Тихий уход с урока

Феликс обожал библиотеку. Здесь пахло старыми книгами, пылью и тишиной, тем, что он называл «запахом знаний и приключений». Поэтому часто приходил сюда после школы, чтобы порисовать или почитать что-нибудь фантастическое, пока его не забирали к репетитору или на тхэквондо. В один из таких дней он сидел за своим любимым столом в углу, уткнувшись в блокнот. Он рисовал Хенджина, таким каким видел в своих фантазиях: рыцаря в доспехах, сражающегося с драконом, олицетворявшим все их общие беды. — Место свободно? Феликс вздрогнул и поднял голову. Над ним стоял Хенджин, в руках он держал учебник по геометрии. — Джини! — прошептал Феликс, сияя. — Конечно, садись. Хенджин опустился на стул рядом. Он откинулся на спинку и закрыл глаза, выглядел уставшим. — Опять брат? — тихо спросил Феликс. — Не только, — Хенджин провёл рукой по лицу. — Тренер сказал, что на меня вышли скауты из спортивного училища. Нужно показывать результат на следующих соревнованиях. Никаких ошибок. — Ты справишься, — без тени сомнения сказал Феликс. — Ты же лучший. Хенджин открыл глаза и посмотрел на него, строгое лицо смягчилось. — А ты чё рисуешь? Внутри у Феликса всё оборвалось. Он машинально прикрыл блокнот ладонью. — Да так, ничего особенного. — Покажи, — попросил Хенджин мягко, но с интересом. Феликс замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он представил, как Хенджин увидит рисунок его самого, в доспехах, с мечом. И как потом посмотрит на самого Феликса. Поймёт и будет неловко, или, что хуже, просто хмыкнет: «Прикольно» и забудет через секунду. — Да ладно тебе, — пробормотал Феликс, — правда ерунда. — Ликс. Феликс замер на полуслове и вдруг, сам не зная зачем, начал собираться. Просто руки сами потянулись к рюкзаку: закрыл блокнот, сунул карандаш в пенал, дёрнул молнию. Движения быстрые, суетливые, будто убегал. — Эй, ты чего? — Хенджин выпрямился на стуле. — Ты куда? — Да я это... пойду, наверное. Вспомнил, мне ещё к репетитору, и... — Стой, стой, — Хенджин протянул руку и легко, но настойчиво перехватил за запястье. — Ладно, ладно. Если не хочешь — не показывай. Я не буду давить честно. Просто... Он осёкся, потому что Феликс наконец поднял голову и Хенджин увидел его лицо. Младший был красный, не просто порозовевший, а по-настоящему красный — уши, щёки, даже шея. Смотрел исподлобья, губы поджаты, глаза блестят то ли от смущения, то ли от чего-то ещё и молчал, потому что сказать было нечего, да и голос бы всё равно сорвался. Хенджин замер, всё ещё держа его за запястье. Он перевёл взгляд на блокнот, потом снова на Феликса. — Ликс… — начал он тихо, совсем не так, как раньше. — Ты чего? — Ничего, — голос прозвучал глухо и ломко. Феликс высвободил руку, но не ушёл, замер на месте, глядя в стол. Ему казалось, что он сейчас провалится сквозь пол. «Ну зачем, зачем я покраснел, как дурак, он же теперь точно всё понял..» Повисла тишина. Слышно было, как где-то за стеллажами шуршит страницами библиотекарь. Хенджин не отодвинулся, не засмеялся. Вместо этого он осторожно положил ладонь поверх блокнота, не пытаясь открыть. — Я не буду смотреть, если ты не хочешь, — сказал он тихо. — Правда, но не уходи, ладно? Просто.. посиди ещё. Феликс неуверенно поднял глаза. Хенджин смотрел на него без насмешки, наоборот, внимательно, мягко и, кажется, сам чуть порозовел. — Ладно, — прошептал Феликс и медленно опустился обратно на стул. Рюкзак сполз на пол. — Ладно. Хенджин кивнул, убрал руку с блокнота и откинулся на спинку стула, но уже не устало, а как-то по-новому. Словно что-то между ними только что сдвинулось. — Расскажешь хоть, что там? — спросил он нейтрально, глядя в потолок. — Можно без подробностей. Феликс помолчал. Щёки всё ещё горели, но внутри, под смущением, разливалось что-то тёплое. — Там ты, — сказал он тихо. — Рыцарь, с драконом. Хенджин медленно перевёл взгляд с потолка на Феликса. — Круто, — сказал он просто и улыбнулся, не широко, а так, уголком губ. — Я так и думал, что-то крутое. Феликс выдохнул, сам не заметил, что всё это время сжимался в комок. И вдруг стало легко-легко, как будто гроза прошла стороной. — Когда-нибудь покажу, — сказал он тихо. — Может быть. — Я подожду. Они сидели так, в полной тишине библиотеки, не в силах оторваться друг от друга, пока скрип двери не заставил вздрогнуть и отпрянуть. В библиотеку вошла Валентина Ивановна. Увидев их, она хмыкнула. — Хенджин, Феликс, не ожидала здесь вас встретить. Уж не списываете ли друг у друга? — Нет, Валентина Ивановна, — чётко ответил Хенджин, лицо снова стало каменным. — Мы... готовимся к олимпиаде. — По рисованию? — язвительно уточнила учительница. — По истории, — не смутившись, парировал Хенджин. — Феликс помогает мне с визуализацией исторических событий. Валентина Ивановна фыркнула и прошла дальше. Когда она скрылась за стеллажами, они переглянулись и оба тихо рассмеялись, сбрасывая напряжение. — Визуализацией? — прошептал Феликс. — А что? Ты же мастер визуализации, — улыбнулся Хенджин. Его улыбка была редким сокровищем, и Феликс чувствовал себя самым удачливым человеком на свете, видя её. Они просидели так до самого закрытия, иногда перебрасываясь словами, но в основном просто молча, наслаждаясь обществом друг друга. Для Феликса это был самый счастливый день за долгое время. Для Хенджина глоток спокойствия перед грядущими бурями.

***

К привычному аромату тушёной капусты и компота добавился запах мокрой одежды и снега, принесённый с улицы. Сегодня атмосфера за столом была особенно оживлённой. Причиной тому была Юля, старшеклассница, играющая Снегурочку, которая неожиданно подсела к их столу, чтобы обсудить с Крисом детали сценария. — Итак, на финальной репетиции нам нужно отточить момент с подарками, — говорила она, её умные глаза были сосредоточены. — Дети не должны толкаться. — Согласен, — кивал Крис, и было видно, что он старается выглядеть максимально собранным и взрослым. — Мы с Чанбином можем организовать небольшой живой коридор. — Я могу быть тем, кто будет раздавать подарки! — вызвался Чонин, подпрыгивая на стуле. — Я буду эльфом-помощником! — Ты будешь эльфом-нарушителем спокойствия, — поправил его Джисон, — и тебя вышвырнут с утренника в первые же пять минут. Все засмеялись. Юля улыбнулась, её взгляд скользнул по компании. — У вас тут очень весело, я завидую. — Присоединяйся, — широко улыбнулся Чанбин. — У нас всегда есть место для красивой девушки. Особенно если она Снегурочка. Юля покраснела, а Крис бросил на Чанбина предупредительный взгляд. В это время по столовой с подносом проходила та самая брюнетка с каре, что смотрела на Хенджина в коридоре. Она замедлила шаг, и её подруга подтолкнула её в спину, шепча что-то на ухо. Брюнетка смущённо улыбнулась и, проходя мимо, как бы невзначай уронила бумажную салфетку прямо рядом со стулом Хенджина. — Ой, извини! — сказала она, и её голос прозвучал нарочито мелодично. Хенджин, который в этот момент слушал, как Феликс что-то оживлённо рассказывает о своей новой игре. не особо обратил на это внимание. Наклонился, поднял салфетку и молча протянул её девушке. Та, смущённая его невозмутимостью, взяла салфетку и, пробормотав «спасибо», почти бегом направилась к своему столу. — Ну что, Джини, покорил ещё одно невинное сердце? — поинтересовался Джисон, поднимая одну бровь. — Отстань а, — буркнул Хенджин, но кончики ушей снова предательски покраснели. Феликс, сидевший рядом, вдруг почувствовал странный укол в груди. Он смотрел на спину удаляющейся старшеклассницы, и ему стало... неприятно? Не из-за неё, а из-за чего-то другого, чего он не мог понять. — А что это за игра у тебя новая? — спросил Хенджин, поворачиваясь к Феликсу, словно ничего не произошло. — А? — Феликс оторвался от своих мыслей. — А... «А что, если бы мы все были призраками в заброшенной школе?». — Звучит зловеще, — заметил Сынмин, с аппетитом откусывая от сосиски. — Идеально для нашего образовательного учреждения. — А я буду призраком-пиратом! — заявил Чонин. — Призраки не могут быть пиратами, это противоречит логике, — вступил Крис. — В мире Феликса нет логики, там есть только «а что, если», — парировал Джисон. — И это гениально. В это время Минхо, сидевший напротив Джисона, ловил себя на том, что наблюдает за его реакцией на всю эту суету вокруг Хенджина. Он видел, как Джисон подкалывает футболиста, и ему вдруг стало интересно, а заметил ли Джисон, что на него самого тоже кто-то смотрит? Пара девчонок из восьмого класса, сидевших за соседним столом, явно заинтересованно перешёптывались, поглядывая в его сторону. Джисон, казалось, был слеп к этим взглядам или просто делал вид. — Эй, Минхо, — окликнул его Джисон, перехватив взгляд. — Ты чего притих? Мечтаешь о призраках? — Нет, — Минхо покачал головой. — Просто... слушаю. Взгляды снова встретились на секунду. И снова эта неловкая пауза, это напряжение, которое, казалось, стало их новым, немым языком. — Ладно, гении, — Крис отодвинул свой поднос. — Пора на алгебру. Джисон, надеюсь, ты готов к самостоятельной? — Готов как никогда, — с пафосом заявил Джисон. — Я выспался, хорошо позавтракал и заряжен на победу. Правда, во сне я был котом, который пытался доказать теорему Пифагора, лакая молоко из миски в форме прямоугольного треугольника. Это хороший знак? Все застонали, Минхо снова улыбнулся. С этим парнем невозможно было скучать. И в этой невозможности была какая-то странная, тревожная и одновременно прекрасная надежда.