Разбитое не собрать

Суо тошнило. Опять. Даже с открытыми глазами перед ним появлялись картины того, что он делал. Парень уже сбился со счёта и не знал, в какой раз он продал своё тело и честь. Но так надо. Надо. Столпам хуже, Умэмии и подавно, а только его кильцы готовы впустить к побеждённым лидерам. Поэтому, стиснув зубы, Суо терпел и делал абсолютно всё, что приказывал ему Натори. Приказывал называть хозяином — называл, приказывал смотреть только в пол — смотрел в пол, приказывал ползать — ползал, приказывал раздеваться — раздевался, приказывал сосать — сосал. Он предал все свои убеждения и действительно стал собакой. Но в это же время он изучал врага. С Сакурой и другими в третьем отсеке встретиться не удавалось, и он потихоньку стал сам выпытывать информацию. Когда ночью старики расслаблялись и не контролировали свой язык, Суо аккуратно и игриво расспрашивал о том, что стало с обычными учениками, городом, другими бандами. Так он узнал, что ребят в первом почти не трогают, не насилуют, но устраивают бои на деньги с другой школой. Была прекрасно известна судьба второго отсека. Бедные старосты, их-то в первую очередь и избивали. Суо запрещал себе думать про Ниреи. Но хорошо было, что кильцы не обращали должного внимания на разницу в силе одних и тех же «обычных» учеников. Сугисита и Цугера были сильнейшими после Сакуры в их классе, новым старостой назначался случайный парень, которого наказывали за любую провинность его подопечных. Суо подозревал, что среди учеников нарастает бунт, но мог только догадываться об этом. Интересно, что же сказали на это столпы? Суо внезапно вспомнил его первую встречу с лидерами после захвата школы.

***

— Уёбок, обработай им раны, — с этими словами администратор швырнул в парня чемодан, в котором лежали лекарства. — Слушаюсь, — Суо поклонился, чтобы килец в последний момент не передумал и не отвёл его обратно в камеру. Администратор вставил ключ в замок и, открыв дверь, толкнул в класс Суо. Нет, это был даже не класс, а просторное помещение, где раньше хранились швабры и вёдра и всегда было темно. Теперь сюда проникало достаточно света, чтобы парень с первого взгляда оценил всю ситуацию. Столпам не просто плохо, нет, вопрос только в том, как они до сих пор живы? У всех руки так и заведены за спину и закованы в наручники. Мизуки был привязан к столбу, на глазах у него была повязка, лицо было в ужасных порезах и ранах. Маленький ростом по сравнению с другими третьегодками Момосе лежал на парте лицом вниз, его капюшон был так натянут на голову, что Суо сначала испугался, как бы тот не задохнулся, а вечно длинные рукава были коротко обрезаны, обнажая его худое телосложение рук. Запястья, ладони и пальцы его распухли, посинели, они были сломаны, изогнуты под таким углом, что Суо мороз пробрал. Хиираги безжизненно сидел в углу, его голова лежала на груди, изо приоткрытого рта стекала кровь. Три столпа испытали такой кошмар... Суо негромко сказал: — Я обработаю вам раны. — Кто? — неожиданно твёрдно спросил Мизуки. — Суо. Первогодка, отделение Хиираги. — Сейчас? — Третий отсек. Парень подошёл к Момосе и внезапно легко снял наручники, чтобы перевязать сломанные руки. Он перевернул столпа на спину и ахнул — весь торс художника покрывал слой красок, которые почти не смываются. Парень ослабил капюшон, но не снял его, помня, что Момосе никому не показывает своего лица. Суо перевязал запястья, намазал сломанные пальцы. Столп во время процедуры молчал, но тяжело дышал, было видно, что он в сознании. — Пить, — услышал его слабый голос Суо. — Да. Парень достал из чемодана воду и приставил горлышко бутылки к губам Момосе. Тот жадно выпил всё до капли. Затем Суо подошёл к Мизуки, но его наручники не поддавались, сколько он не ковырялся в замке проволкой. Потом Суо вытер лицо столпа, смыв кровь и грязь с ран. Он наклеил пластырь на царапины, более глубокие обработал мазью и наложил бинты. Парень снял маску с глаз Мизуки, тот зажмурился, так как долго не видел света. — Спасибо тебе, — сказал глава Комуко, когда утолил жажду. Их морили голодом и не давали пить?.. Хиираги полусидел в углу комнаты. Суо присел рядом с ним на корточки, и ему стало плохо. Острые зубы столпа, которыми тот так любил грызть свои таблетки, были спилены чуть ли не под корень. Из-за этого дёсны и челюсть Хиираги распухли, кровоточили, а сам он непрерывно и тихо постанывал. Суо замялся, мастер не объяснял в точности, как лечить ротовую полость, он делал упор на ножевых ранах, а тут ошибиться нельзя, иначе столп останется инвалидом. Сначала нужно промыть кровь и кусочки зубов водой. Он плеснул воды, Хиираги вскрикнул, Суо отпрыгнул. Никогда бы он не подумал, что глава Томон может издавать такие звуки. Тогда он аккуратно ватой с нанесённой на неё лекарством промокнул то, что осталось от зубов. Затем он обработал раны на груди и ногах столпа. — Пить, — невероятно хриплым голосом сказал Хиираги. Он старался не касаться горлышка бутылки зубами — стёртая эмаль придала его рту невероятную чувствительность. Суо накормил всех столпов. Как оказалось, в чемодане была и простая еда. Хиираги приходилось хуже всех, поэтому парень размял ту же кашу до жидкой массы, которую столп проглотил в одну секунду. — Спасибо тебе, Суо, — сказал Мизуки, Момосе согласно закивал головой. — Пожалуйста. — Скажи, что они делают с третьим отсеком? — Ну, — Суо не хотел огорчать лидеров ещё больше. — Говори, — холодно потребовал глава Комуко. — В баре по ночам и за деньги они продают наши тела. Ежедневно. — Кому? — Старикам, женщинам, мужчинам — всем извращенцам, у которых есть деньги. — Чёрт, — проговорил Хиираги. — Цубакино, как он? — спросил Момосе. — Третьему отсеку не дают видеться. Я впервые за месяц вижу кого-то из фууринцев, — ответил Суо. — Это не Keel, — уверенно сказал Мизуки. — У них есть некое подобие чести. — Третья сторона, — задумался Суо. Наконец у него появилась возможность обсудить свои предположения с кем-то. Да не абы с кем, а со столпами — королями школы. — Ты что-то знаешь? — У меня только предположения. В городе помимо Ветролома и Шишитоурен других крупных банд нет, но мы помирились с Томиямой, сам по себе Keel не настолько большой, а их главарь не так умён. Но меж тем Натори не ведёт себя, словно у кого-то в подчинении, он сам себе король, — горько усмехнулся Суо, вспоминая моменты, когда он ублажал главаря во время обеда прямо под столом. — В близлежащих городах тоже никого из таких не было, но ходил слушок о странной и не знающей об основах морали и чести группе ребят. Это всё, что мне известно, — закончил парень. — Ученики готовят бунт, — с уверенностью заявил Хиираги. — Возможно. — Они бы никогда не смирились с захватчиками, — продолжил за другом Момосе. — В первую очередь их сдерживают заложники, в особенности вы — лидеры и пример для подражания. — А нас — Умэмия. — Тебя скоро отведут к нему, — подытожил Мизуки. — Поговори с Умэ. В дверь забарабанили. — Живо выходи! — рявкнул администратор. — Да, — ответил Суо. Он быстро побросал лекарства в чемодан, завязал глаза Мизуки, сковал руки Момосе. Не сделай он этого, кто знает, что могли сделать с королями. Парень кивнул столпам и вышел из помещения. — Шлюха, марш в камеру, через час у тебя клиент, — громко, чтобы услышали столпы, крикнул администратор. Суо отдал ему чемодан. Они шли по первому этажу, как к мужчине подбежал килец. — Со вызывает начальник, — сообщил он. — Иди, — толкнул парня администратор. Никто не сопровождал Суо. Да он бы и так не сбежал, по крайней мере пока. Суо постучал в дверь. — Войди. Парень зашёл в кабинет, где раньше никогда не был. В прошлом это была учительская, и раньше тут заседал Умэмия. Суо опустился на колени и на четвереньках пополз к столу Натори. Пару недель назад Шинго сказал ему, чтобы наедине парень передвигался только ползком. — Вы звали, хозяин. — Без тебя знаю. Натори замолк, глядя в бумаги. Суо не шевелясь, прислушивался: вдруг удастся услышать разговоры первогодок или второгодок? — Ублажи меня, — наконец сказал Натори. Он мерзко ухмыльнулся, а Суо заполз под стол, расстегнул ширинку кильца и послушно начал сосать. Причмокивающие звуки, казалось, доставляли удовольствие Шинго. «Лишь бы не вырвало», — стучало в голове Суо. Парню пришлось в совершенстве овладеть этим мастерством, он был ценной игрушкой и личным рабом Натори. Зачем его вызвали? Выговор? Для издевательства? — Ты выполнил приказ? — спросил Натори. Суо отстранился и ответил: — Да, хозяин. Он вернулся к своему занятию. — Ладно. В комнату, — велел новый глава Фуурин. Кабинет соединялся со спальней дверью. Суо заполз туда и сглотнул. Ничего важного он не узнает. Только тошнить его потом будет. А сейчас... — Поразвлекай меня, шлюшка. Суо выполнил этот приказ. Когда Шинго наконец откинулся на подушки и махнул рукой, Суо сполз на пол и сел у ножки кровати. Он пытался не дрожать. — Эй, — спустя четверть часа начал Натори, — приведи себя в порядок, и тебя сопроводят, так что обработай раны тому придурку. — Слушаюсь, хозяин. Всё-таки он был не прав. Если бы он не развлёк нового главу, его бы не пустили к Умэмии. Наконец-то! Он поговорит с лидером Фуурин и выполнит поручение столпов! Спустя полчаса он шёл с администратором по первому этажу. — Глаза завяжи, — велел мужчина. Парень завязал глаза, но оставил маленькую щёлочку. Администратор двумя пальцами коснулся плеча Суо и повёл его куда-то наверх, потом вниз, потом направо, затем налево и вниз. В конце концов Суо уже не мог сказать, выше они первого этажа или нет. Он услышал скрип, с которым ключ проворачивается в замке, звон от карточки, открывающей другую дверь. В последний момент с его глаз сдёрнули повязку и закрыли в этом тёмном помещении.