Магнитные поля и пушистые пледы

Дорога отнимает силы незаметно. Ты просто сидишь в минивэне, смотришь на проплывающие мимо указатели с надписью "Пусан", шутишь на камеру, делишься ожиданиями от поездки, а внутри потихоньку копится вязкая, тяжелая усталость. Хёнджин знал это чувство слишком хорошо. Когда ты айдол, твое лицо — это общественное достояние, твои эмоции — контент, а каждая секундная заминка может быть истолкована тысячей разных способов. ​Но Пусан встретил их соленым ветром и ярким солнцем. Вторая серия влога обещала быть хаотичной: менеджеры арендовали для них просторный дом, где пахло деревом, чистым бельем и немного — приближающимся вечером. ​— Эй, зомби-раунд! — крикнул Чонин, хлопая в ладоши и привлекая внимание уставших мемберов. — Правила те же. Закрываем глаза, ищем остальных. Кто попался — становится следующим зомби. ​Хёнджин вздохнул, стягивая с шеи цепочку, чтобы случайно не порвать во время возни, и послушно завязал глаза плотной темной тканью. Мир тут же сузился до звуков, запахов и шорохов. ​— Эй, Ли Ноу-хён, ты где? — послышался где-то справа голос Джисона, а затем раздался топот босых ног по деревянному полу. ​Хёнджин вытянул руки перед собой, делая осторожный шаг вперед. В темноте его координация всегда немного ломалась: он казался себе неуклюжим подростком, который внезапно перерос собственное тело. Вокруг царил абсолютный, неконтролируемый хаос. Смех Феликса, какие-то вскрики, шуршание занавесок. ​На втором круге игры правила немного переиграли, и теперь зомби водили толпой. Хёнджин, Минхо и Чонин оказались в одной "команде" слепцов. Это должно было усложнить задачу, но на деле превратилось в какую-то комедию абсурда. ​Хёнджин сделал два шага влево, ориентируясь на тихий шорох, и тут же во что-то врезался. Точнее, в кого-то. ​— Ай, — тихо буркнул знакомый голос. ​Минхо. Хёнджин узнал его сразу — даже не по голосу, а по мягкой ткани объемной толстовки под пальцами и едва уловимому, ровному теплу, которое всегда исходило от старшего. Они столкнулись плечами, потеряли равновесие и, запутавшись в собственных ногах, глупо повалились на пол. ​Вместо того чтобы отпрянуть, продолжить игру или притворно возмутиться на камеру, Минхо просто… перестал двигаться. Он сидел на полу, уткнувшись лбом в плечо Хёнджина, и его руки как-то сами собой обвили чужую талию, накрепко фиксируя младшего на месте. Хёнджин замер, чувствуя, как под плотной повязкой на глазах стремительно краснеют щеки. Сердце сделало глупый, лишний кульбит. ​— Да, держи его! Не отпускай! — тут же взревел Джисон, где-то в стороне покатываясь со смеху. — Хён, держи Хёнджина, он пытается сбежать! ​Но Хёнджин и не думал сбегать. Он послушно обмяк в этих руках, укладывая подбородок на плечо Минхо. Они сидели прямо посреди комнаты, два "зомби", которые вместо охоты на выживших решили просто устроить перерыв на объятия. От Минхо пахло дорожной пылью, мятной жвачкой и той самой надежностью, которую Хёнджин искал во всем, что его окружало. ​— Для романтики! — внезапно провозгласил Ликс. ​Послышался шорох тяжелой ткани, и в следующий миг на головы Хёнджина и Минхо опустилось что-то массивное, пушистое и очень теплое. Большое серое одеяло, которое Феликс с абсолютно серьезным видом накинул на них сверху, полностью отрезало их от остального мира. ​Под одеялом воцарилась тишина. Внешние звуки — крики Чонина, смех Джисона, комментарии стаффа — стали глухими, будто доносились со дна колодца. Здесь, в их маленьком импровизированном шалаше, было темно и пахло нагретой шерстью. ​Хёнджин осторожно стянул повязку с глаз. Минхо сделал то же самое. В полумраке, под защитой одеяла, его глаза казались совсем темными, но в них отчетливо читалось то, что Минхо никогда бы не позволил себе показать, пока на них направлены объективы камер. Какая-то пронзительная, почти болезненная нежность. ​Минхо чуть повернул голову, и его губы оказались совсем рядом с ухом Хёнджина. ​— Ты как магнит, — тихо, едва слышно прошептал он, так, чтобы микрофоны-петлички не поймали этот звук за шумом чужого смеха. — Куда бы я ни шел в этой комнате, я все равно натыкаюсь на тебя. ​— Это потому, что ты сам меня ищешь, хён, — так же шепотом ответил Хёнджин, чувствуя, как дыхание Минхо щекочет кожу. ​Минхо ничего не ответил. Он просто сильнее сжал пальцы на спине Хёнджина, притягивая его к себе вплотную, без единого сантиметра зазора. Они просидели так еще секунд тридцать, пока Феликс со смехом не стянул с них одеяло, возвращая в реальность съемочного процесса. Хёнджин тогда заставил себя рассмеяться, картинно возмутиться и перевести все в шутку. ​Но тело помнило это тепло. ​Позже, когда съемки второй серии были официально завершены, а уставший персонал разошелся по своим комнатам, в доме воцарилась настоящая, глубокая ночная тишина. Мемберы разбрелись спать. Чонин почти сразу отключился в своей комнате, Джисон ушел смотреть какое-то видео на телефоне, а Хёнджин сидел на подоконнике в пустой гостиной, глядя на темный пусанский пейзаж за стеклом. Где-то там, за линией горизонта, шумело ночное море, но отсюда его не было видно — только редкие огни фонарей и темные силуэты деревьев. ​Дверь тихо скрипнула. Хёнджин даже не обернулся — он знал этот шаг. ​Минхо вошел в гостиную бесшумно, как кот. На нем были все те же свободные домашние штаны и серая толстовка. В руках он держал то самое пушистое одеяло, которым их днем накрыл Феликс. ​— Не спишь? — Минхо подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. ​— Не спится, — Хёнджин повернул к нему голову, слегка улыбаясь. — Слишком много эмоций после съемок. Голова гудит. ​Минхо не стал ничего говорить. Он просто набросил одеяло на плечи Хёнджина, а затем сам забрался на широкий подоконник, устраиваясь рядом. Места было немного, поэтому им пришлось сесть вплотную, бедро к бедру. Минхо перетянул часть одеяла на себя, укрывая их обоих, точь-в-точь как днем. ​— Опять "для романтики"? — тихо поддразнил Хёнджин, но голос его прозвучал мягко, без тени иронии. ​— Для тепла, — отозвался Минхо, глядя в окно. — В Пусане по ночам холодно. ​Несколько минут они сидели в молчании. Это было то самое комфортное, привычное молчание, которое возможно только между людьми, знающими друг друга слишком много лет. Им не нужно было заполнять пустоту словами. Хёнджин легонько наклонил голову, опуская ее на плечо Минхо. Тот в ответ едва заметно потерся щекой о его макушку. ​— Знаешь, — тихо заговорил Хёнджин, глядя на отражение их лиц в темном стекле. — На съемках… когда Феликс накинул на нас это одеяло, мне на секунду показалось, что мы совсем одни. Что нет никаких камер, нет расписания, нет STAY, которые будут разбирать этот момент по секундам на гифки. Были только ты и я. ​Минхо пошевелился, заставляя Хёнджина приподнять голову. В темноте гостиной его лицо выглядело непривычно мягким, лишенным той защитной маски строгости или сарказма, которую он часто носил на публике. ​— А сейчас? — спросил Минхо, заглядывая ему прямо в глаза. — Сейчас камер точно нет. ​Хёнджин почувствовал, как сердце снова начинает ускорять свой ход. Он медленно протянул руку, касаясь пальцами щеки Минхо. Кожа была прохладной от сквозняка из приоткрытого окна, но под ладонью Хёнджина она быстро согревалась. ​— А сейчас мне не нужно ничего казаться, — прошептал Хёнджин. ​Минхо не стал медлить. Он подался вперед, сокращая те несчастные несколько сантиметров, что разделяли их, и накрыл губы Хёнджина своими. ​Этот поцелуй был совсем не похож на те мимолетные, дразнящие жесты, которые они иногда позволяли себе на сцене ради фанатов. В нем не было шоу. Это было что-то глубокое, тягучее, почти отчаянное в своей искренности. Минхо целовал медленно, словно пытался высказать все те слова поддержки и нежности, которые он не мог произнести вслух под прицелом объективов. Он бережно очерчивал контур чужих губ, слегка прикусывал нижнюю, заставляя Хёнджина тихо, прерывисто выдохнуть прямо ему в рот. ​Хёнджин запустил пальцы в волосы Минхо на затылке, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно. Одеяло соскользнуло с их плеч, падая куда-то на пол, но никто из них этого даже не заметил. Им больше не нужна была искусственная защита от внешнего мира — они сами стали защитой друг для друга. ​Когда они наконец отстранились друг от друга, дыхание у обоих было сбитым. Хёнджин уткнулся лбом в лоб Минхо, прикрыв глаза. Его рука все еще лежала на затылке старшего, пальцы легонько перебирали темные пряди. ​— Хён… — тихо позвал Хёнджин. ​— М-м? ​— Спасибо, что поймал меня тогда. В игре. ​Минхо тихо, хрипло рассмеялся, и этот звук заставил Хёнджина улыбнуться. Старший потянулся вперед и еще раз коротко, невесомо поцеловал его в кончик носа. ​— Я же сказал, Хёнджини. Это просто физика. Мои магнитные поля всегда настраиваются на твои. А теперь давай поднимай одеяло, пока мы тут окончательно не замерзли. ​Хёнджин послушно наклонился, подбирая пушистую ткань с пола, и снова укутал их плечи. Они сидели на подоконнике в пусанской ночи, глядя на далекие огни, и внутри у каждого было абсолютно тихо и тепло. Этот момент не попадет во вторую серию влога, его никогда не увидят STAY, и он останется только их маленьким, общим секретом. Секретом под серым пушистым одеялом.