должен извиняться?! —Ах! Ты заебал! Валит язвить, давить. Я понял! Я заставил Сэ Бёк волноваться а меня, я попал на новости и обеспечил себе черную репутацию, я начал драться из-за своего дурного характера, и я должен принять извинения, а желательно первым передать свои раскаяния! Можешь Прекратишь?! Обещаю, что я точно это выполню, как только пойду на поправку. —Точно?!—также улыбался Сан Ву… «Неужели он улыбаться умеет?»—подумал Ки Хун. Так ещё эта улыбка напоминала ту назойливую мордашку паршивца Ин Хо! Аж в рожу хотелось врезать, лишь бы он не копировал выражение лица этого подонка, в конце концов, старший Сон из-за него теперь должен отчитываться перед своим другом, матерью… А что будет у него дома перед отцом… Тц-тц… Даже вообразить страшно. «Как там поживает этот ебанный Хван? Неужели ликует от моего поражения?»—снова подумал про себя Ки Хун

***

3 октября, 22:07, пятница. Нью-Йорк. После того, как Ин Хо быстро забежал в ближайшую кофейню, преодолев половину Бруклинского моста, а это, если что, заняло 20 минут, а потом ещё искать ближайшую кофейню, чтобы выпить. То это вообще ужас! Он минимум за этот путь проделал 7000 шагов, но из-за его хорошей формы он спокойно пробежал, но после такого пути: через мост, парк, несколько улиц. Он умотался и решил вызвать такси, чтобы доехать до своего университета, так как его декан—О Иль Нам решил провести… Профилактическую беседу насчёт драки, которая уже разлетелась по всему Нью-Йорку. А до его Колумбийского универа ехать минимум полтора часа. И вот. Ин Хо уже на подходе. Обходит дерево, которое всегда стояло в центре площади на территории училища. Листья под ногами парня шуршали, некоторые даже прилепились к подошве обуви из-за влаги, но не суть. На удивление, долго ждать ему не пришлось. О Иль Нам стоял в пальто уже прямо у входа, улыбаясь Хвану. Хван Ин Хо являлся довольно способным учеником, но часто лез на рожон. Спорил с кем попало, но когда ему доказывали, что он не прав, то сразу извинялся, в отличии от Ки Хуна, который продолжал отстаивать свое мнение. Также Ин Хо был любознательным и быстро все схватывал на лету. Да, когда он работал он уделял внимание и учебе. Точнее, в перерывах просто открывал тетрадь, записывал разные задания или повторял, но чаще всего читал, все таки литературу он обожал больше, чем изучение языков. А языки он осваивает много, где-то пять или шесть: корейский, то бишь, его родной, английский, японский, немецкий, французский. Поэтому многие учителя в университете его уважали, некоторые любили, а про учеников и учениц молчать стоит. Ин Хо быстро подошел к преподавателю, поклонился: —Я очень извиняюсь, сэр О Иль Нам, это недоразумение… Он первый напал… Этот парень первым напал на такого престижного ученика! Вы считаете это нормальным?! Вы будете покрывать его, вы закроете глаза на хорошенького Ин Хо?—Хван знал, как выдавить жалость, он же ещё умел играть любую роль, это у него выходило хорошо, но Иль Наму это понятно, поэтому такие слова на него, к сожалению, не подействуют. —Не нужно давить на жалость, дорогой Хван. По новостям уже все показали… Было запечатлено, что вы, молодой господин, напали на несчастного подростка—профессор выделил слово «вы», будто вокруг стояло сотни людей и надо было сжечь одного. —Извиняюсь, господин Иль Нам…—понурил голову ученик, так как понял, что противиться не лучшее решение, все таки не хочется перейти на платное обучение, как он будет себя обеспечивать, мать, брата, а потом ещё учебу, если его зарплаты на свои хотелки не достает? Уж лучше потерпеть. —Правильное решение. Не лезь на рожон, милый мальчик, лучше скажи… Зачем вы устроили такой переполох и… Нет, вы, естественно, преподнесёте свои глубочайшие извинения до того 16-летнего мальца, но. У меня есть один, всего лишь один вопрос. За-чем, вы, полезли на рожон? Какова причина такого несносного поведения? —Снова извиняюсь, профессор, моё поведение недопустимое и ужасное… Я…—здесь Хван Ин Хо уже застыл…. «Какого хуя я должен приносить ебучие извинения этому ПАДОНКУ?! Сука-а…Блять, надо будет выкрутиться, я не хочу портить себе репутацию. Да, она и так подпорчена, и хорошего отношения мне теперь месяцев два можно не ждать, но теперь кланяться этой паскуде… НИ ЗА ЧТО!»—кричал у себя в голове Ин Хо, чуть ли не взрываясь от возмущения, которое пронизывало у него дрожь. —О чем задумались, дорогой ученик?—вывел из транса Ин Хо его профессор. —А-а… Я думал, как преподнесу извинения к бедному школьнику. А также… Моё поведение, повторяюсь, что мямлю одно и тоже. Моё поведение недопустимо. Я опозорил университет, один из лучших и великих, так что мне нужно достойное наказание. А теперь я перейду к раскаяниям и объяснениям своего неподобающего поведения. Одним днём… Три дня назад, хотя нет… Позавчера, вот. Кхм-кхм. Позавчера я стоял и работал, а вы знаете, что я работаю в кофейне, все ничего, но тот подросток уже начал расталкивать четырех людей, которые были ему ровесниками, а потом, ни с того ни с сего, начал огрызаться на меня, нести про меня чепуху, клевету… Я, естественно, как меня воспитала и учила моя наилучшая мать, проигнорировал невежу, но он, как собака сорвалась с цепи, и начал меня бить… Потом сам пригласил на Бруклинский мост и первый начал драку, это пресса, к сожалению, не записала… Я не рассчитал силы и… Ударил его, что теперь он в больнице. —Довольно… Хорошие объяснения, все развернуто, как сочинение… Доказательства есть, что парень тебя пригласил на эту встречу? Ин Хо уже заранее сделал две записки, все таки предвидел, что что-то пойдёт не так, поэтому написал себе от лица Ки Хуна и Ки Хуну от своего лица. Данную рукопись он протянул своему наставнику: —Хорошо… Я разберусь за тебя в полиции, а ты извинишься перед Ки…—О Иль Нам сощурился и взглянул на записку: Перед Ки Хуном, все понятно? —Ох…—Хван не ожидал, что за него пойдут в полицейский участок: Ох… Это огромная честь для меня, не стоит, я сам все решу. —Ты уже решил, дорогой ученик, дальше моя работа.

***

Теперь Ин Хо лежал на своей кровати… Гон Ю был тут как тут. Он был в своих пижамных широких чёрных штанах на резинке, но без футболки… Говорил, что ему не удобно спать в футболке. Ин Хо перечить на этот счёт ничего не стал. Сам он спал в голубом костюме, то есть, такие же по структуре штаны, как у Гон Ю и голубая льняная рубашечка. Весь костюмчик был небесного цвета. Гон Ю сидел на своей постели, точнее лежал. Рядом были булочки. Они были маленькие и видимо с како-либо начинкой, а на его подушке был мак бук. Видимо писал очередную задолженность работу. —О-о…—резко улыбнулся парень, как только увидел Ин Хо: Наша красавица вернулась? Что, всыпали? —Да не, ты что-то перегнул по переписке, мне ничего такого не сделали. Я им предоставил улики, мол, это меня он пригласил, а также просто попросили извиниться. Остальное в полиции сами все решат—Ин Хо прилег на свою аккуратно застеленную койку, как резко получил в рот это булочкой. —ТО ЕСТЬ?!—резко прикрикнул Гон Ю: Меня тут допрашивали, а тебе все сгодилось?! ВОТ ТЫ ПОДОНОК! —Э-э! Прекрати, в чем я виноват, что тебя допрашивали?!—Хван был спокоен, как никак, но булочку откусил, она оказалась с шоколадной начинкой: Кстати, вкусные, где купил? —Твоя мама просила передать, сказала, что и мне можно,—успокоился Гон Ю. —Моя… Кто? Мама? Ты разговаривал с моей мамой, она сюда приходила? —Ну-у… Не прям приходила… Точнее. Короче, я же вечером тоже шастал. Подрабатывал, листовки раздавал, а тут ко мне подбегает твой браток. Говорит, что мама в ужасе, что с тобой что-то случилось… Я, естественно, все бросил, так как перепугался из-за тебя, чмошник ты неблагодарный, ринулся вместе с твоим братом. Пришлось мне успокаивать твою мать и говорить всё, как есть. Она и отдала эти сладости, вот так. —Ты сказал, что я его пригласил или он меня? —Пф-ф. Конечно вторую версию, я же не придурок, чтобы говорить то, что сделало меня виновным и тебя… Хотя мог. —Спасибо… Не предал дружка своего,—Ин Хо дал пятюню Гон Ю и взял ещё одну булочку, жуя её. —Ты, кстати, как извиняться то планируешь?—прервал тишину другой парнишка. —Извиняться… Ну, как всегда. Подойду, скажу, что я мол неправ и так далее. Хотя я бы ни за что этого делать не стал. —Ну… Извинения это же не смертельно. Ладно, давай завтра решим, а то я уже спать хочу… Умотался со всем этим,—Гон Ю закрыл компьютер, взял плюшки, открыл маленький холодильник и положил их туда, лёг на кровать: Ты не засиживайся долго. Спокойно ночи. —И тебе,—Ин Хо выключил свет, но так и не мог заснуть… «Как извиниться? Что будет дальше? Как произойдут дела в полиции? Что случилось с Ки Хуном?»—эти вопросы мучили Хвана всю ночь, не давая заснуть до самого утра, но вопрос насчёт Ки Хуна у него вызывало ещё больше любопытства. «Что случилось с Ки Хуном? Что случилось с Ки Хуном? Что случилось с Ки Хуном?» Ин Хо впервые чувствовал какую-то… Вину, что ли, а самое смешное, он испытывал жалость. Да-да, жалость, которую прикрывал маской своей дерзостью и хладнокровия, хотя… На самом деле ему было жалко, может… Потому что Ки Хун ему не нанес какие-либо серьезные увечья, а он вон, вообще голову разбил. Или это совесть?..