about God and his bones

      Зима не радовала разнообразием и красками, автобусы не особо дружелюбно приветствовали друг друга, но это всегда можно было оставить без внимания. Это было неважно, глупо и обыденно. Все эти мелочи жизни он учился обходить, отдавая предпочтение мигрени и одиночеству. Игнорирование проблемы, конечно, не решало её, но позволяло забыть о таких вещах и, как бы через провал памяти, оказаться на работе и действительно:                    НАЧАТЬ ДЕНЬ.       День начинается с громкого скрипа. Толстая и металлическая дверь морга, которая цеплялась своими краями грязного снега и волочила его по ступеням, закрылась. Громкий хлопок удара о резиновую прокладку между косяком и вот в нос уже бил знакомый запах мазей, перевязочных материалов и антибиотиков. Одним словом стерильности, а он просто не мог ее нарушить.       Отбив свои ботинки, Джуен цеплял на них синие бахилы, держась за белую стену рукой. Грязно жёлтая вода с песком заполнила вход. Хотя он не жаловался, ему это же и убирать.       Когда его ботинки вступают на кафельный пол, он уже идет в нужную сторону – в свою каморку с синий табличкой и белыми буквами "служебное помеение". За полгода табличку так и не меняли, и пропажу буквы «Щ» никто не собирался разгадывать.       Внутри все тоже самое. Штукатурка которая валилась со стен, швабры, одна из которых упала, стол на котором стоял электрический чайник, стул и куча моющих средств. Здесь пахло так себе, но не так сильно как в самом морге.       Джуен стаскивал с себя куртку, и ботинки, уже мысленно ища свои тапки. И зачем он постоянно напяливал эти пакеты на обувь практически замачивая их в таявшем снегу? Придурок. Своими костлявыми руками парень уже хватался за корешок швабры. Грубое дерево царапало ладони и пальцы, но занос не оставило.        Жалко это все. День только начался, все уже валится из рук. Особенно сейчас, поздней зимой. Все кажется таким мерзким и липким. В это время года Джуен чувствовал себя более жалким чем он есть.       Он жалкий, он работает тут уже слишком много и не знает как выбраться из этой ямы. Он сам тонул в ведре, как муха, залетевшая на незнакомый запах и угодившая в вечную ловушку. Отговаривал он себя тем, что это лучше чем работа на кассе в магазине. Постоянно общаться с людьми было бы слишком изматывающей затеей. Работа санитара и уборщика звучала солиднее (для него самого).       Единственное что приходилось делать – терпеть. Много терпеть. Взгляды врачей или одногодок, которые уже работали медсестрами и медбратьями. Пациентов, которые оставляли грязные следы везде где бы они не прошли, нарушая чистоту коридоров и кабинетов. Но он, как настоящий герой, волочил свою тряпку, швабру и огромное ведро с водой,в которой были, наверное, все химикаты, чтобы смыть эти пятна. Ведь чистота в таком месте была очень важна. Даже слишком.       Парень тянется чтобы затянуть длинные светлые волосы в хвост посильнее. Утром он не успевал на автобус и тащиться по этой гнойной каше из песка, снега и собачьих отходов ему не хотелось, поэтому пришлось пожертвовать аккуратностью.        В конечном итоге, собравшись вместе и тяжко вздохнув он потянулся к ручке чтобы выйти и пойти отчитаться в ординаторскую, а ещё поговорить с Сынмином по поводу-       Глухой звук и стон боли прерывает размышления Джуена, вытаскивая его из своих жалкий для этого места мыслей. Перед ним пара бумаг, небольшая сумка и пластиковое удостоверение, все на вымытом им же вчера ночью кафельном полу. А рядом и сам хозяин вещей. "Джунхан" судя по надписи на пластике. "Главный патологоанатом"       Черт. Дерьмо. Из всех людей и не‌людей в покойницкой он столкнулся с человеком, из-за которого практически все это здание ведёт свою работу!       Джуен, как собака, падает на колени, начал собирать документы с пола, приговаривая слова извинений:       – Простите, мне очень жаль, я такой растяпа, правда.       Слова уже отпечатались на его дёснах. Он говорил уж уже 101 раз всем подряд. Унижался как щенок и опускал глаза в тряпку, даже если вина была вовсе не его. Казалось это было естественно.       –А? Все нормально. Не переживайте. Сам виноват.       Так плавно. Так спокойно. Никто не кричит о том что: «вообще-то работал 7 лет ради зарплаты которая в 4 раза больше его.» Так мягко простили, будто это ничего не стоило. Но ему некогда было думать, его пальцы хватались за каждый документ и бумажку, пытаясь собрать их в единую стопку.        Боже правый, не дай начальству узнать. Это уже второй косяк на неделе. Он собирает эту злосчастную "колоду" документов, протягивает в чужие руки и..почти роняет ее опять. Не Господь ли Бог решил явится пред ним?