Возлюбленный Кровавой Луны/Beloved of the Blood Moon

***

Гладь озера переливалась в закатных лучах солнца, образуя поистине волшебную картину, которую дополняла величественная плакучая ива. Ветви её покачивались от лёгкого ветерка, от чего каскад из листьев мягко шелестел, вторя щебетанию спрятавшейся в кроне птицы. Это могучее дерево принадлежало Принцу Ли, проросшее из дёрна в день его рождения. Оно не просто было его символом, но и духовной сестрой. Древо и Феликс способны чувствовать друг друга на ином уровне, некая связь, присущая всем жителям империи. Каждое дерево, каждый кустарник на земле эльфов － их духовные братья и сёстры, прорастающие из почвы с рождением новой жизни в Лиармелии, растущие и умирающие вместе с ними. Для соседних кланов лес, что окружает владения Клана Ли, может не иметь никакого значения, кроме обычной растительности. И если бы не энергетические поля, подпитываемые силой Природы, его могли легко уничтожить. Раньше недалеко от Жемчужного озера и ивы Принца росли два прекрасных и величественных дуба, принадлежавших его родителям. Это было настоящим чудом и любимой историей Феликса и Сынмина от родителей: спустя десять лет после рождения прошлого императора－ отца Кима и Ёнбока － и его древа, в той же роще близ Lacum Margaritarum проросла новая жизнь. То был тоже дуб, как потом оказалось, являющийся духовным братом Императрицы. Хоть силы Природы и не способны связывать души эльфов друг с другом таким образом, родители Ли и Сынмина любили считать это не просто совпадением, а судьбой, благодаря которой они встретились и полюбили без памяти на этом самом месте. И сейчас, стоя у одиноко угасающего, доживающего последние часы дуба своего отца, Феликс ощущал тяжёлую тоску, заполнившую его целиком. Совсем скоро древо Императора погибнет вслед за ним, полностью увядая всего за несколько часов и распадаясь на мелкие частицы, что унесёт с собой непокорный ветер. Любимые повседневные белые одежды принца сменились на глубокий пурпурный, траурный цвет. Ему предстояло проходить с этим цветом вплоть до обряда Прощания. Феликсу нравился фиолетовый и его оттенки. Ему не нравилось, что настолько прекрасный цвет символизирует смерть и траур в Лиармелии, но против обычаев не стоит идти. Пурпурная туника, расшитая переливающимися серебряными нитями, развевалась на лёгком ветерке, а пояс с цепочками из лунного серебра позвякивал от каждого движения принца. Птицы, притаившиеся в кроне гибнущего древа, звонко щебетали, создавая прекрасную, но скорбную симфонию, вторя перезвону цепей. Им была невдомёк печаль Феликса, потерявшего своего отца, и всего государства, лишившегося правителя. Ли уверен, будь здесь его мама или названный брат, оба возразили бы, заявив, что каждое существо, будь то эльфы, иные народности, или животные, одинаково способны на сострадание, просто не все могут выразить его привычным для других образом. Тихая усмешка вырвалась из его уст на собственные мысли. Блондин перевёл взгляд немного в сторону от дуба отца － туда, где когда-то стоял такой же. Его матери. Теперь же там небольшой пустырь, на котором растут лишь редкие кустарники. Но так не может продолжаться вечно, иначе лес начнёт быстро редеть со смертью духовного близнеца жителей Лиармелии, а для новых мест не найдётся, если земля так и не даст прорасти новым. － Надеюсь, когда ты последуешь за отцом и матушкой, на этих местах появится новая жизнь, － Феликс положил ладонь на кору древа, а затем прислонился лбом, － Они бы хотели этого. Принц простоял так ещё несколько минут, ощутив как ствол под его пальцами медленно стал разлетаться на мелкие частички. Они проплыли по воздуху к его лицу и слегка пощекотали, как бы прощаясь. Это было зрелище невероятной красоты, хоть и печальное. Древо преобразовалось в светящуюся золотистую пыльцу, кружась в прощальном танце. Теперь она свободна и может отправиться на поиски своей любимой. － До свидания, отец. Найди маму в Источнике. Ёнбок проследил взглядом за облаком частиц, унесённых ветром на пути в Природный Источник. Теперь ива принца одиноко стоит у Жемчужного озера, окружённая лишь духовными братьями и сёстрами незнакомых ему эльфов. Ведь кедр Минхо рос около дворцовых ворот, купаясь в солнечных лучах и во внимании － каждый раз, когда кто-то из жителей Серебряных чертогов бросал на него взгляд. Как и сам Минхо. О нём вспоминали не часто, ведь он редко оставался в родовом гнезде надолго, но когда всё же видели － оторвать взгляд от него было невозможно. А дерево Сынмина росло в тени дворцовых стен. Тис － тёмный, спокойный и молчаливо понимающий как и его духовный близнец. Феликс очень часто заставал Кима сидящим, прислонившись к стволу. Он всегда читал очередной трактат об особенностях того или иного мифического существа. Плакучая ива принца росла на берегу Жемчужного озера. Вокруг неё всегда было не так много других деревьев, словно никто не смел быть подле неё. Ива не такая могучая какдубы родителей, не такая заметная как кедр брата, не такая тёмная как тис Сынмина. Ветви её всегда ниспадали к водной глади, такие гибкие и нежные, таящие в себе тихую силу. Даже в безветренный день они еле заметно покачивались, создавая впечатление, словно ива всегда чуть-чуть грустит, но никогда не говорит об этом. На самом деле об этом озере знали не так много эльфов, от чего и не приходили сюда. Но для Феликса оно было любимым местом для уединения. Он часто приходил сюда. В детстве － с мамой, которая гладила его по шелковистым волосам и всегда рассказывала множество интересных историй из личного опыта. А после её смерти － один. Садился под ивой, опираясь на её ствол и выговаривался своей сестре. Она всегда слушала, принц уверен в этом, слушала и по-своему сочувствовала － склоняла свои ветви, словно обнимала и старалась закрыть от мира. И этого было достаточно. Отвечала лишь изредка, вставляя такие правильные слова, способные исцелить печали и тревоги Феликса. А когда он приходил поделиться чем－то веселым, живым и радостным, ива с энтузиазмом присоединялась к его счастью. Вот и сейчас блондин прислонился спиной к родному древу и прикрыл глаза от слепящего солнца. Ива склонила ветвь так, чтобы на лицо принца легла тень. Как и всегда, она понимала боль своего брата и проявляла тихую заботу. Феликс сбросил обувь и опустил ступни в прохладную воду. Из всех стихий вода была ему ближе всего. Наверное, поэтому ива росла именно на берегу озера. Вода для принца － очищение, граничащее с уничтожением. Она невероятно мощная стихия, способная смести всё на своём пути, или же наоборот смыть все мысли, страхи и тревоги. Она способна как вдохнуть жизнь, так и безжалостно отобрать её. Она способна обволакивать родным теплом, скрывая от всего мира, но в то же время может окатить холодным равнодушием, выбивая воздух из лёгких. Озеро с радостью приняло своего хозяина, обволакивая его лодыжки, старясь не обжечь прохладой. В спокойной глади Жемчужного озера отражалось ясное небо, чистое и без единой мрачной тучи, а яркое солнце, словно насмехаясь над горем всей Лиармелии, купало в своих ярких лучах каждый открытый уголок страны. Тишина стояла почти осязаемая — только редкие всплески рыбы нарушали её, да ветер изредка шевелил крону плакучей ивы, под которой сидел молодой эльф. Повинуясь порыву, Феликс встал на мягкую, покрытую пушистой травой землю, и начал снимать с себя одежду. Траурную тунику хотелось отшвырнуть куда подальше, но это было бы неуважением к почившему императору, поэтому эльф просто аккуратно сложил её рядом со своей обувью у ствола сестры, оставаясь в чистейших белых полупрозрачных нижних одеждах. Медленно, шаг за шагом, словно под тяжестью горя каждый шаг давался с трудом, Ёнбок стал погружаться в мягкую, чуть прохладную бездну озера. Оно приняло его — тёплое, ласковое, как память о детстве, когда он плескался здесь с матерью и братом, пока отец наблюдал за ними с берега, сидя под ивой. Вода поднималась выше щиколоток, потом до колен, достигла талии, и наконец Феликс сделал глубокий вдох и полностью ушёл под воду, позволив озеру забрать его горе. Под водой мир исчез. Не было больше ни титулов, ни обязанностей, ни яда, забравшего отца. Только тишина и мягкое тепло, обволакивающее тело. Его золотисто-блондинистые волосы разметались в воде, словно солнечные лучи, запутавшиеся в перламутровой дымке. Две пряди на левой стороне остались неизменными — небесная и изумрудная, мерцающие от переизбытка магии, неподвластные ни воде, ни времени. Но несколько других прядей потемнели, наливаясь глубокой синевой, почти чёрной — цветом его грусти, которую он никогда не показывал на людях. Траур, вплетённый в волосы. Он не знал сколько конкретно пробыл под водой — минуту, две, пять, гораздо больше? Время, проведённое в озере всегда текло иначе, чем на поверхности, а эльфийские лёгкие позволяли не дышать под водой дольше, чем способен продержаться обычный человек. Поэтому иногда принц мог находиться под водой на одном дыхании от двадцати до тридцати минут. На поверхности же это время воспринималось иначе — могло пройти вдвое меньше. Наконец, спустя вечность по ощущениям, он почувствовал, как лёгкие начали нестерпимо саднить от нехватки воздуха. И когда сил больше не осталось, он вынырнул и жадно вдохнул, разрушая тишину озера. Эльф отбросил мокрые волосы с лица, зарываясь пальцами в них. Вода стекала по его щекам, смешиваясь со слезами, которые он позволил себе обронить, когда озёрная гладь сомкнулась над головой. Как только принц вернулся в реальность, все ощущения вмиг обострились. Он понял, что был не один, а в это же время его сестра мысленно предупреждала о том, что на его территорию пожаловал чужак. Зрение, затуманенное влагой, наконец стало проясняться и тогда Феликс увидел незваного гостя. На берегу, неподалёку от его пурпурной туники, стоял незнакомец. Высокий, с чёрными слегка вьющимися волосами до плеч. Они обрамляли бледное, аристократичное, словно высеченное из алебастра, лицо. Остроконечные уши выдавали в нём эльфа, довольно привлекательного, но Феликс никогда не видел его среди обитателей дворца и столицы раньше — а он помнил многие лица, это его прямой долг как наследника — знать в лицо каждого придворного эльфа, тем более с настолько запоминающейся, пленительной внешностью. Незнакомец был одет просто, как путешественник: тёмно-синяя туника с кожаным поясом, накидка, спадающая с одного плеча, штаны, заправленные в мягкие сапоги. Ничего примечательного — и в то же время что-то в нём заставляло Феликса не отводить взгляд его разных глаз: правого голубого и левого зелёного, в цвет прядей. Как и чужак не сводил с него взгляда внимательных глаз — почти чёрных, как обсидиан, но при свете в них проступали редкие янтарные прожилки, будто солнечный свет на мгновение коснулся горной породы. Феликс чувствовал этот взгляд на себе, и от него почему-то становилось не по себе — не от угрозы, нет, а от того, как пристально, почти жадно, незнакомец рассматривал его, словно пытался найти какую-то деталь, по которой можно определить, кто же перед ним.. Мокрые волосы Ли прилипли к спине и плечам, тяжёлые от воды. Белая рубаха, промокшая насквозь, облепила тело, становясь почти прозрачной и открывая очертания широких плеч, рельеф груди и мышц, что перекатывались под тканью при каждом движении. Феликс поднялся из воды медленно, без спешки, позволяя озеру отпускать его с той же нежностью, с какой оно приняло. Вода стекала по его бёдрам, по скрытым свободными, но теперь тяжёлыми от влаги штанами, и он шёл к берегу, кожей ощущая, как взгляд незнакомца скользит по нему — от лица к шее, от шеи к груди, от груди ниже, туда, где влажная ткань прилипала к телу особенно плотно. Феликс вышел на песок, отряхнул мокрые волосы, убирая их за спину, и только потом поднял взгляд своих разных глаз на незваного гостя. Его лицо ничего не выражало: ни удивления, ни недовольства, только та привычная сдержанность, которую он оттачивал годами. Он ждал. Первым заговорил незнакомец. Голос оказался низким, чуть хрипловатым, и в нём скользили лёгкие нотки иронии. — Прошу прощения, я не хотел прерывать ваше... омовение. — Он чуть склонил голову, но не сделал даже попытки отвернуться. В глубине его тёмных глаз при свете проступили редкие янтарные прожилки — и в них блеснул лукавый огонёк. — Я ищу дорогу к водопаду. Слышал, он недалеко отсюда. Но, кажется, забрёл куда-то не туда. Он сделал шаг вперёд, и солнечный свет, пробивающийся сквозь крону ивы, упал на его лицо, высветив острые скулы и чёткую линию челюсти. Но, к удивлению Феликса, незнакомец не прищурился — он просто стоял, глядя на него в упор, будто солнечные лучи не имели над ним никакой власти. Принцу показалось это несколько странным, но размышления развить не вышло: незнакомец улыбнулся — едва заметно, уголком губ, но в глазах его улыбки не было － лишь обсидиановая глубина, в которой не отражалось ровным счётом ничего. — Меня зовут Хён. Позвольте узнать и ваше имя. Феликс стоял на песчаном берегу озера, не сдвинувшись ни на миллиметр. Его мокрые волосы переливались в лучах закатного солнца, и несколько синих прядей уже начинали потихоньку возвращать свой обычный золотистый оттенок — горе уходило вглубь, туда, где чужие глаза не могли его увидеть. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы дать понять, что чужак здесь вовсе не он. — Ёнбок, — ответил он ровно, не добавляя ни фамилии, ни титула. Этого имени было достаточно для простого странника. — Можете звать меня Ёнбоком. Повисшая в воздухе пауза нисколько не смущала и Ли прошёл ближе к своей духовной сестре на мягкий травянистый покров. — Вы действительно забрели не туда, — Феликс говорил это и параллельно собрал волосы, чтобы выжать лишнюю влагу, — Водопад находится к Востоку от Жемчужного озера, где мы сейчас с вами и находимся. Он бросил взгляд из под полуприкрытых век, от чего его голубой и зелёный глаза сверкнули от солнечного света, пробившегося сквозь кроны других деревьев в округе, и стали ярче. — Благодарю, — Хён отвесил неглубокий поклон, в котором от вежливости практически ничего не было, — Скажите, а вы местный? Светловолосый многозначительно выгнул бровь, явно поражённый нелепостью вопроса и, кажется, умственными способностями этого Хёна. — Неужели не очевидно? — Отвечаете вопросом на вопрос? — тихая усмешка сорвалась с алых губ чужака. — А вы продолжаете эту нелепость, — тон Принца был далёк от доброжелательного, — Да, я местный. Хотя, полагаю, вам это уже ничего не даст. — Позвольте, я сам решу, что это мне даст, а чего нет, — Ёнбок счёл разумным промолчать и не развивать бессмысленный трёп и дальше, поэтому махнул рукой, как бы говоря «Хорошо, спрашивайте что же ещё вас интересует». — Итак, не могли бы вы подсказать, как пройти к Звёздному водопаду? — Мог бы. Но прежде объяснитесь что вы делаете на моём озере? — Ах, ваше озеро, — лукавая улыбка расплылась по точёному лицу брюнета, — Тогда прошу прощения, ведь я не извинился как следует. Я забрёл сюда случайно, пока искал путь к водопаду, кажется, свернул не туда, — судя по снисходительной улыбке странника, всё он прекрасно знал и целенаправленно пришёл сначала на Жемчужное озеро. — О, прекрасно! А теперь правду, пожалуйста. Ведь эта местность защищена барьером, сквозь который может пройти лишь ограниченный контингент людей, среди которого вас, как я помню, нет, — взгляд Феликса внимательно сканирует незваного гостя, отмечая засуетится ли тот. — Ах, какая досада, но если бы вы говорили правду, я бы почувствовал этот барьер, когда шёл сюда, — Хён хмыкает, явно чувствуя гордость за собственные умственные способности, благодаря которым смог подловить принца, — Однако, либо врёте вы, либо он настолько слабый, что невозможно ощутить. — Конечно, я соврал, — Ли слегка кивает, не выказывая никакой обеспокоенности, — Никакого барьера нет, ведь никто не смеет сюда приходить. Однако вы допустили оплошность и я понял, что пришли вы сюда целенаправленно. — Хм, а вы умны, признаю. Но отчего сюда никто не смеет приходить? Вы настолько жестокий землевладелец? — Честно говоря, сам не понимаю почему никто не осмеливается попасть сюда, ведь я не кусаюсь, — Феликс мило улыбнулся и склонил голову набок, как любопытный котёнок. Не хватало расширенных зрачков и он был бы чудеснейшим созданием на свете. Парень невинно улыбается, хлопая ресницами, параллельно высушивая волосы с помощью тёплых потоков магии воздуха, плавно вытекающих из его ладоней, расчёсывая пальцами влажные пряди. — Не кусаетесь, — повторил он, и в голосе его проскользнула едва уловимая нотка сомнения, словно он проверял это утверждение на прочность. Он не отвёл взгляд, когда Феликс склонил голову, явив миру свою мягкую, почти обманчиво-невинную улыбку и веснушки, рассыпанные по щекам, словно кто-то небрежно провёл кистью, смоченной в золотистой краске. Хён сделал шаг навстречу — теперь расстояние между ними сократилось до всего нескольких жалких метров. — Тогда почему не приходят? — спросил он, чуть приподняв бровь. Его карие глаза скользнули по лицу Феликса, задержались на секунду на голубой и зелёной прядях, влажных и всё ещё мерцающих, а затем снова вернулись к его глазам. — Я почти уверен, что за последние несколько месяцев я — первый, кого вы видите на этом берегу, — тихо добавил Хён. — Верно? Глаза Ёнбока сверкнули искренним интересом. Он, наконец, отошёл на пару шагов от собеседника и наклонился к своей одежде, лежавшей возле ствола ивы. Обычный прохожий или бедняк не смог бы обратить внимание на то, каким плавным и без спешки было каждое движение эльфа. Но взгляд Хёна, что внимательно следил за принцем, каждым его выражением лица, каждым взглядом Ёнбока, не мог не зацепиться за утончённую грацию, заметную во всём блондине. Он с ленцой принялся надевать свою пурпурную тунику и пояс, но даже так от его действий невозможно было отвести взгляд. — Не совсем верно. Мои братья и отец приходили сюда вместе со мной, — Ёнбок повернул голову и снова мило улыбнулся и прикрыл веки так, что они сощурились до полумесяцев, — Больше никто не ходит. Только к тем деревьям, которые стоят в отдалении от берега. К моей иве и озеру никто не смеет подходить. Чужак не отводил взгляда, наблюдая за тем, как Феликс надевает тунику. Пурпурный цвет в лучах заката казался почти чёрным, и ткань тяжело ложилась на плечи, скрывая очертания тела, которые только что так отчётливо проступали сквозь мокрую рубаху. Но движения блондина — плавные, текучие, словно он двигался не по земле, а под водой — заставляли Хёна задержать дыхание на секунду дольше обычного. — И всё же вы не прогнали меня, — тихо добавил он. В голосе его не было вопроса — скорее утверждение с лёгким оттенком любопытства. — Хотя я не ваш брат. И не отец. Он склонил голову набок, зеркально повторяя движение, которое Феликс сделал минуту назад. Полуулыбка снова тронула его губы. — Значит, либо вы слишком добры к заблудившимся путникам, либо я заинтересовал вас. Что из этого верно, Ёнбок? Тяжёлый выдох сорвался с губ Феликса. — Не будьте столь самоуверенны. Я вас не прогнал не из заинтересованности, а просто по доброте душевной, — Блондин закончил с сушкой волос. Они снова аккуратно ложились на точёные плечи мягкими волнами, — Не вы первый, не вы последний, кто случайно сюда заходит. Я не жестокий, не велю казнить или избить по такому пустяку. Не ищите здесь скрытый смысл. Ли подошёл к своей иве и мягко прислонился к ней, как бы обнимая. Глаза его были прикрыты в безмятежности, а в голове происходил короткий диалог с сестрой. "— Изабелла, ты чувствуешь от него угрозу?" "— Ббоки, я чувствую, что с ним что-то не так, но это точно не опасность. Пока что не она. " Мягкие ветви ивы аккуратно шевельнулись и легонько погладили его по спине, как бы успокаивая. Хён всё это время наблюдал за этой картиной и невольно восхитился неземной красотой нового, слегка язвительного знакомого. Взгляд скользнул по фигуре блондина, прислонившегося к стволу, по тому, как он обнимал дерево, как закрывал глаза в полудрёме. И что-то в этой картине — эльф, такой светлый, почти прозрачный на фоне тёмной коры, и ива, склоняющая к нему свои ветви, словно живая — заставило Хёна задержать дыхание на миг дольше положенного. Он заметил лёгкое движение ветвей. Как они шевельнулись, коснулись спины блондина, словно утешая. Не ветер — это было слишком плавно, слишком осознанно для простого дуновения. — Красивое дерево, — тихо сказал Хён, не сводя глаз с ивы. Его голос потерял прежнюю колкость, став почти нейтральным. — Оно... слушает вас? Он сделал шаг вперёд, но не к Феликсу — к иве, словно хотел рассмотреть её поближе. Остановился на расстоянии, достаточном, чтобы не вторгаться в личное пространство эльфа, но достаточно близком, чтобы разглядеть текстуру коры, серебристые отсветы на листьях, тонкие нити ветвей, спускающиеся к воде. — Я никогда не видел таких деревьев, — добавил он тише, почти про себя. — Которые настолько живые и осознанные. В моём... городе, откуда я родом, они не растут. — Довольно странно..., — послышался голос Ли, — Это не просто дерево. И оно не просто слушает меня. Очень странно, что у вас на родине нет деревьев, ведь у каждого эльфа есть своё, а вы, как я могу заметить, эльф. Не у всех, конечно, деревья, это могут быть и цветы или кустарники. Феликс дышал спокойно, снова мысленно обращаясь к сестре: "— Вот она странность! Почему он сказал, что у него на родине нет деревьев..? " "— На первый взгляд это правда может показаться странным, но у северных народов Лиармелии действительно не у всех есть деревья. В основном кустарники. " Ива снова мягко пошелестела листьями, а ей в ответ защебетали птицы, спрятавшиеся в ветвях. Хён перевёл взгляд на Феликса, на его лицо с прикрытыми глазами, на веснушки, на цветные пряди, всё ещё слабо мерцающие в ласковых лучах солнца. Его лицо оставалось спокойным, но внутри что-то шевельнулось — непривычное, почти раздражающее чувство, будто он допустил оплошность, слишком расслабился. — У каждого эльфа есть своё дерево или кустарник, — повторил он медленно, словно пробуя эти слова на вкус. — Верно. Всё дело в том, что я родом с Северных земель. Он сделал шаг назад, к кромке воды, и опустил взгляд на песок, где его собственные следы смешивались со следами босых ног Феликса. Чёрные волосы упали на лицо, скрывая выражение его глаз, и он убрал их привычным движением пальцев, заправляя за острое ухо. — На Севере больше кустарников, — добавил он спокойнее, поднимая взгляд на иву и на эльфа, всё ещё не открывающего глаз. — Я родился в тундровых землях. Там деревьев нет из-за сурового климата, только кустарники и карликовые деревья, но даже они встречаются в малом количестве. Он замолчал, вслушиваясь в щебет птиц, прячущихся в ветвях. Их пение было звонким, почти радостным, и это создавало странный контраст с тишиной, которая царила здесь ещё минуту назад. — Поэтому я удивился, — тихо закончил Хён. — У нас такого нет. Он перевёл взгляд на лицо Феликса — на прикрытые глаза, на спокойное дыхание, на едва заметный изгиб губ. И снова почувствовал тот странный интерес, который не мог объяснить ничем, кроме любопытства к человеку, который разговаривает с деревьями. — Ваша ива, — сказал он чуть тише, почти шёпотом, — она красивая. Просто прекрасна, словно особа королевских кровей среди природы. — Спасибо. И.., — Феликс замолчал, слушая что-то, что ему говорит ива, — Изабелла тоже благодарит за комплимент. «— Вот это ты приуменьшил мои слова! — голос ивы резко ворвался в разум принца, — Я вообще сражена наповал такими речами! Хоть и выглядит как простой странник, а красноречие у него на высоте.» Блондин мысленно закатил глаза и улыбнулся. Ему тоже очень понравился комплимент для его сестры, за которую он был безмерно горд. Он мягко отстранился от сильного ствола и сделал несколько шагов назад, всё ещё с закрытыми глазами. Он постепенно приходил в себя после связи с ивой и не заметил, что ступил на самый край берега и поскользнулся, теряя равновесие. Феликс резко распахнул глаза, осознавая, что вот вот упадёт. Из уст вырвался лёгкий вскрик. Желанием оказаться снова в воде, уже в одежде, он не горел. Реакция Хёна была молниеносной － он преодолел разделявшие их два шага за долю секунды, обхватил запястье Феликса и резко потянул на себя, заставляя блондина сделать шаг вперёд, подальше от опасного края. Сила, с которой он это сделал, была больше, чем можно было ожидать от обычного эльфа — резкая, точная, без лишних усилий. — Осторожнее, — голос темноволосого прозвучал низко, почти у самого уха Феликса. Он не отпустил сразу. Его пальцы всё ещё сжимали тонкое запястье, и он чувствовал под ними биение пульса — спокойного, даже после испуга. Удивительно. Хён перевёл взгляд на лицо блондина, на его широко распахнутые глаза — голубой и зелёный, яркие, словно два драгоценных камня, в которых сейчас отражалось мимолётное удивление. — Не советую вслепую пытаться шагать по скользкому берегу, — добавил он тише, и в уголках его губ снова появилась лёгкая полуусмешка. — Изабелла, полагаю, не одобрит, если её эльф искупается в одежде. Он чуть ослабил хватку, но не убрал руку полностью, давая Феликсу время восстановить равновесие. Расстояние между ними сократилось до считанных сантиметров — Хён стоял так близко, что мог разглядеть каждую веснушку на щеках блондина, каждый переливающийся блик в его цветных прядях. — Вы в порядке? — спросил он уже серьёзнее, без тени насмешки, вглядываясь в глаза Феликса. — В полном. Благодарю. Ли мягко отстранился, сохраняя безмятежный образ и прикрыл глаза, справляясь с испугом, который проявился тёмно-фиолетовым отсветом на светлых прядях. Брюнет отпустил его сразу, как только почувствовал, что Феликс твёрдо стоит на ногах. Хён скрестил руки на груди и сделал полшага назад, восстанавливая дистанцию — ровно настолько, чтобы не давить своим присутствием, но и не отстраняться слишком резко. — Не стоило благодарности. Вы бы и сами устояли, я просто оказался ближе, — ответил мужчина тихо, не сводя глаз с лица Феликса. Он позволил себе короткую паузу, в течение которой его взгляд скользнул по фигуре эльфа — от купающихся в солнечных лучах, ещё хранящих отблеск фиолетового прядей до босых ступней на мокром песке. Всё в этом эльфе было плавным, текучим, даже испуг не нарушил его внутреннего равновесия надолго. — Но, может, стоит отойти чуть в сторону от берега? Или к противоположной от озера стороне ивы, иначе следующий шаг может привести к купанию нас обоих. Я, признаться, не планировал мочить сапоги сегодня. — Хён чуть склонил голову набок, и в его голосе снова проступила та мягкая ирония, которая, казалось, была его естественным состоянием. — Я всё ещё ищу дорогу к водопаду, поэтому побуду наглым и попрошу вас провести меня к нему. Конечно же вы вправе отказаться. Сомнения, не отразившиеся на лице светловолосого, заполнили его голову. Уже без прямого телесного контакта, он обратился к иве. " — Ты это видела?" " — Да, он поймал тебя слишком быстро. Для простого эльфа. " " — Именно! Либо он не простой эльф, хотя внешних проявлений магии не наблюдаю. Либо он не эльф вовсе... " "— Он не настроен враждебно, Ликс, я чувствую его. Так что не слишком переживай, но будь начеку." Феликс кивнул и перевёл взгляд на нового знакомого. — Я не против компании, но мне не удастся долго быть вашим путеводителем. Я лишь проведу вас к водопаду и вернусь домой. — Этого будет достаточно, — В его голосе промелькнуло что-то похожее на удовлетворение, граничащее с твёрдой убеждённостью, что их прогулка затянется, — Я не смею злоупотреблять вашей добротой, Ёнбок. Он отошёл на несколько шагов назад, давая Феликсу пространство. — Водопад к востоку отсюда, вы сказали, — Хён перевёл взгляд в сторону, где сквозь кроны деревьев пробивались последние лучи заката. — Если мы выдвинемся сейчас, успеем засветло? Он вернул своё внимание обратно к Феликсу, и в уголках его губ снова заиграла та полуулыбка — мягкая, чуть насмешливая, но не злая. Скорее привычная, словно маска слилась с кожей, превратившаяся в иллюзию настоящей, искренней улыбки. — Или вы утомлены тем, что я говорю слишком много, и хотите побыстрее отделаться от меня? — добавил он тише, и в его голосе не было обиды — только лёгкое любопытство, как у человека, который давно не встречал собеседника, способного поддержать разговор на равных. — Ваша болтливость не помеха. Откровенно говоря, мне всё равно. Мы больше не увидимся, — принц потянулся к своей обуви, аккуратно оставленной у основания ствола Ивы. Закончив надевать ла́нки, он выпрямился и подошёл к Хёну. — Ну что ж, отправляемся к Звёздному водопаду — гордости Анэрлис — столицы нашей чудесной страны. Вперёд? — Вперёд, — Хён кивнул, скрещивая руки на груди и делая шаг в сторону тропы, уходящей глубоко в лес. Он не прокомментировал слов о том, что они больше не увидятся. Только чуть приподнял бровь, но выражение его лица осталось прежним — спокойным, с лёгкой тенью насмешки, которая, казалось, стала его второй натурой. Почему-то Феликсу не понравилось это выражение лица, словно этот странный эльф намеренно готов сталкиваться с ним снова и снова. — Звёздный водопад, — повторил темноволосый, пробуя название на вкус. — Красиво звучит. Не удивлюсь, если окажется ещё красивее, чем озеро, от которого мы только что отошли. Он пропустил Феликса вперёд, на шаг, не желая идти первым по незнакомой тропе. Его взгляд скользнул по фигуре блондина — по пурпурной тунике, по светлым волосам, колышущимся при каждом шаге, по плавной, почти танцующей походке. — Вы живёте в столице? — спросил он, когда они углубились в лес, и солнечные лучи начали пробиваться сквозь листву редкими золотыми полосами. — Или за её пределами? Просто вы так уверенно говорите о гордости Анэрлис, словно знаете о ней не понаслышке. — Кто же не знает о Звёздном водопаде? Это священное место для каждого эльфа, о нём не знает лишь дитя в утробе, — Феликс снисходительно улыбнулся, мысленно отмечая очередной глупый вопрос собеседника в копилку. — Ауч, вы столь жестоки. Разве похож я на неразумного ребёнка? — А разве нет? — Блондин не предупредив сворачивает направо в тёмную рощу, где деревья и кустарники растут очень близко друг к другу, — По моим личным ощущениям, могу с уверенностью заявить, что вы явно старше меня, так отчего мой сородич не осведомлён о месте, покровительствующем любви? — Почем же сразу не осведомлён? Просто не знаю как добраться до него, ведь до этого не путешествовал настолько далеко от родных земель. — В столице, да, — Ёнбок мельком глянул на Хёна и словил непонимающий взгляд в свой адрес с выгнутой в недоумении бровью, отчего не сдержался и закатил глаза, — Я живу в столице. Отвечаю на ваш ранее прозвучавший вопрос. — Какой вы однако колючий, Ёнбок. А вот выглядите так, словно и мухи не обидите. — О, благодарю, я так счастлив, что создаю именно такое первое впечатление, — принц сложил ладони в жесте благодарности и обманчиво мило улыбнулся, снова заворачивая, теперь уже влево, без какого-либо предупреждения. Так как он знал этот лес с рождения, тут же прингулся, избегая висящую на ржавых цепях табличку с предупреждением о приближении к месту назначения. Она висела очень низко из-за того, что ветка чьего-то духовного собрата устала держать табличку ровно, и поэтому Хён, не заметив, чуть не впечатался точёным носом в неё, но в последнюю секунду невероятно быстро увернулся. — Так приятно, когда поначалу меня не воспринимают всерьёз из-за внешности, а потом обжигаются о мой непростой характер, — продолжил Ли, сдерживая лукавую ухмылку от собственной, пусть и несостоявшейся, шалости. Темноволосый разумно предпочёл оставить эту уловку, лишь улыбнувшись его дерзкому настрою в собственный адрес. Ёнбок завёл его к завесе из ниспадающих вьющихся лиан и мягко отодвинул её, параллельно сделав рукой жест, предлагающий пройти первым Хёна. Как только он ступил вглубь небольшого цветущего поля, окружающего водопад, принц последовал за ним. — Вот мы и пришли. Гордость Анэрлис, — Феликс улыбнулся, с восхищением оглядывая каждый уголок этого поистине волшебного места. — Stellae in Undis... — Название на общепринятом языке сорвалось с губ путешественника шёпотом, словно боясь нарушить покой этого места. — Astar sua fie mielle. — Что? — Astar sua fie mielle. Название на эльфийском языке, неужели не помнишь? — Принц спокойно пояснил, мысленно отмечая, что этот...эльф использовал общепринятое название, используемое лишь на географических картах или на общих собраниях кланов, но никак не на землях клана Ли. Даже если многие говорили на межклановом диалекте, как и он сам, названия предпочитали использовать в оригинале, дабы отдать дань уважения предкам. — Звёзды, падающие в воду. — Да, прошу прощения, невольно задумался от величия этого места и просто не расслышал ваши слова. — Ничего страшного, — Ёнбок сделал несколько шагов по цветущей земле и встал на колени перед водопадом, выглядевшим так, словно в воде переливалась глубина звёздного неба: водный поток брал начало из вершины горы Miartalas, священной, но получившей этот статус после горькой трагедии; мощный поток цвета ночного неба с сияющими изумрудными частицами вырывался из вершины, тёк спокойно по равнине и взрывался на обрыве, разбиваясь о камни у основания горы и впадая в бездонное озеро, ложе которого образовалось под давлением величественного и сильного водопада. Принц старался не наступать на священные цветы, коими была усеяна равнина у берега. — Miartalasflana невероятно красивые, правда? — Осторожно поинтересовался Ли, намереваясь убедиться в своих подозрениях касательно этого эльфа. — Невероятно красивые, — полушёпотом произнёс Хён и тоже опустился на колени, отдавая дань святому месту, — Так счастлив увидеть их вживую, впервые за свою долгую жизнь... Феликс некоторое время ждал реакции на его слова от самих Miartalasflana, дословно — цветов смертельной любви, но священных, как и вся эта местность. Цветы не утратили своего рубинового пульсирующего сияния, не потускнели, всё ещё источали сладкий медово-цитрусовый аромат, в котором чувствовалась лёгкая металлическая горечь. Если бы Хён соврал, они потускнели, лепестки обратились бы из кроваво-бордового влажного блеска в тусклый, утративший жизнь, цвет запёкшейся крови, а аромат сменился бы с приятного, слегка горьковатого, на тяжёлый, оседающий в лёгких запах железа, гнили и обречённости, словно смерть пришла, дыша в затылок. — Неужели... — тихий, слегка низкий голос принца прервал тишину, — Правда ни разу не был тут? — Правда ни разу не был, — после этого утверждения Ёнбок снова мельком взглянул на цветы и их реакцию. Всё такие же прекрасные. Значит, не соврал. — Так, а почему всё же решил увидеть? Неужели простое любопытство? — Это связано с родителями. Не буду вдаваться в подробности — это личное. Просто они мне рассказывали, что были благословлены этим местом и мне захотелось посетить его, — даже не обладая потрясающими аналитическими способностями, светловолосый почувствовал, что тот говорил не с тоской, как если бы родители погибли, а с чистой и искренней любовью к ним. А цветы всё так же мерцали рубиновым сиянием, подтверждая правдивость его слов. — Хорошо. Всё равно спасибо, что поделился. Надеюсь твои родители ещё долго проживут рука об руку, — принц встал с колен, поклонился в последний раз водопаду, — Прошу меня извинить, но мне уже пора. Раз уж ты поделился со мной своей, пусть небольшой, но историей, то и я расскажу тебе почему не могу остаться дольше. Сегодня погиб мой отец и мне нужно приготовить всё к церемонии Прощания, — он направился к завесе из лиан и остановился, — Кем бы ты ни был — до свидания. Не прощаюсь навсегда — уверен, ещё свидимся. — До свидания, Ёнбок, было приятно познакомиться со столь интересной личностью, — Хён мягко улыбнулся, кажется, впервые за вечер искренне, а не потому, что привычка. Феликс вернул ему улыбку и скрылся за цветущими лианами в роще, что окружала своими высокими деревьями Astar sua fie mielle...