Ведьма и волчонок

Канун Нового года Мне очень жаль... Прости меня… Я никогда не хотел причинить тебе боль. Не понимаю, как такое могло произойти. Просить прощения порой бывает невероятно сложно, требуется зрелость и смелость. Признать свою ошибку — это значит столкнуться с самим собой и осознать, что ты не идеален и не будешь им никогда. Все могут ошибаться. Лишь смелые люди признают свои ошибки. Самые ужасные ошибки — это те, которые невозможно исправить, и не важно, когда за них извинились — такие ошибки оставляют шрамы на сердце. Они вызывают боль и грусть при воспоминании. В канун Нового года мы становимся особенно чувствительными, начинаем размышлять о том, что сделали и чего не сделали, о людях, на которых так или иначе повлияли. Этот год был для меня непростым, особенно с начала лета. Последние шесть месяцев превратились в эмоциональные американские горки. Часы показывают 23:55, и в глазах появляются слезы. Я могла бы сказать, что удивлена, но это не так. Я всегда плачу в канун Нового года — от грусти, радости, тоски или смешанных чувств, которые не могу распознать. Белла кладет мне руку на плечо, обнимая. Мы обе сидим на диване. Сестра нежно гладит мою руку, опираясь на мою голову. — Еще один год, Элисон. — Да, еще один, Белла. Чарли подходит с шампанским в руках. — Давайте, встаем, пора считать. — Эдвард с улыбкой разливает шампанское для остальных Калленов. Вся их семья решила провести этот вечер у нас. С самого утра Эсми вместе с Розали и Элис готовили на кухне, а мы с Беллой пытались помочь, но нас отправили на улицу украшать дом с парнями. Как только мы вышли на улицу, началась настоящая война снежками между нами и Эмметом с Эдвардом. Я, Белла и Джаспер против Эммета и Эдварда. — Нас не равное количество… — начала было сестра, но я её перебила. — Белла! Это два накачанных вампира! О каком количестве речь? Хорошо, что Джаспер на нашей стороне! — парень одобрительно улыбнулся. Мы с ребятами, как в детстве, построили небольшую крепость для защиты. Мы с Беллой сбегали за перчатками, приглашая девочек присоединиться к нам, но они были заняты готовкой. — Ну что, готовы? — прокричал Эммет, выглядывая из-за кучи снега. — А вы? — спросил Джаспер. В ответ — тишина. Я выглянула из укрытия и в это мгновение мимо меня пролетел снежок. — Вперед! — закричала я, схватив свои запасы и целясь в противников. Эдвард оказался быстрее, чем Эммет, и вскоре я заметила, что он захватил Беллу. Минус один… Теперь нужно её спасать! — Держись рядом, — сказал Джаспер, подползая ко мне и попадая снежком Эммету в голову. Эммет недовольно скривился, смотря в нашу сторону. Я весело показала ему язык, а он, усмехнувшись, провел пальцем по горлу. Эдвард снова пошел в атаку, и они с Джаспером начали дурачиться на снегу. Я с Эмметом встала друг против друга, как дуэлянты. Я прищурилась и, держа снежный шар, шаг за шагом приближалась к противнику. Эммет, однако, даже не шелохнулся, а просто смотрел на меня. Без хитрости мне его не одолеть, и тут на помощь пришла Белла, ведь Джаспер все еще сражался с Эдвардом. Сестра быстро бросила снежок Эммету в спину, он обернулся, и я, прицелившись, метнула снежок прямо в его затылок. Победно вскидываю руки. — Ура! — наверное, выглядела я как полная дура, прыгая и танцуя на месте. Когда я хотела сказать Джасперу, что мы выиграли, Эммет подхватил меня и закинул на плечо, направляясь к сугробу, за которым он прятался. — Эй! Нет, нет, нет. — Я начала бить его по спине, требуя, чтобы он меня отпустил. — Эммет, не надо! Когда мы уже подошли к сугробу, я не знала, как себя вести, кроме как обхватить его руками и не отпускать. — Вот обезьянка! — смеясь, сказал Эммет, пока я не заметила, что Белла уже валялась в сугробе в обнимку с Эдвардом, а Джаспер обнимал Элис, которая вышла посмотреть на нашу битву. Эммет снова попытался сбросить меня с плеча, но я не сдавалась и продолжала крепко держаться. — Ну ладно! — стоило ему сказать это, как мы оба оказались в сугробе. Я улыбнулась, вспоминая сегодняшние игры. Все поднялись и взяли бокалы в руки. В маленькой комнате, где нас было около десяти, на экране телевизора начинался отсчет. 10 Улыбка Беллы… 9 Безумные поступки Микки… 8 Занудные комментарии Джека… 7 Объятия Джейкоба… 6 Раскрытые секреты… 5 Виктория… 4 Сладкие слова Пола… 3 Его красивая улыбка утром… 2 Глубина его карих глаз… 1 Я люблю тебя, ведьма. — С Новым годом! Все закричали, обнялись, праздновали, и я не могла не улыбнуться, хотя слезы катились по щекам. Я стала вести себя, как неуравновешенный Пол. Я очень по нему скучаю. После вечеринки квилетов мы виделись почти каждый день, но две недели назад он сказал, что встречает Новый год с мамой и дедушкой, которого выписали из больницы. Пол снова и снова спрашивал, хочу ли я, чтобы он остался. Как я могу отнять у него время с семьей? Я не эгоистка. Поэтому, с тяжелым сердцем, я отпустила его. Мой папа обнимает меня, возвращая к реальности. — С Новым годом, красавица! Я тебя очень люблю. Я обнимаю его. У нас сложные отношения, но мы работаем над ними. Я еще не сказала ему, что встречаюсь с Полом — всему свое время. После объятий я осталась на диване. Мне нечем заняться… Я потерялась в своих мыслях. После встречи Нового года во Флориде мы с Беллой часто встречались с друзьями из школы, гуляли по улицам, желая всем счастливого нового года. Микки сейчас с семьей. А Джек… Мне больно… Я не могу отрицать, что Джек всегда был рядом, и этот месяц без него был трудным, ведь у нас так много общего. Я помню, как мы играли в снежки, когда выпал первый снег, устраивали марафоны любимых сериалов, покупали книги, чтобы обмениваться ими после прочтения, играли в настольные игры, рассказывали друг другу страшные истории по ночам. Я улыбаюсь, вспоминая это. Что я делаю? Может быть, я не смогу ему доверять, но могу его простить. В моем сердце нет места обиде. Нехитро, я схватила пальто и следую за своим сердцем. Выбегаю из дома, меня ударяет холод зимнего вечера, но я бегу по тротуару, желая всем счастливого нового года. Рождественские огни украшают улицы, деревья в садах перед домами, дети играют с рождественскими звездами и лепят снежки. Это прекрасное зрелище, и я понимаю, что иногда мы так зацикливаемся на своих проблемах, что не замечаем красоты в простых вещах. Обнимаю себя и ускоряю шаг. Я не могу бежать по снегу — не хочу поскользнуться и что-то сломать. Нога утопает в сугробе, и я стряхиваю снег, чтобы идти дальше, но, когда поднимаю взгляд, замираю. Джек. В длинном черном пальто, черной шапке, слегка запотевшем от холода. Я ничего не говорю и просто бегу к нему, забывая о снегах, проблемах, эмоциональных ранах. Я просто хочу обнять его. И обнимаю, проводя руками по его шее и прижимая к себе. Я чувствую мягкий запах его одеколона, которым он всегда пользуется, он наполняет и успокаивает меня. — С Новым годом, идиот, — ворчу я в его шею. Он смеется. — С Новым годом, Эли. — Я так скучала по тебе, — шепчу я. Он прижимает меня к своей груди. — Я тоже скучал по тебе, ты даже не представляешь как. Нет. Все было не так. Как бы я ни хотела, чтобы все было так. Реальность от этого не изменится. На самом деле, я бегу по снегу, утирая слезы, без пальто, сжимая в руке мобильный телефон так сильно, что он вот-вот треснет. Мои легкие горят от холодного воздуха, но мне все равно. Белла бежит за мной, крича, чтобы я успокоилась, остановилась, надела пальто, но мне все равно. Я не могу дышать. Я до сих пор помню, как быстро исчезла моя улыбка, когда раздался звонок. Мать Джека звучала безутешно: — Джек… пытался… покончить с собой. Они не знают, выживет ли он, пульс у него очень слабый. Нет, нет, нет. Джек, нет. Все проплывает перед моими глазами. Что я сделала не так? В чем облажалась? Почему, Джек? Чувство вины наполняет мое сердце. Мне никогда, никогда не приходило в голову, что он может сделать что-то подобное. Он не выглядел подавленным, он не… Я… Когда я прибегаю к его дому, мимо на полной скорости проносится скорая помощь, и я падаю на колени в снег. Соседи Джека укрывают меня пальто. Я держусь за грудь, судорожно дыша. Папа обнимает меня сзади. — Девочка моя, с ним все будет в порядке. — Папа, я… Это моя вина… Я не общалась с ним… Он… — Я не могу дышать, не могу перестать плакать. Дорога в больницу с Чарли проходит в тишине, слышны только мои рыдания. Положив голову на колени Беллы, я молю, умоляю, чтобы он выжил. Этого не должно было произойти, это страшный сон. Мой лучший друг не мог этого сделать, мой Джек… В больнице я бегу к родителям Джека, они разбиты, глаза опухли, на лицах боль. Они начинают плакать, как только видят меня, и я плачу вместе с ними, обнимая их. Вытирая слезы, я отхожу. — Что случилось? Его мама качает головой. — После встречи Нового года он ушел в свою комнату, мы много раз звали его, я подумала, что он уснул, и пошла посмотреть… — Голос срывается, на лице боль. — Он принял столько таблеток, он был так бледен. Мой сыночек… — Ее муж приобнимает ее. — Мой сыночек будто умер. Так трудно видеть их страдания и боль, ощущать их отчаяние и чувство вины. В чем мы облажались? Чего мы не увидели? Может быть, во всем, а может, ни в чем. Джек, может быть, пытался нам показать или не пытался, так или иначе чувство вины пожирает нас. Самоубийство… Почти запретное слово, о котором никто не говорит, неприятная и неудобная тема, но действительно есть люди, которые решают покончить со своей жизнью. Я, например, никогда об этом не думала, мне казалось, это происходит с другими и никогда не случится с моими близкими. Я не думала, что Джек сделает что-то подобное. Пожалуйста, Джек, не умирай, умоляю я с закрытыми глазами в приемной. Я здесь, я никогда не уйду, я обещаю, пожалуйста, не уходи, Джек. Проходят минуты, часы, я теряю счет времени. Доктор выходит, и от выражения его лица сердце сжимается в груди. Пожалуйста… Доктор вздыхает. — Парню очень повезло, мы сделали промывание желудка, он очень слаб, но стабилен. «Стабилен»… Меня накрывает облегчение, и я настолько обессилена, что, если бы не папа, держащий меня, я бы снова упала. Доктор говорит о том, что стоит направить его в психиатрию, и многое другое, но я просто хочу увидеть его, убедиться, что он в порядке, что он никуда не ушел, поговорить с ним, уговорить его никогда больше так не делать, попросить у него прощения за то, что перестала с ним общаться и не пыталась все наладить. Может быть, если бы я… он бы этого не сделал… Может быть. Доктор говорит нам, что Джек будет всю ночь без сознания и что мы можем пойти отдохнуть и вернуться утром, но никто не уходит. Чарли поговорив с врачами, один из докторов выделяет нам свободную палату для отдыха, он давно работает в полиции, его все знают и уважают. Я кладу голову на мамины колени, и она гладит мои волосы. — Я же говорил, что с ним все будет в порядке, детка. Все будет хорошо. — Я чувствую себя виноватой. — Это не твоя вина, Элисон. Нечего себя винить, просто будь рядом, помоги ему справиться с этим. — Белла гладила меня по волосам успокаивая. — Может, если бы я не перестала с ним общаться… Сестра перебивает меня. — Элисон, пациенты с клинической депрессией не всегда показывают, что чувствуют, они могут выглядеть счастливыми, даже если им плохо. Очень трудно помочь, если они не просят о помощи, и иногда они не видят смысла в том, чтобы попросить о помощи, потому что считают, что их жизнь потеряла смысл. Я ничего не говорю, просто смотрю в окно, как падает снег. Белла гладит меня по щеке. Чарли заходит к нам в палату и укрывает пледом, который, судя по всему, дали медсестры. — Поспите немного, отдохните, это была тяжелая ночь. Глаза горят от слез, я закрываю их, чтобы попытаться немного поспать, забыться, простить себя. Я просыпаюсь от того, что кто-то сжимает мои плечи и разрушает приятный сон, полный игр и наивности. Папа улыбается мне с чашкой кофе в руке. — Карамель маккиато. Мой любимый. Я вспоминаю Пола и наше первое свидание в больнице. Я не решилась позвонить ему, потому что знаю, он примчится ко мне, а я не хочу испортить ему Новый год. Я знаю, что это меньшее, о чем можно думать в такую минуту, но не хочу втягивать еще кого-то в эту горькую ситуацию. — Он уже проснулся, его мама и папа только что навестили его. Хочешь войти? Сердце сжимается, в груди печет. — Да. Ты справишься, Элисон. Моя рука дрожит на дверной ручке, но я поворачиваю её и вхожу. Я смотрю в пол, пока закрываю дверь за собой. Когда я поднимаю взгляд, сжимаю челюсть, чтобы заглушить рыдания. Джек лежит на белых простынях, на правой руке капельница, он такой бледный и слабый, что кажется, может сломаться в любой момент. Его медовые глаза находят мои и наливаются слезами. Я быстро подхожу к нему и обнимаю. — Идиот! Я очень тебя люблю. — Я зарываюсь лицом в его шею. — Прости, прости меня, пожалуйста. Когда мы перестаем обниматься, Джек отводит взгляд, вытирая слезы. — Мне нечего тебе прощать. — Джек, я… — Я не хочу твоей жалости. — Его слова удивляют меня. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной быть рядом со мной только потому, что это случилось. — О чем ты… — Это было мое решение, и оно не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к кому-либо еще. Я делаю шаг назад, но Джек не смотрит на меня. — Нет, ты этого не сделаешь. — Что? — Ты не заставишь меня уйти, — говорю я. — Я здесь не потому, что обязана, а потому, что очень люблю тебя, и мне жаль, что я не поговорила с тобой раньше, чтобы попытаться все исправить, но до того, как это произошло, я уже решила найти тебя, клянусь. — Я ничего от тебя не требую. — Но я хочу объяснить тебе, хочу, чтобы ты знал, как сильно я скучала по тебе, как ты мне дорог. — Чтобы я больше не пытался покончить с собой? Откуда такая горечь в его голосе? Эта дерзость и нежелание жить? Это всегда было в нем? Я вспоминаю мамины слова: жизнь теряет смысл для людей с клинической депрессией, ничто не имеет значения. Ему уже все равно. Я подхожу к нему. — Джек. Посмотри на меня. Он качает головой, и я беру его лицо в ладони. — Посмотри на меня! — Его глаза находят мои, и мое сердце разбивается, когда я вижу в них отчаяние, боль, одиночество, печаль, страх, много страха… Мои глаза снова наполняются слезами. — Я знаю, что сейчас все кажется бессмысленным, но ты не одинок, тебя любит очень много людей, и мы рядом, готовые помочь, как только будет нужно. — Слезы катятся по моим щекам и капают с подбородка. — Пожалуйста, позволь нам помочь тебе, я обещаю, что все пройдет, и ты снова будешь наслаждаться жизнью. Нижняя губа Джека дрожит, из глаз текут слезы. — Мне было так страшно, Элисон. Он обнимает меня, зарываясь лицом в мою грудь и плачет, как ребенок, я плачу вместе с ним. С ним все будет хорошо, я понятия не имею, как помочь ему снова влюбиться в жизнь, но я буду рядом столько, сколько нужно.

***

Пол Мне впервые захотелось как можно скорее вернуться в Ла-Пушь. Раньше я, наоборот, рвался уехать, хотя бы на пару дней. Теперь я член стаи, у меня есть свои обязанности и правила. Сэм позволил мне и еще нескольким ребятам покинуть резервацию, многие так же, как и я, поехали к своим родственникам. Рядом со мной сидит дедушка, рядом с ним мама, убирая со стола грязную посуду и давая ему его лекарства. На ней новое красное платье, которое она купила как раз для Нового года. — Думаю, с меня хватит, — ворчит дедушка и начинает вставать. Я помогаю ему вместе с мамой. — Да, пора отдыхать. Дедушка мягко высвобождается из моих рук. — Пол, сынок, я все еще могу ходить сам. Я поднимаю руки в воздух. — Понял. Вижу, как они выходят за двери его комнаты, и слышу звук уведомления. Как сумасшедший хватаю телефон, но там ничего. Ничего. Элисон не пишет уже больше двух часов. И черт, это сбивает меня с толку. Я позвонил ей, чтобы поздравить с Новым годом. Я писал и звонил, но она не отвечает. Неужели она спит? Мессенджер был завален сообщениями с поздравлениями, отвечал только тем, с кем общаюсь, умудрились даже написать девчонки, с которыми я спал. Их я просто игнорировал. Парни с футбольной команды, школьные друзья, просто знакомые, некоторые, чтобы не писать сразу, звонили мне. Я и сам обзванивал ребят со стаи, поздравляя с Рождеством. Дозвонившись до Эмбри, я услышал жутко знакомый голос на заднем плане. — Там с тобой Микки? — усмехнувшись, поинтересовался я. Эта девчонка просто ходячая бестия! — Да, решили прогуляться с ней, — по голосу друга я понял, что он счастлив, ведь Микки является его нареченной. — Что ж, я рад за тебя, дружище! Вы случайно не виделись с Элисон? — Нет, Микки говорит, что писала ей, но она пока не отвечала. — Странно… — я нахмурился, пытаясь понять, куда пропала моя девушка. — Что-то случилось? — с тревогой в голосе произнес Эмбри. — Нет, все хорошо, просто она мне тоже не отвечает на сообщения и звонки. — Все с ней в порядке, Пол, ты же сам знаешь, что у них полный дом гостей, все семейство Калленов у них, может быть, они распаковывают подарки, или взрывают салюты. Скоро она тебе перезвонит. — отобрав телефон у Эмбри, сначала успокаивала меня Микки. — Ты права, ладно, пока, ребята, не буду вас отвлекать. Еще раз с Новым годом! — они в унисон прокричали мне поздравление и отключились. Отвечая всем на поздравления, я и не заметил, как быстро пролетело время. Мама предложила пройти прогуляться, и я не был против. Мы неспешно гуляли неподалеку от дома, разговаривая на разные темы. Многие вышли прогуляться в новогоднюю ночь. Я чувствую на себе чей-то взгляд, и когда поднимаю глаза, встречаю пару очень красивых серых глаз. Светловолосая девушка и ее темноволосая подруга шли в нашу сторону. Я уже не первый раз вижу их с тех пор, как мы приехали две недели назад, мы постоянно пересекаемся в общих местах. Они живут прямо напротив дедушкиного дома. Мама следит за моим взглядом. — Девушка, которая преследует тебя, а? — Она меня не преследует. — Ты прекрасно знаешь, что преследует, даже я это заметила. — Мама смотрит на неё. — Очень необычная, твой типаж. Я провожу рукой по волосам. — Мой типаж? — Да, она права, мне нравились светловолосые и светлоглазые девушки, а влюбился я в девушку, у которой нет ни того, ни другого. Иронично, не правда ли? — У меня больше нет типажа, есть только она. Мама одаривает меня широкой улыбкой. — Горжусь тобой. Я снова проверяю телефон. Ничего… Где ты, Элисон? Ты не скучаешь по мне? Потому что я умираю от желания поговорить с тобой. Открываю наш диалог и вижу, что она еще не прочитала мои сообщения. Телефон звонит в моих руках, но я перестаю волноваться, когда вижу, что это Джейкоб. Я отхожу от мамы, чтобы ответить. — Алло? — О, с Новым годом, Пол, — произносит он сдержанным тоном, что-то не так. — В чем дело? Он колеблется на том конце. — Кое-что случилось, Пол. Лечение… Сеансы терапии… Консультации с психиатром… И многое другое, связанное с состоянием Джека, — это все, что я слышу в больнице, пока проходит день. Не знаю, усталость это или недостаток сна, но мне трудно сосредоточиться и понять, о чем они говорят. Эдвард чуть ли не силком забрал меня из больницы, когда наступила ночь, утверждая, что мне нужно отдохнуть, что я провела там слишком много времени. Микки приехала, чтобы побыть с Джеком вместо меня, потому что родители Джека отдыхают этой ночью, они опустошены. Поплакав на плече моей лучшей подруги, я прощаюсь с Джеком и выхожу. Я добираюсь до пустого и молчаливого дома. Закрываю за собой дверь и, оперевшись на неё спиной, перебираю ключи в руках. Не так я себе представляла первую ночь Нового года. Похоже, что жизни нравится бить нас, когда мы меньше всего этого ждем, чтобы увидеть, сколько мы можем продержаться. Я чувствую, будто меня ударили в желудок, и мне не хватает воздуха, хотя я дышу. Я все еще пытаюсь понять, ищу причины и виновных, виню себя. Вспоминаю наш разговор с Джеком перед тем, как я уехала: — Я знаю, что ты хочешь спросить, так что просто сделай это. — Джек улыбается мне. — Все нормально. Я потираю руки, пытаясь согреться и выиграть время, чтобы тщательно подобрать слова, пока Джек просто ждет. — Почему? Зачем ты это сделал? Джек отводит взгляд и вздыхает. — Ты не поймешь. Сажусь на больничную койку рядом с ним. — Я постараюсь тебя понять. Он снова смотрит на меня. — Дай мне время, обещаю, что скажу тебе, а сейчас я не… могу. Кладу руку ему на плечо и широко улыбаюсь. — Хорошо, я подожду. Он кладет руку на мою, впивается в меня глазами. — Я так по тебе скучал. — Я тоже, Джек — Я опускаю голову. — Мне… жаль. — Тс-с-с. — Он нежно берет меня за щеку, заставляя смотреть на него. — Тебе не нужно извиняться, Эли. — Его большой палец гладит мою кожу. — Но… Его большой палец движется к моим губам. — Нет, прекрати. Мне щекотно, когда его палец прикасается к моим губам. — Хорошо. — А теперь иди домой и отдохни. — Он опускает руку, тянется ко мне и целует в лоб. — Иди, я хорошо проведу время с Медузой. Я смеюсь. — Не называй её так, иначе у тебя будет очень долгая ночь. Джек пожимает плечами. — Оно того стоит, это самое подходящее прозвище, которое мне когда-либо приходило в голову. Микки входит, бормоча что-то о качестве больничного кофе, и обнаруживает, что мы улыбаемся, как идиоты. Она приподнимает одну бровь. — Что? Вы говорили обо мне? — Нет, — выпаливаем мы одновременно. И я оставляю их там, как обычно спорящих о прозвищах и глупостях. Стекаю по двери и сажусь на пол, прижав колени к груди. Знаю, что мне нужно принять ванну и поспать, но у меня нет на это сил, я просто хочу остаться здесь. Достаю из кармана телефон и вижу темный экран. Он разрядился через несколько часов после прибытия в больницу, интересно, писал ли мне Пол? Может быть, он празднует Новый год со своей семьей и не замечает, что я ему не пишу, и я не виню его, я не сказала ему, что случилось с Джеком. Мой мозг был так сосредоточен на том, чтобы понять и поверить в то, что произошло с моим лучшим другом, что мне в голову не пришло написать Полу. Потом мой мобильный умер, а я не хотела отходить от Джека, чтобы зарядить его. Медленно я поднимаюсь и принимаю горячий душ. Вода так приятно ощущается на коже и расслабляет напряженные мышцы. Теперь, когда я немного успокоилась, я позволяю волчонку вторгаться в мои мысли. Я так по нему скучаю. Эти недели похожи на вечность, и сбивает с толку то, что ты привыкаешь видеть человека почти каждый день, и вдруг ты его больше не видишь. До его возвращения еще несколько дней, и я знаю, что будет трудно, особенно сейчас, что я страшно скучаю по его объятиям, по безопасности, которую чувствую рядом с ним. Я сижу в пижаме на кровати и с волнением подключаю свой мобильный телефон к зарядке. Вижу, как он включается, звуки сообщений начинают эхом разноситься по всей комнате. Быстро открываю переписку с Полом, у меня куча сообщений от него. Я этого не ожидала. 00:15 Я звонил, чтобы поздравить тебя с Новым годом, но ты не ответила. 00:37 Ведьма? 01:45 Почему ты не отвечаешь на звонки? 02:20 Ты уснула? 09:05 Элисон, я начинаю волноваться. Ты в порядке? 10:46 Черт, Элисон, я очень волнуюсь. Это последнее сообщение. Я кусаю нижнюю губу, когда начинаю писать ответ. Но не успеваю написать даже первое слово, когда телефон звонит в моей руке. Вызов от Волчонок<3 Сердце, как обычно, готово выскочить из груди, я делаю глубокий вдох. — Алло? Повисает молчание, будто он не ожидал, что я отвечу, будто привык к тому, что я не отвечаю, но его серьезный голос меня удивляет. — Где ты? — Дома. — Посмотри в окно. Он вешает трубку, а я растерянно смотрю на телефон. Мой взгляд падает на окно, оно закрыто из-за холода. На улице снова идет снег. Я встаю и иду к окну, отодвигаю шторы. Пол… Стоит там, во дворе. На нем джинсы и черная куртка поверх белой рубашки. Черные волосы взъерошены, они ему идеально подходят, только ему. Я хотела бы сказать, что привыкла к нему, к глубине его карих глаз, к его уверенности, к тому, как он прекрасен, но я бы солгала, кажется, я никогда не привыкну, а особенно сейчас, когда провела две недели без него. Мое тело, как обычно, реагирует на него: сердце отчаянно бьется, крутит желудок и немного потеют руки. Однако не физическая реакция застает меня врасплох, а ощущения, то, что я чувствую из-за него, эмоции, которые наполняют мою грудь, как я забываю обо всем рядом с ним. Снежинки падают на его куртку и волосы. Не могу поверить, что он здесь. Он дарит мне улыбку, от которой любая бы перестала дышать. — Привет, ведьма. Я не знаю, что сказать, я потеряла дар речи, и он, кажется, знает, потому что тихо поднимается по лестнице, чтобы залезть в мою комнату через окно. Я делаю шаг назад, встречая его, его глаза смотрят сквозь меня. Я хочу поговорить и рассказать ему, что произошло, но по тому, как он смотрит на меня, понимаю, что он уже в курсе. Не спросив, он притягивает меня за руку к груди и крепко обнимает, его запах наполняет мой нос, и я чувствую себя в безопасности. И в этот момент, не знаю почему, из моих глаз начинают течь слезы, и я понимаю, что реву навзрыд. Пол только утешает меня, поглаживая по затылку, и мои слова еле различимы. — Он… чуть не умер… Не знаю, что бы я сделала, если бы… Я так виновата. Он позволяет мне выплакаться и высказаться, крепко прижимая к своей груди. Боже, я так по нему скучала. Мы перестаем обниматься, и он берет мое лицо обеими руками, вытирает слезы большими пальцами и слегка прижимает свои губы к моим, нежно целуя, как будто боится, что я сломаюсь, если он поцелует меня крепче. Мы перестаем обниматься, наши лбы соприкасаются, его глаза пронзают мою душу. — Почему ты мне не сказала? Я отхожу, оставляя пространство, не могу собраться с мыслями, когда он так близко. — Я… Я не знаю, все произошло так быстро. В голове был бардак. К тому же ты был далеко, и я не хотела тебя беспокоить. — «Беспокоить»? — Это слово, кажется, злит его. — Элисон, ты одна из самых важных людей в моей жизни, если не самая важная. Ты никогда меня не побеспокоишь, твои проблемы — мои проблемы. Я думал, что отношения нужны, чтобы рассчитывать друг на друга. Меня раздражает, что ты не чувствуешь, что можешь рассчитывать на меня. — Прости. — Не извиняйся, это не то, чего я хочу. Если у тебя будут трудности, я хочу, чтобы ты сказала мне об этом, а не молчала, чтобы не беспокоить меня. Хорошо? Я искренне улыбаюсь ему. — Хорошо. — Хочешь поговорить о том, что произошло? Я делаю глубокий вдох. — Нет. — Хорошо. Пол снимает черный рюкзак, который я не заметила, и кладет его на компьютерный стол. Он достает из него красивый подарочный пакет. Что? Он подходит ко мне, протягивая руку с подарком. — С Рождеством, ведьма. Я смотрю на него с удивлением. — Ты не должен ничего мне дарить. Он берет себя за подбородок, будто размышляя. — По-моему, ты сказала, что принимаешь подарки только по особым случаям, так что я должен воспользоваться этим моментом. — Ты помнишь все, что я тебе говорила? — Да, все, что важно для меня, остается здесь. — Он дотрагивается до своего лба. — Ну же, возьми, у тебя больше нет оправданий, чтобы отказываться. Вздохнув, я беру пакет. Пол смотрит на меня с нетерпением, кажется, он волнуется больше, чем я, и я немного заражаюсь его волнением. Я кладу пакет на кровать и открываю. Сначала я достаю золотую коробку дорогих иностранных конфет. — Сладости? — Знаю, знаю, это банально. — Он поднимает руки. — Там есть кое-что еще. Улыбаюсь и достаю небольшую, но вытянутую коробочку. Когда я открываю ее, мое сердце тает. Это золотое ожерелье с кулоном и моим именем, но первая буква моего имени пересекается с первой буквой имени Пола. Это похоже на маленький крест с нашими именами. Я не знаю, почему мне снова хочется плакать — никто никогда не дарил мне ничего подобного. — Это… — У меня нет слов. — Это прекрасно, Пол. Он помогает надеть его и целует меня в затылок, отходит, опирается на компьютерный стол и скрещивает руки на груди. — Большое спасибо, волчонок, это было очень мило с твоей стороны, — искренне говорю я. — Никогда не думала, что ты можешь быть таким нежным. — Ну, иногда бываю. — Я тоже тебе кое-что купила. — Его глаза широко раскрываются, он не ожидал этого. — Это скромный подарок, и он не завернут, потому что я не ждала, что ты так скоро приедешь. С волнением нахожу под кроватью пластиковый пакет, где лежат две вещи, которые я купила для Пола, и отдаю ему. — Мне очень стыдно дарить тебе такое после того, как ты подарил мне прекрасные подарки. Пол бросает на меня усталый взгляд. — Ты можешь перестать так говорить? Посмотрим… Ну-ка… — Сначала он достает книгу и читает вслух ее название: — «Медицина для начинающих». — Его улыбка исчезает, лицо преображается от эмоций, и мое сердце сжимается, он смотрит на меня. — Спасибо. — Продолжай, там еще. — Окей. Окей. — Он осторожно достает стетоскоп. — Я хотела подарить тебе твой первый медицинский инструмент, чтобы ты всегда брал частицу меня с собой, когда станешь врачом. Я хотела бы описать, как он выглядит сейчас, его лицо выражает ясные эмоции, но мне не хватило бы слов, его карие глаза становятся влажными, когда он медленно облизывает губы. — Ты действительно веришь, что я справлюсь. Я дарю ему улыбку, полную уверенности. — Я не верю, я знаю, что ты справишься. — Поднимаю большой палец. — Доктор Лейхот. Пол кладет стетоскоп на стол и бросается ко мне. — Черт, как я тебя люблю. — Он целует меня, прежде чем я успеваю сказать, что тоже люблю его и знаю, что, даже если никто не поддержит его мечты, я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

***

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ Глаза – зеркало души… Где я слышала это раньше? Неважно, я просто знаю, насколько правдива эта фраза, я никогда не думала, что смогу увидеть так много, просто глядя кому-то в глаза, будто читая его биографию. Пол ничего не говорит, просто смотрит на меня. Его глаза блестят так ярко, когда в их глубине отражается утреннее солнце. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы проснулись, лежим на боку, глядя друг другу в глаза. Его рука на моей щеке, большой палец гладит мое лицо. Я хотела бы остановить время. Остаться так навсегда, не сталкиваясь с миром и не беспокоясь ни о чем. Я понимаю, что счастье – это не вечное состояние, это прекрасные моменты. Пол закрывает глаза и целует меня в лоб. Когда он отдаляется, в его глазах легко читаются любовь, страсть. Я вспоминаю, как абсолютно не могла его понять в начале нашего общения. В животе оседает новая эмоция: страх. Когда все настолько прекрасно, очень страшно, что что-то может это испортить. Звон его мобильного телефона прерывает наш момент, Пол тянется, чтобы отключить будильник, и снова поворачивается ко мне. — Нам пора. — Арр! — рычу я. — Напомни, почему я должна учиться. Пол встает и потягивается. — Потому что ты хочешь быть психологом и помогать людям, а для этого тебе нужно получить среднее образование. Я улыбаюсь, как дура. — Хорошая мотивация. — Я тоже встаю с кровати, на мне только сорочка. — Я позволю тебе стать моим первым пациентом, если ты пообещаешь, что стану твоей. Он улыбается, целуя меня в лоб. Я вижу, как он исчезает в ванной, и под шум душа начинаю искать свой рюкзак, который лежит рядом с небольшой библиотекой Пола с учебниками. Я вижусь с ним, когда папа дежурит, поэтому приношу с собой рюкзак с одеждой, чтобы не опоздать утром в школу. Сначала мне было неудобно и стыдно видеться с мамой Пола, но со временем я поняла, что в этом доме чаще бывает пустота, его мама часто пропадает на работе, а сам Пол либо на учебе, либо со стаей охотятся на Викторию (которая снова объявилась), либо проводит время со мной в моем доме. Но когда выпадает шанс провести время с его мамой, я с радостью им пользуюсь. Мы очень хорошо ладим, и хотя на первый взгляд она может показаться замкнутой женщиной, на самом деле она очень милая. Эти три месяца были прекрасными. Пол ведет себя как принц, мы ходим на свидания, проводим время с моими и его друзьями, почти каждый день занимаемся прекрасным сексом. Мы не ссоримся, и за это я благодарю небеса! Я думаю, что заслуживаю этого мира после всего, через что прошла в начале. И возможно, было бы все так же прекрасно, если бы не одно НО. Виктория. Убийства в Сиэтле продолжались, все заголовки в газетах гудят об этом, в новостях каждый день показывают лица жертв, вся полиция штата стоит на ушах, папу то и дело вызывают на работу, и каждый раз, когда он возвращается с очередной смены, он просто убит морально, и мне очень жалко его, ведь если бы он знал правду... А ещё у меня теперь неконтролируемый страх за Пола, ведь помимо угрозы в лице Виктории, у оборотней появились новые враги... Семья Тани, проживающие на Аляске, по совместительству родственники семьи Калленов. В голове сразу всплыл вчерашний разговор: — Зачем бы кому-то создавать армию в Сиэтле? Здесь никогда не было войны и некому мстить. Завоевывать город тоже никакого смысла нет, ведь никто не предъявляет на него прав. Кочевники приходят и уходят, но никто за него не сражается. И защищать город не от кого. Но я видел подобное раньше, и ничем другим происходящее объяснить невозможно. В Сиэтле появилась армия новорожденных вампиров. Думаю, их меньше двух десятков. Хуже всего то, что они совсем ничему не обучены. Кто бы их ни создал, он просто предоставил им полную свободу. Дела будут идти все хуже, пока не вмешаются Вольтури. Честно говоря, я удивлен, что они до сих пор ничего не предприняли, — объяснил нам Джаспер. — Что же нам делать? — спросила Белла. — Если хотим избежать вмешательства Вольтури, то надо уничтожить новорожденных — и лучше поскорее, — ответил Карлайл. Я заметила, как лицо Джаспера окаменело. — Я могу научить, как это сделать. В городе нам придется трудно: молодым начихать на конспирацию, а нам придется вести себя очень осторожно — и мириться с ограничениями, которых не будет у противника. Может, их удастся выманить за город. — А может, нам не придется этого делать, — удрученно сказал Эдвард. — Никому не приходит в голову, что единственная угроза в округе, ради уничтожения которой нужно создать целую армию вампиров, это мы сами? Джаспер прищурился. У Карлайла глаза стали круглыми от удивления. — Семья Тани тоже неподалеку, — напомнила Эсми, не желая соглашаться с предположением Эдварда. — Эсми, новорожденные устроили бойню не в Анкоридже. По-моему, нам следует рассмотреть возможность того, что удар будет направлен на нас. — Они не собираются нападать на нас, — убежденно возразила Элис… и задумалась. — По крайней мере, они не знают, что нападут на нас. Пока не знают. — Что ты имеешь в виду? — с напряженным любопытством спросил Эдвард. — Что тебе вспомнилось? — Отдельные вспышки, — ответила Элис. — Когда я пытаюсь заглянуть в будущее, то не вижу цельной картины, ничего определенного. Только обрывки, из которых ничего толком не поймешь. Такое впечатление, что кто-то постоянно меняет планы, причем так быстро, что я не успеваю ничего рассмотреть… — Они никак не могут решить, что делать? — недоверчиво спросила я. — Не знаю… — Нет, нерешительность здесь ни при чем, — прорычал Эдвард. — Они точно знают. Кому-то прекрасно известно, что ты не можешь ничего разглядеть, пока не принято окончательное решение. Кто-то прячется от нас. Использует прорехи в твоих видениях. — Но кто может это знать? — прошептала Элис. Взгляд Эдварда заледенел. — Аро знает тебя не хуже, чем ты сама себя знаешь. — Но я бы увидела, если бы они решили приехать… — А может, они не хотят пачкать руки. — Одолжение, — вставила Розали, впервые подав голос. — Кто-нибудь с Юга… кто уже нарушил правила и кого должны были уничтожить, но дали возможность искупить вину — достаточно всего лишь разобраться с небольшой проблемой… Тогда понятно, почему Вольтури не спешат вмешиваться. — Не может быть! — ошеломленно воскликнул Карлайл. — Вольтури вовсе незачем… — Еще как есть зачем, — тихо возразил Эдвард. — Я удивлен, что это случилось так скоро, ведь другие мысли были сильнее. Аро мысленно уже видел меня и Элис рядом с собой. Знание настоящего и будущего одновременно — это почти всезнание. Аро опьянила эта идея. Мне казалось, он не откажется от своих планов так быстро: уж слишком соблазнительная мечта. А кроме того, он думал о тебе, Карлайл, о твоей семье, которая так быстро растет и становится сильнее. Аро завидует и боится: у тебя есть… нет, не больше того, что имеет он сам, но все же то, чего у него нет. Он старался не думать об этом, однако не мог спрятать все свои мысли. Аро хотел бы искоренить конкурентов: не считая самих Вольтури, мы самая большая семья, с которой они встретились… — Вольтури слишком преданы своим целям. Сами они никогда не нарушат правил: это противоречило бы всему, ради чего они так старались, — сказал Карлайл. — А они потом все подчистят. Двойное предательство, — мрачно заявил Эдвард. — И никаких проблем. Джаспер покачал головой. — Нет, Карлайл прав. Вольтури не станут нарушать правила. Кроме того, работа очень небрежная: тот, кто это сделал, понятия не имел, что делает. Могу поспорить, что действовал новичок. Мне не верится, что здесь замешаны Вольтури. Но они скоро вмешаются. Все в отчаянии уставились друг на друга. — Ну тогда пошли! — оглушительно рявкнул Эммет. — Чего мы ждем? Карлайл и Эдвард пристально посмотрели друг на друга. Эдвард кивнул. — Джаспер, ты должен научить нас, — наконец произнес Карлайл. — Как их уничтожить. Он говорил решительно, но в его глазах я заметила боль: Карлайл терпеть не мог насилия. Меня что-то смутно беспокоило, и я никак не могла понять, что именно. Несмотря на оцепенение и смертельный ужас, я чувствовала, что упускаю из виду нечто важное — нечто такое, что поможет разобраться в происходящем. И тогда все станет ясно. — Нам понадобится помощь, — сказал Джаспер. — Может, семья Тани согласится?.. Пять взрослых вампиров существенно изменят ситуацию. А Кэйт и Элиейзер будут незаменимы в качестве союзников. С их помощью мы почти без труда справимся с новорожденными. — Давайте спросим, — ответил Карлайл. Джаспер протянул ему сотовый телефон. — Нельзя терять время. Я никогда не видела рассудительного и спокойного Карлайла таким потрясенным. Он взял телефон и отошел к окну. Набрал номер, прижал телефон к уху и уперся другой рукой в стекло, с расстроенным видом уставившись в утреннюю дымку. Элис взяла меня за руку и потянула к белому двухместному диванчику. Я села рядом, не сводя с неё глаз, а она, не отрываясь, смотрела на Карлайла. Карлайл заговорил быстро и тихо — ничего не разберешь. Я расслышала, как он поздоровался с Таней, а потом с пулеметной скоростью принялся описывать ситуацию, и я почти ничего не поняла, кроме того, что вампиры на Аляске были в курсе событий, происходящих в Сиэтле. Голос Карлайла вдруг изменился. — А! — удивленно вскрикнул он. — Мы и понятия не имели, что… Ирина так к этому относится. Эдвард застонал и закрыл глаза. — Черт побери! Провалился бы этот Лоран в адское пекло — там ему самое место! — Лоран? — прошептала я, чувствуя, как кровь отливает от лица. Сестра бросила на меня обеспокоенный взгляд, прекрасно понимая, о чем я думаю. Эдвард не ответил, поглощенный мыслями Карлайла. Я никогда не забуду мимолетную встречу с Лораном в начале весны. В памяти все еще живо каждое слово, которое он сказал до того, как появился Джейкоб вместе со стаей. «Именно она послала меня сюда…» Виктория. Сначала она использовала Лорана: послала его, чтобы выяснить, хорошо ли охраняют Беллу. Однако волки помешали ему вернуться назад с докладом. И хотя Лоран продолжал поддерживать отношения с Викторией после смерти Джеймса, он завязал и новые знакомства: отправился на Аляску к Тане — к той самой платиновой блондинке, семья которой была для Калленов ближайшими друзьями, можно сказать, родственниками. Лоран прожил у них почти год перед смертью. Карлайл продолжал говорить: убедительно и настойчиво, но не просительно. Потом решительность перевесила. — Об этом и речи быть не может, — отрезал Карлайл. — Мы заключили договор. Они его соблюдают, и мы тоже нарушать не станем. Очень жаль услышать от вас такое… Конечно. Мы сами сделаем все, что в наших силах. Не ожидая ответа, Карлайл отключил телефон и замер, не отрывая взгляда от тумана за окном. — В чем дело? — тихо поинтересовался Эммет у Эдварда. — Ирина и Лоран завязали гораздо более тесные отношения, чем мы думали. Она в обиде на волков за то, что они убили Лорана, чтобы спасти Беллу, и хочет… — Эдвард замолчал и посмотрел на Беллу. — Продолжай, — как можно спокойнее сказала сестра. Он прищурился. — Ирина хочет отомстить. Уничтожить стаю. Они согласны нам помочь, если мы позволим им это сделать. — Нет! — ахнула я. — Не волнуйся, — ответил он бесцветным голосом. — Карлайл никогда на такое не согласится. — Он помедлил. — И я тоже не соглашусь. Лоран сам виноват, — почти прорычал Эдвард. — Мы в долгу у волков. — Плохо дело, — ответил Джаспер. — Силы слишком равны. На нашей стороне умение, а на их — число. Мы победим, но какой ценой? — Он бросил взгляд на Элис и отвел глаза. Когда до меня дошло, что имел в виду Джаспер, я едва не закричала. Мы победим — и проиграем. Кто-то не доживет до победы. Я огляделась: Джаспер, Элис, Эммет, Рози, Эсми, Карлайл, Эдвард … и Белла. Моя семья. — Элисон, ты в порядке? — я дернулась от неожиданности, кажется, я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как вернулся Пол. — Да... просто задумалась, — я быстро натянула на лицо улыбку, чтобы не выдавать своего беспокойства. Пол еще некоторое время вглядывался в моё лицо, пытаясь найти причину моего поведения. Его губы находят мои в нежном, но таком чувственном поцелуе, и мое сердце ускоряется. Я целую его в ответ, мои руки обнимают его шею. Мои гормоны бушуют, когда я чувствую его влажный торс, и от того, что на нем только полотенце, легче не становится. Наши языки страстно двигаются, касаясь и облизываясь, и я прижимаюсь к нему грудью. Пол поднимает меня, усаживая на компьютерный стол, и встает между моих ног. Запыхавшись, я прерываю поцелуй. — Мы опоздаем. — Мы быстро. Он снова целует, поднимая сорочку, на мне нет нижнего белья. Полотенце падает на пол, и Пол крепче прижимает меня к себе, заставляя полностью раздвинуть ноги, его член касается моей промежности. Я уже приняла таблетку, поэтому мы не используем презерватив. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он входит, и у меня вырывается стон удивления, но тонет в его губах. Его движения резкие и глубокие, но ощущаются чертовски хорошо. Я крепко хватаюсь за его шею, когда он набрасывается на меня, стол врезается в стену при каждом движении. Наши поцелуи становятся неконтролируемыми и влажными, и вскоре мы оба кончаем. Мы учащенно дышим и обнимаемся. Частый секс имеет свои преимущества, мы открываем друг друга, знаем, где трогать, лизать или как двигаться, чтобы достичь оргазма. — Пол, ты… О, черт… — Эмбри отворачивается, когда входит без предупреждения. Пол быстро подхватывает полотенце и, прикрываясь им, встает передо мной, чтобы спрятать меня. Эбри смотрит в сторону. — Прости, я стучал... думал ты один. — усмехаясь, проговорил Эмбри. — Мы опоздаем, жду тебя внизу. Едва он уходит, я смеюсь и хлопаю Пола по плечу. — Я же сказала тебе закрыть дверь. — Я знаю, мы стали наглыми бесстыдниками. Пол быстро целует меня и несет в ванную. — Пойдем, мы сэкономим время, купаясь вместе. Я смеюсь, но зарываюсь лицом в его шею.